Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 344 страниц)

43

В шесть часов Изабель включила вечерние новости. Комнату наполнил резкий голос молодой ведущей:

– Житель Гранитной гавани Роджер Пристли сегодня был арестован по обвинению в хранении и распространении наркотического вещества из списка один.

Роджер, в костюме аптекаря Боулза, попал в объектив камеры, когда луч направленного света прорезал ранние сумерки. Плохо одетый мужчина с неопрятной бородой под руку выводил его из здания суда округа Колдер. Роджер казался маленьким и старым. Сердитым. В одежде поселенца он походил на сумасшедшего бездомного. Приглядевшись, Изабель узнала его спутника – Фрэнсиса Дойла. Ее подруга Лиза работала помощником юриста в его конторе. Ему поручались лишь сложные и скандальные дела, которые освещались в новостях.

Она открыла дверь подвала. Внизу было темно. Она все равно позвала.

– Итан?

Нет ответа. Она вернулась к телевизору. Роджер и Фрэнсис Дойл прошли сквозь небольшую толпу полицейских и репортеров, сели в джип, по всей видимости Дойла, и уехали. В кадре появились голова и плечи Эллы Джонс, молодой блондинки с тщательно завитыми локонами. Говоря, она то и дело широко распахивала глаза для большей выразительности. На заднем плане виднелось здание суда.

– Бывший учитель местной средней школы теперь на пенсии и работает в Поселении живой истории Гранитной гавани, где всего две недели назад было обнаружено тело старшеклассника Шейна Картера. Неясно, Пэт и Фрэнк, связан ли текущий арест с гибелью Шейна Картера, хотя известно, что Пристли был тренером шахматной команды, в которой состоял погибший подросток. Пристли был освобожден под подписку о невыезде. Элла Джонс, округ суда в Фэрхейвене. Возвращаемся к вам в студию, Пэт, Фрэнк.

Они связали это с гибелью Шейна. Представили Роджера в отвратительном свете. Изабель и все остальные – Честер, Джефф, Монте – наблюдали, как Алекс Брангвен и агент ФБР уводили Роджера из Поселения. Они видели, как Марк Бельц выносил из аптеки его банки и пузырьки. Остаток дня все они говорили только об этом.

– Дело же не в Шейне, правда? – спросила Нэнси Килер.

– Этого не может быть, – сказал Джефф Блок. – Просто не может.

Все согласились, что это не могло быть связано с Шейном. Но почему же тогда задержали Роджера?

Представление об этом имела только Изабель. Утром Алекс позвонил ей и спросил, есть ли у нее еще электуарий Роджера.

– Нет. Я оставила банку у тебя дома. А что?

– В нем кое-что нашли.

– Что же?

– Я не могу вдаваться в подробности, – сказала Алекс. – Но в нем кое-что подмешано. Возможно, поэтому у тебя и была такая реакция.

– Что значит реакция?

– Не знаю. Но, возможно, это стало причиной того, что с тобой произошло.

– Это был триггер, Алекс. – Теперь она начинала сердиться, но он этого не уловил. – Дело не в том, что содержало вещество. У меня не было галлюцинаций.

– Изабель, я просто говорю, что там что-то было, так что если у тебя остался еще электуарий, больше его не ешь. Позже я с тобой свяжусь.

Он положил трубку.

По телевизору сказали, что это вещество из списка один? Наркотик? Вот почему забрали Роджера?

Она позвала:

– Итан?

Постучала, остановилась, открыла дверь. Его не было.

Она подумала, что надо бы переодеться, и уже сняла накидку и лиф, но передумала, рванула вниз по лестнице, схватила пуховик, села в машину и помчалась по Мегантик-стрит.

44

Свет в доме не горел. Машина Роджера стояла на парковке. Может быть, его все еще вез домой адвокат. Изабель поднялась на террасу и заглянула в окно кухни. Света не было нигде. Дверь была заперта.

Она спустилась по лестнице. Открыла дверь подвала. Включила свет. Раньше она уже была здесь, видела инструменты Роджера и его коллекцию трав. Теперь здесь было пусто.

– Роджер? – позвала она так громко, чтобы он мог ее услышать. Поднялась по лестнице в широко открытую большую комнату с балками и столбами. – Роджер?

