Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 236 (всего у книги 344 страниц)

Глава двенадцатая

Мы с пренебрежением относимся ко всякого рода предчувствиям. В ту минуту Мартин ощутил нечто подобное. У него вдруг кольнуло сердце, но эта боль, словно находящийся в непрерывном движении туман, нахлынула и через мгновение исчезла.

– Все еще жив? – повторил он со смехом. – А есть причина, по которой я мог бы отойти в мир иной?

– Ну-у… – Мастерс улыбнулся и снисходительно махнул рукой. – Судя по тому, что вы рассказали нам с сэром Генри, эта ваша затея с посещением места для казни казалась довольно интересной. Но вижу, призраки не повесили вас и не прикончили?

Мартин внимательно рассматривал старшего инспектора. Он обратил внимание, что Мастерс выглядел как человек, который очень спешил, словно пытался кого-то обогнать. У него покраснели веки, а на синем костюме виднелись пыльные разводы, которые так и не удалось стряхнуть платком или смыть влагой, что содержалась в тумане.

– Старший инспектор, – сказал Мартин, – вы ведь тоже были в тюрьме?

– Ну-у… – повторил Мастерс, как будто сам до конца не был уверен. – Очень интересный вопрос, сэр. Может, и был, а может, и не был. – Он с доверительным видом шагнул навстречу Мартину. – Но минуту назад я слышал, как вы вдвоем говорили что-то про скелет.

– Пожалуйста, не пытайтесь меня запугивать, – взмолилась Дженни. – Лучше сходите и поговорите с моей бабушкой.

– Запугивать? Что вы, мисс! – с упреком возразил Мастерс. Лицо у него стало еще более располагающим, как у опытного дипломата. – Но я могу рассказать вам кое-что об этом скелете. Если, конечно, хотите. Это не сэр Джордж Флит.

Дженни удивленно распахнула глаза:

– А разве кто-то утверждал, что это он?

– Тем не менее, мисс, у пары человек возникли такие подозрения. – Он покосился на Мартина: – Что скажете, сэр?

– Признаюсь, такая мысль меня посещала. Но я отнесся к ней не слишком серьезно.

– Ну тогда ладно. Вчера вечером в полицейском участке мы получили весточку из Лондона. Из одного архива, в котором, похоже, хранятся документы со времен Всемирного потопа. Доктор Лорье, старый доктор, который уже умер, купил этот скелет как анатомический образец в тысяча девятьсот двенадцатом году. А прошлым вечером мы с сэром Генри успели поговорить с молодым доктором Хью Лорье перед тем, как он ушел с вами на, хм-хм, охоту за призраком. Хотя молодой – это очень условно, доктору сорок восемь, и живет он неподалеку от города Брейл.

– Полагаю, этот разговор состоялся уже после гонки на колесницах? – поинтересовался Мартин.

Мастерс слегка нахмурился, а затем обратился к Дженни:

– Мисс, доктор Хью нам все рассказал. Когда держать скелет в кабинете врача стало, хм, не очень модно, его отец убрал скелет в шкаф. Незадолго до своей смерти в тысяча девятьсот тридцать шестом году уже старый и немного чудаковатый Пьер Лорье… Кстати, мисс, он не был французом?

– Да. Раньше его фамилия звучала как де Лорье. А это значит, – устало ответила Дженни, – что он был дворянином, и бабушка просто… Впрочем, не важно. А еще эти Флиты! Кажется, он был безответно влюблен в тетю Цецилию.

Мастерс сделал широкий жест рукой:

– Как бы то ни было, мисс, но старый доктор взял скелет и запихнул его в часы, из которых прежде вытащил часовой механизм. А потом поставил у себя в кабинете. Вроде как… как…

– Memento mori?[191]191
  Помни о смерти (лат.).


[Закрыть] – предположил Мартин.

Мастер задумался.

