Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 344 страниц)

– А туда, куда посоветовал нам ехать этот самый хозяин, – ответил Хартман. – На запад вдоль берега. В Хагнау. Только сделаем короткую остановку во Фридрихсхафене, чтобы узнать, не сообщал ли кто там об исчезновении лодки. Но я сомневаюсь в том, чтобы такое случилось. До рассвета осталось всего два часа. Так что скоро мы их возьмем.

– И что сделаешь ты со своим призом, с этой Фридой, когда получишь ее? – Краль не смог скрыть ревнивой зависти в своем голосе.

– Ничего особенного, – изрек Хартман, глядя на него в зеркало заднего вида. – Я убью ее.

Краль откинулся на кожаные подушки с довольной улыбкой на губах. Это ему вполне подходило. Как только они заполучат эти документы, Хартман сам решит, что ему делать с этими двумя преступниками.

Глава 35

Андреас Фолькер пребывал еще в состоянии полового возбуждения, когда ему пришлось сесть в зеленый четырехцилиндровый полицейский автомобиль. Данное обстоятельство доставляло ему определенные неудобства, когда он натягивал свой голубой мундир и втискивался за руль.

Андреас Фолькер был щедро одарен мужскими достоинствами. Он всегда представлял себя этаким жеребцом. Многочисленные женщины, с которыми он был более или менее близок, говорили, что он необуздан, как лошадь. Но это было немного не то: ему бы больше понравилось, если бы его называли все-таки жеребцом. И эти же женщины с тем же правом могли бы применять по отношению к нему и другие эпитеты. Такие, например, как портовый грузчик, шахтер, хрюкающий боров.

Андреас Фолькер буквально изнемогал от неудовлетворенной половой страсти. А все потому, что эта Уши, или, если называть ее полным именем, эта тощая сучка Урсула Хауптман, строила из себя недотрогу и не согласилась, чтобы он взял ее сзади, по-собачьи. Она говорила, что ей так больно. «На кой черт мужчине нужна любовница, если она отказывается проделывать такие вещи, которые не разрешает ему жена?» – размышлял Фолькер. Ну ладно, он доберется домой к Мони в ранние утренние часы. Мони – это Моника, его жена. Они с ней уже несколько месяцев не занимались любовью, но сейчас он попробует. Она же не сможет отказать ему в нормальном сексе, не так ли?

В том состоянии, в котором он находился, было трудно управлять машиной, а посему следовало как-то избавиться от сексуальных мыслей. Таким противоядием служила фрау Больтцман, жена пекаря, с бородавкой на носу, как у ведьмы, и с волосами, торчащими из-под мышек, когда она в белой фуфайке печет хлеб. Одной ее внешности было довольно, чтобы отвратить любого мужчину от всяких мыслей о сексе и заставить его заняться самоудовлетворением.

Как раз в тот момент, когда он ясно представил себе образ фрау Больтцман, включилась автомобильная радиостанция. Боже, кто это мог быть в такую рань? Фолькер всегда возражал против того, чтобы ему ставили эту чертову рацию, но главный инспектор в прошлом году все же настоял на своем. «Надо использовать новую технику», – заявил он. Андреас Фолькер с отвращением взял трубку и тут же услышал по радио свое имя. Это был Гофер, который в эту неделю дежурил в ночной смене.

– Да? – произнес Фолькер в микрофон, не совсем уверенный в том, что его слышат.

– Это ты, Андреас? Прием.

– Нет, это не я, дурацкие твои мозги. Это Герман Геринг. А кого еще ожидал ты услышать?

– Тебя не было дома. Прием.

– Спросил бы меня, я сказал бы тебе, где я буду.

– Моника посоветовала поискать тебя у приятелей. Но тебя нигде не было. Прием.

Фолькер знал, что Гоферу нравилось выслеживать его. Он готов все перевернуть, вплоть до загробного мира, чтобы только разведать, где это Фолькеру удается пристраивать на ночь свои бренные кости. И решил промолчать.

– А потом я подумал, а не поискать ли тебя в твоем автомобиле. Прием.

– «Прием»! – передразнил Гофера Фолькер, у которого настроение окончательно испортилось. – Какого черта тебе надо?

– Маленькое утреннее задание для тебя. Необходимо уделить особое внимание одной парочке из Вены.

