Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 162 (всего у книги 344 страниц)

Фрида, открыв глаза, проследила взгляд Радока.

– Тогда все было совсем по-иному, – проговорила она и перевернула фотокарточку лицом вниз.

Он согласно кивнул, чувствуя, что завидует тому юноше. Вот это да, он, кажется, ревнует!

– Его уже нет со мной, – продолжила Фрида. – Забрали в тридцать восьмом. Мы думаем, он в Дахау.

Облегчение – вот все, что ощутил Радок при этих словах. «Ну что ты за человек? – упрекнул он тут же себя. – Рад, что бедного парня загнали в концентрационный лагерь!» Однако, что бы там ни было, устранение соперника давало Ра-доку определенные шансы на успех. Он понял сейчас, что боль по утрате Хельги так ничему и не научила его. И что он снова стал прежним Радоком, готовым предъявить свои права на королеву.

– Как же мне обращаться к вам теперь? – спросила вдруг Фрида. – Я не могу называть вас, как прежде, инспектором Радоком.

– Тогда зовите Радоком, – пожал он плечами. – Просто Радоком.

Это рассмешило ее.

– Отлично, Просто Радок! И позвольте мне поблагодарить вас.

– Поблагодарите лучше привратницу нашего дома: это она показала мне вход в катакомбы.

Фрида покачала отрицательно головой, не поднимая ее с подушки.

– Я благодарна вам не за это, а за то, что вы не уговаривали меня перестать плакать.

Он заглянул в ее голубые глаза с золотистыми искорками вокруг зрачков и почувствовал, как в нем пробуждается страсть.

– А теперь спите, – потрепал он ее по руке.

Она взяла его руку в свою и пристально посмотрела на него.

– Славный вы человек, Просто Радок!

Она говорила немного насмешливо, чем напомнила вдруг ему его первую девушку. Он оказался с ней как-то раз, много лет тому назад, в горной хижине. И она долго еще потом поддразнивала его за проявленную им пылкую страсть.

– Что ты будешь делать, если я убегу? – спросила его тогда та девушка. – Возьму вот да и спрячусь от тебя?

Радок был настолько влюблен в нее, что совсем перестал понимать шутки.

– Я найду тебя, – ответил он совершенно серьезно. – Разыщу, где бы ты ни скрывалась. А потом свяжу, чтобы ты уже не смогла еще раз убежать от меня.

То была опьяняющая первая любовь, когда не существует границ между тобой и другими. Такая любовь, думал раньше Радок, в жизни бывает лишь раз. Но сейчас он не был так уж уверен в этом.

Радок поднялся с кровати. Пружины скрипнули.

– Я устроюсь там, на софе. А завтра подумаем, что делать дальше.

Ее рука выскользнула из его ладони. Он направился к двери, думая, что она уже спит.

– Радок?

Он обернулся.

– Останьтесь здесь. Пожалуйста. – Она отодвинула подушку к середине кровати. – Просто побудьте рядом, хорошо? – Она улыбнулась ему тепло и открыто.

– Да, конечно, – ответил он.

Он лег в постель одетым, как и она. Разделенные подушкой, они смотрели друг на друга, и каждый видел в темноте только отблеск глаз другого. Никто не произнес ни слова. Так и лежали они, невинно и счастливо.

Потом Фрида глубоко вздохнула и, кивнув, прошептала:

– Хороший вы человек, Радок!

Ему бы хотелось быть таким ради нее.

Уже засыпая, Радок протянул руку к Фриде, и она, снова вздохнув, придвинулась к нему ближе. Откинув подушку, он привлек девушку к себе и, ощутив на своем лице прикосновение ее волос и ее дыхание на своих губах, испытал подлинное блаженство.

Так они и проспали несколько часов, счастливо и безмятежно, как дети. Но среди ночи Радок проснулся – оттого, что она смотрела на него.

Он инстинктивно потянулся к ней губами. Они столкнулись носами и рассмеялись. Ее губы были мягкими и сухими. Она облизала их и снова прикоснулась к нему. Нежно и осторожно.