– Ну да, можно и так сказать. Если это то, о чем я подумал. Вроде как некоторые ставят у себя солнечные часы с каким-нибудь мудрым изречением вроде «Уже позже, чем вы думаете».

«Уже позже, чем вы думаете» – да, Мартину приходилось это слышать раньше.

Когда Мастерс наклонился к Дженни, его голова вдруг вынырнула из облака тумана, и в эту минуту он напомнил Мартину умудренного опытом испанского инквизитора.

– Послушайте меня, мисс! – попытался убедить он Дженни. – Все это чистая правда. И могу поклясться, ничего страшного здесь нет. Почему ее светлость, ваша славная бабушка, решила поднять этот совершенно ненужный шум? Зачем ей вообще понадобился скелет?

– Раз уж на то пошло, – сказал Мартин, предусмотрительно встав между Дженни и Мастерсом, – зачем тогда он нужен вам?

– Боюсь, сэр, что это служебная тайна.

– Но в желании леди Брейл заполучить скелет нет никакой тайны. Она собиралась сделать подарок доктору Хью Лорье. И пыталась купить его на аукционе Уиллаби, пока Г. М. не перебил ее ставку. А потом он сам отдал его ей. Вот и все.

– Неужели? – любезно поинтересовался Мастерс. – Почему же в таком случае она забрала только скелет? Без часов?

Мартин слишком поздно заметил ошибку в своем аргументе, но Мастерс не стал углубляться в эту тему.

– Я только хотел сказать, что заблудился в тумане, – заявил он, хотя эти слова прозвучали как очевидная ложь. – Вы не знаете, как отсюда добраться до «Лежбища дракона»?

– Используйте как ориентир вот это, – предложила Дженни, положив руку на ограду. – Идите вдоль нее, даже если вам покажется, что дорога очень длинная, но вы в конце концов выйдете на главную дорогу. А там поверните направо и держитесь дороги. Вы сразу увидите гостиницу.

– Что ж, мисс, премного благодарен! – с отеческой искренностью произнес Мастерс. – Значит, вдоль ограды, так? Все же я совершенно городской житель. – Он бросил на Мартина полный сарказма взгляд и подмигнул: – Всего хорошего! – С этими словами старший инспектор направился вдоль забора, но, пройдя несколько футов, обернулся. – Кстати, мистер Дрейк. Не подскажете, сколько времени?

– Около пяти утра.

– Ох! – Мастерс с грустью покачал головой. – Как жаль. Рано еще будить доктора Лорье. Я хотел узнать, принадлежала кровь на кинжале человеку или нет.

– Какая кровь? – воскликнула Дженни.

Но Мастерс двинулся прочь размеренным шагом – такая манера ходьбы сохранилась у него еще с тех пор, когда он был патрульным полицейским. Как только он исчез в тумане, Дженни удивленно посмотрела на Мартина, словно задавая ему тот же самый вопрос.

– Это шутка, – проворчал Мартин. Ему хотелось поглубже запрятать все воспоминания о прошедшей ночи, в том числе и о кинжале. – Просто какой-то дурацкий розыгрыш. А этот человек, – сердито бросил он, – пытался напугать тебя, хотя сам ничего не знает. Забудь об этом.

Они перелезли через забор, перебрались через несколько канав и какое-то время шли молча. Голос Дженни нарушил тишину – кажется, она решила прислушаться к его словам:

– Ты совершенно прав. Давай обо всем забудем! Сегодня ведь воскресенье, верно? Забудем обо всем! И хорошо проведем время!

– А завтра, – подхватил Мартин, – ты поедешь со мной в Лондон. У тебя ведь наверняка есть друзья, на которых твоя бабушка не имеет никакого влияния? Остановишься у них. Совсем скоро мы получим разрешение на брак, если ты, конечно, не против расписаться без венчания. Ты ведь не против?

– Конечно нет, – просто ответила Дженни. – Где угодно, в любое время. Но мне кажется, лучше сначала получить одобрение бабушки, ведь она сказала, что ты ей начинаешь нравиться, но…

Мартин не дал ей договорить.

