Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 344 страниц)

Глава 35

Дженни скрывается в своей спальне, ей нужно ответить на несколько срочных рабочих писем, так что я остаюсь наедине со стопками бумажек и собственной растерянностью. Вдруг вспоминаю про нож и про то, как в последний раз мы уперлись в тупик, решив поискать сторонние узелки, которые уже можно размотать.

Я снимаю блокировку с телефона, большой палец замирает над приложением камеры слежения. Я сотни раз просмотрела запись со дня смерти Пеони, но, может, перестать следить, кто приходит и уходит, а сосредоточиться на деталях, которые откроют мне новую сторону истории? Я пролистываю папку с записями до той самой, что выделили полицейские: несколько секунд, за которые Бет подходит к двери, открывает ее, оставляет корзинку и тайно впускает в дом кого-то еще.

В то утро было влажно, Бет была в своем плаще и держала зонтик. Он прятал ее лицо, и, если б не корзинка и узнаваемая фигура, под зонтом мог быть кто угодно.

Сердце начитает колотиться с этим осознанием. Это мог быть кто угодно.

Отматываю запись назад, смотрю еще раз и еще раз, присматриваюсь к каждой детали. Приближаю руку и сначала узнаю ключи, а потом краску под ногтями.

Это мама.

Это ее ключи, я вручила ей их, когда она приезжала в гости в последний раз, – узнаю брелок с логотипом Барбикана[271]271
  Центр искусств в элитном район Лондона.


[Закрыть].

– Керамический котик, – шепчу я. – Никто бы не догадался искать ключи от шкафчиков с папками. Господи, мам!

Я хлопаю ладонью по ближайшей книжной полке, довольно сильно, рука отзывается болью, а несколько безделушек начинают шататься.

В тот момент события прошлых дней сыплются на меня, как сухие листья с потревоженного дерева. Мама и Берди сближаются, мама вдруг становится одержима папкой Пеони Лейн. Притвориться Бет было очень просто: такие бежевые плащи сейчас популярны, а в гастрономе как раз продаются похожие заготовленные наборы продуктов. Настоящая доставка, наверное, до меня так и не добралась, потому что дом заполонили полицейские. А я сама сказала Бет не пытаться доставлять продукты в одно и то же время, а выбирать самый удобный для ее расписания момент.

Набираю маму, руки трясутся. Трубку она не берет, так что я звоню еще раз и еще. Пишу ей несколько сообщений, снова звоню, вызов сразу уходит на голосовую почту.

«Отправляюсь кое-что проверить, – пишу я Дженни. – Не переживай, попрошу Крейна прикрыть. Оставайся тут. Обнимаю!»

Прыгаю в черный «БМВ», закипая от тревоги и злости на маму, которая вляпалась непонятно во что. Воробьи-то, может, и не мигрируют, но эта птичка прилетает на мою орбиту подозрительно часто.

Я еду по вьющейся дороге в Касл-Нолл на скорости, сильно превышающей мою привычную крадучесть, но замедляюсь, когда замечаю поворот, на котором случилась авария Грейвсдаунов. Дорога пуста, еду только я, так что решаюсь съехать через полосу и заглушить мотор.

Напряженно подхожу к судьбоносному дереву. Но на деле это просто широкий, покрытый мхом ствол. Ветки нависают прямо над дорогой. Цветные листья еще цепляются за них, придавая дереву какой-то почти радостный вид. Накатывается вечер, и поле, раскинувшееся прямо за поворотом, тонет в золотой дымке. Не знаю, чего я ждала. Может, хоть какой-то шрам от удара? А может, просто хотела постоять на этом месте – месте, где судьба Грейвсдаунов изменилась навсегда.

Я поворачиваюсь обратно к машине, глазами провожу по открытому полю за деревом и кое-что понимаю. Деревня отсюда очень близко. На другом конце поля, за деревьями, виднеются церковный шпиль и даже спины нескольких заборов. Нужно минуты две, чтобы с моего места пересечь поле и выйти на главную улицу.

Из деревни было бы очень легко выйти к месту аварии и вернуться незамеченным.