Фолькер слушал с неохотой, как Гофер обстоятельно, с расстановкой передавал ему описание этих людей. Ему еще два часа до выхода на дежурство. Пусть другие ребята гоняются за этими двумя, а он не горит желанием. Ему надо сотворить одно дельце в кровати. Мони в последнее время выглядела очень хорошенькой.

– Шеф сказал, что это очень важно. Поэтому и не думай, Фолькер, заскакивать домой, чтобы поспать еще немного. Понял? Задание чрезвычайно важное. Прием.

– А что они натворили? Сперли у Гитлера яйца?

– А ты шутник, Фолькер! Но здесь нам не до смеха, – прозвучал голос шефа.

Гофер, этот сукин сын, подставил его! Он должен был сказать ему, что шеф там, рядом с ним.

– Хорошо, я вас понял. – Насколько представлял себе Фолькер, примерно так говорили в кино в подобных случаях, желая выразить полное понимание всей важности задачи. – Прием.

– Если наткнешься на них, задержи для допроса, – повторил наставление Гофер. – Никаких шуточек, понял, Фолькер? Нам в связи с этим звонили весьма важные персоны из СД. И докладывай сюда каждый час.

– Связь кончаю, – сказал Андреас Фолькер и бросил трубку на металлический трюк.

«Подобные разговоры, – размышлял он, продолжая ехать во Фридрихсхафен по дороге, идущей вдоль озера, – позволяют снять половое возбуждение не хуже, чем образ фрау Больтцман».

И Андреас Фолькер, погруженный в эти мысли, проехал еще два километра, прежде чем вспомнил о том голубом «фиате», который стоял у дороги, когда он проезжал Лангенарген. Припаркованный у обочины, в тени от живой изгороди, без огней, он был малоприметен. Но мотор работал, хотя и на холостом ходу, и Фолькер невольно заметил выхлоп в воздухе. Сколько их там было? Один? Двое? Он даже не обратил на это внимания. Его удивил лишь этот стоявший в сей ранний час автомобиль с работающим мотором. И это в то время, как бензина так не хватало, нормы его отпуска были так низки! Но тогда его мысли были заняты тем, чтобы успеть домой до того, как Мони проснется и встанет с постели. Теперь же, после сообщения Гофера, этот припаркованный автомобиль не выходил у него из ума. Там могли быть те двое, которых разыскивали! А он промчался мимо. Надо включить радио, вызвать Фридрихсхафен и сообщить им об этом «фиате».

Он потянулся было к автомобильному радио, но остановился и подумал: а зачем впутывать сюда других?

«Тогда кто-то другой из полиции получит повышение, а не ты, – сказал он себе. – Судьба чуть ли не на тарелочке преподнесла тебе этих двоих, а ты хочешь отдать их другим. В общем, ни к чему все это. Так не пойдет. Надо развернуть эту старую развалину, поехать обратно и попытаться взять их след. Они предположительно направляются на запад, как сказал Гофер. Вот и отлично. Заблокирую дорогу. Я знаю, где это можно сделать. У крутого поворота, недалеко от Санкт-Георгена. Издалека им меня не увидеть, когда же подъедут поближе, у них уже не будет возможности развернуться обратно. И я смогу их там накрыть.

Ты схватишь этих двух, и кто знает, что тебе обломится, Фолькер! Может быт, капитанский чин. Тогда тебе не потребуются такие костлявые девки, как эта Уши. Ты сможешь иметь самых шикарных женщин, которые позволяют делать с ними все, что только захочешь. Героям всегда все можно, разве не так?»

Он резко затормозил на мокром асфальте и повернулся к Лангенаргену как раз за крутым поворотом, где он и приготовил для них встречу.

* * *

«Этого не может быть», – убеждал себя Радок.

Но безуспешно.

Ибо это случилось.

В проклятом «фиате» кончился бензин. Когда они ехали в Лангенарген, он вдруг дернулся, чихнул раз, другой и заглох, остановившись прямо посередине дороги.

Прибор показывал полный бак, как и было при отъезде.

– Похоже, что… – начала было Фрида.

– Помолчи! – оборвал ее Радок, стукнув кулаком по рулю.