Она заметила какое-то движение. Наверху, на площадке второго этажа. Линия, неровная по отношению к вертикальным деревянным столбам, двигалась вперед и назад. Приглядевшись внимательнее, она крикнула:

– Нет!

Он еще качался, медленно, на несколько сантиметров отклоняясь то в одну сторону, то в другую. Его ноги были совсем невысоко от пола. Рядом лежал на боку обеденный стул.

– Роджер! – Изабель метнулась к нему, обхватила его ноги руками, прижала к себе. – Роджер! Нет, ты не можешь!

Она попыталась поднять его – может быть, еще не слишком поздно, и она успеет его спасти, – но он был слишком тяжелым. Как мертвец.

– Роджер!

45

Спецагент Харрис встал в проеме открытой двери в кабинет Алекса, постучал по косяку.

– Добрый день, – сказал он, прежде чем войти – ухоженный, гладко выбритый, причесанный, политый гелем. Положил на стол Алекса конверт из манильской бумаги. – Вот копия моего отчета. Я уже отправил его в Бюро. Свяжемся. Было приятно с вами работать, детектив.

Алекс недоуменно обвел взглядом лицо Харриса и его протянутую руку.

– Вы уезжаете?

– Да. Уезжаю.

Его рука неподвижно застыла в воздухе, и Алексу ничего не оставалось, кроме как пожать ее.

– Почему именно сейчас?

– Я считаю, что здесь моя работа закончена. Самоубийство Роджера Пристли – вполне себе признание. Я буду в Бостоне, но продолжу помогать вам, чтобы вы могли собрать все детали в единое целое. Если понадобится, чтобы я приехал, я приеду.

– То есть вы убеждены, что Роджер Пристли был серийным убийцей, который много лет назад расправился с Байроном Пью, а теперь – с Шейном Картером?

– Все сходится, детектив.

– Это все косвенные обстоятельства.

– Не забывайте о бритве Оккама. Самое простое объяснение – самое лучшее.

Алекс терпеть не мог педантично разъяснять формулировки, и к тому же он понимал, что это не поможет.

– Бритва Оккама – это принцип, согласно которому меньшее количество сущностей предпочтительнее объяснений, которые предполагают большее их количество. Он здесь ни при чем.

Спецагент Харрис улыбнулся, продемонстрировав ослепительно белые зубы, каких не бывает в природе.

– Детектив, я знаю, что вы пишете романы. Вы придумываете персонажей. Вы пытаетесь дать им правдоподобную мотивацию – правдоподобную с вашей точки зрения. Вы проецируете на работу свои собственные ассоциации. Вы пытаетесь закончить историю так, чтобы она имела смысл. Но в реальной жизни, в отношении серийных убийц, это так не работает. Вам не нужно заглядывать под кровать. Ответ у вас на виду. Берите отчет, детектив, и идите домой.

– Вы читали мои книги?

– Я читаю отчеты. У меня нет времени на романы.

Харрис вышел из его кабинета.

Алекс сел. Посмотрел в окно. Был ясный, прохладный, удивительный осенний день, какие нечасто бывают в Мэне. Красные и оранжевые листья, слетая с деревьев, рассыпались по Механик-стрит. Люди поднимались на Мон-Мегантик. Покупали тыквы и кабачки на ферме Кобб-Хилл. Рядом с чудовищем. Которого все знали и которому все улыбались. Соседом, коллегой, другом. Продолжавшим действовать.

А у Алекса ничего не было. Кроме ожидания выходных, которые должны были показать, тот ли буфотенин, что извлечен из жаб Роджера, будет найден в крови Шейна и в баночке из-под электуария. Обработка ДНК занимала всего девяносто минут, но должностные лица не работали по выходным, а нехватка ресурсов агентства и очередь образцов в государственной лаборатории означали, что результатов он не узнает до вторника. Алекс не тешил себя надеждами.

Между тем не было никаких зацепок. Никаких достоверных подсказок.

Харрис был неправ. Распространенная ошибка. Алекс не придумывал персонажей.

Он не пытался дать им достоверную мотивацию, спроецировать на них свое собственное поведение. Творчество представляло собой не это. Его персонажи появлялись сами собой, цельные, странные, суи генерис[246]246
  Единственные в своем роде (лат.).


[Закрыть], со своими собственными недостатками и причудами. Они были совсем на него не похожи. Он следовал за ними, наблюдал за тем, что они делали, нащупывал и раскрывал мир, в котором они жили. Узнавал их. Часто был поражен их поведением.

