Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 344 страниц)

Ясно, что генерал заранее все обдумал. А иначе как бы мог он застрелиться? И что, если этот герр Ян Цезак на самом деле был не тем, за кого выдавал себя? Не только промышлял на черном рынке, но и участвовал в движении Сопротивления в качестве связного или курьера?

Все может быть.

Краль полистал дело Цезака – в несколько дюймов толщиной. Тот, кто составлял его, был, по-видимому, человеком аккуратным, поскольку материалы изобиловали подробностями, которых оказалось так много, что Краль решил пока что не копаться в них, а вызвать вместо этого офицера, занимавшегося данным делом, и лично побеседовать с ним. Он рассчитывал обнаружить таким образом недостающие звенья, например, что-то такое в действиях Цезака, что подвело бы Краля к незнакомцу, забравшему этим утром документы из банка. Он должен был выяснить, что это за таинственная фигура – Хубер.

Сперва Краль лишь огорчился, когда его адъютант, звонивший в криминальную полицию, доложил ему, что офицера, который вел дело Цезака, сейчас нет в управлении. Он приходил туда незадолго до обеда, а затем ушел и так и не вернулся. Никто не знает, где он сейчас.

«Досадно», – подумал Краль, когда Мюлльхаузен сообщил ему об этом, и тут же у него возникли подозрения. Что делает в данный момент этот инспектор в Вене? Ловит жуликов? Краль вспомнил, что, по мнению Прокопа, этот человек, этот Хубер, был полицейским. Кто еще, кроме полицейского, может быть в эти дни не в униформе, если только он не калека?

Краль нажал на кнопку внутреннего вызова.

– Мюлльхаузен, мне нужно досье на человека из криминальной полиции. На того самого, что вел дело Цезака.

* * *

Прошло каких-то двадцать минут, и досье было уже у Краля. Среди бумаг и рекомендательных писем, лежавших на его письменном столе из розового дерева, находилась и фотография этого офицера. Через пару минут Краль обнаружил интересную вещь – указание на то, что этот офицер был связан с фон Траттеном. Данное сведение содержалось в краткой записи: «Семья работала у Августа фон Траттена».

Краль, решив проверить свою догадку, тотчас отправил Мюлльхаузена за Прокопом для идентификации фотографии, и через двадцать минут его предположение подтвердилось.

Инспектор Гюнтер Радок и был тот самый Хубер. И скорее всего, документы, касавшиеся «Окончательного решения», были у него.

Краль улыбался, оглядывая свой стол, заваленный бумагами и фотографиями. «Как все просто, если человек рассуждает здраво и логично! Радок наверняка страховал генерала при его встрече с Цезаком – на случай, если что-то произойдет. Я сумею размотать это дело еще до наступления следующего утра».

Может быть, в материалах содержались и какие-то иные следы, ведущие к документам, но пока что Краль ограничился тем, что взял трубку и позвонил на Морцинплац. Инспектору Радоку придется ответить ему, Кралю, на множество вопросов. И он, Краль, должен встретиться с ним немедленно. Лучше всего начинать расследование с квартиры этого человека.

«А что, дубовые листья на воротнике мундира – знаки отличия полковника – мне бы не помешали!» – подумал Краль.

Глава 10

– Да, – ответил Радок. – Конечно, я понимаю.

Из микрофона телефонной трубки исходил мерзкий острый запах. Он подумал: это от него так пахнет или от того, кто жил в этой квартире раньше? И еще оттуда шел едва заметный аромат духов. Кто из тех, кого он знал, пользуется духами?

– И я вдруг почувствовала, что все кончено, ты понимаешь? Полное одиночество. Маленькому Хельмуту так плохо там! Что за времена, Гюнтер?

Радок все понимал, но чем мог он утешить свою невестку Ирену? А она между тем ждала молча ответа на другом конце провода. В трубке ничего не было слышно, кроме шумов и потрескивания.

Сейчас Радок думал только о том, чтобы бедная женщина поскорее положила трубку, потому что он ждал звонка от патера Майера, который обещал с ним связаться.

– Гюнтер, ты слушаешь меня?