Он почувствовал, что Фрида холодными пальцами расстегивает пуговицы на его рубашке. Они раздевались, не вылезая из кровати, посмеиваясь и хихикая. Никому не хотелось прерывать этот магический процесс. И после длительной возни они оказались в конце концов нагими под одеялом из гагачьего пуха. Обняв ее, он провел рукой по спине, ласково касаясь каждого позвонка, скрытого под мягкой и нежной кожей. Снова послышался глубокий вздох, и Радок понял с удивлением, что на этот раз вздохнул он сам.

Они долго лежали молча рядом, обнявшись и все плотнее прижимаясь друг к другу. Время от времени она целовала Радока, слегка покусывая его своими зубками. «Вот был бы я счастлив, если б это длилось вечно! – думал Радок. – Какое наслаждение – ощущать тепло ее тела и легкое биение крови в ее губах!»

– Что-то не так? – встревожилась она, приняв его погруженность в грезы за недостаток пыла.

– Нет-нет, все так! – ответил он, ложась на нее и раздвигая ей ноги.

Она задрожала от страсти, когда он начал входить в нее. Никаких больше мыслей, только ощущение их близости. Тела двух возлюбленных, слившись воедино, двигались в сладостном упоении, помогая друг другу.

Фрида прерывисто задышала, когда Радок, преодолев последний барьер на пути к ней, вошел в нее полностью. Он замер, чувствуя, как ее плоть обхватывает его пенис, который трепетал все сильнее. Они уже не двигались: и ей и ему вполне хватало и того, что было.

Затем ее бедра снова задвигались. Она дышала ему в ухо в такт движению ее бедер. А потом ее дыхание участилось. Страсть его достигла предела. Ему начало казаться, что он вот-вот взорвется там, внутри ее. И она ощущала примерно то же. Крепко держа Радока за поясницу, она привлекала его все ближе и ближе. Все больше и больше открываясь ему. Все глубже и глубже. У него было такое чувство, будто все это случилось с ним в первый раз. Оргазм пришел быстро.

Вспотев весь, он продолжал лежать на ней и после того, как пенис вышел из ее влагалища. Фрида вскоре заснула, а Радок еще долго рассматривал их слившиеся тела и думал о том, сколь удачно совпадают выпуклости на одном и впадины на другом.

А потом и сам погрузился в глубокий сон.

Глава 13

Вечер обещал быть приятным, потому что удалось ублажить маман, уложив ее в кровать с коробкой свежего шоколада от Демеля и новым романом писательницы Шайдер. Она выглядела сегодня получше и даже не пеняла ему на то, что он называет ее «маман», когда он поцеловал ее в розовую щеку, придя пожелать спокойной ночи.

Уединившись в своей отделанной красным деревом библиотеке, купающейся в теплом зеленом свете ламп, Краль мог наконец предаться долгожданному отдыху. На письменном столе лежали фотографии, приобретенные им в Дамаске. Это были старые снимки знакомых ему юношей, но Кралю никогда не надоест разглядывать их снова и снова. Рядом с ними валялся нераскрытый пакет, доставленный сегодня из специализированного художественного магазина герра Франкля. Возможно, Краль так и не распечатает посылку, пока агент гестапо Бертольд не доложит ему, что этот тип из криминальной полиции схвачен. Кралю не терпелось допросить Радока, до тех же пор пакет как награда за хорошо проделанную работу останется нераскрытым. Каждый обязан должным образом организовать свою жизнь. Что касается его лично, так он никогда не пьет слишком много из кружки. Умеренность – вот девиз Краля.

Услышав стук в дверь, он поспешно запихнул фотографии в конверт и, сунув его в ящик, открыл жизнеописание Фридриха Великого, которое постоянно держал на столе.

– Войдите! – сказал он.

Горничная приоткрыла дверь с испуганным выражением на лице: все в доме знали, что Краль не любит, когда его тревожат во время работы в библиотеке.

– Герр Краль…

– Да-да, входите.

У горничной, маленькой, плоскогрудой, был такой вид, будто она страдала чахоткой. Краль полагал, что эта женщина из венской рабочей семьи. Она продолжала стоять, спрятавшись наполовину за полуоткрытой дверью.

