Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 344 страниц)

III – СЕН-СОЛЕЙ

61.

Четыре дня, не меньше, чтобы вернуться в Париж. Те же трудности, что и по дороге, только без административных хлопот с разрешением на поездку. Когда он наконец возвращается в свою квартиру на бульваре Араго, Свифт с трудом верит своим глазам. Каждое ощущение странное, словно отдельное, оторванное от него самого. Дышащий паркет, глухие фанерные двери, маленькая парковка под окнами с жидкими живыми изгородями из бирючины. Всё кажется фальшивым, шатким… Настоящая декорация. Он сам чувствует себя ничтожным.

Он берёт календарь и понимает, что пропустил четыре или пять дней отпуска – он путается между рабочими днями, праздниками, выходными, календарными… – неделю отпуска, которую сам себе отвёл. Стоило ли ему кому-то рассказать? Меццу? Фрессону?

Он объяснится с Британской Колумбией, прежде чем взять ещё одну-две недели отпуска. Сейчас суббота, и у него есть выходные, чтобы подготовиться к следующей поездке.

Но сначала он хочет кое-что проверить.

Принимает душ, освежается. Прежде чем одеться, смотрит на себя голым в зеркало. Он понимает, что сбросил в Африке как минимум два-три килограмма. Зрелище не из приятных. Ребра можно пересчитать, а руки похожи на вязальные спицы. Не совсем подходящее телосложение для встречи с убийцей…

Всё это нужно спрятать. Быстрый поход в шкаф. Надушенная рубашка, хлопковый блейзер, новые джинсы Levi’s, кеды Docksides на босу ногу – морской стиль всё ещё в моде…

Он готов к новой экспедиции, но снова чувствует себя нестабильным, измотанным и даже выпотрошенным, как дичь. Да, Африка, выпотрошив тебе внутренности и опустошив тебя от поясницы до груди, вернула тебя в строй гораздо легче…

Он забирает свою «Панду» со стоянки. Всё тот ??же слегка угловатый вид. Ремень безопасности. Зажигание включено. Направляется на Правый берег. Жара напоминает ему 1982 год, когда он проводил первую часть своего расследования. Вполне уместно, ведь он направляется к улице Терезы.

Постепенно парижский камень восстанавливает свой вес. Он вновь обретает присутствие, плотность. Паркуясь на улице Даниэль-Казанова, как в старые времена, он обретает своё тело. Он безоружен, но носит в кармане удостоверение полицейского. Настоящий полицейский в рабочем состоянии, пойманный с поличным за сверхурочной работой.

В доме номер 20 по улице Терез вывески изменились. Компании бывшего «Кароко» исчезли. Теперь, похоже, другие рекламные агентства, художественные студии… В лифте у него мелькнула мысль о рекламном директоре. Он всё ещё не разгадал тайну педофилов, но не забыл о них. Они получат по заслугам.

Верхний этаж. Тот же коридор. Всё ещё в воздухе стоит густой запах пыли и чернил для ксерокса. Дверь в старую квартиру Федерико в конце. Свифт стучит, на всякий случай. Ответа нет. Он достаёт ключ-карту и в мгновение ока открывает её.

Квартира превратилась в кладовку, заполненную коробками с бумагами, папками и скоросшивателями. Большой копировальный аппарат занимает угол комнаты, которая раньше была гостиной чилийца.

Надпись на каменной плите в Ямбуку убедила его, что он что-то упустил тогда. Теперь он стоит на коленях, внимательно осматривая основание стен и плинтусы. Ничего не находит. Не испугавшись, он принимается отдирать ковёр. Не полностью, нет, только по углам, где он естественным образом загибается.

Ну вот и все.…В углу бывшей гостиной, под ковром, высеченные на цементе (если только это не штукатурка, он не очень разбирается в каменной кладке), два слова струятся по поверхности. Резким почерком, с заострёнными буквами «Л», такими же, как на африканской скале: «БЕЗ СОЛНЦА».

Убийца, подобно собаке, которая мочится на каждый фонарный столб на своей улице, не мог не пометить свою территорию. Как ни он, ни Мезз могли не заметить этого в тот момент?

Свифт принёс свой Polaroid. В ослепительном свете пыли, сидя на спине, он сделал несколько снимков. Затем он собрал снаряжение, оделся и оставил все коробки в коридоре. В понедельник их ждёт сюрприз. Это маленькое хитрое завоевание никому не повредило.