– Да, слушаю.

– Поговори со мной. Мне просто необходимо слышать тебя. Ведь, кроме тебя, мне не с кем переброситься даже парой слов…

Радока выручил звонок во входную дверь.

– Ирена, пока! Я перезвоню тебе попозже. Ко мне кто-то пришел.

– Обязательно позвони.

– Да-да, конечно. Вот только освобожусь.

Радок подошел к окну, но никого не увидел. Снег перестал, и теперь на улице было слякотно. Никто вроде бы не должен был прийти к нему. Он интуитивно взглянул на оранжевый конверт, лежавший на столике в стиле барокко, и его тотчас пронзило острое чувство страха.

Служа в криминальной полиции, Радок сознавал, сколь некомпетентны ее сотрудники, но понимал, что преимущества все же на их стороне. Он считал, что генералу чертовски не повезло в тот раз, когда он пошел на встречу с Цезаком. Радок сам проводил тогда операцию и лучше, чем кто-то другой, знал, что из дела Цезака следовало только, что он связан с черным рынком. О том же, что Цезак участвовал в Сопротивлении, выполняя роль курьера, и что присутствие генерала в том месте и в то время не было всего-навсего результатом злосчастного стечения обстоятельств, до сих пор никому не известно.

«Мир, созданный параноиками, не может быть свободен от паранойи», – думал Радок, просматривая простершуюся внизу улицу. А что, если того таинственного человека, который передал генералу эти документы, уже вычислили и он рассказал во время допроса о хищении документов и о том, что они переправлены в Вену? Ну а установить связь между фон Траттеном и Радоком не так уж и трудно. Тем более что он оставил свои следы по всей Вене и особенно – в проклятом офисе «Кредитанштальт Банкферайн», где побывал этим утром. Хотя он и указал вымышленное имя, управляющему банком ничего не стоит описать его внешность. А что, если?.. Что, если?..

И что, если этот священник из Клостернейбурга ведет двойную игру, работая на гестапо? Такие случаи были известны и раньше. Внезапно до него дошло то, что раньше лишь вырисовывалось смутно где-то в его подсознании: Цезак был связан с отцом Майером. Он сам, Радок, ведя наблюдение за Цезаком, не раз за прошедший месяц видел, как тот бывал в Клостернейбурге. Что и указано им в донесениях. И любой, прочитав их, сможет обнаружить эту связь куда быстрее, чем это сделал Радок.

«Почему же, в самом деле, ты не догадался об этом раньше? – спрашивал он себя. – Медленно соображаешь, эти же игры не для тугодумов».

Снова послышался звонок в парадную дверь.

«Свет повсюду включен, так что любой поймет, что я дома», – пронеслось у него в голове.

Он не стал спускаться вниз, чтобы открыть дверь, а просто нажал на кнопку, отпирающую на расстоянии замок. Послышался звук зуммера, как бы возвестившего начало его пути в ад. Спрятаться здесь было негде. Да и не было в том нужды. Он схватил со стола конверт и сунул его сзади себе за пояс. Вынул «вальтер» из наплечной кобуры, снял с предохранителя и взял в правую руку: без шума все равно не обойдется. И тут вдруг он осознал, что вел себя как шизофреник, полагая, будто это пришли за ним. Ведь ему-то известно, что СС никогда не звонит в дверь, а гестапо – не спрашивает: «Вы не позволите нам войти, чтобы поговорить с вами?»

Однако надежда как вспыхнула быстро, так и угасла. И вновь он подумал, что тихо ему не уйти. Они, конечно, откроют стрельбу. Но и он заберет с собой не одного подонка.

Радок откинул запор двери квартиры так, чтобы она открылась настежь от пинка, и занял удобную позицию посередине маленькой прихожей, держа пистолет наготове.

На лестнице уже слышались шаги. Все ближе и ближе. Судя по звуку, поднимался лишь один человек – будущая его жертва.

Ну что ж, будь что будет! Вместе отправимся в ад.

Шаги уже раздавались на его этаже. Незваный гость двигался к его двери неуверенно, с остановками, будто не знал расположение его квартиры и вынужден был то и дело сверяться с записанным на листке бумаги ее номером.

