Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 308 (всего у книги 344 страниц)

ГЛАВА 31

Монтекристо и Карузо протиснулись к входу в библиотеку. Перед дверью стояли почти все участники вчерашней коктейльной вечеринки.

Валентина Галеаццо рыдала, вцепившись в мать, которая крепко обнимала ее с потерянным видом, словно не осознав еще до конца случившееся. Вся команда итальянского издательства билась в конвульсиях, а Мишель Анастазиа и Тибо, казалось, не верили, что такой кошмар мог произойти именно на их судне.

Взгляды всех присутствующих устремились на подошедшего книготорговца. Они были полны недоверия и тяжелы, как камни, которыми, казалось, его намереваются прямо сейчас закидать.

Инспектор достал свой значок, чтобы всем все стало понятно, поднял его над головой и демонстрировал, прокладывая себе дорогу через толпу. За собой он тащил Монтекристо.

– Полиция. Назад, пожалуйста. Никому не входить в зал. Дайте пройти.

Вход охранял облаченный в безупречную форму капитан Васто.

– Вы уже подали сигнал тревоги? – спросил Карузо.

Тот кивнул.

– Хорошо. Остановите корабль. – Инспектор понизил голос. – Никто не должен его покинуть до прибытия прокурора. Я позабочусь, чтобы он прибыл как можно скорее, хоть на вертолете.

– Немедленно передам приказ в рубку, – ответил Васто, взяв рацию.

Карузо повернулся к Марцио и взял его под руку:

– Ты пойдешь со мной.

Книготорговец сглотнул.

– Если ты останешься снаружи, боюсь, тебя могут линчевать.

ГЛАВА 32

Блеклый свет из маленьких иллюминаторов косо освещал тело Аристида Галеаццо, лежавшего ничком за письменным столом черного дерева, лицом уткнувшись в рукописные страницы романа. Струйка темной жидкости тянулась по полированной поверхности стола, просачиваясь меж разбросанных листов, чуть поодаль находилась старинная трубка. Из чаши трубки высыпался пепел, который прожег насквозь несколько листов. Пальцами правой руки писатель сжимал перьевую ручку «Паркер».

Главный инспектор Флавио Карузо слегка склонился над трупом, чтобы осмотреть его лицо. На нем застыла гримаса боли. Одежда, которую полицейский помнил безупречной вплоть до прошедшей ночи, была пропитана кровью на уровне груди и источала сладковатый запах коньяка.

Монтекристо медленно обошел вокруг письменного стола, изучая место происшествия.

– Он не истек кровью, – пробормотал Карузо, разглядывая рану на шее. – Порез недостаточно глубокий. Почти похоже на несчастный случай… Он мог упасть на бокал и порезаться осколком хрусталя.

Инспектор надел латексные перчатки, которые позаимствовал у кого-то из обслуживающего персонала, взял пальцами один из осколков разбитого бокала и поднес его к носу. Только запах коньяка, который ни с чем не перепутаешь, – никаких признаков яда, никаких подозрительных следов.

– По запаху на отравление не похоже. Мог это быть обычный инфаркт?

Монтекристо задержал свое внимание на упавшем листе бумаги. Задумался, потом слегка поднял подбородок.

– Монтекри?

– Нет. Это был не инфаркт. Смотри.

Карузо подошел и стал смотреть вместе с ним.

Книготорговец показывал на фразу, зачеркнутую кровавой линией:

– «Ничего нельзя было поделать, только… умереть… Легкий дождь окропил его, став для него последним помазанием».

– Это, конечно, странно. Не думаю, что это он сам зачеркнул ее своей же кровью. Хотя он был с причудами, но предел есть всему, – прокомментировал Карузо, подходя еще ближе. – И потом, тут еще это… Опять же кровью, под абзацем кто-то написал слово «конец» печатными буквами.

Внимательнее осмотрев руки Галеаццо, Карузо заметил, что подушечка указательного пальца правой руки была в крови.