В своей «Панде» полицейский доволен. Он снова нашёл своё место во вселенной. Эти два слова словно нить, протянутая между 1982 и 1986 годами, между улицей Терезы и Пещерой обезьян. Киллер любит путешествовать, да, и Свифт со временем тоже проникается к этому вкусом.

Пока что он наслаждается ревом машин. Даже не думая о том, чтобы вставить кассету в магнитолу или включить радиостанции коллег. Опустив окна, он впитывает палящее солнце этой знойной субботы и позволяет движению унести себя. День туриста в Париже…

Именно это и предпочитает Свифт: работать по выходным, шпионить по ночам, суетиться в те моменты, когда обычный мир расслабляется.

Больница Сен-Луи. 15:00. Для входа в укреплённый город ему достаточно лишь полицейского удостоверения. Ничего не изменилось. Возможно, с момента его последнего визита построили одно-два здания, он не мог сказать точно, но смесь всё такая же неудобоваримая: постройки времён чумы и сборные конструкции времён эпидемии герпеса.

Тот, в котором Патрис Котеле был оставлен умирать, всё ещё стоит, и его ремонт не выглядит особенно завершённым. Однако брезент и леса уже сняли, скорее всего, от усталости, чем из желания сделать работу качественно.

Внутри, как ни странно, оказались почти те же мешки с цементом, что и в 1982 году. Власти, похоже, не спешили с завершением строительства. Эта мысль породила другую: Франция переживала период сосуществования. Миттеран был президентом, Ширак – премьер-министром. Две силы, взаимно нейтрализующие друг друга. Свифт никогда не занимался политикой – это было недостойно его, по его мнению, – и нынешняя ситуация лишь усиливала его презрение: всё это казалось шуткой.

Наверху всё заброшено. Лестница не достроена, стены голые, с некрашеными шлакоблоками. Почему такая заброшенность? Как будто это место покинули в спешке…

Свифт находит комнату Каутиуса. Пустая. Он чувствует себя так, будто идёт по заброшенным киностудиям. Он снимает куртку, но на этот раз остаётся в ботинках – слишком много пыли на полу – и отправляется на поиски эпитафии в стиле своего плутова. Но стены голые, пол тоже. Поэтому поиски оказываются быстрыми и безрезультатными.

Полицейский наконец сел на землю, скрестив ноги, или даже, если уж на то пошло, в позу лотоса… Он подумал. Он был уверен, что Санс-Солей, обязанный обозначить место преступления, где-то оставил его имя.

Он встаёт, ещё раз оглядывается, проводит рукой по каждой поверхности, изучает каждый угол, каждую тень. Ничего. Внезапно к нему возвращается воспоминание. Бедный Котелё практически жил на стройке. В комнате напротив сохла бетонная плита. Полицейский вспоминает о ленте, запрещающей въезд, которая должна была защищать ещё свежую поверхность.

Может быть… Свифт пересекает коридор и входит в комнату, которую когда-то строили. Ничего не изменилось. За четыре года бетон едва успел высохнуть, но никто не посчитал нужным что-то ещё делать.

Теперь Свифт уверен в своей находке. Его шаги разносятся эхом – это прораб осматривает стройку. Он ощупывает землю, отслеживая каждую отметину, каждую трещину… Не сделав и десяти шагов, он обнаруживает надпись, начертанную в то время на мягкой поверхности гвоздём или палочкой:

БЕЗ СОЛНЦА

Ни предложения, ни комментария, но этого вполне достаточно.

Фото. Если бы у Свифта были время и деньги вернуться в риад Кароко, он бы наверняка нашёл там ту же самую выгравированную подпись.

За окном мирно садится солнце. Розовое сияние под липами авеню Клод-Вельфо. Томность предвечернего времени. Свифт, вечно плывущий против течения, воодушевлён своими открытиями. Сан-Солейль нанёс четыре удара, и каждый раз ему хотелось оставить свой след. Эти два слова делают убийцу почти невыносимой реальностью. Его рука – та, что держала мачете и с яростью кромсала жертв на куски, – успокоилась, чтобы аккуратно выцарапать своё имя, или, скорее, прозвище, на цементе, на бетоне, на камне.