– Дженни, ангел мой, послушай! – Он дотронулся до ее влажной щеки и посмотрел в пылкие голубые глаза. – Хорошо, что я достаточно честный человек. Судя по всему, тебя может обмануть любой, к кому ты испытываешь симпатию. Я не могу себе даже представить, чтобы твоя славная бабушка одобрила наш союз, как не могу себе представить, чтобы она бросилась в объятия сэра Генри Мерривейла. – Мартин почувствовал, как грудь сдавило от нахлынувшей нежности, настолько сильной, что он не мог даже выразить ее словами. – Поверь, все будет хорошо, – сказал он. – Тебе не нужно волноваться. Дела у меня идут не совсем уж плохо, и… Черт возьми, смотри! Мы уже почти пришли!

Сквозь туман грозно вырисовывались белые массивные стены Флит-Хауса: частично были видны его боковая и задняя стороны. Мартин и Дженни прошли по краю цветника, осторожно ступая по тропинкам, а затем направились через аккуратно подстриженную лужайку за домом. Этим утром Флит-Хаус уже не казался зловещим.

– Ты, наверное, хочешь сейчас лечь и проспать долго-долго, – сказала Дженни таким тоном, словно надеялась получить отрицательный ответ.

– Спать? Спать! – фыркнул Мартин, не в силах сдержать радость. – Нет, Дженни. Я хочу принять ванну, побриться и переодеться. Но сначала – выпить большую чашку очень черного и очень крепкого чая.

– Я тебе приготовлю.

Мартин взглянул на торец дома:

– Только как мы попадем внутрь?

– Дорогой, в здешних местах не принято запирать двери. Любой может войти куда угодно.

– Но мы ведь перебудим весь дом!

– Подожди! Придумала! – прошептала Дженни, указывая на дверь посередине дома, едва заметную сквозь туман. – Я пойду на кухню и заварю чай. Тетя Цецилия не станет возражать. А ты поднимайся на крышу.

– На крышу?

– Там нет тумана и воздух чистый. Мы никому не помешаем и будем предоставлены самим себе. Я приду сразу, как только закипит чайник.

– Какая замечательная идея, – сказал Мартин. – Хочешь, я тебе помогу?

– Пожалуйста, позволь мне все сделать самой, – попросила Дженни, и в эту минуту она выглядела совершенно неотразимо. – Если бы ты только знал, сколько я хочу тебе показать… Пожалуйста, позволь мне самой приготовить чай и принести его наверх!

– Как скажешь, Дженни! – Как же приятно слышать такие слова. – Я смогу подняться на крышу отсюда?

Дженни показала на маленькую дверь в северо-западном углу здания.

– Там лестница, она изолирована от остального дома. Но будь осторожен, она узкая и очень крутая, почти как стремянка.

– Знаю, я поднимался по ней с верхнего этажа. – Мартин посмотрел на дверь, которая вела на кухню, а затем на Дженни. – Встретимся через десять минут?

– Если успею, то и быстрее.

В приподнятом настроении Мартин направился через туман к двери. К ней вели пять высоких бетонных ступеней. Мартин помнил, что ступеньки здесь были очень узкие и приходилось разворачиваться на каждой лестничной площадке с окном и дверью. В глубине души Мартин предполагал, что дверь может оказаться запертой на засов, но она была открыта. Когда он попал на тесную лестничную клетку с грязным дырявым ковром, освещенную слабым светом из окна, который просачивался сквозь туман, дверь справа неожиданно открылась.

В дверном проеме, ведущем из столовой, в полумраке возник доктор Хью Лорье.

Весь он: от белого накрахмаленного воротничка до начищенных ботинок, от аккуратно завязанного темного галстука до тщательно отглаженного темно-синего костюма, – выглядел таким ухоженным и лощеным, что рядом с ним Мартин почувствовал себя бродягой, только что выбравшимся из подвала. Казалось, за всю жизнь на доктора Лорье не упало ни пылинки.