«Сразу видать, что ты не профессионал», – подумалось Радоку. Он свалит этого подонка, как мертвое, гнилое дерево. Как одну из тех марионеток, что видел он на картинках у генерала. И умрет затем с улыбкой на устах.

Радок не испытывал страха: напротив, он ощущал приятное возбуждение в предвкушении схватки. Возможно, его и убьют, если рассчитывать на худшее. Но это вовсе не обязательно. Он должен думать и думать, чтобы предусмотреть буквально все. И еще ему необходимо поставить перед собой ясную цель.

Послышался осторожный стук в дверь. Радок не ответил. Он не ожидал, что постучат так тихо. «Подождем», – сказал он себе, затаив дыхание. Снова раздался стук, на этот раз громче и тверже, но уже не в дверь, а в косяк. Хорошие манеры, черт возьми!

«А может, он и не такой уж новичок в этом деле, как я подумал? Во всяком случае, не забарабанил по-ковбойски ногой в дверь… Кто знает, а не заявился ли вдруг этот тип Шварц, который запропастился куда-то, хотя должен был доставить уголь еще три дня тому назад. Впрочем, все это – глупые надежды. Перестань обманывать себя. Собери всю свою отвагу и жди».

– Да, войдите, – произнес он. Его голос, показалось ему, прозвучал за сотню километров отсюда.

– Инспектор Радок? – послышалось из-за двери.

То был женский голос. И говорила не Ирена: та ждала его звонка – так, во всяком случае, он думал.

Дверь приоткрылась, и он, убрав моментально в кобуру свой «вальтер», облегченно вздохнул. Он не думал, чтобы она успела заметить оружие.

– Фрейлейн Лассен? – молвил он севшим голосом.

– Могу я войти?

– Да-да, конечно!

«На этот раз пронесло».

– Мне надо поговорить с вами.

«Само собой разумеется, коль вы пришли сюда», – подумал он, но вслух ничего не сказал, чтобы не смущать ее.

Закрыв за собой дверь, она посмотрела на его расстегнутое пальто, из-под которого выглядывал слева ремень наплечной кобуры.

– Я не вовремя? Если что, могу зайти и попозже.

– Проходите, – пожал он плечами.

– У меня мокрые туфли.

– Ковер выдержит.

Она продолжала стоять неловко в тесной прихожей. И он тогда предложил:

– Снимите туфли. – И добавил с улыбкой: – Самый верный способ простудиться – это стоять в мокрых туфлях.

Совет был настолько тривиальным, что она, не удержавшись, фыркнула от смеха. Открытая, бесхитростная улыбка сделала Фриду еще привлекательней, и ему захотелось тут же поцеловать ее. Никогда нельзя доверять женщинам, которые, смеясь, закрываются рукой. Об этом, как и о многом другом, он узнал от Хельги, которая скрывала от него все, что можно, включая и следы от спермы своего офицера из вермахта, остававшиеся после их дневных свиданий. А еще говорила она ему: «Жизнь – это сплошное предательство, и кто предает первым или по-крупному, тот и побеждает».

– У нас есть общие друзья, – сказал Радок.

Ее улыбка мгновенно исчезла.

– Я видел вас сегодня в Клостернейбурге. Вы выходили из церкви. Это отец Майер прислал вас ко мне, чтобы вы проверили то, что я ему рассказал?

Это был хороший ход, который он продумал еще до того, как вернулся к себе из аббатства во второй половине дня.

Она стояла неподвижно в дверях, будто не решаясь на такой серьезный поступок, как проникновение в его владения.

– Пожалуйста, снимите же, наконец, эти проклятые мокрые туфли, – произнес он. – Я не делаю себе фетиша из женских ножек.

– Я была у фрау фон Траттен, – сказала она, не двигаясь с места.

– Значит, мы проверяем друг друга. Не правда ли, невероятное совпадение! И теперь вы знаете, кто я такой. Лучший маленький садовник в Хитцинге.

– Это кое-что объясняет, – заметила она.

– Давайте напрямую. В этом деле мы с вами заодно. И я не намерен говорить загадками.

