Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 344 страниц)

Глава 18

Войдя в дом, я повела Джейн в подвал, где постелила чистые простыни на раскладной диван своими неуклюжими гудящими руками, уверяя ее, что это временно, пока Тутси не освободит гостевую комнату. Джейн молчала, сжав губы.

Я протянула руку и коснулась ее плеча.

– Все нормально? – спросила я.

Она улыбнулась и схватила меня за запястье. Неужели собирается заплакать? Конечно, она поняла, что совершила ошибку, что не может жить с таким человеком, как я.

– Просто… у тебя такой красивый дом, – пробормотала она. – Мне здесь очень нравится.

И я почувствовала себя невероятно счастливой – даже, наверное, счастливее, чем когда выходила замуж за моего не склонного к насилию избранника в дорогом амбаре с почасовой оплатой аренды, в окружении мужниной семьи и мужниных друзей, среди которых не было ни одного человека, который знал бы меня не через него. Но Джейн принадлежит мне. Я буду по-матерински относиться к ней, а она – ко мне, и обе мы станем матерями моим детям. Глубоко внутри зародилось духовное знание, что с ее появлением здесь неразбериха с тобой и адвокатом-феминисткой волшебным образом уладится.

Я пошла на кухню за минеральной водой и заметила, что дверь в комнату Тутси приоткрыта и там все еще горит свет. Необычное поведение для женщины, которая укладывалась спать около восьми, чтобы прийти в себя после целого дня, проведенного с детьми. Я подошла ближе и заглянула в щелочку. Тутси сидела за столом, пристально глядя на что-то, находящееся вне поля зрения, а у нее под ногами стояла моя сумка.

Моя сумка! Я забыла свою сумку, ушла на смену с одним телефоном, как полная идиотка. Я отступила назад, и пол скрипнул. Свекровь обернулась, и мы встретились взглядами.

– Не хотела вас напугать, – сказала я с порога. Она встала, насторожившись. – Я искала свою сумку. Подумала, может, дети притащили ее сюда.

Вроде бы отговорка сработала. Но потом я увидела письма у нее в руке, Селби и твое. Глаза у Тутси были красные, будто она их долго терла.

– В какие игры ты тут играешь? – спросила она.

Я потянулась, чтобы выхватить письма, но она неловко дернулась, сделала шаг назад, еще один, а потом шлепнулась на задницу. В глазах у нее плескался страх.

– Тутси, это мое.

– Ты все время лгала нам, столько лет заставляла жалеть тебя. Ах, бедняжка Клов, совсем одна, без родителей.

– Вы не понимаете, о чем говорите, – сказала я.

– Я всю неделю твердила сыну, что ты что-то замышляешь. Я думала, у тебя интрижка. Была в этом уверена. Но все оказалось гораздо хуже. У тебя есть мать!

Я снова потянулась за письмами, и Тутси отползла назад, опрокинув стоявший позади нее торшер. Она подняла руки, заслоняя лицо, как будто я собиралась ее ударить. А я собиралась?

Мне не пришлось долго гадать, потому что сквозь мое отчаяние прорвался голос Джейн.

– Достаточно, – сказала она, входя в комнату, и, быстро оценив обстановку, подняла и поставила торшер на место.

– Это еще кто? – прошипела Тутси.

Мне нужно было быстро ввести Джейн в курс дела.

– Тутси взяла мои… – Я осеклась. – Она нашла мои наброски художественной прозы, и между нами… возникло недопонимание.

– Тутси, – сказала Джейн, – давайте-ка поднимем вас с пола. Нет необходимости в таком уровне драматизма.

Моя ошеломленная свекровь приняла помощь Джейн и села на кровать. Джейн вынула письма у нее из рук и, даже не взглянув на них, передала мне, что ощущалось как жест чистой солидарности. Я сунула бумаги обратно в сумку.

– Нельзя рыться в чужих вещах. Вы же знаете, не так ли?

– Я знаю, что я видела.