– К вам офицер, герр Краль. Говорит, по срочному делу.

– Я приму его в гостиной.

– Герр… – послышался голос мужчины.

Краль увидел за спиной горничной лейтенанта Хартмана. Ну и наглый же тип!

Хозяин особняка вперил взор в свою анемичную служанку.

– Я, кажется, говорил уже вам…

Но закончить фразу он не успел: Хартман мягко отодвинул горничную в сторону, прошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Прошу прощения, герр оберштурмбаннфюрер! – Хитрая улыбка на его губах.

Негодяя надо поставить на место, подумал Краль.

– Я точно выполняю ваши приказы, оберштурмбаннфюрер! Вас не было в штабе, поэтому я и пришел сюда. Горничная не виновата: я сказал ей, что я курьер от Верного Генриха.

То, что Хартман употребил насмешливую кличку Генриха Гиммлера – Верный, возмутило Краля.

«Как только кончится война, мы разгоним таких ковбоев, как этот. Но пока что эти ребята нужны нам – для грязной работы. Вот будет здорово, когда Хартмана и таких, как он, мы отошлем подальше на восток!»

Лейтенант был одет в коричневый костюм, но и в нем он держался гордо и самоуверенно, как человек в униформе.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости? – произнес Краль.

Хартман, не ожидая приглашения, сел на стул и осмотрел комнату, приглядываясь к названиям книг на корешках переплетов.

– Да, оберштурмбаннфюрер, – ответил он по истечении какого-то времени.

Хартман, единственный из всех, кого знал Краль, произносил слово «оберштурмбаннфюрер» с такой иронией, что это могло восприниматься как оскорбление.

– Следует ли мне докладывать вам сейчас, как сорвал я их операцию? – спросил Хартман с бесстрастным выражением лица.

Краль не смог удержаться от смеха. Клагенфуртское отделение и так уже доложило ему о взрыве на Виллахерштрассе этим вечером. Никто, кроме Хаммера, этого сделать не мог.

– Я все знаю, – сказал Краль.

– Отличная библиотека! – заметил Хартман. – Человек должен иметь какое-то увлечение.

Теперь уже Краль настроил себя на ироничный тон:

– Лейтенант, меня не интересует, что ты там думаешь об увлечениях. Я вызвал тебя обратно в Вену для одного исключительно тонкого дельца. – Он сложил руки перед лицом, как бы размышляя, и затем продолжил: – Хотя, возможно, ты и не понадобишься мне. В таком случае мы посадим тебя писать отчет о проделанной тобою работе за последние несколько месяцев.

Вот он и получил свое! Краль видел, как на лице Хартмана заходили желваки, что выражало естественное отвращение оперативного работника ко всякого рода писанине.

На столе у Краля зазвонил телефон его личной линии связи. Скорее всего, это Бертольд. Собирается доложить ему, что инспектор Радок уже схвачен. Выждав немного, Краль взял трубку.

– Кениг слушает, – проговорил он, не переставая наблюдать за Хартманом.

– Это Бертольд, оберштурмбаннфюрер! Там…

Последовала пауза. Боже, что-то у них не так! Краль почувствовал это по неуверенному тону Бертольда.

– Да?

Бертольд заговорил снова:

– Хорошо, если бы вы приехали сюда, оберштурмбаннфюрер. Кажется, он ушел от нас.

– Вы так думаете?

– Да, оберштурмбаннфюрер!

Этот олух не понимает иронии. Так что никаких нюансов в разговоре с ним. Все должно излагаться исключительно сухо, по-деловому.

– Вы слышите меня, оберштурмбаннфюрер? – произнес Бертольд дрожащим голосом.

– Докладывайте, что там у вас.

Хартман, как показалось Кралю, испытывал истинное наслаждение, слушая этот разговор.

– В квартире горел свет, и мы поступили, как всегда, – промолвил Бертольд. – Но там оказалась пожарная лестница.

– И вы, приступая к операции, ничего не знали о ней? – В ответ – ни слова. – Я прав, Бертольд?

– У нас не было возможности заранее выяснить это, оберштурмбаннфюрер.