– Но мы же не можем оставаться здесь, – произнесла она после короткой паузы. – Пошли пешком.

– Я знаю, ты не любишь вдаваться в подробности, и все же скажи, куда намереваешься ты идти?

Она открыла дверцу.

– Как куда? Конечно же, в Хагнау. Нам ведь нужно в Швейцарию, ты что, забыл?

– С ума сошла! – проговорил Радок. – Да до Хагнау добрых тридцать километров!

– Скорее двадцать, – возразила Фрида. – И может быть, нам подвернется попутный грузовик.

– Или встретится еще один жандармский автомобиль, а то и пограничный патруль.

– Куда же подевался весь твой оптимизм, с которым мы пускались в путь всего час назад?

– Налицо – явное отсутствие парусных лодок и пустой бак. Так чего же ты хочешь?

– Бедный Гюнтер! – протянула она. – Играл бы ты лучше на своей скрипке.

– Ну хорошо, пойдем пешком, – согласился он. – Но сначала спрячем машину.

Недалеко от того места, где стоял «фиат», от шоссе отходила узкая лесная дорога. Они руками прокатили машину по ней метров на пятьдесят в глубь леса и, запрятав в кусты, завалили ветками.

– Автомобиль они найдут, – произнес Радок. – Но мы к тому времени уже будем лакомиться яичницей с плавленым сыром.

– Несомненно. – Она взяла его за руку. – Вот такого Радока я люблю. Который мочится у каждого пожарного гидранта, как большая счастливая собака.

– По крайней мере, мы знаем теперь, что худшего уже не будет.

Но худшее случилось. Через пять минут после того, как они бросили «фиат», они напоролись на патруль. За крутым поворотом дороги Радок заметил полицейского, стоявшего посередине погруженного во тьму шоссе. Отпрянув назад, он прижал предостерегающе палец к губам и потащил Фриду в обратном направлении, туда, откуда они шли. По пути он сказал ей шепотом, что увидел. Остановились они только тогда, когда Радок посчитал, что удалились достаточно далеко, чтобы полицейский их не услышал. Они с трудом переводили дыхание, и вовсе не от физического напряжения.

– Сколько их там? – спросила Фрида.

– Всего один. Но я мог не рассмотреть. Обычно они работают парами.

Его мысли лихорадочно работали, обдумывая их следующий ход.

– Давай возьмем его, – предложила Фрида.

– Что-то ты слишком уж кровожадная сегодня!

– Я вовсе не о том, чтобы убивать этого полицейского. Просто захватим его. И его машину. Пусть будет он у нас заложником.

Вот это и был тот самый следующий ход, который он искал.

– Пожалуй, так и надо поступить. Патрули на дорогах представляют для нас наибольшую опасность. Возможно, их направили сюда только из-за нас, а может быть, и нет. В любом случае мы должны переговорить с этим полицейским и выяснить, как на самом деле обстоят дела. Другого пути у нас нет.

– А если их там двое?

– Тогда нам придется худо, – отозвался Радок. – Однако я проведу предварительно небольшую рекогносцировку на местности. Обойду полицейского по лесу, устрою себе удобный наблюдательный пункт и послежу, что и как. Когда я увижу, что все в порядке и он один, то свистну. Вот так.

Он сложил губы и издал тонкий, высокий и красивый свист. У Фриды было такое чувство, будто она слышит пение неизвестной ей птицы. Совсем не похоже на человека.

– Хорошо получилось? – спросил он.

Она кивнула одобрительно.

– И вот еще что, – продолжал Радок. – Ты спрячешься здесь и будешь ожидать моего возвращения или сигнала. Если услышишь свист, выходи на шоссе из-за поворота и сделай вид, будто получила травму. Когда полицейский увидит тебя, то направится в твою сторону. Делай все медленно и спокойно, чтобы он не запаниковал и не начал стрелять. Скажи ему, что произошел несчастный случай. И что твой автомобиль остался там, на дороге. Постарайся отвлечь его внимание на пару минут. Это самое главное. Ну а если от меня не будет ничего в течение десяти минут, забирай документы и сматывайся куда-нибудь подальше от озера. – Он вручил ей конверт, который она аккуратно положила в карман куртки. – Но Германии не покидай. Вот немного денег. – Радок передал ей скомканные банкноты, остаток тех денег, что дал ему Хинкле. – Подожди, пока все успокоится. Может быть, со временем пересечь границу будет легче.