– Вы видели художественные отрывки из романа Клов, и позвольте предположить, что обычно вы не читаете художественную литературу. – Тутси промолчала. – Поэтому вы и не поняли, что именно написала Клов. То, чем она занимается, – настоящее искусство. Неудивительно, что вы пребываете в замешательстве.

– Кто ты? – спросила свекровь.

– О, простите, я не представилась, – весело сказала Джейн. – Я няня.

– Ты пытаешься меня запутать, – пробормотала Тутси. – Я ведь не дура. У нее мать сидит в тюрьме. Мать прислала ей письмо, а я его прочитала.

– Вы никому ничего не скажете, – заявила Джейн.

– И что меня остановит?

– Ну, это же очевидно, правда? Или вы готовы навсегда расстаться с внуками? – Джейн непринужденно улыбнулась, но я сомневалась, что угроза сработает, поскольку потребовалась экстремальная ситуация, чтобы Тутси изначально приехала повидать Нову и Ларка. Тем не менее представление свекрови о себе включало идею, что она хорошая бабушка, и сохранение этого представления могло одержать верх над реальностью.

– Я не позволю так со мной разговаривать.

– Завтра вы возвращаетесь домой, – продолжила Джейн, – а я переезжаю в эту комнату. И вы можете прямо сейчас забыть о сочинениях Клов, которые вас так расстроили. Проще простого.

Я услышала скрип половиц в коридоре под ногами мужа. В дверном проеме он на мгновение показался очень похожим на свою мать, и я не могла не почувствовать легкого отвращения.

– Это няня, – сказала Тутси, указывая на Джейн обвиняющим жестом.

– Душевная няня, – пояснила я.

– Мы все еще работаем над названием, – добавила Джейн, протянув руку моему мужу. Он мне однажды объяснил свою философию: чтобы справиться с жизненными трудностями, нужно притвориться, будто все идет как задумано, и в конечном итоге так и получится. И сейчас я воочию наблюдала, как муж применяет эту мудрость на практике. Он пожал руку Джейн.

– Ты как, мама? – спросил он. – Я слышал, что-то упало.

– Ваша мама нашла наброски романа Клов, это ее немного расстроило, и она упала, – пояснила Джейн. – Но мы уже почти разобрались.

Джейн действовала чертовски быстро, и я почти могла видеть, как в голове у Тутси ворочается мысль, что няня, возможно, права. Вдруг это и впрямь художественное недоразумение?

– Я ухожу. Не останусь в этом доме ни минуты.

– Мама, в чем проблема? – Мой муж, благослови его бог, присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, как рекомендуется при общении с детьми: когда-то я услышала об этом в подкасте о воспитании и пересказала ему.

– Вот почему всем следует читать больше художественной литературы, – заметила Джейн. – Знаете, есть исследования, которые показывают, что это увеличивает способность мозга к эмпатии.

– Я поговорю с ней, – сказал муж, устало посмотрев на меня. Мы определенно его разбудили. – Ты что, выпила?

– Комбучу, – ответили мы с Джейн одновременно.

– Просто безумие, – буркнула Тутси. – Какая-то случайная женщина. И ее сразу приводят в дом!

– Да, – подхватила я, – настоящее чудо. И все благодаря вам, Тутси. Это вы дали мне время найти ее. Вы просто подарок. Я вас обожаю!

– Она что, принимает наркотики? – спросила Тутси моего мужа.

– Мама, она просто счастлива. Посмотри, твоя помощь снова сделала Клов счастливой.

– Я очень беспокоюсь о своих внуках.

– Не о чем беспокоиться, – заверил мой муж, хотя на лице у него промелькнула тень собственного беспокойства.

Но тут рядом со мной оказалась Джейн.

– Вы можете побеспокоиться в комфорте собственного дома, Тутси, – заявила она тоном и интонацией ведущей направляемой медитации. – Выпустите тревогу наружу. Побейте подушку или воспользуйтесь другим удобным для вас способом. Нехорошо позволять такому чувству застрять в теле.

Это было сестринство. Это было родство. Я наконец-то обрела его.