«Бритва Оккама» Харриса представляла собой прямо противоположную реакцию. Логика, которую он применял к предполагаемым средствам, мотивам и возможностям Роджера, была слишком удобной, слишком натянутой. И Алекс ему не верил.

46

Кэти Маккинон не хотела навязывать Джареду комендантский час. Она хотела привить ему независимость, личную ответственность. Она считала неправильным ворчать на него, слишком откровенно проявлять заботу, обращаться с ним как с ребенком.

Ее график был разнообразным и неопределенным. Она преподавала йогу – всю неделю днем плюс несколько раз в неделю по вечерам, иногда вела частные занятия. Она не всегда знала, во сколько придет домой. Часто пропускала ужин, ела что хотела и когда хотела. Джареду приходилось заботиться о себе самому. Готовить себе ужин, делать уроки, возвращаться домой вовремя, чтобы хорошо выспаться. Она должна была доверять ему в этом.

По мере взросления его жизнь становилась сложнее, но вместе с тем приобретала структуру, обрастала привычками и традициями. У него были друзья, школа, занятия. Если Кэти не знала, где он, она всегда могла это предположить. Она пыталась верить Джареду и тому миру, в котором он жил.

Но гибель Шейна изменила все. Теперь ее пугала каждая минута, когда сын не был в поле ее зрения.

А с тех пор как он начал встречаться с Эшли Грин, он приходил домой поздно ночью или рано утром перед началом уроков. Страх изменил Кэти – она стала резкой, грубой, слишком властной, совсем не такой, какой хотела быть.

– Джаред, ты не можешь продолжать так жить! Шататься по ночам, по темноте, черт знает где! Ты меня слышишь? Я хочу, чтобы ты был дома к девяти! Самое позднее!

Реакция Джареда была прямо противоположной той, что она ожидала увидеть. Он терпеть не мог спорить с матерью. Он сводил все разговоры к тому, что она хотела услышать и что он изо всех сил старался ей донести.

– Хорошо, мам.

– Я серьезно, Джаред. Обещай мне.

– Обещаю, мам.

И на миг они оба ему поверили.

Но Джаред был всего лишь подростком. Мозги подростков еще не так хорошо развиты, как их тела. Они быстро растут, их тела переполнены гормонами. Они полностью погружены в свою культуру, в свой язык. Они считают, что выросли. Но не знают, чего не знают. Они могут совершать идиотские поступки и тут же о них забывать, совершенно не осознавая ни последствий своих действий, ни того, что может произойти в следующую минуту.

Было почти одиннадцать, а Джареда не было дома.

Он бежал трусцой по Честнат-стрит. Было уже больше десяти – наверное, десять двадцать или около того; часов у него с собой не было, а телефон разрядился, но он чувствовал, что уже поздно, и мать, конечно, ему звонит, и ее звонки перенаправляются на голосовую почту, и она будет очень расстроена, когда он вернется домой. Его фургон стоял там, где он обычно парковался, на общественной парковке за Колдер-Милл, потому что на подъездной дорожке не было места и потому что он прямо из школы, на школьном автобусе, поехал в «Обитель чернил».

Ему было стыдно. Он не хотел так поступать. Но, господи, Эшли! Это было какое-то колдовство. Она спокойно отнеслась к тому, что он рано собрался домой, – «Ладно, пока», – сказала она таким хриплым голосом, будто засыпала, хотя она сидела в телефоне, – но он не мог встать с кровати. Он попытался сделать над собой усилие, сел, поставил ноги на пол, но вновь потерся лицом о ее живот и уткнулся в него, обняв ее. Так прошло еще полчаса, и Джаред дремал у Эшли на животе, а она слушала какой-то подкаст.

Теперь он бежал домой. Шел дождь, было туманно, и он почти ничего не видел. При такой паршивой видимости нужно было бежать не меньше десяти минут, и большую часть времени – в гору. Твою же мать.

Рядом с ним притормозила машина, пассажирское стекло опустилось.

– Эй, Джаред! Тебя подвезти? Я поеду мимо Честнат-стрит.

– О, блин, привет! Класс! Спасибо! Погода вообще не айс!

Грузовик остановился. Джаред попробовал открыть дверь, но она не открылась.