– Капит… прошу прощения, мистер Дрейк. – Как и подобает профессиональному врачу, голос у него был приятным и любезным. – В обычных обстоятельствах я вряд ли смог бы объяснить свое присутствие здесь в такой час, – усмехнулся доктор Лорье. – Все так. Но я как тот мальчик, который любит романы с продолжением. Поэтому после возвращения домой снова поехал сюда. Я должен быть в курсе событий.

– Вам стоит расспросить Стэннарда, – ответил Мартин, потрогав ладонью свой небритый подбородок. – Он будет с минуты на минуту.

– Разве мистер Стэннард не пришел вместе с вами?

– Нет.

– Вам не кажется это странным?

– Ничего странного, мне просто хотелось побыть одному.

Мартин начал подниматься по лестнице, но доктор остановил его:

– Мистер Дрейк. Еще один момент. Я не мог говорить об этом в присутствии остальных, – многозначительно произнес доктор Лорье. – Хочу вам кое-что сказать, но попрошу потом не вспоминать этот разговор.

– Хорошо.

Доктор Лорье опасливо оглянулся. Тяжелые красные бархатные портьеры на окнах столовой были все еще задернуты. Помещение освещала одна-единственная маленькая лампочка в настенном светильнике, ее свет падал на седые волосы и пенсне доктора. Мартин сразу вспомнил его силуэт на фоне фонаря в совсем другом месте.

– Мистер Дрейк, тогда, с рапирой, я действительно оступился.

– Ну конечно! Я так и думал! – усмехнулся Мартин.

– Столько раз бросался на противника, застав его врасплох. Или падал на одно колено и ранил его обоюдоострым лезвием, – признался доктор.

Если он решил порассуждать о правилах фехтования, то выбрал очень странный момент. Доктор Лорье заметил выражение лица Мартина.

– Но только в своем воображении, – сухо пояснил он. – Вам ведь хорошо известна история холодного оружия?

– Боюсь, что нет.

– Есть такой прием, «пятьдесят на пятьдесят», не самый надежный, когда вы левой рукой отражаете удар колющей рапиры противника, а сами убиваете его правой. Если ваша левая рука соскользнет, вы покойник. А еще такой испанский прием «низко-высоко» с обоюдоострой рапирой: вы парируете удар снизу и направо, падаете на одно колено, режете противника по ногам – под коленями, но чуть выше лодыжек, затем резко вскакиваете и протыкаете ему бок. Или прием «тщеславие» – на все лезвие наносится очень тонкий зеркальный слой, едва заметный, но, когда начинается поединок, вспышка может ослепить врага. Еще в «Истории Генри Эсмонда» упоминается «удар иезуита». Он в самом деле существует, и это совершенно честный прием фехтовальщика в отличие от многих других, которые запрещены. Но я, кажется, утомил вас, – равнодушным тоном добавил доктор Лорье.

– Вовсе нет. Может, как-нибудь в другой раз…

– Я обычно говорю о том, что меня интересует, только с глазу на глаз, – объяснил доктор. – Это хобби одинокого человека. Вы понимаете?

– Понимаю.

– И пока я не очень хорошо обращаюсь с рапирой. Что не удивительно, когда так мало возможностей попрактиковаться. Зато мой отец участвовал в двух дуэлях.

Мартину хотелось поскорее отделаться от доктора, но при этом не обидеть. Он снова почувствовал, что попал в неприятную ситуацию и никак не может из нее выбраться.

– Между прочим, – сказал он, – старший инспектор Мастерс хотел с вами увидеться.

Доктор Лорье искренне удивился:

– Старший… Ах да! Он еще с одним человеком приходил ко мне домой вчера вечером перед тем, как я приехал сюда. Задавал вопросы, смысл которых остался для меня полной загадкой. О часах, которые раньше принадлежали отцу.