Пока Радок давал эти инструкции, оба они поняли, что все это отнюдь не веселая шутка, как им казалось в последние полтора дня. Они снова лицом к лицу встретились со смертью, как тогда на Кальтен-Берге, и с перспективой потерять друг друга.

– Береги себя, Радок! – произнесла она с глазами, полными слез. – Постарайся, чтобы с тобой ничего не случилось, или… или я никогда не буду больше разговаривать с тобой.

Он рассмеялся и, потрепав ее по щеке, скрылся в лесу.

Фолькер замерз. Ему хотелось выпить. На крайний случай хотя бы чашку кофе.

А что, если двое уйдут в противоположном направлении от него? Тогда прощай нашивки! Прощай развлечения с новыми пышногрудыми любовницами!

Он проверил полицейский «вальтер». Заряжен, снят с предохранителя. Будь готов, Фолькер! Будь готов! Пусть только эти подонки появятся на дороге. Они еще пожалеют, что услышали имя Андреаса Фолькера.

Конечно, он чувствовал бы себя лучше, если бы у него в руках был пистолет-пулемет «шмайссер»: такие автоматы имелись у некоторых подразделений СС. Но и «вальтер» тоже хорошее, проверенное оружие. Исключительно надежное.

Хартман вел автомобиль быстро и умело. В десяти километрах от Линдау их остановил дорожный патруль. Значит, жандармы уже заняли позиции на шоссе, проходящем вдоль северного берега озера.

«Вот теперь-то мы их схватим! – заверил он себя. – Они где-то здесь, я просто чую их. На этот раз им не удастся уйти».

Лейтенант подвел «мерседес» к полицейскому фургону, стоявшему поперек дороги. Двое полицейских, укрывшись за фургоном, нацелили на них карабины.

Хартман быстро опустил стекло.

– Мы свои! – прокричал он. – Со мной подполковник СД Краль!

Один из полицейских, салютуя на ходу, подскочил к их машине.

– Виноват, подполковник! У нас приказ стрелять без предупреждения!

Краль выпрямился на заднем сиденье.

– Кто отдает вам такие приказы, капрал? Я же сказал: задержать для допроса!

– Ясно, подполковник! – Капрал снова отдал честь. – Приказ пришел из Линдау. В убийстве пограничника в Лайблахе подозреваются двое. Их считают особо опасными преступниками. Потому-то и приказано стрелять без предупреждения.

– У вас есть описание этих двоих?

– Так точно, подполковник!

– Сообщите по радио вашему начальнику, что я запрещаю стрелять. Они оба должны быть доставлены ко мне живыми. Понятно?

– Да, подполковник, но…

– Благодарю вас, капрал! А теперь поехали!

Лейтенант объехал патруль, и Краль похлопал его по плечу.

– Отличная работа, Хартман! Но не слишком ли мы перепугали их?

– Не думаю, подполковник, – ответил Хартман и, включив третью скорость, повел машину к повороту в сторону Лангенаргена.

Она вздрогнула, услышав, как ей показалось, сигнал, и готова была уже начать действовать, но потом вдруг засомневалась: а что, если это уханье филина? И как на таком расстоянии отличить сигнал Радока от других ночных звуков?

Да и как давно ушел он? Он сказал ей, чтобы ждала она его десять минут. Так не пора ли ей покинуть это место? Не было слышно ни выстрелов, ни шума, сопровождающего схватку. Но она не хотела больше пассивно ждать, когда ее любимый, может статься, умирает где-то в этот момент.

Умирает? Нет, он не может умереть!

Может! Мог же умереть ее отец. Мог же умереть и падре. И Радок тоже может.

И тут, наконец, вполне определенно послышался условный сигнал, отчетливый и громкий, словно звучал он совсем близко. Она вышла из кустов, где затаилась, на дорогу и остановилась. Итак, несчастный случай. А это значит, что и выглядеть она должна так, будто и в самом деле потерпела аварию. Взяв немного красной глины с обочины, Фрида помазала ею себе лоб. Потом спутала волосы и расстегнула куртку.