– Заклинило, – сказал водитель. – Дай-ка я.

Он вышел из машины и обошел грузовик.

Часть третья

47

Теперь это место пугало ее до мурашек. Каждое утро, направляясь в Поселение, Изабель ясно видела тот клочок земли за огородом, где висело тело Шейна в ее первый рабочий день. Самого тела она не видела, но знала, где его нашли, и представляла его так же четко, как наяву, и это накладывало отпечаток на то, как она воспринимала Поселение.

Каждое темное утро – до зимнего равноденствия осталось меньше двух месяцев, – приходя на работу, она видела его таким, каким оно, на ее взгляд, могло бы быть триста восемьдесят один год назад. Темным, мрачным местом, где не горело ни единого огонька – лишь изредка что-то мерцало, когда Честер в своей кузнице качал мехи. В хижинах зажигали мерцающие масляные лампы, разводили дымные костры. Господи, до чего же ужасное место. Поселенцы, наверное, с ума там сходили.

Леса казались непроходимыми там, где граничили с болотом. Она представляла себе, как Ханна смотрит из хижины в окно, боясь того, что за ним скрывается. Волков, туземцев, невиданных существ. Что еще могло там скрываться? Что с ними случилось? И почему они ушли?

Каждое утро в бревенчатой хижине почтенных Суэйнов, способной у кого угодно вызвать клаустрофобию, было холодно и сыро. Каждое утро Изабель разводила костер из хвороста и поленьев, сложенных рядом с грубой печью, и небольшое помещение становилось теплее, но оставалось все таким же неуютным.

Она дрожала в сырой деревянной конструкции, где не было ничего, кроме грубо сколоченного стула, табурета, стола и горшка, который она вешала над огнем, показывая гостям процесс приготовления пищи. Многочисленные слои исторического костюма не согревали. Шерсть за день намокала от дождя и пота.

Сегодня она увидела Поселение сквозь туман. Когда она затопила печь, из нее вдруг повалил мокрый дым и заполнил хижину, вместо того чтобы подняться в дымоход. Изабель открыла окна и маленькую дверь, но это только втянуло в хижину еще больше дыма. Оставаться внутри было невозможно. И исправить положение – тоже.

Прибежали люди: Джефф Блок, Монте Гловер, Билл и Джен Конрады. Они раздули огонь, распахнули и вновь закрыли дверь, чтобы попытаться улучшить тягу. Ничего не помогло. Они начали кашлять. Монте принес ведро воды и вылил в печь, но та от этого задымила только сильнее.

И вот они стояли снаружи под дождем.

– Все в порядке, ребята! – крикнул Монте первым туристам, которые пришли посмотреть, что и как. – Просто дымоход засорился.

– Сейчас я его проверю, – заявил Честер Коффи.

Он принес лестницу, которую сам сколотил из молодых деревьев и которая выглядела в точности как подлинная вещь первых поселенцев. Его редкие мокрые волосы прикрывала фетровая шляпа с пером. Кожаная куртка блестела от дождя. В одной руке он держал длинную, почти прямую ветку с обрубленными мелкими ветками.

– Честер, пожалуйста, не поднимайся туда под таким дождем, – велела Нэнси, быстро шагая за ним. Она несла корзину с маленькими кабачками и морковками. – Крыша скользкая.

– Все будет в порядке, вот увидишь, – ответил Честер и повернулся к Изабель. – Почтенная миссис Суэйн, ваша печь до этого дня коптила?

– Немного, но не так, как сегодня.

– Сейчас посмотрим…

Честер приставил лестницу к карнизу крыши и начал подниматься.

– Честер, пожалуйста, – вновь закричала Нэнси, – не надо туда лезть! Монти, скажи ему, чтобы он спустился.

– Она права, почтенный мистер Дэнхем. Еще один день дымоход протянет. Я потушил огонь. Сейчас не стоит подниматься наверх.

Но Честер уже был на крыше. Он вытащил из-за пояса небольшой топорик, стукнул им по толстой черепице. Лезвие легко в нее вошло.

– Видите? Опора хорошая. Я продолжаю.

Он легко двинулся по склону крыши, для более надежной опоры прокладывая себе путь топориком, пока не добрался до каменной трубы. Там он сел на конек крыши, широко раскинув ноги и, судя по всему, прекрасно себя чувствуя.