– Сейчас его интересует другое. Он хочет знать, – Мартин откашлялся, – не принадлежит ли кровь на кинжале человеку.

Доктор Лорье ненадолго замолчал, а затем ответил:

– К сожалению, кровь действительно человеческая.

Мартин поднялся по коварной лестнице. Удастся ли ему на этот раз захлопнуть крышку памяти и забыть обо всем? Возможно, не до конца, но он постарается. К черту! Совсем скоро, буквально через минуту, здесь будет Дженни. С этими мыслями он вышел на крышу.

Дженни оказалась права. Крыша находилась практически в одном футе над пеленой тумана, который клубился и растекался повсюду, и только несколько верхушек деревьев виднелись в этом море, как зеленые островки. Напротив вдалеке возвышалось «Лежбище дракона», почти полностью окутанное туманом, из которого торчали его остроконечные фронтоны с покрытыми штукатуркой стенами и окнами со все еще задернутыми шторами.

Чистое теплое небо еще не осветил ни один солнечный луч. И в этой мертвой тишине, как и в Пентикосте, охватывало чувство одиночества.

Мартин сделал несколько шагов, проверяя, как они звучат в тумане, вспомнил про Пентикост и невольно оглянулся.

Он мрачно отметил, что Пентикост все так же стоит на месте. И хотя тюрьма находилась довольно далеко отсюда, Мартин видел, как туман почти полностью накрывал его круглую, словно колодец, стену. Однако деталей он рассмотреть, к сожалению, не мог.

Интересно, почему до сих пор не пришел Стэннард? Правильно доктор Лорье спросил, куда он подевался?

Мартин обошел крышу по периметру, осмотрел короткие трубы и многочисленную садовую мебель. При мысли о Стэннарде на душе вдруг стало тревожно. Но Мартин точно слышал, как тот сказал, что с ним все хорошо. Вероятно, он просто заблудился в тумане.

Стоп! Что это с крышей?

Нет, все в порядке. И все же…

Мартин остановился над фасадом дома и медленно развернулся на восток. Хромированные оранжевые кресла, диван и столики яркими пятнами выделялись на фоне покрашенного в коричневый цвет бетона и бледного неба. Когда прошлым вечером они с Г. М. и Мастерсом поднимались на крышу, Мартин не обратил на мебель внимания. Но теперь ему показалось, что они расставлены как-то по-другому, в особенности складные кресла.

Чушь! Не могла же мебель сама взять и шутки ради поменять места. К тому же в ней не было ничего зловещего, а ее внешний вид ассоциировался скорее с коктейльными бокалами и портативным граммофоном. Тогда почему у него возникло это дьявольское ощущение, будто за ним следят?

И откуда?

Вероятно, это все из-за пережитых им прошлой ночью событий. Но скоро возбужденное состояние должно пройти. Прямо под ним внизу сейчас спали несколько человек.

«Но я видел и другой тип убийц. – Мартин вдруг вспомнил слова Стэннарда. Теперь ему казалось, что с того момента, когда он их услышал, прошло несколько недель, а не несколько дней. – Именно поэтому я и не поднял на смех эту идею о потустороннем зле».

Вот и хорошо. Но чем бы на самом деле ни было это «потустороннее зло», оно предпочитает скрываться в темноте, оставаясь невидимым. В эти утренние воскресные часы на самой обычной крыше посреди мебели, предназначенной для веселых вечеринок, оно бессильно, смешно и нелепо.

Мартин медленно направился на север, стараясь не подходить близко к краю, а затем снова остановился над фасадом. Опять посмотрел на тюрьму Пентикост, размышляя, куда подевался Стэннард. В эту минуту в голове у него всплыло две фразы: «К сожалению, кровь действительно человеческая», и еще одна, произнесенная в другое время, но которую ему уже приходилось однажды вспоминать: «Если сегодня ночью вы услышите тревожный колокол, значит мы попали в серьезный переплет».