«Точно так изъяснял не раз свою позицию в подобных вещах и покойный генерал», – подумал Радок.

– Я не пришла бы сюда, если бы не чувствовала себя ответственной за происшедшее.

– За что именно?

– За то, что привела вас сегодня к отцу Майеру.

Он отрицательно покачал головой:

– Вы тут ни при чем. Я никогда не следил за вами. И это моя вина, что вы увидели меня. Генерал сообщил мне кое-что о ваших людях… Ну как, будем выкладывать карты на стол?

Она кивнула, стоя по-прежнему в проеме полуоткрытой двери, где чувствовала себя в относительной безопасности.

– Я не собирался вмешиваться ни во что подобное, вы понимаете меня? Я не герой и не гожусь для вещей такого рода. – Она хотела перебить его, но он поднял руку. – Нет-нет, я и вас не считаю героями. Думаю, что все это не подходит вам так же, как и мне. Но так уж случилось, что мы оказались вовлеченными в это дело. И шел я в аббатство вовсе не для того, чтобы следить за вами. Хотя, по правде говоря, лицезреть вас – величайшее для меня наслаждение.

Щеки Фриды зарделись.

«О боже, она еще краснеет! Тогда как другие женщины делают себе искусственный румянец с помощью средств местной парфюмерии». Он начал опасаться, как бы не попасть к ней на крючок всерьез и надолго.

– Я отправился туда потому, – поспешил он сказать, упреждая ее вопросы, – что понял из оставленной мне генералом записки, будто группа Майера знает, как вывезти важные документы из рейха. Вы ведь тоже входите в эту группу, не так ли? – Она не ответила, но и не двинулась прочь от двери. – А вы никуда не годная шпионка, кстати. Никогда не пытайтесь разглядывать кого-то через открытую дверь. Ведь то же самое может сделать и тот незаметно для вас: я же вот рассматривал вас сегодня в исповедальне Клостернейбурга. – Она снова никак не прореагировала на его слова. – Итак, попытаемся разобраться во всем этом. Цезак довольно часто приходил к отцу Майеру, вы – тоже. И у Цезака обнаружена программка с вашим автографом. О чем это говорит? О том, что вы являетесь у них как бы курьером? И он должен был передать вам что-то, прикрывшись тем, что хочет якобы получить ваш автограф?

Она вздохнула.

– Вот видите, как, оказывается, нетрудно догадаться о таких вещах.

Он кивнул.

– Сегодня был нелегкий день. И сейчас я жду звонка от Майера.

– Вы упомянули о каких-то документах, – заметила она.

– Как я сказал отцу Майеру, они у меня.

– Здесь? – В ее голосе прозвучала тревога.

– Вы знаете, я никудышный игрок в карты. Блефовать не умею. Так давайте же, как я уже сказал, выложим карты на стол! Ваши люди смогут мне помочь?

– Прежде чем ответить на ваш вопрос, мы должны ознакомиться с содержанием документов.

– О боже! – воскликнул он. – Неужто вам и в самом деле неизвестно, что это за чертовы материалы? Вы что, слепы?

– Бумаги с вами? – спросила Фрида спокойно.

– Вот проклятые непрофессионалы-любители! – Он не мог отвести от нее глаз. Их взгляды на момент встретились, и он разглядел за внешней бравадой испуг и недоверчивость, сквозившие во взоре этой молодой красивой женщины. – Ну хорошо, можете взглянуть на них.

Он начал было доставать документы, как внезапно до него донесся с улицы глухой стук закрываемой дверцы автомобиля. Потом – еще и еще. Радок не слышал шума приближающихся машин, но хлопанье дверей встревожило его. Фрида настолько отвлекла его внимание, что он не заметил, как они подъехали. Ну и идиот же он!

Бросившись к окнам, выходившим на улицу, Радок заметил внизу три черных «мерседеса». И еще разглядел «Зеленый Генри» – гестаповский фургон, только въезжавший на улицу. Фрида уже стояла за его плечом и тоже наблюдала за тем, что делалось на улице.