На пассажирском сиденье рядом лежит желтый дневник, и, прежде чем браться за руль, я звоню Крейну. Он берет трубку на втором гудке – не могу не улыбнуться, представляя, что он заметил мое имя на экране и поспешил ответить.

– Энни, все хорошо? – Слышу одышку, будто куда-то бежит.

– Да, спасибо, что спросил, – говорю я, голос выдает теплоту. – Я хотела задать вопрос про Саксона и Эльву. Ты подтвердил их алиби?

Крейн какое-то время молчит:

– Не знаю, могу ли выдавать тебе такие подробности расследования…

Я вздыхаю.

– Я просто хочу съездить к Саксону по личному вопросу. У меня на руках появились дневники Фрэнсис, в которых описана некоторая информация про его маму Оливию и про других членов семьи. Возможно, это будут ответы на интересующие его вопросы, но они ему не понравятся. Хотелось бы ответственно подойти к собственной безопасности – если Саксон все еще подозревается в убийстве Пеони Лейн, я должна быть в курсе.

Я умалчиваю про свои надежды, что жест доброй воли в виде дневника смягчит Саксона и он решится рассказать мне, что помнит с ночи гибели родителей, или, может, еще что-то важное, что произошло потом. Особенно меня интересует, пересекался ли он с Берди Спарроу.

Я слышу, как под его ногами хрустит гравий – детектив явно задумывается над моими словами.

– Ладно, – наконец говорит Крейн. – Да, его алиби подтвердилось, алиби Эльвы тоже. Саксон уехал в гостиницу «Касл-хаус», потому что, оказывается, у них проблемы в браке. В то утро его видели несколько сотрудников отеля, из ресторана он не выходил, даже прочитал книгу от корки до корки, чтобы убить время. Алиби Эльвы подтвердил садовник – в момент убийства она орала на него за то, что он посадил гортензии неправильного цвета. У него нет причин ее покрывать, потому что в тот же день она его уволила, так что за работу он явно не держится.

– Спасибо.

– Я все равно рекомендую быть с Саксоном осторожнее, – настаивает Крейн.

– Не переживай, это я знаю лучше всех, – отвечаю я и кладу трубку.

Путь до дома Саксона занимает минут десять. Он открывает с таким видом, будто ждал меня, а я серьезно опоздала.

Когда он замечает дневник в моих руках, брови его сводятся и он молча пускает меня в дом. Снова устроившись в идеальной гостиной, я стараюсь аккуратно подобрать слова.

– Ты видел этот дневник раньше? – спрашиваю я.

Саксон долго меня изучает, будто прикидывает, насколько откровенным быть со мной.

– Слушай, я понимаю, что мы не близки, – продолжаю я, – и не пытаюсь навязаться. Просто сегодня я кое-то осознала. Папу я не знала, он смылся, когда мама была беременна мной. Но у меня есть его папка. Если б я хотела узнать, что он за человек, даже про все его преступления и секреты, то у меня такая возможность есть. Захочу раскопать правду – стоит только начать.

– Я никогда не видел этот дневник, – отвечает Саксон. Голос звучит мягко, а морщины кажутся глубже. Саксон всегда выглядел моложе своих лет. Кажется, ему лет шестьдесят, но я не дала бы больше пятидесяти – только в этот момент уязвимости все прожитые годы становятся заметны на его лице.

Я протягиваю ему дневник.

– Тут есть кое-что про твоих родителей и дедушку. Если это правда, то правда эта – неприятная. Просто подумала, будь я на твоем месте, выбрала бы иметь возможность ее узнать? Ты же пытался выяснить, что случилось в ночь аварии. Мне кажется, ответ в этом дневнике. И в смерти Пеони Лейн тоже есть подсказки, просто мне нужно расшифровать их. Я хочу дать тебе возможность выяснить правду, если она тебе нужна.

Саксон не отрывает взгляда от дневника. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем он говорит:

– Готов поспорить, многое из того, что там написано, годами ходит слухами по деревне. Что-то добиралось и до моих ушей, так что я не питаю иллюзий насчет добропорядочности родителей.