– Клов, ты собираешься разрушить жизнь моего сына, – сказала Тутси. Она повернулась к сыну: – Откуда она взялась? Почему у нее нет семьи, а? Почему у нее нет ни одной фотографии родителей? Может, тебе стоит задать ей больше вопросов, малыш. Она не та, за кого себя выдает.

– Мама, пожалуйста, не называй меня малышом.

Свекровь встала и начала запихивать вещи в сумку.

– У нее есть семья, – возразила Джейн, обнимая меня. Я позволила ей притянуть меня к себе. И притворилась, что она – это ты, что это ты обнимаешь меня, дорогая родительница. – Вы на нее смотрите прямо сейчас.

Мы с Джейн вышли из комнаты на кухню, оставив моего мужа с Тутси.

– Спасибо, – сказала я, протягивая ей стакан воды. – Ты спасла меня. Ситуация хреновая, хуже некуда. Сама видишь.

– О муже не беспокойся, – велела Джейн. – Гарантирую, он поверил всему, что мы наговорили. Ведь иначе ему пришлось бы сильно напрячь воображение, чтобы нарисовать полную картину. Такая новость его изрядно ошарашила бы.

– Что ж, – сказала я, – хорошо, что этого не произойдет.

* * *

Муж присоединился ко мне в спальне после того, как успокоил свою мать, убедив ее не пускаться в четырехчасовую поездку домой посреди ночи. Он немного поговорил о том, как шокировали свекровь мои заметки, как она не могла представить, откуда я беру такие идеи.

– Я сказал ей: «Мам, Клов пишет триллер. Ее родители умерли, когда она была маленькой. Конечно, есть смысл в том, что один из ее персонажей – мать, которая внезапно возвращается в жизнь дочери». Это же вроде как твоя самая заветная фантазия. Она не поняла. Все время твердила, будто ты что-то скрываешь от меня. Я сказал ей, что она сумасшедшая.

– Неразумно называть женщину сумасшедшей, – заметила я. – Хотя в данном случае определение подходит.

– Кое в чем она все-таки права. Почему ты не предупредила меня, что Джейн сегодня будет ночевать у нас?

– Ей в жизни пришлось нелегко, но она потрясающая. Сам увидишь. Завтра она продемонстрирует лучшую версию себя, как только переедет в гостевую комнату.

Он рассмеялся. Подумал, что я шучу.

– Именно о ней я тебе и рассказывала. Наша новая няня. Которая будет жить с нами.

– А чудеса все продолжают продолжаться, – проворчал он. – Я защищаю тебя перед своей матерью, но ты на самом деле творишь дикую хрень.

– Ты сам предложил мне нанять кого-нибудь.

– Да, приходить несколько раз в неделю. Днем.

– Ну, возможно, ты этого обо мне не знал, но если я наконец решаю что-то сделать, то иду до конца.

На лице мужа поочередно отобразились беспокойство, опасение и, если не ошибаюсь, возбуждение в преддверии острых ощущений.

* * *

Ларк пришел к нам в комнату через несколько часов, забрался в кровать, и его вырвало на мою подушку. С этого момента ночь превратилась в серию кратких периодов сна, прерываемых пробуждениями, уборкой и новыми пробуждениями. Кошмар следовал за кошмаром, и к утру мы оба, я и муж, чувствовали себя полностью разбитыми. Ларку, правда, стало гораздо лучше, и его больше беспокоило исчезновение бабушки, чем что-либо еще. Да, Тутси уехала, не попрощавшись, что, несомненно, обидело моего мужа, хотя он никак этого не выразил. Разве что молча выпил свой кофе. Разве что держался холодно и отстраненно по отношению ко мне: его защитный механизм. Сдержанность довольно быстро заканчивалась, хотя иногда я задавалась вопросом: если бы он знал меня настоящую, если бы у него был доступ к тем ужасам, которые я видела, он все равно наказывал бы меня таким образом, забирал свое тепло по желанию, или решил бы, что я наказана достаточно? Я не хотела жалости Мясника или кого угодно, но теперь мне казалось, что признание не обязательно повлечет за собой жалость. Что правда способна исцелить, хотя я не могла позволить себе признаться. А поскольку муж не бил меня, даже при его охлаждении мое тело оставалось в безопасности, и я отложила этот вопрос до лучших времен.