Ее каблучки цокали по асфальту так громко, что ей казалось, будто целый мир слышит ее. И все же она решила покричать полицейскому, который стоял за своей машиной.

– Слава богу! – воскликнула она, придав своему голосу оттенок радости. – Помогите нам! Помогите!

Полицейский резко повернул голову и, выхватив пистолет, направил его в ее сторону. Она подумала было, что он вот-вот выстрелит. Радока нигде не было видно.

– Нет! Не стреляйте! – закричала она.

– Кто вы?

У него был такой гортанный выговор и к тому же еще сильный акцент, свойственный жителям западных областей, что она с трудом понимала его.

– Мы потерпели аварию. Это было ужасно!

Она медленно приближалась к машине.

– Оставайтесь на месте! – приказал полицейский. В его голосе сквозила подозрительность.

– Мне кажется, я сломала ребро, – промолвила Фрида. – Мой муж… он там, в машине…

– Хорошо, мадам, успокойтесь. – Страж порядка, убрав пистолет, направился к ней.

Она заметила, что шел он неуклюже, переваливаясь с боку на бок на кривых ногах и наступая на внешние края подошв. «Давай же, Радок, действуй, пока он идет ко мне!»

Но Радока все еще не было нигде видно.

Приблизившись к ней, полицейский направил луч фонаря ей в лицо, ограничив тем самым ее периферийное зрение.

– Куда вы ехали? – рявкнул он.

– Во Фридрихсхафен, – произнесла она первое, что пришло ей на ум. – Но мой муж… Он все еще в машине…

– Машину вели вы?

– Нет, мой муж, господин полицейский. Но о чем мы это? Он же ранен! Нельзя ли отложить вопросы на потом?

Тяжело дыша и цокая языком, он проводил лучиком фонаря вверх и вниз по ее телу.

– Где вы ранены?

– Я повредила ребра, – ответила она. – Мне кажется, я сломала одно.

– Но вы хромали.

– Да. И колено тоже болит. Но это пустяк. А вот мужу не так повезло. Бедняжка!

– Хорошо, хорошо, фрау, сядем сейчас в машину и посмотрим, что там у него.

«Давай же, Радок, давай! – говорила она про себя. – Самое время! Появляйся и бери все в свои руки. Я не знаю, что дальше делать…»

Полицейский взял ее за плечо.

– Ну, пошли. Вы так спешили, так идемте же.

У Фриды подкашивались ноги, пока он наполовину вел и наполовину тащил ее к машине. Ее охватила паника: Радока все еще не было. Он не выполнил своего обещания, и теперь все ложится на нее. Так что же произошло? На самом ли деле слышала она его сигнал, или то был крик какого-то дикого существа в ночи?

– Чего вы ждете? – спросил полицейский. – Садитесь в машину.

Она открыла дверь и села обреченно на пассажирское место. Выбора у нее не было. Куда поедут они? Как объяснит она отсутствие машины и раненого мужа, о котором так сокрушалась? Кровь застучала у нее в висках, когда полицейский вошел в другую дверцу автомобиля.

Глава 36

– Все складывается очень даже неплохо, – проговорил он, кладя ей на бедро свою жирную лапу. – Может, я прямо сейчас осмотрю ваши раны?

И здесь в темноте послышался металлический щелчок. В правый висок полицейского уткнулось дуло пистолета.

– Веди себя хорошо, – сказал Радок, сидевший, скрючившись, на заднем сиденье машины. – Будешь слушать меня, останешься жив.

– О боже, это ты, Радок! – вскрикнула Фрида, не сдержавшись.

– Не стреляйте, господин, ради Христа! Я только хотел помочь вашей жене. – Полицейский повернул было голову, чтобы взглянуть на Радока.

– Смотреть только вперед! – Радок еще сильнее нажал стволом «люгера», который он отобрал у Бертольда, на затылок полицейского и обратился к Фриде: – Возьми у него пистолет.

Она потянулась к полицейскому, вытащила пистолет из кобуры и передала его назад Радоку.

– Я рад слышать, что ты готов нам помочь, приятель, потому что мы и в самом деле нуждаемся в помощи.

Радок замолчал. Надо ведь дать человеку самому принять решение.

– А о какой помощи идет речь? – произнес спустя какое-то время полицейский.