– Тогда… отставить! На первый взгляд это похоже на последний акт театральной постановки, специально оставленное послание. Или же кто-то мог написать это его пальцами, водя ими, как рукой марионетки. Посмотрим. В любом случае: когда жизнь подражает искусству, а? Убил ли он себя или его убили, здесь все равно необходимо определенное творческое вдохновение, чтобы придумать нечто подобное.

– Или достаточно просто прочесть множество детективов.

Карузо посмотрел на приятеля растерянно:

– Я не уловил твою мысль.

– Я могу ошибаться, но мне кажется, я узнал две цитаты или отсылки к романам Агаты Кристи. Во-первых, «Смерть на Ниле», потому что там круизный корабль становится местом преступления; во-вторых, «Труп в библиотеке» – в связи с местом, где произошло убийство. И еще мне немного напоминает «Смерть в книжном магазине» Кэролин Г. Харт, это классика библиомистерии. Но по-моему, наиболее явной является отсылка к Агате Кристи.

– Ты до сих пор не протрезвел, – заявил инспектор.

– Возможно… – ответил Монтекристо, скрестив руки.

– Может, это был апоплексический удар, и возможно, кто-то, найдя его тело, решил так подшутить, с этим зачеркиванием. Уже посмертно.

– Звучит неубедительно, – возразил Марцио. – Слишком все идеально, чтобы оказаться просто несчастным случаем. И потом, все слишком литературно. Мне кажется, за этим стоит некий режиссер.

Карузо слегка кивнул, пробежав взглядом по столу. Действительно, каждая деталь казалась продуманной, как для жуткого спектакля: перьевая ручка, рукопись, трубка, разбитый бокал, бутылка коньяка. И было что-то еще, ускользавшее от обоих. Он отошел назад, вглядываясь в пятно крови на блестящей поверхности письменного стола.

– Если это было убийство, – сказал он, опустив осколок стекла в бумажный пакет, – то, кто бы его ни срежиссировал, он хотел заставить всех поверить, что это не оно.

– Или сделать его как можно более неоднозначным, отвлекая внимание ненужными деталями, – прокомментировал Марцио. – А если к этому добавить то, что нам что-то подмешали в бокалы, становится ясно, что за смертью Галеаццо стоит чья-то длинная рука. И еще небольшая деталь: на «Карнаке», корабле, плывшем по Нилу, Пуаро тоже подмешали снотворное. Это еще одна отсылка, видишь?

– Или, может, просто источник вдохновения, – ответил Карузо.

ГЛАВА 33

Густав Арно был доктором на пенсии, который любил путешествовать по Европе вместе со своей супругой, – Мишель Анастазиа нанимал его судовым врачом на свои круизы. По просьбе полицейского французский издатель вызвал его, чтобы тот осмотрел труп.

– Итак, доктор, что вы скажете? – спросил Карузо спустя несколько минут, пока Арно осматривал рот, глаза и руки писателя.

– Послушайте, я был простым сельским священником[305]305
  Отсылка к роману Алессандро Мандзони «Обрученные», в котором простой сельский священник Дон Аббондио отказывается венчать главных героев – Ренцо и Лючию. Прим. пер.


[Закрыть], если цитировать классиков. Прошло много лет с тех пор, как я сдавал экзамен по судебной медицине… – уточнил семидесятилетний добряк на своем ломаном итальянском. – Однако, судя по тому, что я вижу, без сомнения могу сказать, что речь не идет о естественной смерти.

Инспектор бросил напряженный взгляд на книготорговца, который в ответ пожал плечами.

– Объясните поточнее, – попросил он.

– По-моему, его отравили. Повторяю, я не эксперт, но, исходя из того, что вижу, вероятно, использовали цианистый водород – токсичное соединение, блокирующее клеточное дыхание, нарушающее поступление кислорода к тканям. Этим можно объяснить посмертные пятна на коже – они появились из-за накопившегося в венозной крови кислорода. Вы не будете так любезны помочь мне приподнять его брюки и снять обувь?