Сегодня всё просто: достаточно отправиться на Гаити и узнать, кто скрывается за этим псевдонимом. Где именно? В Сен-Солей. Если повезёт, если это можно так назвать, сам убийца вернётся домой. Свифту вдруг приснилась дуэль на солнце, рука об руку, на плантациях сахарного тростника. Полицейский всегда был романтиком в душе – это его и погубит…

62.

На следующий день он черным по белому излагает то, что он знает, или то, что, как он думает, он знает.

В начале 1980-х Сан-Солей прибыл в Париж. Будучи геем, он стал проституткой, часто посещая «Палас» и «Ле-Бэн-Душ». Он был красивым, метисом и женоподобным. Он выживал в столице, словно кошка, умея приспосабливаться.

Вскоре он начинает встречаться с Федерико, который скрывает это от Хайди. В то же время чилиец скрывает свою связь с Вернером Кантубе, тоже проституткой, тоже мулатом, но на этот раз бандитом, жестоким убийцей. В какой-то момент Санс Солей дарит Федерико часы «Принц Альберт» с гравировкой своего имени. Незадолго до этого, по неизвестной причине, на него напали, или он решил изменить внешность. Так или иначе, в мае 1981 года его лицо забинтовано.

Свифт воображает. У двух молодых людей тайный, страстный роман. Федерико всё ещё заводит любовниц? Возможно. С другой стороны, Свифт почти уверен, что скрывает Санс-Солейл от Вернера, и наоборот. Принц Альберт? Молодому чилийцу придётся придумать объяснение – в конце концов, выгравированные слова могут иметь самые разные значения…

В начале 1982 года Федерико заболел. Каково было отношение двух влюблённых? Вернер был мерзавцем, садистом-убийцей, который привык мучить свою возлюбленную. Возможно, он успокоился. Он навестил Федерико и поинтересовался его самочувствием. Свифт не мог постичь природу этих садомазохистских отношений, но интуитивно догадывался: Вернер был способен пытать Федерико, засовывать ему в анус лезвия бритвы (возможно, чтобы тот не занимался проституцией, кто знает), втягивать его в убийство, но в то же время любил свою чилийку.

Точно так же крепкая связь объединяет Федерико и Санса Солейла. Как последний реагирует, узнав о болезни своего партнёра? Безусловно, плохо. Он опустошен, но также боится заразиться СПИДом. Что и происходит весной 1982 года. Санс Солейл теряет контроль. В ночь с 8 на 9 июня 1982 года он врывается в дом Федерико, держа умирающего в руках мачете, и рубит его на куски.

В этот момент Свифт пытается объяснить несколько фактов. Во-первых, если Санс Солейл – проститутка, почему он так уверен, что Федерико его заразил? Другая проблема психологическая: эти двое мужчин глубоко влюблены, оба заболевают, и эта любовь, по крайней мере со стороны Санс Солейла, превращается в слепую ярость. Возможно ли это? Скажем так, правдоподобно.

Свифт может лишь строить догадки о происхождении Сан-Солейля. Этот парень вырос на Гаити в 1960-х, во времена правления Папы Дока. Он пережил диктатуру, насилие и террор. Вероятно, он начал работать на плантациях сахарного тростника в Сен-Солейле, а затем – гипотеза, основанная на показаниях Марселя Илунги – стал тонтон-макутом. Он научился маршировать, терроризировать население и убивать, не моргнув глазом. Приехав в Париж, он взял с собой свой старый верный мачете и несколько местных продуктов, например, тот невероятный яд, приготовленный из внутренностей фуфу…

Нет никаких сомнений: молодой человек пережил на Гаити глубокую травму, о чём свидетельствует его образ жизни. Возможно, поначалу он считал, что хорошо адаптировался к жизни в Париже. Возможно, он думал, что нашёл любовь с Федерико и оставил позади мучительное прошлое. Но болезнь всё разрушила: вместе с травмами в нём вновь пробудилась жестокость Гаити.

Был ли Сан-Солей на похоронах Федерико? Или Котёле? Невозможно сказать. Известно лишь, что у него СПИД, но болезнь, по непонятной причине, оставляет его в добром здравии.

Три с половиной года спустя он решает убить другого своего любовника, Марселя Кароко, о болезни которого он только что узнал. Он отправляется в Танжер, даёт Хайди наркотики и обезглавливает рекламного агента. Санс Солей быстр, ловок и очень умён. Он вписался в город и даже нашёл работу – водителя внедорожника.