Краль ясно представил себе этого гестаповского олуха на другом конце провода. Мягкая шляпа, черное кожаное пальто, вид зверский, а пользы от него при проведении операций – как от беременного муравьеда. Краль не раз упрекал гестапо за то, что ему давали в подручные таких вот тупиц.

Оберштурмбаннфюрер собрал всю свою волю, чтобы не наорать на этого идиота. А все потому, что не желал доставлять удовольствие Хартману и показывать ему, сколь важен он для этой операции. Это уж Краль постарается скрыть от него.

– Я приеду, – бросил Краль и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Хартман встал и взял с полки книгу. Это был альбом репродукций рисунков и рельефов с греческих ваз. Лейтенант держал фолиант в руках с благоговением, как большую ценность. В действиях Хартмана была какая-то скрытая наглость, что приводило Краля в бешенство.

– Нам пора, лейтенант.

– Слушаюсь, оберштурмбаннфюрер!

И снова в том, как он произнес это, Краль уловил издевку.

Хартман первым вошел в машину и сел у дверцы, на которой не было внутренней ручки. Он подумал, что Краль может вызвать в любое время суток машину, ни одна из дверей которой не открывается изнутри, так что из нее не убежишь. Почему он имеет все это? Он, Хартман, убрал куда больше людей, чем Краль. И одной из его жертв стал этот Фриланд из Клагенфурта, который, впрочем, повел себя в последний момент как перепуганный кролик.

Никаких дурацких попыток завязать разговор, решил Хартман. Он будет молча сидеть, вновь лицезрея Вену. Прошло уже полгода, как он был здесь в последний раз, и то лишь одну ночь.

«Мерседес» быстро промчался по узким улицам Первого округа Вены, поскольку движение автотранспорта в ту пору не было оживленным. И на место они прибыли даже раньше, чем хотелось Хартману. Краль мог свободно тратить драгоценный бензин на свои представления, подумалось лейтенанту. Подполковник СД никогда и никуда не ходил пешком. А вермахт на востоке дрожал над каждым литром горючего.

Первым из машины, конечно же, вышел Краль, и Хартман поймал себя на том, что невольно улыбнулся. Все было как обычно. Перед зданием, где они остановились, оберштурмбаннфюрера встречал толстогубый гестаповец в традиционной фетровой шляпе и кожаном пальто.

– Ну, Бертольд, вы, как всегда, на высоте!

Хартман удивленно округлил глаза, услышав преисполненное глупого сарказма высказывание Краля, но Бертольд не заметил злой иронии в словах своего начальника.

– Кто-то предупредил эту сволочь. Я в этом уверен. Швейцариха говорит, что прямо перед нашим приездом кто-то звонил ему от парадной двери.

Эта самая консьержка, женщина лет пятидесяти, дрожала в своей легкой вязаной кофточке, стоя на улице у входа в дом. Эти дураки не дали ей даже надеть пальто, понял Краль. Они провалили дело, а отдуваться за их промахи должны теперь другие.

Краль, глядя на пожилую женщину, покусывал нижнюю губу, чтобы показать, сколь напряженно он думает. Бертольд уставился на Хартмана, а тот, в свою очередь, одарил его заученной в школе Бернау улыбкой. И этот олух, не зная, как прореагировать на это, то и дело отводил глаза, скалясь в глупой усмешке. Бертольд был просто дерьмо, как, впрочем, и все начальники отделений гестапо, с которыми сводила Хартмана судьба. Потому-то, кстати, выполняя очередное оперативное задание, он предпочитал полагаться исключительно на себя.

– Значит, там имеется пожарная лестница, – обратился Краль к Бертольду. – И куда же она ведет?

– В подвал.

Бертольд по-прежнему осматривал Хартмана с ног до головы, словно пытаясь определить, кто это такой.

– А из подвала куда можно выйти? – поинтересовался Краль.

Бертольд снова взглянул на начальника.

– Что?

Краль вздохнул и тут же взорвался:

– Я спросил вас: куда можно выйти оттуда! Это-то понятно вашей дурацкой башке?

Хартман не смог подавить смех. Он никогда прежде не видел, чтобы Краль терял самообладание, и теперь явно упивался этим зрелищем.