– Ну вот, это уже лучше, – констатировал Радок. – Сразу виден деловой подход. Хорошо, что ты готов прийти на помощь. Так давайте-ка перво-наперво уберем с дороги эту старую развалину. Я скажу тебе куда. Ничего хитрого, каждый сможет это сделать. Помоги нам, и ты останешься в живых. Малейший же трюк с твоей стороны – и тебе крышка. Просто, не правда ли? А теперь двигай вниз по дороге.

Полицейский завел молча мотор, включил передачу и поехал, куда указал Радок.

– Вот сюда, налево, – сказал Радок, когда они доехали до нужного места. – Давай по этой лесной дороге.

Машина запрыгала по рытвинам. Лучи фар, заметавшись вверх и вниз, осветили место, где был спрятан «фиат».

– Проезжай чуть дальше, – приказал Радок. – И выключи фары… Останавливайся здесь… Вот так, хорошо… А теперь глуши мотор… Отлично.

Они съехали с дороги как раз вовремя. Позади показались лучи фар быстро приближавшейся машины. Это был большой автомобиль, скорее всего «мерседес». Трехосный. Радок увидел это, выглянув сразу, как только машина проехала. Очевидно, штабной автомобиль. Возможно, на его передних крыльях имелись опознавательные флажки, но в темноте их не было видно.

Радок снова приставил пистолет к виску полицейского.

– Имя?

– Фолькер, – откликнулся полицейский. – Андреас Фолькер.

– Звание?

– Лейтенант.

– Испугался, Андреас? – поинтересовался Радок.

Ответа не последовало.

Еще один толчок дулом «люгера».

– Конечно, испугался! Помни, со мной шутки плохи. Ты понимаешь, о чем я это?

– Так вы те, кого разыскивают? Из Вены?

– А кто разыскивает?

– Важные персоны, – ответил Фолькер. – Из СД. Сначала приказали задержать вас обоих для допроса, а потом – стрелять без предупреждения.

– Мы, наверное, кажемся кое-кому очень плохими, – заметил Радок.

– Конечно. Гофер вот сказал, что вы прикончили пограничника в Лайблахе. Убили бедного парня, а у него жена и трое детей.

– Я сейчас разрыдаюсь, Андреас!

Радок отлично играл свою роль. Такие люди, как Андреас, понимают только страх, он знал это. И лучше всего, имея дело с подобной публикой, пускать в ход грубые прямые угрозы. Мысли прыгали в голове Радока, как мячики пинг-понга. Слишком многое надо учитывать. Их разыскивают тут по инициативе СД. Он был уверен теперь, что проехавший только что штабной автомобиль и был тот самый трехосный «мерседес». Ко всему прочему, на них свалили и смерть пограничника. Все это напоминало стиль работы Краля и его команды, включая «друга» Фриды Вольфа. Каким-то образом они догадались об их планах пересечь озеро.

– Они сказали вам, куда мы направляемся?

– Послушайте, господин, я ничего не знаю о вас. Знаю только то, что хочу остаться в живых. Понятно? Говорите мне, чего вам надо от меня. Я буду делать, как вы скажете. Я просто не хочу умирать, и все.

– И никто не хочет, Андреас. Но люди умирают каждый день. Ведь идет война, ты слышал что-нибудь об этом? – Но ирония не помогла. – А теперь уточним кое-что, Андреас. Где они будут искать нас?

– На западе, – ответил Фолькер. – У Констанца. А может, в Меерсбурге или Хагнау.

– Хорошо. – Радок задумался на какой-то миг. – А ты знаешь, почему они устроили охоту на нас?

– А тот пограничник…

– Это началось еще до того. А теперь они и смерть пограничника приписывают нам.

– Вы говорите как полицейский, – сказал Фолькер.

– А может быть, я и есть полицейский? Так что не ври мне. А не то твои мозги будут размазаны по стене.

«Кончай, Радок, – сказал он себе. – Хватит возиться с ним». Но Радок настолько уже вошел в свою роль, что ему трудно было остановиться. Ирония – хорошая вещь, но лучше оставить ее до более подходящего случая. Сейчас не время для этого.

– Давай рассказывай, Андреас!