– Ты поэтому изучал аварию? – спрашиваю я. – Ты говорил, что пытаешься разгадать ее вот уже долгие годы.

– Да. И не думаю, что кто-то по чистому совпадению умирает именно тогда, когда я подобрался к правде и нашел важную улику.

– О чем ты? – Я сажусь чуть ровнее. – Какую улику?

– Давай-ка я налью нам выпить, – предлагает он, – и расскажу тебе, что знаю.

Глава 36

Меня слегка успокоила мысль, что Арчи никого не убивал. Я отвернулась от него и снова посмотрела на сидящих напротив девушек.

– Как ты пережила аварию? И как тело Оливии попало на дорогу?

– Я тоже хочу это знать, – сказал Арчи. – Эрик так мне никогда и не рассказывал – вы сплотились, оставив меня в неведении.

– Мы не хотели, чтобы ты погряз в этом всем еще глубже. Я отключилась, когда машина врезалась в дерево. Очнулась – Оливия была на дороге, а с пальца пропало обручальное кольцо. Я знаю только, что на месте аварии появился кто-то, кто знал, что Оливия в багажнике и жива, добил ее, вдобавок оставив меня умирать. Этот человек хотел, чтобы на меня упала вся вина, когда выяснится, что Оливию убили. Вот я и убежала. А потом так никогда и не узнала, кто был на месте аварии, пока я находилась в отключке.

– А как вообще машина врезалась в дерево, помнишь? – спросила я.

– Это простой вопрос. Я потянулась с заднего сиденья через плечо Эдмунда и дернула руль, поэтому машина потеряла управление. Я хотела, чтобы мы улетели куда-нибудь в кювет, я бы выбралась и убежала. Только не учла, что Эдмунд гнал на большой скорости. Потом уже поняла, что тогда я чуть не убила и себя тоже. Последнее, что я помню, – туман перед глазами, запах жженой резины, бензина и женский крик.

– Женский крик из багажника или откуда-то поблизости? – уточнила я.

– Сложно сказать, но вроде бы крик был четкий. Не приглушенный, – ответила она.

– А больше ты ничего не помнишь? – спросил Арчи.

Выражение лица у него было странное – в глазах плескались эмоции: тревога или, может, предвкушение. Будто он почти нашел ответы на свои вопросы, а она то ли не могла все вспомнить, то ли намеренно их утаивала. Во второй догадке не было смысла, ведь тогда бы Берди покрывала кого-то, кто не помог ей, кто бросил истекать кровью.

Но в тот момент они без слов обменялись какой-то информацией, и я поняла – что-то не так.

Глава 37

Я отказываюсь от предложенного Саксоном виски. Он на это пожимает плечами и доливает еще на дюйм в свой стакан. Саксон прикатил поближе к себе антикварный деревянный мини-бар. Готова поклясться, что видела именно этот предмет мебели в каталогах на страховку поместья, но решаю промолчать.

Мы снова усаживаемся на стулья в чистейше-белой гостиной, за огромными окнами последние лучи солнца ныряют за холмы. Саксон жмет на кнопку, и за прокопченным стеклом газового камина тут же оживает пламя.

– Что ты помнишь про ту ночь? – спрашиваю я осторожно. – Сколько тебе было? Семь? Восемь?

Саксон кивает.

– Я понимаю, что моим детским воспоминаниям нельзя полностью доверять, так что воспринимай их с долей скептицизма. Я в основном помню какие-то глупые детали, которые важны только детям, и, скорее всего, ответов на твои вопросы у меня нет. Я помню, как Пеони Лейн кормила меня леденцами и учила тасовать карты. На это ушел весь вечер, но она была терпелива. В конце концов у меня получилось. Я помню ту колоду, на рубашке был американский флаг, ее папа привез мне в качестве сувенира из деловой поездки в Нью-Йорк.

– Так, это уже интересно. Саксон, можно еще раз? Вернемся к Пеони Лейн. Вы увиделись с ней, когда она принесла Форду папку с доказательствами преступлений отца? – спрашиваю я.

Саксон кивает.