– Осторожнее, Честер, – вновь крикнула Нэнси.

Небольшая группа людей, по большей части актеры, обступила маленькую хижину и наблюдали за Честером на крыше, отчего Изабель вспомнились картины старых мастеров.

Честер не сразу управился с длинным шестом, но в конце концов просунул его в дымоход, несколько раз поднял и опустил. Тонкие струйки дыма сгустились и поднялись выше, завихрились вокруг его головы.

– Кажется, там гнездо, – начал Честер, – или…

Вопль туриста рядом с ней испугал Изабель больше, чем животное, вылетевшее из дымохода и упавшее прямо на голову Честера. Темно-коричневое, с длинными розовыми лапами и когтистыми пальцами. Относительно маленькой хижины оно казалось огромным, с футбольный мяч. Шлепнувшись, оно когтями сбило с Честера шляпу и подпрыгнуло в воздух. Вздохи, ахи, крики. Кто-то даже подпрыгнул, когда комок меха, извиваясь, пролетел у него над головой, приземлился метрах в трех от дома, вскочил на ноги и помчался прочь.

Кто-то снова закричал. Изабель подняла глаза и увидела, как Честер поскользнулся на мокрой черепице. Он съехал вниз и, изогнувшись, повис в воздухе.

– Нет! – вскричала Нэнси.

Он плюхнулся на землю, тяжело дыша.

– Честер!

Нэнси бросила корзину и метнулась к нему. «О господи», – пробормотал кто-то из посетителей, и все рванули к нему.

– Отойдите сейчас же, – своим глубоким голосом велел Монти, и все отошли.

Кроме Нэнси, упавшей на колени рядом с Честером.

– Честер, милый, – тихо звала она, и Изабель увидела, как Нэнси откидывает редкие волосы с его лица, гладит его бороду.

– С ним все в порядке? – спросил один из туристов. – Вот это падение!

Честер перевернулся на спину и попытался сесть.

– Со мной все нормально, – сказал он, уперся рукой в колено и упал обратно.

– Честер, пожалуйста, ляг, – попросила Нэнси.

Монте присел рядом с Честером.

– Честер, я тебя прошу, лежи и не шевелись. Я вызову скорую помощь. Тебя нужно как следует осмотреть. Здесь не до шуток.

– Никакой скорой помощи, – отрезал Честер и вновь попытался сесть. – Со мной все в порядке. Мне просто нужно пойти домой.

Монте вынул из-под жилета телефон, стал набирать номер.

– Мне так не кажется, – сказал он, обводя собравшихся взглядом, полным дружелюбного юмора. – Не пытайтесь повторить это дома, ребята.

– Где моя шляпа? – спросил Честер.

– Честер, лежи спокойно, – велела Нэнси. – Вот она, у меня.

Она показала Честеру его шляпу и положила в свою корзину.

Когда приехала скорая помощь, Честер, очень всем этим недовольный, пытался встать и сопротивлялся Монте и Нэнси, как они ни старались его удержать.

– Я хочу домой! – не умолкая, твердил он.

Бригада скорой помощи, мужчина и женщина, с приятной, невозмутимой уверенностью взяли ситуацию под контроль, велели Честеру лежать неподвижно, привязали его к каталке и увезли. Нэнси поехала следом на своей машине.

Корзину она с собой не взяла.

48

Звонок телефона разбудил Алекса. Он резко поднял голову и понял, что смотрит на заставку компьютера полицейского управления Гранитной гавани – фото, которое сделал кто-то из представителей Торговой палаты, – солнечный летний вид на гавань, полную лодок. И время, медленно плывущее по экрану: 7:26.

Звонил его собственный мобильник, лежавший перед ним на столе, а не телефон отдела. Вчера в половине двенадцатого, тридцать два часа назад, в участок позвонила Кэти Маккинон, чтобы сообщить о пропаже своего сына Джареда. Дежурный офицер Бекки Уотроус приняла звонок. Она связалась с отделением неотложной помощи в Медицинском центре Пенобскот. Ей сказали, что ночь выдалась тихой и к ним не привозили никаких подростков. Бекки знала, что Джаред Маккинон дружил с Шейном Картером, поэтому позвонила детективу Брангвену. Пятнадцать минут спустя, в полночь, он был у Кэти дома.