Он посмотрел на нее, почуяв запах ее духов, – так близко она стояла.

– Негодяй! – крикнула она.

Он закачал отрицательно головой.

– Нет, я не имею к этому никакого отношения! Скорее это вы привели их сюда!

Теперь уже она нетерпеливо закачала головой, и этот жест выглядел столь же естественным, как и ее смех или румянец еще несколько мгновений тому назад.

– Значит, так, – принял он решение в доли секунды, – мы оба уходим отсюда.

Он схватил ее за безвольно опущенную руку и потянул к двери. Внизу раздавался грохот кулаков, ударявших в парадную дверь. Было слышно, как женщина-портье направилась к двери.

– Постойте, – сказал он Фриде. – Нам нужно кое-что прихватить.

Радок бросился назад в квартиру и когда, пробыв там чуть более минуты, вернулся, на нем было теплое пальто, карманы которого оттопыривались от бытовых стеариновых свечей.

То, что следует делать в подобной ситуации, он понял еще тогда, когда Фрида позвонила в дверь. Надо не стоять на месте, а бежать в подвал по задней лестнице. Но если бы тогда он поступил именно так, то ее не было бы сейчас рядом с ним. В общем, ее появление явилось как бы своего рода прелюдией к основному действию. Что же произойдет затем, это пока неизвестно.

Держа Фриду за руку, он кинулся в конец темного коридора, где была пожарная лестница. Агент по найму квартир очень много говорил о ней, когда заключал с Радоком договор в прошлом году. Тогда Радок не придал особого значения этим словам: внутренняя лестница вела в подвал, и в случае пожара выход оттуда на улицу наверняка, по его мнению, оказался бы заваленным различным хламом. Но теперь эта лестница предоставляла им обоим единственный шанс спастись. Хотя неизвестно еще, что ждет их внизу, в подвале, попытаться все же надо. Конечно, не исключено, что выход из подвала уже взят под наблюдение. Но что-то говорило Радоку, что все будет в порядке. Гестапо редко сверяется с планом дома, совершая подобный налет. Возможно, они даже не знают об этой лестнице. Сейчас не было времени раздумывать о том, каким образом вышли они на него: главное – это то, что им удалось напасть на его след. Ясно же, что они заявились сюда не затем, чтобы продавать билеты на бал пожарных. Так быстрее же вниз по лестнице!

Девушка бежала торопливо рядом с Радоком, и теперь уже можно было не тянуть ее больше за руку.

Ступени пожарной лестницы были черными как смоль. Радок не зажигал огня: если из-под двери проглянет полоска света, то гестаповцы тотчас смекнут, что кто-то с ними играет в прятки. Фрида споткнулась, спускаясь по третьему пролету лестницы. И хотя Радок, шедший впереди, не дал ей упасть в темноту, она все же сбила колено и вывернула руку. Правда, травмы оказались не столь серьезными, и она по-прежнему продолжала стойко следовать за Радоком. На того поведение девушки произвело впечатление: она, не жалуясь, молча пробиралась с ним сквозь жуткий мрак. Наиболее опасным местом были площадки, где так легко оступиться: вы опускаете ногу, чтобы нащупать следующую ступень, а ее-то и нет.

Но вот наконец лестница кончилась, и их взору предстала массивная стальная дверь. Однако, к их ужасу, она была заперта!

– Черт бы ее побрал! – Радок стукнул по двери рукой, но лишь сбил себе пальцы. Он не подумал о том, что запасной выход может быть заперт. Но это – Вена. А в Вене всегда и все запирают.

– У вас нет ключа? – спросила Фрида.

Радок услышал вверху голоса и топот каблуков по бетонному полу. Теперь гестапо, полиция или кто там еще уже побывали в его квартире и убедились в том, что там его нет. Скоро они наткнутся на пожарную лестницу.

– Никогда не думал, что эта проклятая дверь запирается. Я был здесь всего один раз. Привратница хранит тут свои вещи, и я хотел посмотреть, нельзя ли и мне сделать то же.

– Надо что-то придумать. – Фрида попыталась повернуть ручку двери, но ничего не вышло. – Попробуйте ключом от вашей квартиры.