– Если честно, я только помню, как взрослые ругались. Вот Пеони Лейн разговаривает с дядей, а вот уже ведет меня на кухню, потому что вернулся папа и начал кричать. Сейчас я не уверен, но, кажется, в ту ночь дядя Форд получил какие-то неопровержимые доказательства вины папы и тут же решил прямо с ним все обсудить. – Саксон наклоняется к мини-бару и открывает одну из деревянных дверей. Достает серебряную фляжку в пакетике для улик, который запечатан и подписан.

– Я думал, что видел тогда что-то, – продолжает он, – но долго не мог подтвердить свои подозрения. Пока не нашел это спустя годы после аварии.

– Фрэнсис писала, что из такой фляжки пил Форд, – говорю я, и Саксон передает ее мне. – Почему она в пакете для улик?

– Это не фляжка Форда. Это фляга отца.

Я верчу ее в руках и вижу гравировку: Эдмунд Джеймс Грейвсдаун, Fraternitas omnia vincit.

– Братство побеждает все, – шепчу я.

Саксон снова кивает.

– Она в пакетике, потому что когда-то давно я заплатил за ее анализ. Я даже не понимал, что видел в ту ночь, пока не нашел эту фляжку в секретном отделе стола дяди. Но как только она оказалась у меня в руках, воспоминания вернулись. Как папа бесился в библиотеке, а открытая фляжка лежала забытая на столе. Папка в руках дяди, пакетик внутри нее, а в нем – несколько белых таблеток. Папа отвернулся, и Форд подсыпал их во фляжку. Судебно-медицинская экспертиза все подтвердила – на фляжке остались следы.

– Я… Господи… – вырывается у меня. – Получается, Форд спровоцировал аварию? Эдмунд врезался в дерево, потому что отключился под таблетками, которыми накачивал своих жертв?

– Не думаю, что именно это входило в планы дяди – скорее, он хотел в ожидании полиции задержать папу, пока тот не причинил вред себе или кому еще. Когда дядя понял, что папа взял фляжку и сел за руль, он побежал к своей машине и поехал следом. Думаю, он пытался остановить папу. Мне кажется, он не хотел намеренно причинять кому-то вред.

– В дневниках Фрэнсис ничего из этого нет, – говорю я и понимаю, что записи про ту ночь все-таки какие-то странные. Что-то в них не так: они не похожи на ее привычные проницательные наблюдения и теории. Даже ее «дополнение» перед записью из дома Пеони Лейн это подтверждает: «Я держу ручку, но тени этой истории мне никогда не принадлежали».

– Ну, неудивительно, что она что-то скрыла. Защищала любимого мужчину, – произносит Саксон.

– Наверное, – медленно произношу я. – Просто… не понимаю, почему она сочла это нужным. Стоило спрятать фляжку, и участие Форда никогда не подтвердили бы.

Я замираю на мгновение, уходя в себя. Я молчу, поэтому Саксон встает:

– Оставь. – Он машет на дневник рукой. – Когда пойму, что готов, найду тебя.

Я сдаю задом со двора Саксона и еду обратно к Грейвсдаун-холл, превышаю ограничение скорости миль на десять, не замедляясь даже у судьбоносного дерева.

Глава 38

Когда я подъезжаю к поместью, звонит телефон. Я отвечаю на бегу, несясь по коридорам к библиотеке.

– Детектив Крейн… – Дыхания едва хватает. – Ты вовремя, я кое-что выяснила, можешь…

Он меня перебивает, и от серьезности в его голосе у меня сердце падает в пятки.

– Энни, по дружбе тебе звоню и предупреждаю, чтобы ты не испугалась, когда к тебе приедут полицейские и повезут в участок на допрос.

– Я… Что? – Вспоминаю про фальшивые звонки и мои «жалобы» на Пеони Лейн, про нож в ее спине. Почему это все стало важно именно сейчас? Если хотели меня допросить или арестовать по подозрению в убийстве Пеони Лейн, то почему не сделали этого раньше?

– Были обнаружены улики, связывающие тебя с убийством Саманты, – угрюмо говорит он.