Дети наблюдали, как Джейн расставляет на столе все необходимое для блинчиков из миндальной муки, и медленно подкрадывались к ней: любопытство брало верх. Они, вероятно, спрашивали себя: отличается ли эта новая женщина от их матери, вдруг она позволит им устроить беспорядок, огромный, грандиозный бардак? Я хотела бы уметь расслабляться таким образом, но не умела. Готовка вместе с детьми часто заканчивалась слезами, Нова вылетала из кухни, поскольку я слишком часто ее поправляла, Ларк размазывал сырое яйцо по столешнице, а я орала: «Сальмонелла!»

– Помощь нужна? – бросила Нова вызов Джейн.

Но та, казалось, обрадовалась ее предложению. Она повернулась и наклонилась к детям.

– Тебе семь, а тебе три года, верно?

Лица у детей вытянулись. Они, конечно, были слишком маленькими для кулинарных занятий, которых жаждали их сердца.

Нова ответила:

– Да, но я умнее своих лет. Насчет брата не знаю, думаю, ему просто три года.

– Ага, простая тройка и мудрая семерка – вполне достаточный возраст, чтобы стать прекрасными молодыми поварами.

Джейн усадила их на стульчики Монтессори, дала каждому задание, и вскоре кухню наполнили звуки приятной суеты. Какие бы сомнения поначалу ни испытывали дети по поводу нового человека, сейчас Нова и Ларк быстро сменили их на полную открытость. Я поразилась, как легко Джейн вписалась в нашу жизнь, как моя кухня стала скорее ее кухней, будто она хозяйничала тут задолго до меня.

И все же, несмотря на холодок между мной и мужем, я знала, что он мне поверил. Родная мать говорила ему правду, но мозг мужа отказывался ее принять. Вот насколько он мне доверял. В этот момент мне захотелось подойти и обнять его крепко-крепко.

Я поймала его взгляд и улыбнулась. Беззвучно прошептала: «Она потрясающая, правда?»

Он посмотрел в свой кофе. Потом пробормотал:

– Одна неделя.

Я поставила кружку и жестом пригласила его выйти и поговорить на заднем дворе.

– Что значит «одна неделя»?

– По-моему, это странно. Она ходит в твоей одежде. И вообще, напомни еще раз, где ты с ней познакомилась? Сколько мы ей платим?

– Мы ей вообще не платим. Она живет у нас в обмен на уход за детьми. Это бартер. Взаимовыгодный. – Я знала, что его порадует мое внимание к финансовой стороне сделки.

– Ей нужна зарплата, иначе она не будет знать своего места.

– Своего места? – повторила я. – Она не собака. Она друг. И хочет помочь. Джейн недавно в городе, ей нужно где-то жить, но она не хочет оказаться в дерьме или рядом с каким-нибудь кровососом. Господи, ну зачем ты все усложняешь?

Я почувствовала приближение панической атаки. Диафрагма сжалась. Иногда мне казалось, что однажды я просто разучусь дышать.

– Мы за один день перескочили от полного отсутствия помощи к няне с полным пансионом. Которой мы не знаем. Такой сценарий мы даже не обсуждали. Моя мать думает, что ты слетела с катушек.

– Твоя мать – не эксперт по моему психическому здоровью.

– Она не понимает, как женщина за тридцать может скитаться без жилья, а потом просто взять и поселиться с незнакомой семьей. Я тоже, честно говоря, не понимаю, если только у нее нет задержки в развитии.

Я потянулась, чтобы взять мужа за руку, но он скрестил руки на груди.

– Джейн хочет когда-нибудь стать матерью. Но подходит к этому делу совершенно не с того конца. Я собираюсь ей помочь. Она собирается помочь мне. Так задумано природой: женщины помогают друг другу, пока мужчины убивают животных, чтобы принести домой мясо. Куда делись твои рассуждения о воспитании ребенка целой деревней? Это оно и есть, друг мой.

– Куда делись твои рассуждения об ужасах в новостях?