Кэти сказала Алексу, что Джаред стал поздно приходить домой с тех пор, как начал встречаться с Эшли Грин. Кэти предупреждала его, что это опасно, особенно сейчас, но была не в силах удержать сына дома.

– Я не могу его остановить, – беспомощно пробормотала она. – Он со всем соглашается, как будто слышит меня и понимает, а потом просто…

– Поверь мне, я знаю, о чем ты, – ответил Алекс. – Твой, по крайней мере, со всем соглашается.

Он задал ей обычные необходимые в таких случаях вопросы. По какой причине он мог сбежать? Поехал к отцу, который жил в Калифорнии? Мог ли его отец появиться и уговорить сына уехать с ним? Ни в коем случае, сказала Кэти.

Выйдя на улицу, Алекс позвонил Марку Бельцу и сказал ему, что Джаред пропал.

– У Джареда и Итана есть фургон. Зарегистрирован на одного из них. Они держат его припаркованным на стоянке за мельницей. Посмотри, стоит ли он там и что в нем находится.

В час ночи он позвонил Эшли и приехал в дом ее бабушки, где она жила. Они поговорили в гостиной. Джаред к ней приезжал, сказала она, но уехал – она точно не помнит – где-то в половине одиннадцатого?

В час двадцать пять, уже вернувшись в машину, он позвонил Изабель.

– О господи, – прошептала она. – Нет, тут его нет.

– Ты можешь разбудить Итана и спросить, когда они в последний раз виделись?

Она понесла телефон с собой – Алекс услышал шорох, движение, представил, как она поднимается наверх. Услышал, как она стучится в дверь, хриплый голос Итана, сердитого оттого, что его разбудили. Она поставила телефон на громкую связь и спросила его, когда он в последний раз видел Джареда. Комната ответила гулким эхо.

– Что такое? – проворчал Итан.

– Он не вернулся домой, – сказала Изабель. – Кэти волнуется. Где и когда ты в последний раз его видел?

– Хмм… В «Сарае». Вчера… нет, позавчера. После школы.

– Ты слышал? – спросила она в телефон.

– Да, – сказал Алекс. – Итан, ты не знаешь, где бы он мог быть в два часа ночи? Тебе ничего не приходит в голову?

– Может, он у Эшли? Ну, своей татуировщицы.

– Он был у нее вечером, но потом ушел. Я только что с ней виделся. Еще варианты?

– Больше никаких. Мам, что происходит?

– Алекс, тебе еще что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. И тебе спасибо, Итан. Если что-то вспомнишь, звони, пожалуйста.

– Алекс, дай мне знать, как только что-то выяснишь.

– Хорошо.

Его телефон загудел. Два пропущенных от Кэти. Он ей перезвонил.

Джаред так и не вернулся. Если Алекс сейчас приедет, она может еще с ним поговорить. Да, конечно, она все равно не уснет.

Она взмокла от ужаса. Она сходила с ума. Неужели это как-то связано с тем, что случилось с Шейном?

– Давай надеяться, что нет. Он просто подросток, который не пришел домой. Тут нет ничего необычного.

– Для нас – есть.

– Что они вместе делали, Шейн и Джаред?

– Все, – ответила Кэти. – Эта троица, Джаред, Шейн и Итан, была неразлучна. Они все делали вместе. Обо всем друг другу рассказывали. Ездили в летний лагерь, играли в шахматы…

– С Роджером?

– Да. Он был потрясающим наставником. Все трое брали у него уроки, ездили на турниры. Я не верю, что Роджер как-то связан с гибелью Шейна. И, само собой, с пропажей Джареда.

Три часа. Она заварила ромашковый чай. Она рассказывала о том, как развелась с отцом Джареда, и он уехал в Калифорнию. Джаред каждое лето ездил туда на три недели. Какую же глупость она совершила! Она совсем его не знала. Просто позволила себя одурачить. Она – и отец Джареда! Разные темпераменты, разные ценности… разные миры! Она всегда была перфекционисткой, а он… Ладно, не стоит об этом. Ха! И они решили завести ребенка! Ее слова были полны душераздирающего чувства вины. Но у нее был Джаред… О, господи… Она расплакалась.

Он заварил еще чаю. Потом сказал:

– Мне нужно идти. Вернусь утром. Конечно же, звони, если он вернется домой. Или если что-нибудь вспомнишь.