– Ты же не веришь, что…

– Я и не говорю, что верю. – Я чувствую облегчение, отчасти потому что у меня еще остались союзники, отчасти потому что не хочу, чтобы именно Крейн считал меня убийцей. – Но пришли некоторые результаты. Причиной смерти стал свинец, смешанный с жидкостью, а не что-то в таблетнице, как мы думали ранее. Мы проверили бутылку воды со стола Саманты и обнаружили свинец. Энни, ты попала под камеры в участке, и на записи ты передаешь ей эту бутылку, а затем смотришь, как она пьет из нее.

– Бутылка и так стояла у нее, я просто хотела помочь! Я не принесла ее с собой в участок, разве не видно на записи? Меня не могут из-за этого арестовать! Бред какой-то!

Плечи расслабляются. У них ничего на меня нет.

– Есть еще кое-что, – так же мрачно продолжает он. – В багажнике машины, которую ты водишь, были обнаружены волосы Саманты и частицы с тела. В «БМВ». Скорее всего, тело Саманты привезли на ферму в твоей машине.

– Да она не моя! И когда вы успели осмотреть машину без моего ведома? И вообще, Саманта не могла быть в моей машине, она пришла на ферму Фойлов сама, она… – Я замолкаю, осознавая, на сколько шагов меня опережает убийца Саманты. – Стоп, разве вам не нужен был ордер? – сбивчиво бормочу я.

– Нужен, он у нас есть. И выдан был Арчи Фойлу – владельцу машины. Осмотр провели вчера, «БМВ» был припаркован у Грейвсдаун-холла.

Вчера, пока я коротала часы в библиотеке с Дженни, даже из окна не удосужившись выглянуть. В словах Крейна есть смысл. Машина не моя, им не нужно мое разрешение ее осматривать. Больше всего обижает предательство: Арчи не сказал мне про обыск ни слова. Хочется верить, что это Маркс все удумал, но без Крейна там явно не обошлось.

– Чушь какая! – кричу я. – Почему ты меня не предупредил?

– По закону мы не обязаны, но, Энни, клянусь, если б я знал, то поговорил бы с тобой. Меня в эти дела не посвятили – предполагаю, всем известно, что мы с тобой… друзья.

На последнем слове я ловлю сомнение в его голосе, в груди смешиваются обида и злость.

– Кто-то подкинул эти улики! Почему Арчи не арестовывают? Это его машина! Он был вчера вечером в поместье, сказал, Саманта упала на его глазах и он засунул ее в багажник, чтобы спрятать тело.

– Энни, сейчас полиции интересно только то, что последние несколько дней тебя видели за рулем этой машины, тебя и больше никого. Несколько свидетелей утверждают, что ты приехала на ней на ферму Фойлов и затем осматривала «Бентли».

– Дайте-ка догадаюсь, свидетели – Бет и Эрик Фойлы, да? Может, даже сам Арчи? Брось, Крейн, ты знаешь, что меня подставили.

Влетает Дженни и истерично смотрит на меня.

– Энни! – кричит она. – Полицейские сирены! Подъезжают!

– Вот же… – ругаюсь я. Беру себя в руки и бросаю Дженни уверенный взгляд. – Разберусь. – Отключаюсь, пока Крейн не сказал что-нибудь еще. – Кажется, мне нужно бежать. – Чеканю слова и сама в них не верю. – Марксу не нравлюсь ни я, ни Крейн, и боюсь, по правилам он играть не собирается. Мне нужно еще немного времени, чтобы собрать весь пазл и очистить свое имя. Я близка, Дженни…

Уже сумерки, и в опустившейся темноте мерцание полицейских сирен кажется еще ярче. С первого этажа раздается несколько громких ударов – кто-то долбит по входной двери, затем грубый голос кричит мое имя.

– Давай, я с тобой. – Дженни хватает меня за руку. – Что может быть лучше побега через веранду, да? – Я и сама уловила эту иронию в цикличности.

В голову приходит строчка из предсказания для Арчи: «Одна смерть – три виноватых, три смерти – один виновник, круг должен замкнуться».

У меня нет времени думать про круги, но в голове прорастает семя догадки – все это было неизбежно. Что, если судьбой и мне во всем этом уготована роль?