Бертольд посмотрел на Хартмана.

– Оттуда никуда нельзя выйти, оберштурмбаннфюрер. Там только одна дверь, и ведет она назад, на пожарную лестницу.

– А вы не подумали, куда он мог подеваться? Если из подвала нет другого выхода?

– Я-то думал, но так ничего и не понял. Поэтому и позвонил вам.

Краль с досадой покачал головой.

– Показывайте!

Бертольд направился к парадной двери. Проходя мимо дрожавшей консьержки, он так и не подумал о том, чтобы разрешить ей наконец вернуться в свою уютную квартирку.

Хартман, двинувшись следом за ним, остановился – единственный изо всех – около консьержки, у которой щеки позеленели от холода.

– Послушайте, вы долго работаете здесь? – спросил он, сияя своей заученной улыбкой.

Она посмотрела ему в глаза и немного оправилась от страха.

Хартман знал, что она не доверяет ему, но еще больше она не доверяла этим гестаповским гориллам.

– Десять лет, – ответила она.

– А этот дом давно тут стоит?

Она пожала плечами, пытаясь поплотнее запахнуть кофточку.

– А что, я выгляжу уже на все восемьдесят лет?

Слишком вольно она ведет себя, подумал он.

– Ладно, мать, хватит шутки шутить! Давайте так: простой вопрос – простой ответ.

Он взял ее руку в свою и слегка сжал. Она поморщилась. Формула проста: причина и следствие.

– Так сколько же лет этому дому? – отпустил он ее руку.

Она потерла то место на своей руке, где Хартман сжал ее.

– Не такой уж он и старый. Здесь до него стояла древняя каменная развалюха.

Хартман кивнул. Для него все стало ясно. Наверное, под этим домом катакомбы.

– Почему вы сразу не сказали Бертольду о подвале?

– Ему? – Она, казалось, растерялась немного. – А он не спрашивал.

– Спасибо, дорогая фрау!

Сделав вид, будто снимает перед ней в знак благодарности несуществующую шляпу, он прошел в дом, где и присоединился к остальным. Бертольд, стоя у двери в подвал рядом с Кралем, бросил на Хартмана угрожающий взгляд. Тот к тому времени уже расстался со своей улыбкой.

Краль первым начал спускаться, за ним – Бертольд. Хартман похлопал гестаповца по спине.

– Вы хотите что-то узнать про меня?

Бертольд, обернувшись, нахмурился.

– Я и так достаточно много знаю про вас. Все вы – подонки, играющие в войну. Сопливые юнцы!

– Прекрасно! Приятно сознавать, что я – лицо, небезызвестное тебе. Предупреждаю, в случае чего я выбью из тебя всю твою требуху. Ты говоришь, что знаешь обо мне достаточно много. Так знай же еще, что мне ничего не стоит засунуть тебе в пасть твою дурацкую шляпу, хотя я, если верить твоим словам, и сопливый юнец. Ну что, съел? Ты нарывался на грубость, вот и получил ее. И не то еще получишь, коли не перестанешь задираться!

Бертольд покраснел от злости. Хартман понял, что достал его. Правая рука гестаповской гориллы пришла в движение. «Давай, давай! – подстегнул его мысленно Хартман. – Я снесу твою жирную башку прежде, чем ты дотронешься до оружия! Подожди же, толстяк! – Хартман, стоя на одну ступеньку выше, чем Бертольд, расставил ноги, чтобы обрести устойчивость. – Главное – точный расчет. Этот подонок даже не почувствует, как лишится жизни, так быстро все произойдет… Давай же, вытаскивай оружие, грязная скотина!»

– Эй, вы, оба там! Долго вас ждать? – послышался голос Краля, ослабивший напряжение.

Однако Хартман по-прежнему не отрывал глаз от Бертольда. «Со своей стороны ничего не предпринимать, – приказал он себе. – Пусть эта обезьяна сама выпутывается из создавшегося положения».

Рука Бертольда немного согнулась в локте, глаза внимательно посмотрели по сторонам. Затем послышался вздох. Рука опустилась.