На рассвете, измученный диким страхом, который усиливала ослепительная желтизна неба, он рванул на север по дороге Фэрхейвен, в Поселение Гранитной гавани, на скорости восемьдесят миль в час. Он бродил туда-сюда. Обошел лес, болото, пляж, смотрел на волны у берега. Проверил мусорный контейнер за сувенирным магазином. Ничего.

В шесть тридцать он заехал в кофейню, купил шесть бубликов и шесть пончиков. Вернувшись в участок, приготовил кофе. В восемь было совещание отдела с шефом Рейнтри и всеми офицерами. Процедура набирала обороты. Разослали по всему штату листовки о пропавшем. Оповестили средства массовой информации. Алекс отправил Марка Бельца проверить дом Роджера Пристли – логики в этом не было никакой, и он не знал, что сказать Марку, если он спросит, зачем но он не спросил. «Пройдись по дому, посмотри в шкафах и вообще везде», – велел ему Алекс. «Тут ничего нет», – сообщил Марк по телефону через час.

Алекс позвонил Дорин Визнер, матери Шейна. Спросил ее, не знает ли она, где может быть Джаред. Она не знала.

В середине утра Алекс и Марк отправились в среднюю школу. Через сыновей Марк знал большинство друзей и приятелей Джареда и Шейна из классов помладше и постарше. Их вывели из класса и привели к Алексу и Марку в кабинет директора. Ребят уже расспрашивали о Шейне, теперь же им задавали вопросы о Джареде. Где он может быть? Как им кажется? Ребята пожимали плечами. Некоторые говорили, что у Эшли. Позвали Софи – Алексу было легче оттого, что рядом Марк. Ничего не выяснили.

Вернувшись в машину, он позвонил агенту Харрису в Бостон.

– Может быть, я и допускаю, что это не Роджер, – сказал Харрис. – Но все, что мы имеем, – пропажу подростка. Я бы не стал этим заморачиваться. Они постоянно сбегают из дома, обычно не больше чем на несколько часов. Я ничего не преуменьшаю, детектив, но любая связь с другим мальчиком, Шейном Картером, – просто совпадение. Ну да, они дружили, так и что с того? Будем надеяться, что мальчик найдется. Если что-то выясните, звоните.

В полдень в участок имени Уильяма П. Меррилла прибыли грузовики СМИ, состоялась пресс-конференция. Шеф Рейнтри обратилась ко всем, кто мог что-то знать. Журналисты выкрикивали вопросы, в том числе неизбежные – был ли Роджер Пристли убийцей Шейна Картера? Знал ли Джаред Маккинон Роджера Пристли? Было ли самоубийство Роджера Пристли признанием вины? Были ли Джаред и Роджер Пристли близки?

Днем Алекс и те офицеры, что были свободны, ездили по городу, заглядывали в мусорные контейнеры за Ханнафордом, кофейней «Браун и Корд» и рестораном «Причал», не потому, что между ними и пропажей Джареда была какая-то связь, а просто потому, что в эти контейнеры могло поместиться тело. Они проверили все возможные маршруты между домом бабушки Эшли на Атлантик-авеню и домом Кэти на Сидар-стрит. Изучили все возможные обходные пути через задние дворы, обошли пустые участки. Так должны были вести себя полицейские. Объезжать все вокруг, пытаться понять, безо всяких оснований надеяться, что Джаред каким-то образом покажется из небытия.

Капитан порта Дэйв Пиксли провез Алекса по всей гавани. Они заглядывали под доки, осматривали паромы и те немногие лодки, которые еще не убрали на зиму. Ездили вдоль берегов бухты Уотсон. Был отлив. Они проверили все камни, покрытые водорослями. Звенели колокола буев. Темнело. Ледяная сырость плыла над водой, как одеяло.

Ничего.

Ничего из ничего не оставляет ничего.

Никаких зацепок, никаких возможностей для догадок. К такому Алекс был не готов. Он чувствовал себя дилетантом, и ему было стыдно за свое бессилие.

Кому звонить, когда ты и есть полицейский?

Он позвонил Кэти – ее голос был глухим, сдавленным, то и дело срывался. Новостей нет, сразу же сказал он. Но можно приехать?

Горе изменило ее лицо. Глаза ввалились, круги под ними стали темными. На щеках и в уголках рта появились глубокие впадины. Будто сущность, наполнявшая эту оболочку, ушла.