Я сую телефон в карман, и мы бежим к веранде.

– Стой! Папка! И дневник! – Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к библиотеке, но тут слышу, как скрипит, открываясь, входная дверь.

– Времени нет! И как они так спокойно вошли? – шипит Дженни.

– Я отвлеклась и не проверила, закрыта ли дверь, – признаюсь я, проклиная себя. Тетя Фрэнсис бы такой ошибки не допустила, она ценила безопасность превыше всего. Мы доходим до конца кухни, я слышу эхо голосов из коридора.

– Ну супер, Энни! – Дженни тянет меня за руку. – Если дверь открыта, то полиция может просто войти. Это же буквально приглашение.

– Энни Адамс! – раздается мужской голос, который я не узнаю. – Выходите, вам нужно только ответить на пару вопросов. Бегство лишь выставит вас виноватой, подумайте!

Звучит логично, будто он не угрожает, а советует со знанием дела. Но я на это не куплюсь.

Дженни добегает до двери и оперативно убирает засов, который запирает заднюю дверь веранды. Она толкает дверь плечом, одновременно приподнимая ее и проворачивая ручку, – дверь распахивается. Мы выбегаем на холод и несемся к границе леса, дыхание вырывается изо рта маленькими облачками. Ночь ясная, луна почти полная. Она глядит на нас сквозь стриженные розовые кусты. Кажется, у сада есть свои тузы в рукавах.

Я чуть ли не замираю, когда замечаю силуэт у самой кромки деревьев. Он почти светится на фоне черноты темного леса. Она похожа на призрака. Какое-то мгновение мне кажется, что это Пеони Лейн. Но когда мы подбегаем, я узнаю опрятное пальто и длинные белые волосы Берди Спарроу.

– Поспешим, – говорит она. – Моя машина припаркована у дороги. Но сначала давайте-ка уйдем глубже в лес. У него есть свои секреты, они прекрасно заметут наши следы.

Глава 39

Мы бежим сквозь лес, каждую пару минут останавливаясь и помогая Берди преодолеть колючие кусты и скользкие камни. Она спешить не может, но на ногах у нее надежные зимние ботинки, а в руках фонарик, освещающий путь.

– Туда. – Она машет в сторону редеющих стволов. – Идем к моей машине.

По венам еще пульсирует адреналин, но инстинкты подсказывают быть осторожнее. Мозг подкидывает отголоски деталей, что-то, что я упускаю, вижу нечетко.

– Берди, я знаю, что в день убийства Пеони Лейн мама пустила вас в Грейвсдаун-холл, – говорю я и неуверенно подхожу к машине.

Берди поворачивается и смотрит на меня в лунном свете. Глаза у нее ясные, она тянется к моему лицу, будто хочет по-матерински погладить меня по щеке, но не решается. Она словно целенаправленно напоминает мне, что мы семья, что она моя двоюродная бабушка.

– Я просто пыталась поступить правильно, – тихо произносит она. – Лора и правда заинтересовалась Пеони Лейн и хотела посвятить ей свои новые картины. Я увидела в этом шанс забрать старые бумаги из поместья и увезти подальше от любопытных глаз, так что я подтолкнула ее к нему. Так нужно было. Ты не захотела помогать, пришлось взять все в свои руки. Лора сказала, что в итоге ты все поймешь. Я не могла допустить, чтобы эти документы попали не в те руки и были сделаны неправильные выводы. Жаль, что мы не успели. Архив Фрэнсис – настоящий бардак, мы ушли с пустыми руками.

Полностью в ее слова я не верю, но становится легче от мысли, что мама и правда просто искала вдохновения, а Берди ею манипулировала. Это не повод никого оправдывать.

– Вот почему мама позвонила второй раз, – понимаю я. – Потому что у вас ничего не вышло.

Сзади из леса раздаются голоса, и мы видим танцующие огни фонариков. Полиция догоняет. Можно повернуть и сказать: что-то с этой старушкой нечисто, есть у нее секреты, нам нужно просто поговорить, и правда сама всплывет наружу. Потом я вспоминаю слова Саксона и наконец понимаю, кого Фрэнсис завуалировала в описании того страшного дня.