– Не буду, – отказался Монтекристо. – Не может быть и речи о том, чтобы я к нему прикоснулся.

Карузо покачал головой и наклонился, чтобы помочь доктору.

– Какой ты на хрен «детектив по вторникам», – пробормотал он. – Ты и эти две черные кошки словно специально созданы для того, чтобы приносить несчастья. И ты еще позволяешь себе брезговать…

Арно надел очки, которые носил из-за дальнозоркости, и внимательно осмотрел ступни, лодыжки и голени писателя.

– Да, взгляните сюда. – Он указал на нижние конечности Галеаццо. – Трупные пятна становятся вишнево-красными, что типично для отравления угарным газом или цианидом. Я бы сказал, что сомневаться не приходится. Я могу также утверждать, что тело не перемещали, он умер в этом положении. – Густав включил фонарик на мобильном телефоне и заново осмотрел глаза, нос и рот. – Глаза и губы налиты кровью, на них имеются классические петехии, которые наводят на мысль об асфиксии. И если хорошенько посмотреть вот здесь… Видите эту розоватую пену вокруг рта и ноздрей?

– Я верю вам на слово, – сказал Монтекристо, держась на почтительном расстоянии.

– Да, я вижу, – ответил Карузо, разглядывая слизистые оболочки полости рта.

– Это признак отека легких. – Густав Арно попытался вытащить «Паркер» из пальцев писателя, но ему это не удалось.

– Как я и думал, трупное окоченение наступило очень быстро. И если я правильно помню, это тоже характерный процесс для смерти при отравлении. Трупное окоченение наступает быстрее, чем при естественной смерти.

– Ничего себе, доктор! Вы еще поскрипите! – воскликнул инспектор. – Кажется, что вы вскрытия каждый день проводите.

– Нет, я всего лишь большой поклонник Патрисии Корнуэлл и ее Кей Скарпетты. Эти знания получены мной больше из ее книг, чем из учебников по медицине.

– Заметили что-нибудь еще? – поинтересовался инспектор.

– При поверхностном осмотре – нет. Нужно вскрывать труп. Но заниматься этим буду точно не я: мне через несколько секунд станет дурно, да и я не знаю даже, с чего начинать.

– Как, по-вашему, они дали ему яд? – спросил Монтекристо.

– Не знаю. В том смысле, что я не эксперт, и, думаю, только токсикологические тесты помогут это понять. Так, навскидку, предполагаю, что убийца воспользовался какой-то жидкостью. Вино, ликер, кофе.

– Может, еда? – предположил Карузо.

– Возможно, но это было бы сложнее проделать.

– Конфета?

– Да, возможно.

– Смерть наступила быстро? – продолжил Марцио.

– Почти мгновенно, я бы сказал. На мой взгляд, это дело рук женщины. По статистике именно они составляют наибольший процент убийц, пользующихся ядом. Это более чистая, более утонченная и изысканная смерть. Мужчины же действуют куда грубее и банальнее.

– Добро пожаловать на фестиваль гендерных стереотипов, – возмутился Марцио, понизив голос.

– Мы учтем ваши подсказки, доктор. На данный момент благодарю вас. Прошу оставаться на связи и, главное, не обсуждать ни с кем то, что вы видели. Не говорите ничего другим пассажирам. Ни капитану, ни владельцу корабля. Договорились?

– Хорошо. Я буду молчать.

– Держите рот на замке даже с вашей женой, пожалуйста, потому что если она хоть отдаленно похожа на мою бывшую, то уже через три минуты весь корабль будет в курсе всех ваших выводов, – сказал Карузо, провожая его к выходу.

Когда доктор ушел, инспектор попросил пропустить Тибо Буайе, человека, который, по словам капитана, утром обнаружил труп.