Радок и не подумал об этом. Вниз, на ступени, пролился свет. Это вверху открыли дверь, правда, он не знал, на сколько пролетов выше. Послышались голоса двух или трех человек.

– Только ее нам и недоставало, этой проклятой пожарной лестницы! – раздался низкий голос. – Баумгартнер, спустись и проверь. Эти сволочи где-то там.

Теперь, в тусклом свете, Радок мог разглядеть лицо Фриды. Боль в глазах, губы сжаты. Но держалась она молодцом. Ни паники, ни слез. Он тихо достал из кармана ключ от квартиры, вставил его в скважину и попытался повернуть. Но безуспешно. Он нажал сильнее, но ключ опять не поворачивался, хотя и подходил к замку.

– Попробуйте в другую сторону, – прошептала чуть слышно Фрида.

Он попробовал – и получилось! Замок открывался против часовой стрелки. Вот глупцы! Так же можно промучиться до смерти, прежде чем откроешь дверь в этот чертов подвал.

Человек спускался по лестнице все быстрее. Радок открыл дверь, и ему в лицо пахнул сырой, затхлый воздух. Тот, наверху, тоже почувствует его и все поймет, но сейчас им уже не оставалось ничего иного, кроме как проскользнуть в подвал и захлопнуть за собой автоматически закрывающуюся дверь.

Когда они оказались по ту сторону двери, Радок зажег первую свечу, и они увидели, что стоят на верхней, десятой ступени деревянной лестницы, ведущей в похожий на пещеру подвал. Высокие своды говорили о том, что это подземелье гораздо старше дома. В дальнем углу послышались возня и писк.

– Крысы, – сказал Радок. – Пока у нас горит свеча, они не подойдут.

Фрида схватила его за руку, но он освободил ее, потому что вынужден был прикрывать ею пламя свечи, которое затрепетало, едва он начал спускаться по ступеням. На кирпичную кладку сводов отбрасывались огнем чудовищные тени.

– Нам здесь негде спрятаться, – заметила она, и ее голос отозвался эхом в пустом подвале.

– Здесь – да, – согласился он.

– Но… но они вот-вот спустятся сюда.

– Будем надеяться, что у них нет ключа от моей квартиры, – попытался пошутить Радок, хотя во всем этом не было ничего смешного. – В любом случае мы выберемся отсюда. Тут имеется где-то тайный ход.

Теперь они уже спустились на земляной пол подвала, хорошо утрамбованный. «Здесь все так же, как и много сотен лет назад», – мелькнуло у Радока в голове.

Насколько он помнил, подземный ход начинался за большим старым гардеробом. Свеча освещала только небольшое пространство вокруг, все же остальное было погружено в кромешную мглу. Они взяли немного левее, туда, где, как представлялось ему, громоздился этот гардероб. Радок побывал здесь вскоре после переезда сюда в расчете найти место для ненужных ему в данный момент вещей. Женщина-консьержка, которая сопровождала его вниз, стояла наверху, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Она-то и сказала ему, что за старым гардеробом скрывается вход в подземелье. «Из нашего жилого дома можно пройти в настоящие катакомбы!» – произнесла она с гордостью. Еще бы! Ведь немногие в Вене, считала консьержка, могут похвастать этим.

Но на Радока тогда эти слова не произвели впечатления. Почти половина Вены имеет выход в катакомбы. В середине века там устраивали садки для кроликов. А во время осады города можно было, воспользовавшись ими, пройти скрытно от неприятеля под землей и выйти уже в тылу у врага.

Само собой, это не столь уж надежный путь к спасению, поскольку Радок знал катакомбы не лучше, чем Внешнюю Монголию, если не считать одного небольшого участка в Первом округе. И не имел ни малейшего понятия, куда ведет этот ход. Но пойти туда все же было бы лучше, чем оказаться забитым насмерть на месте или замученным на допросах в Морцинплац.

Он обнаружил гардероб точно там, где и ожидал его найти. Доброе предзнаменование!

– Ход начинается здесь, прямо за ним.

– Побыстрее бы туда! Тут нам негде спрятаться.