– Это были вы, – говорю я. – Четвертый пассажир в машине, женщина, которая была с Арчи, когда Оливия пыталась его убить. Я думала, это была Пеони Лейн, но Фрэнсис намеренно не упоминала имен! А ведь сегодня Саксон сказал мне, что в день аварии Пеони Лейн была с ним в Грейвсдаун-холле. Я пропустила эти слова мимо ушей. Он сказал, Пеони научила его тасовать карты и на это ушел весь вечер. Пеони в ту ночь не покидала поместье, она присматривала за Саксоном, когда Форд уехал.

Берди долго на меня смотрит, потом кивает.

– Надо ехать, – настаивает она, голос у нее становится хриплым, будто она вот-вот заплачет.

– Энни, – шипит Дженни, хватая меня за локоть. – Точно стоит? Она могла убить Пеони Лейн. Вспомни лето – давай не будем лезть в машины с убийцами.

Я бы посмеялась, если б стрелы фонариков в лесу не становились ярче.

– Сомневаюсь, что она убила Пеони. Думаю, что кто-то убил Пеони, чтобы защитить Берди, – произношу я.

– Боже мой! Потому что Берди убила Грейвсдаунов, – шепчет Дженни.

Берди уже за рулем и заводит машину. Она кажется такой маленькой на водительском сиденье. Я не до конца ей доверяю, но мы все равно забираемся в машину. Хороший новый внедорожник. Она тут же включает подогрев сидений. Я села вперед, Дженни назад. Кажется таким глупым подозревать эту семидесятисемилетнюю старушку в этой практичной машинке. Мы не Грейвсдауны, летящие на «Бентли» в ночи, с телом в багажнике.

– Берди, по этой дороге не стоит гнать, – предупреждает Дженни. Голос у нее тихий, я поворачиваюсь в попытке подарить ей утешающий взгляд.

Лунный луч заливает машину, когда мы проезжаем просвет между деревьями, и в этот момент я успеваю заметить связку ключей в подставке под стакан. Машина такая новая, что заводится с кнопки, но Берди по привычке держит их под рукой – видимо, чтобы не потерять. Простые ключи – последняя недостающая улика.

– Их убил тот, у кого остались ключи от багажника, – бормочу я. – Вы никого не убивали, да? – уже громче спрашиваю Берди.

– Они получили по заслугам, – цедит она сквозь зубы.

– Ключи с орлом на брелке, звезды и полоски. Это были ключи Эдмунда Грейвсдауна. Саксон играл с картами, на которых был американский флаг. Их тоже привез Эдмунд из поездки в Нью-Йорк. Я так и не спросила Арчи, как он открыл багажник, чтобы затолкать в него тело Саманты. Ключи выпали из ее сумочки. Арчи узнал их, но не понял, у кого они были все эти годы. Решил, что Саманта их как-то раздобыла в участке – может, из папки с уликами по аварии.

– Мы были народными мстителями, понимаешь? – Берди сжимает руль до белых костяшек. – Отбирали власть у богатых и успешных, пытались восстановить в мире справедливость.

– Вы все-таки дернули руль, пытаясь причинить Эдмунду как можно больше вреда. Но пережили аварию. Да ведь? Оливия была в багажнике и билась, просила выпустить. Эдмунд с Гарри набили шишек, но остались живы. Одна смерть – три виноватых, три смерти – один виновник…

– Откуда ты знаешь? – Берди на секунду снимает ногу с педали газа, машина теряет скорость. Я так сжимаю ручку двери, что мои костяшки тоже белеют. Пальцы дергаются и расслабляются.

– Вы забрали нож с места, где Оливия его уронила после потасовки с Арчи на ферме, чтобы в машине у вас было оружие. Я поняла по найденному на дороге рубину, что нож был у четвертого пассажира машины. Вы с Пеони тогда жили вместе, когда она нашла нож в ваших вещах?