– Я знаю, что сегодня разделю бремя заботы о детях на своих условиях, и не с Тутси, которая полностью присвоила бразды правления. Даже оставаясь дома, я все равно получу поддержку, и от этого мне намного лучше. Я могу находиться рядом с детьми, но при этом не забывать про себя и свои дела, – что может быть лучше? Да, я чувствую себя прекрасно.

– Как вы познакомились?

Ознакомься с кратким содержанием предыдущих серий, малыш.

– Я в нее врезалась.

Муж посмотрел на меня, и во взгляде у него промелькнуло новое выражение. Жалость?

– Господи, так это та женщина, в которую ты врезалась? – Нет, не жалость: это страх.

Не могла же я сказать ему, что мы вместе работаем в «Дарах земли».

– Да, именно так мы и познакомились, но теперь будто сто лет знаем друг друга. Похоже, мы прошли ускоренный курс знакомства, и могу честно сказать, что Джейн мне ближе любой из моих подруг.

– Я очень хочу, чтобы все сложилось удачно, – сказал муж, – но настроен скептически. Ничего не могу поделать.

– Ты не понимаешь женщин, – улыбнулась я, глядя на Джейн в окне кухни, которая смотрела на нас вместе с Ларком, сидящим у нее на бедре, и картинка выглядела естественной и привычной.

* * *

Позже, когда дети были накормлены, одеты и осчастливлены, мы вместе с Джейн, сияя от косметических тоников, которые она сама смешала, сели в машину, прихватив Нову и Ларка, и поехали забирать «небесный шевроле», как я начала называть ее автомобиль, проведший ночь перед домом Майка. Возвращение ощущалось менее волшебным, чем поездка вчера вечером, и я почувствовала внезапный прилив стыда из-за того, что накануне позволила себе выпить столько неслабоалкогольной комбучи. Я слишком много рассказала Джейн, слишком разоткровенничалась.

– Не верится, что я вчера банально напилась, – пробормотала я.

Джейн блаженно улыбнулась.

– Больше никогда, больше никогда. Но я и правда думаю, что тебе было полезно немного расслабиться. Представь, как жгли все эти тайны каждую клеточку твоего тела. Нужно время от времени спускать пар.

– Я люблю комбучу, – сообщил Ларк с заднего сиденья.

– До чего же он милый, – сказала Джейн. – Невероятно, до чего милый.

– Откуда ты вчера вечером знала, где я живу? – небрежно задала я вопрос.

Она изучила свои длинные ногти. Опустила зеркало, чтобы накрасить губы.

– Ты говоришь о своем районе и своей улице постоянно. Ты описала голубой дом на углу и арку, упомянула, какие улицы создают ваш перекресток, рассказала про зеленую велосипедную дорожку. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы найти твое жилище.

– Ого, – удивилась я. Я действительно так много говорю о своем доме? Вообще-то, не исключено. Я очень им гордилась и даже удивлялась, что живу в частном доме, а не в унылой квартире вроде тех, где выросла. – Думаю, ты права.

– Ты привыкла считать, будто люди тебя не слушают. Но я слушаю каждое слово.

Я хотела возразить – неужели я так считаю? – но тут мы подъехали к берлоге Майка. Она выглядела еще хуже, чем вчера вечером. Трава перед домом по колено, так что в ней едва угадывались макушки стайки садовых гномов. Вороны сидели на заборе в ряд и каркали свои дурные пожелания. Я припарковалась за «шевроле».

– Где ты взяла такую машину? – спросила я. – Словно со съемочной площадки.

Джейн закинула в рот имбирную капсулу для улучшения пищеварения.

– Украла. Ну, в некотором роде, конечно. Это был подарок от старика, у которого я работала. Когда он умер, я угнала «шевроле» из Лос-Анджелеса, подумав, что его дети могут нагрянуть ко мне в поисках имущества, которое им причитается.

– Ты сама ее выбрала? То есть он сказал: «Детка, только скажи, чего ты хочешь, и я тут же куплю» – и ты выбрала эту машину?