Осторожно воткнув свечу в грязь на полу, Радок толкнул гардероб. Шкаф был чертовски тяжел, потому что жильцы дома набили его всякой отжившей свой век рухлядью.

– Помогите мне, а не то я лишь сломаю себе спину.

– Но…

– Делайте, как я сказал.

Они оба уперлись в деревянную стенку гардероба. И в этот момент ручка стальной двери, ведущей в подвал, с шумом задергалась. Они со страхом оглянулись.

– Заперто! – послышался голос с той стороны двери. – Скажи Бертольду, что нам нужен ключ, и тащи сюда эту поганую старуху привратницу.

Шкаф немного стронулся с места.

– Сильнее жмите! – со свистом прошептал Радок. – Нам надо отодвинуть его от стены.

Щеки Фриды надулись от напряжения. Схватив гардероб слишком высоко, она бы опрокинула его на Радока, если бы он вовремя не заметил этого.

– Возьмите пониже, черт побери!

– Хорошо.

– Вот так… Еще немного.

Радок сунул голову за гардероб и увидел в кирпичной кладке что-то вроде гигантской мышиной норы. Из лаза с округлым верхом, довольно узкого, так что пролезть в него можно только ползком, в нос ему ударило зловонием, словно там размещалось логово самого дьявола. Неизвестно еще, что за существа, живые и мертвые, поджидают их во тьме!

– Лезьте туда, – сказал Радок.

– О боже, ни за что на свете!

– Давайте же! Или, может, вы хотите угодить в гестапо?

Она полезла в отверстие. Он, держа свечу в руке, подождал немного, а затем, когда она исчезла в лазе, начал задвигать гардероб на место. Это был тяжкий труд. Ему казалось, что жилы на руках лопнут от напряжения. Но в конце концов он справился все же с этим нелегким делом и двинулся следом за Фридой.

Они были одни в катакомбах.

Свеча погасла. Ее рука затрепетала в его ладони.

– Зажгите снова свечу. Пожалуйста! – взмолилась она. – Мне страшно в темноте.

«Вот как заговорила она!» – подумал Радок и, чиркнув спичкой, зажег фитиль.

– Ну как, теперь стало лучше? – спросил он.

Она, оставив вопрос без ответа, схватила его за руку.

– Куда мы пойдем?

Он, также ничего не ответив, пополз по узкому проходу, который круто спускался вниз, пока наконец не выходил в главный тоннель, где можно было выпрямиться чуть ли не во весь рост. Фрида находилась так близко от Радока, что он ощущал на своей шее ее дыхание. Внезапно он поднял руку, чтобы смахнуть со своего воротника мохнатого паука, который тут же скрылся из виду.

– И куда же дальше? – поинтересовалась Фрида.

Оказавшись в главном тоннеле, они могли пойти и направо, и налево. Радок не имел ни малейшего представления, где кончались оба этих направления, но выбирать какой-то один из двух возможных вариантов все же надо было.

– Туда, – показал он направо.

Она посмотрела внимательно ему в глаза.

– Ведь вы сами не знаете точно, куда идти, не так ли?

Он колебался, не зная, что сказать.

– Говорите все как есть, я выдержу.

Он пожал плечами, давая понять, что она права. Похоже, что его откровенность ободрила ее.

– Ну, что ж, – произнесла она. – Но, по-моему, лучше бы пойти налево. Там, как кажется мне, – запад. А это значит, что мы выйдем за город.

Радок ощутил себя мальчиком-служкой в церкви со свечой в руках.

– Хорошо, доверимся вашей интуиции.

– Это не интуиция. Просто мне представляется, что запад именно в той стороне. – И она указала влево.

– Пусть будет по-вашему. Запад так запад. Ну а теперь пойдемте, не теряя зря времени.

В тоннеле было сыро, уплотненная земля уступила место грязи. Сверху капала вода. Как знать, может, где-то тут канализация? Радок прикрывал старательно свечу от воды.