Ему захотелось увидеть этот колокол. Он располагался над камерой смертника, где находилась веревка от него. Но с такого расстояния ничего нельзя было разглядеть. Мартин рассеянно взглянул на прямоугольный столик с блестящей оранжевой столешницей. Когда придет Дженни, на него можно поставить поднос. Вдруг Мартин заметил на столике полевой бинокль.

Он рассмеялся. Это все равно что загадать желание, и по щелчку оно вдруг осуществляется. Бинокль оказался очень старым, даже старинным: кожаный чехол был потертым и потрескавшимся, кожаный ремень выглядел так, словно вот-вот порвется. Но Мартину стало любопытно найти с его помощью колокол. Взяв бинокль, он крикнул:

– Дженни, где чай?

Нельзя так кричать, когда люди наслаждаются сном дремотным утром. Но Мартин поступил так только потому, что ему снова показалось, будто чьи-то неподвижные блестящие глаза следят за ним. Какая чушь! Он снова взглянул на бинокль.

«Уже позже, чем вы думаете».

Но вовсе не этот девиз на солнечных часах заставил его помедлить и повнимательнее рассмотреть бинокль. У него вдруг промелькнула мысль. Он мало что знал о деле Флита, Г. М. и Мастерс почти ничего не рассказывали. Но, по воспоминаниям двух других человек, сэр Джордж Флит поднялся на крышу с полевым биноклем.

Что характерно, Мартин первым делом вспомнил ту жуткую историю, написанную М. Р. Джеймсом, в которой похожий бинокль содержал в себе отвар из костей мертвеца. Его вдруг бросило сначала в жар, а затем в холод от мысли, что ему, возможно, удастся разгадать тайну смерти Флита, зная лишь часть фактов.

Говорят, с помощью оптических иллюзий можно показывать удивительные фокусы.

Что до технической стороны… К черту техническую сторону, он все равно в этом не разбирался и мог только строить предположения.

– Но допустим, – сказал Мартин окружавшему его туману, – что с линзами что-то не то и они неправильно показывают расстояние. Флит подошел к самому краю, хотя думал, что находится еще достаточно далеко от шестидюймового парапета. Он сделал еще один шаг и споткнулся – со стороны это выглядело так, словно его толкнули…

Стоило провести эксперимент. Мартин отошел подальше от края, повернулся к тюрьме Пентикост и поднес бинокль к глазам. Линзы были начищены, фокус настроен на сотню ярдов и очень четкий. Однако такова сила самовнушения, и в подобных ситуациях она подобна яду, поэтому Мартин лишь мельком взглянул в бинокль, после чего тут же убрал его от лица и со стуком положил на блестящий столик.

Его охватила злость. Неужели этот бинокль оставили здесь, на видном месте, чтобы заманить его в ловушку или просто разыграть? Чушь, это все нервы!

Очень медленно, словно пытаясь убедиться в верности своих предположений, Мартин развернулся и неспешно приблизился к краю, остановившись у маленького бортика ровно посередине крыши. Затем так же неторопливо окинул взглядом окутанную туманом окрестность: слева – через фронтоны «Лежбища дракона» – и направо.

В этот момент произошло два события.

Вдалеке послышался звук: сначала он напоминал тихую скрипучую трель, которая постепенно набирала силу, обретала голос, пока не разразилась оглушительным звоном металлического колокола, который нарушил утреннюю тишину, звенел и звал, звенел и звал, отчего Мартин замер на месте, осознав, что он сейчас услышал. Звонил тревожный колокол Пентикоста.

Он не обернулся. Просто не успел.

Кто-то со всей силы толкнул его в спину. И это были человеческие руки.

У Мартина оставалась всего лишь доля секунды осознать, что он перелетел через парапет и нырнул головой вниз и немного в сторону, в море тумана. А в ушах все звонил колокол. Боли он не почувствовал. Он не почувствовал вообще ничего.