Мишель Анастазиа попытался пройти вслед за другом в библиотеку, но Карузо остановил его сухим жестом.

– Сейчас я хочу поговорить с ним наедине. Потом с вами тоже поболтаем. Капитан Васто, у меня к вам несколько поручений.

– Все, что в моих силах, – пожалуйста!

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь из вашего экипажа оставался снаружи каюты Галеаццо и никого не туда не впускал без моего приказа. И потом, когда я здесь закончу, нужен еще один человек для охраны этой комнаты. Эта дверь – единственный вход, верно?

Капитан кивнул и взял портативную рацию, чтобы отдать распоряжения.

– Прекрасно. Проходите, господин Буайе, прошу вас, – продолжил Карузо.

– Может быть, лучше мне тоже зайти, инспектор? Он говорит только по-французски.

– Не волнуйтесь, синьор Анастазиа. Как вам довелось видеть вчера, Монтекристо говорит на нем даже слишком хорошо. Я попрошу его помочь.

Тот послал ему полный сомнения взгляд, но в конце концов кивнул.

– Капитан, вы пока соберите в зале ресторана всех, кто вчера участвовал в коктейльной вечеринке. Оставайтесь там вместе с ними. Я подойду к вам, как только закончу здесь, хорошо?

– Конечно. Господа, следуйте за мной.

– Но… – попробовал возразить Польпичелла.

– Будьте любезны, следуйте за капитаном Васто, – решительно приказал Карузо. – И все остальные тоже: я знаю, что вы расстроены, растеряны и напуганы, но необходимо придерживаться протокола. Спасибо.

Коридор медленно опустел.

– Прошу вас, синьор Буайе.

Француз что-то сказал на своем языке, с испугом разглядывая библиотеку.

– Я не понимаю, извините.

– Он сказал, что это он во всем виноват и что он этого себе никогда не простит, – перевел Марцио. – Идея этого круиза принадлежала ему.

– Охренительная идея… Это не переводи ему, Монтекри, – предупредил Карузо, провожая Буайе в библиотеку.

ГЛАВА 34

Как только Карузо вернулся, он заметил изменившееся выражение лица книготорговца: оно стало еще более мрачным.

– Что такое?

– Я волнуюсь.

– Из-за чего?

– Ты сказал капитану держать их в зале ресторана.

– Естественно, до того момента, пока я не пойму, что…

– Вот. Меня интересует это самое «пока». Как долго ты сможешь их там держать, прежде чем они взбунтуются? И как долго, по-твоему, кораблю можно стоять в открытом море? Боюсь, что совсем недолго. И весьма вероятно, что на борту находится тот или та, кто убил Галеаццо. И если нам придется разрешить пассажирам снова свободно расхаживать по кораблю, боюсь, что виновный сотрет все следы своего участия. И тогда наши шансы обнаружить его резко упадут.

Карузо упер руки в бока и тяжело вздохнул.

– И это еще не все, – продолжал книготорговец. – Кто нам сказал, что Галеаццо был единственной целью убийцы? Что, если у него или у нее в планах убить кого-то еще?

– Тогда нам придется поспешить и узнать, кто это был, как можно скорее.

– Это означает, что я должен узнать, кто это был, как можно скорее.

– А кто-то еще говорил, что одному нашему другу не повредила бы хорошая доза смирения, а?

Буайе растерянно смотрел на двух мужчин, не понимая их.

– Послушай, значит, на данный момент мы полностью исключаем возможность самоубийства? – спросил Монтекристо.

– Пока мы не исключаем вообще ничего, но, если честно, такой способ кажется мне слишком экстравагантным. И потом, как бы он избавился от яда? И вообще, зачем ему было лишать себя жизни?

– Все это необходимо понять.

– Вот именно. Не будем делать поспешных выводов. Постарайся принести пользу и переводи, пожалуйста.

Монтекристо кивнул.