– Кэти, ты ешь, ты пьешь? Кто-нибудь может прийти…

– Ой, – отмахнулась она. – Люди мне звонят. Я просто не могу… Что все это значит?

– Я могу взять у тебя одну вещь Джареда?

– Какую?

– Его скейт.

– Зачем?

Соврать ей оказалось легко.

– Просто на случай, если кто-нибудь его узнает.

Изабель ответила сразу же.

– Есть новости по поводу Джареда?

– Нет, – признался Алекс. – Ты где?

Она была дома. Работала в Поселении, объяснила она, но Честер Коффи упал с крыши, и Нэнси уехала с ним, а Изабель не могла больше там оставаться, она слишком переживала из-за Джареда, так что поехала домой.

– Можно к тебе приехать?

– Зачем?

– Мне нужна твоя помощь.

Когда он постучал, залаял Флинн. Стоя у двери, он наблюдал, как она открывает дверь на заднюю террасу и выпускает собаку. Вид у нее был ненамного лучше, чем у Кэти. Она была в джинсах и толстовке. Без головного убора.

– Что это? – сразу же спросила она.

– Это скейт Джареда. Я подумал, что… Может быть, ты могла бы…

– Это так не работает, Алекс.

Казалось, она была чем-то раздражена.

– Я знаю… или не знаю. Я просто подумал…

Она вновь посмотрела на скейт, отошла в сторону и открыла дверь шире.

– Ладно… хорошо. Конечно.

Пройдя на кухню, он спросил:

– Где Итан?

– Внизу. В своей мастерской.

Он последовал за ней в гостиную. Она села на диван, так хорошо ему знакомый.

– Вряд ли у тебя есть что-то из вещей Роджера…

Она посмотрела на него.

– Нет.

Она вытянула вперед руки. Он передал ей скейт. Отошел, сел в кресло лицом к ней.

Она положила доску на колени, руки – на черную наждачную липкую ленту, там, где стояли ноги Джареда. Перевела взгляд на Алекса. Их глаза встретились.

Спустя где-то полминуты она переместила руки к бокам скейта, сжала его там, где его мог бы держать Джаред. Вновь посмотрела на Алекса. Ее лицо было изможденным, осунувшимся, бледным – сильно изменилось за эти пять лет. Они состарятся, думал Алекс, не вместе, и будут видеть друг друга лишь мельком, но он всегда будет любить ее лицо.

Ее глаза тоже быстро бегали по его лицу. Что она видела?

– Прости, Алекс. – Она опустила скейт на пол.

Алекс принес его обратно. «Боюсь, ничего», – сказал он Кэти. Он провел у нее еще час. Они пили чай и смотрели на дверь.

– Алекс, ты ничем не сможешь помочь. Я очень ценю все, что ты делаешь. Но ты совсем не спал. Иди домой.

Он не мог пойти домой. Он вернулся в участок. Беспомощно сел перед компьютером и застыл, глядя на заставку. Посмотрел, какая ожидается погода на Мон-Мегантик и в Поселении. Признавать отсутствие доказательств было ужасно, и Джаред, насколько ему было известно, не любил бродить по лесу в одиночестве, но совсем ничего не делать Алекс не мог. Прогноз обещал прохладную погоду, временами солнечную.

Алекс разогрел в микроволновке рамен, начал есть, попутно просматривая другие дела о пропавших без вести.

Дата: 14.11.2004. Аспин, Джонатан (08.04.1986). В последний раз видели бегущим по сельской дороге в Уоррене, штат Мэн, в неадекватном состоянии. Никто больше не слышал о Джонатане с тех пор, как…

Дата: 04.10.04.1973. Льюис, Уильям (04.11.1958). О пропаже без вести объявил его отец. 03.10.1973. В последний раз его видели 03.10.1973 в Портере, штат Мэн. Предположительно, он собирался провести день на ярмарке Фрайбурга…

Дата: 14.6.1993. Уилкинсон, Гретхен (19.03.1978). В последний раз видели играющей с друзьями в Белфаст-парке 13.6.1993. Она сказала, что идет домой…

Старые фото из школьных альбомов. Тридцать четыре нераскрытых дела. Примерно половина пропавших без вести – дети, подростки. Последний раз их видели… десятки лет назад. Они ушли навсегда.