Проходит полгода. Так или иначе, он узнаёт, что Гаспар Мвамба, его бывший любовник с Гаити, ВИЧ-инфицирован. Несмотря на показания Илунги, Свифт уверен, что Мвамба и Санс Солей, тонтон-макут, спали вместе. Он решает устранить его в Ямбуку, в глубине экваториального леса. Его месть должна быть полной, идеальной, безупречной.

Свифт дошёл до этого места со своими гипотезами, но не уверен, что прав во всём. Он упускает немало фрагментов головоломки, чтобы понять реальную историю. Зачем нападать на этих четверых больных, если другие клиенты «Сан-Солей», несомненно, заражены? Как человек, ослабленный болезнью, может двигаться с такой лёгкостью и убивать с такой энергией? Как он путешествует? На какие деньги? Как он нашёл Кароко? Мвамбу?

Свифт проводит воскресенье, размышляя над всеми этими вопросами. Он меняет ответы, но ни один из них его не удовлетворяет. Каждый раз он возвращается к одному и тому же выводу: он должен отправиться на Гаити. Он должен найти Сан-Солей.

Вечером, лёжа на ламинате лицом к открытым окнам, Свифт смотрит в ночь и больше не боится. Он один, да, лёгкий (похудел), но решимость защищает его. Он профессионал, солдат. Ничто и никто не остановит его от прыжка на добычу.

63.

В понедельник, 9 июня, Свифт решил не возвращаться в офис. Вместо этого он обратился к врачу по месту жительства. Он быстро оформил больничный на несколько недель. Учитывая его историю болезни, врача было легко убедить, что он в отчаянии. Он немедленно отправил медицинскую справку по почте. Заодно он оставил сообщение на автоответчике Мезза, пообещав всё объяснить по возвращении.

Swift теперь готов к новому старту.

Посольство Гаити. Приятный сюрприз: гражданам Франции виза не нужна, если срок их пребывания не превышает девяноста дней. Свифт звонит своему контактному лицу в Министерстве иностранных дел – Ге д’Орсе, – который отговаривает его от поездки. После отставки Жан-Клода Дювалье страна погрузилась в хаос. Правительства нет, выборы постоянно откладываются, существует невнятный комитет по поддержанию порядка… Поездка туда туристом – всё равно что сесть на «Титаник» и отправиться в круиз.

Спасибо за совет.…Свифт спешит в турагентство на бульваре Распай, то самое, что продало ему билеты в Африку, и покупает билет на Карибы. Турагент поздравляет его с пристрастием к «нетипичным» путешествиям, но в ответ предупреждает: Гаити – это не очаровательный рыбацкий порт…

Свифт едва слушает, улыбается, платит. Все его сбережения уходят туда, но он почти забыл, что накопил эти деньги, которым не видел применения.

В 15:00 Свифт ещё не обедал – ничего страшного, – но мысли его прояснились. Документы были в порядке, а во внутреннем кармане куртки лежал билет на самолёт. Прививки? Всё в порядке, спасибо. Одежда? Летний гардероб подойдёт. Контакты на Гаити? У него был только один, но очень важный.

Пришло время навестить его…

В 16:00 Свифт возвращается на Фридланд-авеню и переступает порог L’Antillaise.

За стойкой секретарша узнает его и берет на себя инициативу:

– Мистера Гальвани здесь нет.

– Нет?

– Он отправился в путешествие.

Внезапно Свифт вспоминает: сам гаитянин предупреждал его, что возвращается домой. Впечатляющее воспоминание… Но тем временем были Африка, обезьяны, линия разлома…

Свифт уходит так же, как и пришёл. Эта новость радует его, даже согревает сердце. Полицейский уже давно уверен, что мулат замешан в этом деле. Он поедет допрашивать его, готовый к делу, в Сен-Солей.

При этой мысли он внезапно вспомнил факт, который одновременно завораживал и пугал его с самого начала. Всё его расследование основывалось на простой интуиции Хайди Беккер. Когда Свифт попросил её назвать четырёх человек, которые, возможно, не были убийцами Федерико, но могли быть замешаны в этом деле или быть способными на насилие, девушка назвала имена Феррана, Котёлё, Кароко и Гальвани.

Двое из них мертвы, а один определенно причастен.

Правда всегда исходит из уст детей…

64.

Гаити – это Африка в стакане рома.