– Господин Буайе, во сколько вы направились сюда, в библиотеку, сегодня утром?

– В семь тридцать, – уверенно ответил француз, речь которого Марцио одновременно переводил. – Я в этом уверен, потому что вручную завел часы, проверив время на телефоне. Спустя несколько минут я был тут.

– Как так вышло, что вы решили посетить именно это место?

– Это прекрасный зал. В нем хранятся очень древние тексты, принадлежавшие отцу и деду Мишеля. Я хотел сделать несколько фотографий, чтобы сопроводить ими посты в социальных сетях издательского дома. Иногда я сотрудничаю со своим приятелем. В этот раз он попросил меня проиллюстрировать этапы путешествия моими снимками. Я даже представить себе не мог, что… Извините, я все еще не пришел в себя. Это место, где Аристид должен был закончить свой роман. Я счел хорошей идеей показать его тем читателям, которые не смогли принять участие в круизе.

Марцио огляделся. Тибо Буайе прав, подумал он: такие тома могли соблазнить любого антиквара-библиофила.

– Понятно. Послушайте, а дверь была открыта или закрыта?

– Прикрыта. Там была щель в несколько сантиметров. Недостаточная для того, чтобы увидеть что-нибудь.

– Значит, вы не опускали ручку?

Фотограф покачал головой:

– Я просто толкнул ее.

– Отлично. Учитывая вашу профессию, простите за каламбур, полагаю, вы обладаете фотографической памятью.

Тибо кивнул.

– Помните ли вы: сейчас все выглядит точно так же, как и утром, когда вы сюда вошли?

Француз неохотно повернулся, чтобы осмотреть письменный стол, на котором лежал труп. Его взгляд скользнул по «Паркеру», осколкам бокала, трубке и замшевому кисету, листам со следами крови, местами прожженными пеплом, и, в последнюю очередь, по бутылке коньяка, оставленной на столике.

Марцио обратил внимание на то, что у того дрожали руки; на первый взгляд, следов крови на них не было.

– Мне кажется, все так, как и тогда, когда я вошел.

– Хорошо. Вы встретили кого-нибудь, когда направлялись сюда?

– Нет.

– Сегодня ночью вы слышали какой-нибудь шум? Что-нибудь странное?

– Ничего. После того как вы ушли, мы с Мишелем тоже пошли спать. Мы оба были очень уставшими. Счастливыми, но уставшими.

– А вам случайно не было плохо? Тошнота, головная боль?

– Нет. Если только немного необычная усталость, так что мы оба сразу рухнули спать.

– Можно я тоже задам вопрос? – вмешался Монтекристо.

Карузо кивнул.

– Сегодня утром вы подошли к столу или остались у порога?

– Я сделал всего несколько шагов. Когда я увидел кровь, то понял, что он мертв.

– Вы уловили какой-нибудь особенный запах? – продолжал книготорговец.

– Сладкий коньячный аромат.

Марцио и Карузо бросили взгляд на бутылку «Реми Мартэн». Они должны будут отправить ее на анализ, чтобы понять, проводились ли с ней какие-либо манипуляции.

– Сколько бокалов вы вчера выпили?

Тибо посмотрел на инспектора, словно не понимая причины такого вопроса.

– Полбокала. Я не большой любитель красного вина.

– Вы знаете, кто его принес? Я имею в виду: оно из корабельного погреба или это чей-то подарок?

– Мишель говорил мне, что это был подарок Джанроберто. Он принес ящик «Бордо О-Медок» двухтысячного года, чтобы отблагодарить нас и, с его слов, произвести впечатление. По всей видимости, это весьма ценные бутылки.

– Понятно, – сказал Карузо, отметив для себя эту деталь. – Монтекристо, ты хочешь что-нибудь еще спросить?