– Мы ехали по Сансет, я увидела ее припаркованной, на заднем стекле было объявление: «Продается», и я сказала, что хочу эту машину, и он купил ее для меня. Вот так у нас было заведено.

– Ух ты. Идеальные отношения.

– Клов, – она оглянулась на детей и понизила голос, – я занималась этим с семидесятилетним мужчиной с грыжей мошонки и заслужила подарки честным трудом.

Мы вышли, она отперла «шевроле» и открыла тяжелую дверцу. На улицу выпали расческа и знакомая обертка из сетевой бургерной, которую унесло ветром. Но ведь Джейн не ест мясо, если только оно не фермерское, от коров на свободном выпасе; Джейн не покупает фастфуд в окошке для автомобилистов. К тому же ближайшая бургерная в часе езды. Рваная коробка валялась на заднем сиденье, которое выглядело так, будто пережило ураган.

– Господи, кто-то взломал твою машину и разнес ее в пух и прах?

Джейн на мгновение растерялась.

– Майк, должно быть, одолжил ее для увеселительной поездки прошлой ночью, ублюдок этакий. Давай встретимся дома.

Дом. Наш дом.

– Я поймала тебя на поедании фастфуда? Кто-то смущен?

– Как ты смеешь даже намекать. Это определенно работа Майка.

– Тебе точно не нужна помощь?

Она что-то спрятала под пассажирское сиденье и крикнула мне:

– Все отлично!

Я вернулась в свою машину и еще немного понаблюдала за Джейн, наводящей порядок в «шевроле», пока я делала вид, что пишу эсэмэску. Отец был бы в восторге от этой машины. Очевидно, Джейн в ней жила. Держа в руке телефон, я почувствовала острое желание позвонить тебе, дорогая родительница, рассказать, как прошел мой день, – такая обычная фантазия, такая будничная, но не для меня. Телефон должен быть предназначен для того, чтобы звонить матери, однако мой телефон функционировал только как средство отвлечения. Я хотела бы позвонить тебе сейчас и рассказать о Джейн. Но тут подала голос Нова, и я вернулась на свое законное место. Я не дочь. А мать.

– Джейн странная? – спросила Нова.

Я отъехала от обочины.

– В каком смысле?

– Не знаю.

– Мы все по-своему странные.

– Почему она снимает волосы? – продолжала расспросы дочь.

– О чем ты говоришь?

– Сегодня утром я заглянула в ванную, когда она принимала душ, а ее волосы лежали возле раковины.

Я представила себе великолепные медные локоны Джейн, блестящие и ухоженные. Она выглядела так, будто только что вышла из салона красоты. Как я предполагала, благодаря жевательным конфетам с коэнзимом Q10, которые мы обе принимали горстями.

– Ты уверена? – спросила я.

– Ну да, волосы лежали у раковины.

– Видимо, парик. – Джейн носит парик? А Нова не придумывает? Я сделала себе мысленную пометку записать ее на ежегодный чек-ап «Здоровый ребенок», а то и проконсультироваться с педиатром о том, где пролегает граница между здоровым воображением и болезненными фантазиями. – В любом случае это, вероятно, не наше дело, чем другой человек занимается в ванной за закрытой дверью.

– Я хотела разглядеть ее грудь, – пояснила Нова.

– У Джейн есть сиси? – заинтересовался Ларк.

– Когда кто-то принимает душ, нельзя открывать дверь только потому, что ты хочешь посмотреть на сиськи, – сказала я.

– Как же тогда увидеть чью-то грудь? – Моя дочь! Неужели и я задавала тебе такие вопросы, дорогая родительница? Не помню за собой такой непосредственности.

– Иногда тайне лучше оставаться тайной.

– Она сказала, что хочет стать мамой и родить ребенка, и мне стало интересно, как выглядит ее грудь и может ли она давать молоко.

– Я уверена, что может, но если нет, тоже нормально. Все тела прекрасны и хороши такими, какие есть.

– Ты просто так говоришь, но что ты на самом деле думаешь? – разозлилась Нова.

– Я думаю, что Джейн очень милая, так кого волнуют ее волосы? Или сиськи.

– Я люблю Джейн! – заявил Ларк.