– Ну?! – Краль внизу проявлял нетерпение.

– На этот раз я не трону тебя, чертов молокосос! Но помни: не попадайся мне один на один.

«Я и сейчас один», – хотел сказать Хартман, но промолчал. Пусть эта сволочь думает, будто сохранил лицо.

Спустившись вниз, Хартман заметил, что Краль даже не пытался прятать ироничную улыбку. Оберштурмбаннфюрер был счастлив, когда мог сталкивать подчиненных: это придавало ему силы и взбадривало. Разделяй и властвуй!

– Это здесь, внизу, – изрек Бертольд, включая фонарик.

– Благодарю вас, – ответил Краль. – Исключительно ценное замечание!

Хартману было достаточно одного взгляда на подвал, чтобы понять, что его предположение подтвердилось: помещение это и впрямь сохранилось со стародавних времен.

– Отсюда нет выхода, – заявил Бертольд, когда они спустились на земляной пол. – Так что остается только одно: этот гад спрятался где-то тут, а мои люди его просмотрели. А потом, когда мы поднялись по лестнице, он ушел.

– Выходы из дома? – проговорил Краль, и его нижняя губа снова пришла в движение.

– Перекрыты. Сам великий Гудвин не выскользнул бы отсюда.

– А вот этот человек смог уйти, – молвил Хартман, как бы поворачивая нож в ране Бертольда.

Тот вытер пот со лба, хотя в подвале было холодно: из его рта при разговоре вырывался пар.

– А что там в углах? – спросил Хартман, вглядываясь в темноту.

Бертольд подошел с фонариком к старому гардеробу, дверцы которого были испещрены многочисленными входными отверстиями от пуль.

– Здесь никого нет. Он бы сейчас был размазан по стенке, если бы прятался там.

Эти слова Бертольд сопроводил некоторым подобием нервного смеха.

Хартман подошел к гардеробу и протянул руку за фонариком. Поколебавшись немного, Бертольд передал его Хартману. И тот, опустившись на колени перед гардеробом, принялся изучать внимательно плотно утрамбованную землю. Пока наконец не нашел то, что искал, – белое пятнышко воска от свечи на темном грунте.

– Он был здесь, это ясно, – сказал Хартман, освещая находку. – И у него было время собраться, перед тем как покинуть квартиру. Наверное, он услышал, как закрывались дверцы машин, когда вы подъехали сюда.

Сохранившийся на земле предательский след от сдвинутого гардероба позволил лейтенанту узнать и конец истории.

– Вы сдвигали с места эту вещь? – спросил Хартман Бертольда.

– Я же говорю вам, что он не мог быть здесь. Мы изрешетили «люгерами» весь этот гардероб.

Хартман, подняв брови, посмотрел на Краля.

– Вы начинаете понимать, в чем тут дело, подполковник?

– К черту, Хартман, никаких загадок сегодня! К какому заключению ты пришел?

– Сейчас мы отодвинем этот гардероб, и вы сами все увидите, – ответил Хартман.

Краль приказал Бертольду помочь Хартману, и они вдвоем отодвинули громоздкий шкаф, хотя это и потребовало известных усилий.

Оберштурмбаннфюрер направил луч фонарика за гардероб.

– Черт меня побери!

Хартман тоже заглянул за шкаф и, как и ожидал, увидел вход в катакомбы.

– Что это за дьявольщина? – произнес Бертольд и разинул в изумлении рот.

– Это – вход в катакомбы, – просветил его Хартман. – Наш мальчик оказался умным.

– Я пошлю туда своих людей, – поспешил сказать Бертольд.

Хартман покачал головой.

– Зачем? Вы лишь заблудитесь там, а нам потом придется высылать за вами поисковые группы. Вам же известно, куда тянутся подземные ходы. Или это не так?

– Но мы же не можем…

Краль перебил гориллу:

– Вы уже опоздали. Радок опередил нас на целый час. Хартман прав: он сейчас далеко отсюда. Если только не сбился с пути. Надо поставить тут пару своих людей на всякий случай: а вдруг он вернется сюда? Это-то уж вы сможете сделать, а, Бертольд?