– Я не знаю ничего, – промямлил Фолькер. – Нам сообщили только, что вас следует доставить для допроса. А почему, мне неизвестно. Сдать вас велели двум сотрудникам СД.

– В общем, они знают, где мы, – резюмировала Фрида.

Радок кивнул ей.

– И знают также, что мы попытаемся пересечь озеро в самом узком месте на весельной лодке.

– Пересечь? – удивился Фолькер. – Вы что, хотите удрать в Швейцарию?

– Что-то в этом духе, Андреас, приятель. Ты можешь посоветовать нам что-нибудь?

– Могу сказать только, что вам ни за что не удастся это. Они заблокировали всю дорогу отсюда до Констанца. Каждая пристань и лодочная стоянка взяты под наблюдение. Подступы к озеру перекрыты.

– Так что же нам теперь делать, Андреас? Мы умрем – умрешь и ты. Все очень просто.

– Я же готов помочь вам! В чем же я виноват?

– Спокойно, Андреас, не дергайся. Думай лучше. Ведь должен же быть какой-то выход.

Пока Радок говорил, у него в голове возникла идея, которая постепенно приобретала все более четкие очертания. Довольно сложный ход, но, как еще раньше сказала Фрида, выбора у них нет.

– Можно передавать что-либо по этому радио?

Фолькер посмотрел на радиоустановку с таким видом, будто впервые созерцал ее.

– По этому? Ну да. Я должен докладывать по нему каждый час.

– Вот и хорошо. Тебя ждет повышение, тебе известно это, Андреас? Они просто полюбят тебя. Но прежде сделаешь пару вещей. Сможешь довезти нас до Хагнау обходными путями?

– Взяв чуточку к северу от берега озера? Конечно. Но это будет немного дольше… О, я понял! Вы хотите объехать стороной все посты на дорогах. Ну что ж, я смогу сделать то, что просите вы. Но за озером наблюдают повсюду, даже в маленьких деревушках. И то, что нам удастся пробраться к озеру, минуя прибрежную шоссейную дорогу, ничего вам не даст.

– Никто не станет следить за причалами. И это – благодаря тебе. Передай по радио в свой штаб, что ты нас видел. Даже вступил с нами в перестрелку. И что мы уже на озере и изо всех сил гребем в Швейцарию. А ты, мол, собираешься пуститься за нами в погоню, что, кстати, объяснит твое отсутствие, когда другие прибудут на берег. Таким образом, мы переключим их внимание на восточную часть озера, а пересекать его будем на западе. Что ты думаешь об этом, Андреас?

– Это может сработать, – ответил тот.

– Молись, чтобы у нас все получилось, Андреас, – сказал Радок, постукивая стволом пистолета по его голове.

Фолькер потянулся к рации.

– Не сейчас, – остановил его Радок. – Когда ты должен выйти с ними на связь?

– Примерно через полчаса.

– Отлично. А теперь поехали в Хагнау. Сколько это займет времени?

– Тридцать минут. Может, чуть больше. Дороги в прибрежной зоне в это время года плохие.

– Постарайся уложиться в полчаса, – проговорил Радок.

– В этом случае у нас останется час или полтора, чтобы пересечь озеро до рассвета, – заметила Фрида.

– Может быть, успеем в Швейцарию к позднему завтраку.

– Что? – не понял Фолькер и оглянулся.

– Это я так, пошутил, Андреас. Смотри-ка лучше на дорогу. И веди аккуратней машину. Мы подождем выходить на связь, пока не приедем в Хагнау. Попытаемся выиграть как можно больше времени. Ну как, звучит это, Андреас?

– Колоссально!

Когда сообщение поступило во Фридрихсхафен, Хартман и Краль находились в штабе жандармерии. Это произошло в четыре тридцать утра. На вызов ответил дежурный по связи по фамилии Гофер.

– Ты уверен в этом? – произнес он. – Прием.

– Катись к чертовой матери со своим «прием»! – раздался сквозь помехи другой голос. – Я же ясно говорю, что видел их. Мужчину и женщину. Все совпадает с описанием той парочки из Вены, которую разыскивает СД. Извини, но у меня не было времени представиться им: мы держали друг друга на мушке. Я видел, как они сталкивали в озеро гребную шлюпку недалеко от Турнау. Как только увидели, что я приближаюсь, сразу же открыли огонь. Я тоже начал стрелять. Но им удалось все же уйти далеко. Оторвитесь от стульев и быстро сюда. Ну а я собираюсь преследовать их. Здесь есть еще одна лодка…

– Постой, Фолькер! Оставайся на месте, – сказал Гофер в микрофон. Но в ответ услышал лишь треск разрядов.