Дочь усмехнулась.

– Ты всех любишь.

* * *

Неделя пролетела незаметно в ходе мелких притирок: в основном я старалась отпустить контроль, позволив Джейн выполнять мою работу, – реальность, о которой я мечтала, но которую оказалось трудно принять на деле. К счастью, в Джейн в идеальной алхимической пропорции были смешаны способность руководить и доброта, умение успокоить и твердость. «Я сама, Клов», – говорила она, забирая продукты у меня из рук на кухне, чтобы приготовить детям обед, или: «Сейчас самое время для медитации» – когда я разрывалась между Новой и Ларком, препирающимися из-за игрушки. Муж все больше оттаивал день за днем, пока эпизод с Тутси и шок от появления Джейн не превратились в давно прочитанную главу, к которой не стоило возвращаться. Я почти боялась поверить, но было похоже, что у нас все может получиться. Мы с Джейн успешно сосуществовали; семья функционировала. Интуиция не подвела меня на ее счет, и это было настоящее облегчение.

В то утро Джейн отправилась на улицу с заданием собрать крапиву и малиновый лист, чтобы приготовить настой для ополаскивания волос. Недавно я осознала, что шевелюра у меня значительно поредела из-за стрессов на фоне отлучения от груди, и Джейн знала подходящее решение. В ее отсутствие я мерила шагами дом, ожидая почту. Несмотря на вновь обретенную семейную идиллию, я не могла забыть, что главная задача Джейн – разгрузить мое ментальное пространство, чтобы я могла оставаться в тонусе, оставаться настороже, всегда быть в полной готовности перехватить тебя. Я знала, что наступает критический момент. Облегчение и безопасность находились в пределах досягаемости; мечта о том, что ты прочитала мое письмо и все поняла, вот-вот должна была воплотиться в жизнь. Подтверждение от тебя, дорогая родительница, что ты выполнишь мою просьбу, должно было появиться с минуты на минуту. Я сердцем чуяла.

Отойдя пописать, я вернулась к окну и увидела, что наша почтальонша с длинной косой склонилась перед назначенным нами секретным почтовым кустом. Я выбежала на улицу, но краем глаза заметила мужа, идущего со стороны заднего двора. Да он издевается. Почему именно в этот момент ему волшебным образом удалось отвлечься от работы? Джейн отсутствовала всего час, и жизнь рушилась на глазах.

Я не могла позволить мужу увидеть почтальоншу. Только не теперь, когда я так близка к тому, чтобы оставить весь этот кошмар позади. Я подскочила к нему и обняла, как раньше, прижавшись всем телом.

– Привет! – пропела я.

– Привет, – ответил он. – А где твоя подруга?

– Пустилась в травяной вояж.

Муж кивнул, будто понял, и обошел меня, направляясь к почтовому ящику.

– Что ты делаешь? – спросила я, снова вставая перед ним.

– Сегодня должно прийти письмо с работы.

– Я принесу, когда придет почта, – пообещала я. Почтальонша подыграла мне, благослови ее бог, застыв намертво за кустом прямо за спиной у моего мужа.

– На самом деле я хотел проветриться и выпить кофе, или можем придумать что-нибудь еще, когда Джейн вернется. Теперь, когда она здесь, мы можем себе такое позволить. Маленькие дневные свидания.

Из кустов раздался чих, и муж обернулся.

– Что она там делала? – тихо спросил он меня, словно пытаясь не смутить почтальоншу, которая неловко выбралась из-за куста.

– Не знаю, может, уронила что-нибудь, – отмахнулась я. – Какая разница?

Я подбежала и забрала у нее из рук оставшуюся обычную почту. Она помахала моему мужу и посмотрела на меня. Подняла бровь, как будто извиняясь.

– Спасибо большое! – сказала я с широкой улыбкой.

Потом передала мужу почту: флаер, рекламную листовку страхования автомобиля и обещанное письмо с работы.