– Скажите, как, по-вашему, есть ли что-нибудь еще, что нам следует знать? Чтобы не получилось так, что мы сами это узнаем и подумаем о плохом. Ну, например, какой-нибудь секретный договор вашего приятеля с Аристидом? Какие-то интриги за спиной Польпичеллы?

– Точно, – одобрил Карузо.

Буайе явно смутился.

– Возможно, вам лучше спросить у Мишеля. Это он…

– Его мы тоже послушаем. Но сейчас мы говорим с вами. Ваш друг делился с вами какой-нибудь особой информацией о своих профессиональных отношениях с Галеаццо?

Тибо раздирали сомнения. Спустя несколько секунд он вздохнул.

– Я знаю, что Мишель вел переговоры по поводу предстоящего контракта на три книги, которые должны были выйти во Франции раньше, чем в Италии. Мишель стал бы главным издателем Галеаццо. Но поверьте, он абсолютно не причастен к…

– На переговорах уточнялось, должны были эти три книги быть из серии, посвященной Брицци? – перебил его Монтекристо.

– Да. Договор был таков, насколько я знаю.

– Почему ты задал этот вопрос? – поинтересовался Карузо.

– Потому что последнее предложение, написанное Галеаццо, дает понять, что Брицци умрет, – ответил Марцио по-итальянски. – Кто-то зачеркнул его, убрав драматический эпилог, который писатель задумал для своего персонажа. Без этого предложения Брицци выкарабкается. Он выживет. По крайней мере, если судить по последней странице.

– Да кто, черт возьми, такой этот Брицци?

– Я вижу, ты был очень внимателен на вчерашней презентации.

– Монтекристо, ты действительно хочешь, чтобы я послал тебя в…

– Это серийный персонаж Галеаццо. Частный детектив. Его курица, несущая золотые яйца, так сказать, – объяснил книготорговец.

– Допустим. Вы знали, что писатель хотел убить этого персонажа? – продолжил Марцио, обращаясь в этот раз к французу.

Буайе рассказал о последнем совещании в Милане, где должны были обсуждаться все детали литературного круиза: именно тогда Галеаццо сделал то шокирующее заявление, которое всех ошеломило.

– Однако… – прокомментировал, заинтересовавшись, Карузо, как только Монтекристо перевел ему вопрос и ответ. – Значит, вы все поднялись на борт этого корабля, зная, что Галеаццо намеревался покончить со своим детективом?

Буайе кивнул.

– Думаю, что все понемногу, от Мишеля и Джанроберто, от жены и дочери до Клаудио, его личного помощника, хотели использовать этот круиз, чтобы убедить Галеаццо оставить эту идею. И Кристалло, актер, который играет Брицци, тоже, как мне известно, хотел его переубедить. А ведь вчера вечером, за коктейлем, только подумайте, Мишель шутил на эту тему, сказав Аристиду, что убийство собственного персонажа приносит несчастье. Он привел в пример Жан-Клода Иццо и Мануэля Васкеса Монтальбана, писателей, которые, после того как убили, в литературном смысле, своих героев, вскоре умерли сами… О боже!..

Буайе побледнел.

Марцио сделал вывод, что только в этот момент француз заметил, насколько компрометирующим было это утверждение, звучавшее теперь, постфактум, как угроза, которая к тому же еще и осуществилась каким-то образом. Он обратился к Карузо:

– После истории о том, что автор хотел избавиться от своего детектива, вероятность самоубийства уменьшается, не находишь? Зачеркнутая фраза и добавленное слово «конец» в рукописи мне кажутся немного не соответствующими воле автора, изъявившего желание покончить с Брицци раз и навсегда.

– Кто знает… – задумчиво ответил полицейский. Он снова сосредоточился на фотографе. – Вы знаете сумму вознаграждения, полагавшегося Галеаццо за переход в издательский дом вашего приятеля?

Монтекристо заметил: француз, казалось, чувствовал себя все сильнее не в своей тарелке, как будто понял, что сказал больше, чем следовало, не имея теперь возможности никак это исправить.