Эта фраза пришла ему в голову в такси, когда он в 7 утра выезжал из международного аэропорта Порт-о-Пренса. Конечно, совершенно преждевременное суждение, но в нём есть доля истины. Свифт уже распознал здесь красно-чёрную жестокость Заира, но разбавленную, словно смягченную таинственным ликёром.

Возможно, это морской бриз успокаивает, или лёгкость воздуха смягчает острые углы. Свифт уже не чувствует себя таким потерянным, как по прибытии в Центральноафриканскую Республику. Природа, всё ещё такая же буйная, здесь кажется более или менее укрощённой. Он на острове. В экваториальной Африке необъятность континента давила на тебя, буйство растительности захлёстывало. Здесь же всё, кажется, сохраняет человеческий масштаб.

Здесь также царит колониальная атмосфера. Хотя белый человек был искоренён, его след, намёк всё ещё остаётся. В то время как в Африке колониальное прошлое рухнуло, словно разлагающаяся империя, здесь сохранилось очарование старины.

Свифт спал в самолёте. Он чувствует себя бодрым, ясным, чётким. Все его чувства на пределе. Он достиг вражеской территории. Повторяя свой африканский приём – вслепую – он просит водителя высадить его у отеля в центре города. Любого, который он выберет.

Свифт высовывает голову из окна и видит скопление разноцветных домиков, играющих в чехарду на склонах холмов. Издалека это довольно красиво. Вблизи это душераздирающе. Самодельные хижины, облепленные глиной хижины, крыши из гофрированного железа – жара, Марсель!… Он видит лишь нищету, высвеченную на солнце, словно лысины у больной собаки.

Он приехал туда не для того, чтобы заниматься социальной работой. Он знает, что Гаити – одна из беднейших стран мира, несмотря на (или, скорее, благодаря) состояниям, накопленным её диктаторами.

Такси мчится по переулкам. Становится всё хуже и хуже, но всё ещё так спокойно. Дети играют полуголыми, нищие выглядят неполноценными (изодранные тела, атрофированные конечности…), рабочие отправляются на работу в рваных рубашках, как рабы в «Хижине дяди Тома». Автобусы, называемые «тап-тап», везут десятки пассажиров, набитых до отказа… Свидетельства налицо: на пути к развитию Гаити скатилась на самое дно, в самый подвал…

Такси останавливается в небольшом извилистом квартале. Цветы на стенах (деревьям больше негде расти), потрескавшиеся, полусгнившие фасады, калитка, ведущая на террасу, и крошечный бассейн, похожий на лужу метиленовой синьки. С брусчатки сметают опавшие листья; арки крытой галереи спускаются на террасу.

В этом убежище есть всё, чего он только может пожелать. Скромное, уединённое, недорогое – настоящая штаб-квартира шпиона в пути. Он платит авансом (обменял франки на гурды, местную валюту, в аэропорту) и следует за томным призраком на второй этаж. Лестница открыта небу. Тени тянутся, словно на шезлонгах. Арки, арабески, витиеватые чугунные перила. Здесь, как никогда прежде, царит колониальная атмосфера с латинскими и мавританскими мотивами.

Африка в стакане рома: впечатление подтверждается. С каждым шагом Свифт словно восстанавливает вековую историю резни, рабства и диктатур, которые камень за камнем возводили Гаити, используя запекшуюся кровь в качестве раствора. Франция, Испания, США – все здесь побывали и оставили свой след. В результате получается лоскутное одеяло, нетронутое и раскалённое на солнце. Ничто не сравнится с африканской приливной волной, которая создаёт впечатление, будто ничто не прижилось, ничто не сработало…

В своей комнате, с кондиционером, плотными шторами, пергаментно-желтыми стенами и кроватью, защищенной скромной, но дырявой москитной сеткой, Свифт обдумывал план атаки. Быстрый, потому что у него не было ни единой идеи.

У него есть только две информации: во-первых, Кэ д’Орсэ подтвердил, что Франция всё ещё имеет посольство в Порт-о-Пренсе; во-вторых, Жорж Гальвани уже там. Во-первых, посольство ищет атташе по культуре вроде Марово – следователя на месте, который мог бы его направлять. Он пойдёт к Гальвани только тогда, когда у него будет достаточно ресурсов для проведения тщательного допроса.

На мгновение коп решает быстро принять душ, чтобы прочистить голову. Спустя полчаса он снова на улице, с мокрыми волосами и полностью одетый. Боевой дух на высоте, и наш герой, по непонятной причине, преисполнен хорошего предчувствия.