– Где этот Турнау? – спросил Краль.

– Прямо за Лангенаргеном, немного к востоку, – объяснил Гофер.

Это был невысокий мужчина, одетый с вычурной изысканностью. Краль почувствовал симпатию к нему.

– Сколько оттуда до другого берега озера?

Хотя Краль адресовал этот вопрос Гоферу, ответил на него Хартман:

– Довольно многовато. Они не смогут идти на веслах быстро и к рассвету не доберутся и до середины озера. Так что во всем этом нет никакого смысла.

– Ширина озера в том месте – тринадцать километров, господин подполковник, – уточнил Гофер.

– Отлично. – На этот раз Краль обращался к начальнику жандармерии, человеку столь непрезентабельного вида, что его вполне можно было принять за сторожа или привратника. Галстук завязан неаккуратно, волосы спутаны, а уголки глаз не промыты после сна. – Приказываю выслать туда всех ваших людей. Приготовьте для нас в Лангенаргене моторный катер. Мы выйдем на нем через?.. – Он взглянул вопросительно на Хартмана.

– Нам нужно десять минут, чтобы добраться туда, – проговорил лейтенант.

– Значит, через десять минут, – заключил Краль. – И дайте нам на катер несколько лучших ваших сотрудников. Не помешают и один-два снайпера.

Начальник жандармерии кивнул. Вид у него был, как отметил Краль, довольно угрюмый. По-видимому, он не вполне был уверен в том, что Краль имеет право распоряжаться здесь, в самой Германии, но, будучи личностью весьма осторожной, не решался перечить.

– Мне не нравится все это, подполковник, – заметил Хартман.

– Полагаю, ты не прав. Или, по-твоему, он опять обведет нас вокруг пальца?

– Радок не настолько глуп, чтобы переправляться у Лангенаргена. Он же понимает, что у него ничего не выйдет. Озеро здесь имеет наибольшую ширину.

– Как бы то ни было, – молвил Краль, – если мы его там не застанем, то уже не увидим нигде, не так ли, лейтенант? Возможно, он и выбрал-то это место только потому, что мы, как думает он, не будем поджидать его там.

«Неплохо сказано! – похвалил Краль себя. – Заткни рот этому Хартману!» Он все более совершенствовался в искусстве руководить лейтенантом, держать его в узде.

Жандарм, стоявший на посту на берегу в Хагнау, вел переговоры по радио. Радок, Фрида и Андреас Фолькер следили за ним из жандармского автомобиля, где беглецы могли чувствовать себя в безопасности. Несколько раз кивнув, полицейский еще что-то сказал в микрофон, а потом повесил его на место. Не глядя вокруг, он быстро завел мотоцикл и включил скорость. Из-под колес только и брызнул щебень, когда он быстро понесся на восток, к Лангенаргену.

Радок хлопнул Фолькера по спине.

– Поздравляю, Андреас! Вроде бы они заглотнули наживку. Отличная работа!

Фолькер фыркнул от удовольствия, но тут же вспомнил о серьезности ситуации и о том, кто отпустил ему этот комплимент.

– Так берите уже лодку, – сказал он. – Вон там на пляже лежит кверху дном пара неплохих шлюпок. Все патрульные между тем кинутся на восток. В общем, я выполнил свою часть, ведь верно?

– Верно, – согласился Радок. – Но есть все же одна проблема: что нам делать теперь с тобой? Мы оставляем тебя здесь, а ты пускаешь всех по нашему следу?

– Ну так свяжите меня. – Его голос дрогнул.

– Едва ли это поможет, – возразил Радок. – У тебя есть еще какие-нибудь предложения?

– Но вы не можете убить меня! – взмолился он. – Я же помогал вам!

В автомобиле воцарилось молчание.

– Мы теряем время, – напомнила Фрида.

– Тогда возьмите меня с собой. Я буду грести. Я неплохо управляюсь с лодкой. Вы сами увидите.