– Синьор Буайе? – настаивал Карузо, голос которого внезапно стал более агрессивным.

– Полтора миллиона евро за три романа.

Карузо присвистнул.

– Да это огромная куча денег… Кто-нибудь еще был в курсе этих переговоров? Его итальянский издатель, например?

– Насколько мне известно, нет. Но Галеаццо мог сообщить об этом своей семье. Не знаю, поверьте мне.

Излишняя сдержанность фотографа подсказала Монтекристо, что вопрос с контрактом был гораздо более щекотливым, чем казалось. Буайе всячески увиливал от обсуждения деталей, которые казались все более коварными в отношении Мишеля Анастазии.

– Контракт с вашим приятелем уже был подписан, верно? – догадался книготорговец.

Тибо изменился в лице.

– Похоже, что да, – прокомментировал Карузо.

– Когда?

– Примерно месяц назад, – признался француз, опустив глаза.

– Галеаццо уже получил аванс? Отвечайте. Мне достаточно проверить его счета, чтобы узнать это. Вы поможете мне сэкономить драгоценное время.

– Да, – подтвердил француз. – Треть этой суммы ему перевели за пару дней до того совещания, на котором Аристид спутал все карты.

– Полмиллиона евро – это большая сумма. Немалая инвестиция, – заметил инспектор, бросив напряженный взгляд на книготорговца. – У тебя еще есть вопросы?

– На данный момент нет.

– Тогда проводим синьора в зал ресторана.

Буайе вышел, не взглянув на труп автора детективов.

Выйдя наружу, Карузо поприветствовал человека, которого капитан оставил на страже, и, показав ему удостоверение, сказал:

– Это очень важно. Не впускайте никого без моего разрешения.

– Будьте спокойны, – ответил матрос.

– Думаю, что мне тоже понадобится такая, – произнес полицейский, указывая на его рацию.

– Если хотите, я прямо сейчас попрошу капитана предоставить вам ее.

– Да, спасибо. Передайте ему, что мы идем в зал ресторана.

Трое мужчин направились в коридор. Внезапно Карузо замедлил шаг, отстав ровно настолько, чтобы между ним с Монтекристо и французским фотографом оставалось несколько метров.

– Ну что ж, я бы сказал, что первый подозреваемый у нас уже есть, и мотив у него нешуточный, – тихо произнес Флавио. – Как скажется на продаже книги смерть ее автора в результате убийства?

– Ну, смотри, для автора детективов лучшего маркетинга и не придумаешь. И то, как он умер… причем на круизном лайнере… Готово дело. Как только новость разлетится, вот увидишь, книги Галеаццо будут раскупаться как горячие пирожки. И здесь, и во Франции.

– Значит, подозреваемых как минимум двое: Анастазиа и Польпичелла.

– Ага. Особенно если учесть, что именно Польпичелла привез это проклятое вино.

– Кто-нибудь знал, что я буду на борту? И главное – знал, кто я по профессии?

– Да. Я сказал об этом Кармен Маццалупо, менеджеру по связям с общественностью Польпичеллы. Уверен, что она сообщила своему начальнику безо всякого злого умысла. Значит, Джанроберто Польпичелла точно знал, что на борту будет находиться полицейский.

Карузо кивнул, затем схватил Монтекристо под руку, вынуждая его остановиться.

– Прежде чем идти дальше, избавь меня от одной мысли: это не ты, правда? – Он пристально посмотрел в глаза книготорговца.

Марцио выдержал его взгляд в течение нескольких секунд, потом спросил:

– Ты серьезно?

– Да.

– Иди в зад, Карузо.

Инспектор улыбнулся.

– Хорошо. Мне необходимо было от тебя это услышать.

– Итак, каковы наши дальнейшие шаги?

– Попросим выдать нам пару раций, а потом ты мне поможешь обыскать комнату Галеаццо.