– Ничего она не нашла, это я его ей отдала. Она спросила про нож, потому что знала, что я находилась в машине в день аварии. Когда в газетах написали про рубин, она попросила посмотреть на нож. Мы поспорили, но в итоге я велела ей забирать нож и сказала, что она может вернуть его Грейвсдауну и мне плевать. Нож она забрала, и он был с ней, пока ты его не нашла.

– Все начнется с раскрытого секрета, – раздается с заднего сиденья голос Дженни.

– Именно! – восклицаю я. – Она благодаря чему-то осознала, что предсказание запущено… и что все это время судьба предназначалась ей. Она была вестником смерти и ознаменовала собственную. Той ночью Арчи побежал с фермы за помощью прямиком в деревню. Единственный человек, которому он мог довериться, это Эрик. Я сегодня была на месте аварии и видела, что оттуда до главной улицы всего пара минут бега. Там все срезают по пути из деревни к поместью Грейвсдаунов, поэтому Эрик шел через поле и увидел аварию.

– Эрик был самым хорошим. Всегда, – говорит Берди. – Он меня спасал. Сотни раз. Эдмунд никогда не оставил бы меня в покое. Когда он хотел овладеть какой-то вещью – а женщины были для него вещами, – он всегда добивался желаемого. Его надо было остановить. – Ее голос становится хриплым от эмоций, когда она произносит: – Я постоянно думаю о том, как никого не было рядом, чтобы помочь Эмили. Столько лет я гадала, где она, зная, что по всему свету бродят такие «Эдмунды». Я надеялась, что у нее тоже был свой Эрик и добро восторжествует.

Она снова решительно опускает ногу на педаль газа, и на следующем повороте я заваливаюсь на окно.

– Берди? – Голос звенит от паники. – Берди, послушайте, не надо так гнать.

Я повышаю голос, пока не перехожу на крик, надеясь докричаться до нее.

– Энни! – верещит Дженни с заднего сиденья. – Там кто-то на дороге!

Я с ужасом понимаю, что она права. На осознание уходит секунда – в тумане, нависшем над дорогой, маячит силуэт Арчи. Он, сутулясь, шагает и сжимает в руках кепку. Наверное, срезал через поле к поместью. Он переходит дорогу, вот-вот сойдет на продолжение тропинки с другой стороны. Один вздох – Арчи поворачивается, дальние фары Берди его слепят, и он спотыкается.

– Я люблю Эрика, – шепчет Берди. – Он настоящий герой этого города, но никто этого не замечает.

Она не собирается останавливаться – то ли не видит Арчи, то ли ей плевать.

У меня секунды на принятие решения: проверяю, все ли пристегнуты, и отпускаю дверную ручку. Одним движением тянусь и выхватываю из рук Берди руль. Машина сворачивает с дороги, и я теряю ориентацию в пространстве. В этой растерянности я осознаю, что о капот бьется тело, лишь через несколько мгновений после удара.

В машину врывается поток ночного воздуха, я вижу перед глазами паутинку разбитого стекла. Показалось? Тут возникает Арчи и трясет меня. Я ударилась о подушку безопасности головой, дух вышибло, но от сотрясения я спасена. С заднего сиденья стонет Дженни, Берди не двигается, ее глаза закрыты.

Я тянусь к ней и проверяю дыхание. Дышит. Слава богу, заметных травм ни у кого из нас нет, но я боюсь, что у Берди есть внутренние от удара подушки безопасности. Арчи мне что-то говорит – нет, он кричит. Меня трясет, но голова проясняется.

– «Скорую»! Энни, ты слышишь? Дай телефон! Она его сбила! Господи! Пожалуйста, звони в «скорую».

Голос Дженни кажется бестелесным.

– Звоню-звоню. Но… кого? Кого сбили?

– Эрика! – Его лицо искажается. – Он шел за мной через поле, что-то кричал. Берди не могла его видеть.

Я вываливаюсь из машины. Зубы стучат, ничего не чувствую, только ужас и холод. В тот момент я понимаю, что мне плевать, пусть полиция приезжает и меня арестовывает. Кажется, люди в Касл-Нолле были правы – деньги Грейвсдаунов прокляты.

Смерть Пеони Лейн не прервала судьбу из ее гаданий. Птица вернулась, а я замкнула круг.