Он не знал, сколько уже времени находились они в катакомбах, но когда у него догорела вторая свеча, до него донеслись вдруг чьи-то голоса. У него опустилось в животе. Он положил руку Фриде на плечо, подавая ей знак молчать. Да, так оно и есть. Голоса слышались довольно ясно. И он машинально задул свечу. Они стояли затаив дыхание. Затем Радок медленно двинулся вперед, держась за липкую стену, чтобы не сбиться с пути. Голоса становились все громче и ближе. Кто бы это мог быть? Может, патруль, поджидающий их? Но откуда знать гестапо, СС или даже инженеру, ведающему канализацией, где искать их в этом причудливом лабиринте? Понятно, что неоткуда. Пройдя еще немного вперед, Радок начал понимать, что это за голоса – не низкие, как у утомленных и нервничающих солдат, а высокие и звонкие. Расслышал он и женский смех. А потом стал ощущать и новые запахи – все сильнее по мере продвижения вперед. И наконец вдохнул кисловатый запах, напоминающий фрукты, от которого тут же пришел в восторг. То был запах, столь дорогой большинству жителей Вены.

– Да это же винный погребок, черт возьми! – прошептал он Фриде, которая шла сзади, держась за его пальто.

Немного погодя сквозь трещины в кирпичной кладке пробился луч света.

Это «Эстергази», подумал Радок. Или «Урбани Келлер»… Нет, это определенно «Эстергази», потому что голоса были слышны на протяжении целых ста метров. А как раз в расположенном там винном погребке и имеется такая длинная зала. Он и сам частенько сиживал в этом заведении, ел сосиски и опрокидывал стаканчики крепкого «Ветлинера».

Ему казалось, что, идя вдоль кирпичной стены, которая отделяла его от посетителей погребка, он даже ощущает аромат этого вина. Шум их с Фридой шагов здешние завсегдатаи вполне могут принять за возню крыс. Он и сам так думал всякий раз, когда, наслаждаясь там вином, слышал какие-то шорохи за стеной.

То, что они вышли сюда, обрадовало его и заставило восхититься Фридой, которая оказалась права: они действительно продвигались на запад и скоро выйдут за пределы Первого округа. Ориентируясь по винному погребку, Радок знал теперь, где они находятся. И это – благодаря генералу. В те далекие счастливые дни, когда они жили в Хитцинге, генерал взял как-то юного Радока на прогулку в город, чтобы показать ему старинные крепостные стены, для строительства которых фон Траттены поставляли лес. Генерал гордо расхаживал по парапету. Осенний ветерок трепал его седые волосы и обвевал загорелое лицо. А когда они потом спустились вниз по лестнице, генерал спросил его с загадочной улыбкой:

– Хотел бы ты увидеть другой мир?

Счастливый Радок обрадованно кивнул: он пошел бы за генералом куда угодно.

И они спустились под землю через люк – в канализационную систему, подумал сначала Радок, но в действительности, как оказалось, в настоящие катакомбы – и очутились в громадной подземной ночлежке, где венские бродяги укрывались от непогоды.

Здесь, под землей, Радок увидел мужчин, женщин и детей разного возраста. Кто-то спал прямо на земле или пристроившись на убогих скамьях, другие играли в карты, а то и просто сидели. Создавалось впечатление, будто все они знают генерала и верят ему. Один из проектов генерала предусматривал оказание помощи беднякам Вены.

Генерал, водя Радока по подземной ночлежке, показал ему все потайные проходы, входы и выходы. Он явно гордился тем, что знает все это и может непосредственно общаться с людьми из подземелья.

– Не забывай никогда о них, – сказал генерал после того, как они поднялись наверх. – Когда сегодня вечером мы будем есть вкусную жареную свинину, вспомни об этих людях и о том, как тяжело им приходится.

И вот Радок подумал о них – почти двадцать лет спустя. И с запозданием поблагодарил мысленно и их, и генерала за то, что они познакомили его с катакомбами. Потому что теперь он знал, где они с Фридой находятся и куда им идти дальше.

Внезапно пронзительный вопль прервал ход его мыслей. Чья-то рука цепко ухватила его за пальто, на плечо ему свалилось что-то крупное и мерзкое, и вслед за тем он ощутил возню у своих ног.