– Иди сходи за кошельком, – попросила я, и тут подъехала Джейн – да, Джейн, исполняющая свое предназначение не только прекрасной помощницы по уходу за детьми, но и сильнейшего отвлечения для моего мужа. Такая красивая тачка. Он загорелся и помчался к подъездной дорожке, чтобы осмотреть «шевроле». Может быть, сегодня он даже заглянет под капот, а то и прокатится по кварталу, полностью отвлечется от жены, которая только и ждет момента, когда он отвернется, чтобы подкрасться к кусту и выхватить оттуда письмо от своей предположительно умершей матери – прямо у мужа под носом, на лужайке перед крыльцом его дома.

Дети выбежали поздороваться с Джейн, а я на мгновение сделала шаг в сторону от своей жизни, наблюдая, как они общаются все вместе, вполне счастливые без меня: реальность, которая одновременно и пугала, и раскрепощала – пугала потому, что я хотела быть с ними, и раскрепощала потому, что я знала: если со мной что-то случится, если мне придется уехать по известной причине, они по-прежнему будут вчетвером. Детство рядом с тобой и отцом одарило меня способностью так думать: проклятие, оно же благословение. Я бросилась в дом и заперлась в туалете с твоим письмом.

Ох, дорогая родительница.

Дорогая дочь,

Селби увидела твое письмо и сказала: «Да это целый роман!» Ты хорошо пишешь. Теперь понятно, почему тебе нравится сочинять прозу. Многое из твоего письма показалось мне художественным вымыслом. Я словно пережила вместе с тобой твой побег, время пребывания в Сан-Франциско. Было больно читать, как тебе пришлось пробиваться в мире без меня. Видишь ли, я была избавлена от таких волнений, когда мне сказали, что ты умерла. Возможно, мне было легче поверить в твою смерть, чем представлять, как ты взрослеешь. Ты будто навсегда застыла в образе моей юной дочери, и дальше ничего не происходило. Поначалу освобождение от беспокойства за своего ребенка ощущается как отпуск. Но только поначалу.

Было приятно прочитать о твоих детях. Моих внуках. Для начала просто узнать о том, что они вообще существуют, а затем услышать, как вы проводите время. Я по большей части согласна с тобой: материнство тяжело дается. Но наша трудная жизнь не означает, что ты не была трудным ребенком. На самом деле ты была довольно строптивой. Ты не любила нашинкованный лук в чизбургере «Хэппи мил» и ревела до тех пор, пока я весь его не выковыряю. Однажды ты спряталась среди вешалок с одеждой в магазине и не выходила несколько часов. Пришлось вызвать охранников, чтобы они закрыли торговый центр. Я думала, что всё, тебя похитили. Как-то ты пнула священника по голени, когда я хотела тебя покрестить. Ты была очень упрямой и совершала поступки, которые приводили меня в ужас. Например, однажды, после того как я отказалась купить тебе мороженое, ты соврала отцу, будто у меня есть любовник, который водил тебя в кафетерий, и твой отец избил меня до потери сознания. Тебе было пять лет. Я простила тебя и прощаю до сих пор. У меня самой не было рядом матери, чтобы помочь мне, и ее матери не было рядом, чтобы помочь ей. Думаю, мы происходим из длинного ряда таких матерей. Поэтому я могу понять, почему ты не хочешь рисковать потерей того, что у тебя есть. У тебя ведь есть много всего. А я превращаюсь здесь в пыль. Ты действительно не хочешь, чтобы я когда-нибудь познакомилась с твоими детьми? Я ем растворимую лапшу и удивляюсь. Моя дочь жива. Насчет Гэри – мне жаль. Но если я буду слишком сильно задумываться обо всем, что я сделала неправильно, то не смогу поднять головы. Бедная моя девочка.

Но ведь ты уже не маленькая девочка, правда?

Как считает мой адвокат, если ты расскажешь правду о том времени и о той ночи, о том, каково нам жилось на самом деле, всё как есть, то существует реальный шанс, что я смогу освободиться. Ты была такой юной. Неужели тебя не пожалеют? Нельзя убегать вечно, и я все равно не отступлюсь. Будь у меня такая возможность, я справилась бы сама. Но есть части нашей истории, которые можешь рассказать только ты. И это самые важные части.

Мама