Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: Жан-Кристоф Гранже
Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 338 (всего у книги 344 страниц)
Глава 12
– Какого… цвета… наши… волосы? – с трудом выдавил я своим корявым языком английские фразы, оставляя между словами неестественные паузы.
– Черного, – вяло ответила моя сестра Ясмин фон Виттштейн, некогда звавшаяся Сяо Моли.
Резко контрастируя с моим английским, из магнитофона в углу комнаты доносился бархатный мужской голос, выпевавший недосягаемую, словно облако на краю неба, мелодию:
Сила постепенно накапливалась в пении, воодушевляя слабые и робкие души.
– Наши глаза… какого они цвета?
– Черного.
Ясмин тихо вздохнула, и это не ускользнуло от моего слуха. Вчера она с энтузиазмом прибежала, чтобы я составил ей компанию в игре в «Операцию», но я отказался – прошлый опыт показал, что, полагаясь лишь на осязание, невозможно эффективно управлять пинцетом. Возможно, она все еще затаила обиду из-за этого, подумал я.
Далеко на востоке живет дракон,
Его имя – Китай.
Далеко на востоке есть народ,
Все они – потомки дракона.
Я изо всех сил старался игнорировать разлитую в воздухе негативную атмосферу и продолжил повторять третий диалог из сценария:
– Какого цвета наша кожа?
Будучи неотъемлемой характеристикой китайской нации, ответ, конечно, был очевиден. Форма диалога «вопрос – ответ» в сочетании с фоновой музыкой для усиления драматического эффекта была моей оригинальной идеей. Вдохновением для нее послужила как раз эта песня – «Потомки дракона».
Я пребывал в ожидании, однако на этот раз Ясмин не произнесла ни слова. После мгновения тягостного молчания она повернулась и ушла в угол комнаты.
Я вырос под крылом дракона,
Я – его наследник.
Черные глаза, черные волосы, желтую кожу
Испокон веков наследуют потомки дракона.
Щелк!
Квадратная кнопка на магнитофоне была безжалостно нажата, кассета внутри тут же остановилась, и мощное ритмичное пение так же внезапно оборвалось.
– Что ты делаешь? – Я был ошеломлен. – Мы же еще репетируем!
– Я не хочу это репетировать, – сквозь зубы проговорила Ясмин, и в ее тоне, казалось, сквозила глубокая обида.
– Но мисс Трумэн говорила, что завтра на уроке каждый должен будет представиться на английском языке и рассказать о своей стране…
«Пожалуйста, постарайтесь использовать слова, которые вы уже выучили. Разумеется, рисунки, песни и другие выступления тоже приветствуются». Именно это мисс Трумэн и сказала в прошлую пятницу.
Проведя в Германии два Рождества, с этого года мы стали учениками начальной школы. Это была частная школа, которая с первого класса преподавала английский язык; расположена она была на Людвигштрассе в центре Мюнхена, примерно в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Менее трети одноклассников были немцами, остальные две трети прибыли со всего мира; большинство жили в Германии из-за работы родителей. К сожалению, кроме Ясмин и меня, в классе не было других китайских учеников. Мисс Трумэн, от которой всегда пахло лаком для волос, была англичанкой, преподавала основные предметы в первом классе, и в ее манерах сквозило то достоинство, что всегда напоминало мне матушку Чжан.
– Мне наплевать на мисс Трумэн! Мне наплевать, что она сказала! – капризно заявила Ясмин. – Мы не будем так делать, я не хочу так делать.
* * *
– Герр фон Виттштейн, для нас большая честь принять вашу дочь в нашу школу. Что же касается вашего сына, по-моему, ему было бы лучше пойти в специализированную школу для слепых.
– Нет, господин директор, Бенджамин должен поступить в вашу школу вместе с Ясмин, и я буду твердо настаивать на этом. Принимая во внимание его будущую жизнь после восстановления зрения, он должен с самого начала получать первоклассное образование.
– Но если даже доктор Цвиг не может его вылечить…
– Вы, вероятно, имеете в виду доктора Цвигера. Доктор Цвиг – психотерапевт Бенджамина. Их фамилии в медицинской карте легко перепутать.
– Ах да. Если даже доктор Цвигер не может вылечить… как называется болезнь вашего сына…
– Врожденный амавроз. Вы правы, в настоящее время даже лучшие офтальмологи этой страны бессильны против этого, но я уверен, что в ближайшем будущем в мире обязательно появится эффективное лечение.
– Раз вы так говорите, тогда хорошо. Однако школа не может предоставлять индивидуальные условия только для вашего сына. Если в дальнейшем Бенджамин не сможет успевать за обычной программой, мне придется отчислить его. Прошу понять меня.
– Я считаю это вполне справедливым. Благодарю вас, господин директор.
Из кабинета директора донесся шелест – вероятно, достигшие согласия стороны подписывали соответствующие документы.
Я в тревоге ждал за дверью, сердце мое колотилось. Хотя Ясмин была со мной, она совсем не нервничала. В кабинете директора стояла тяжелая дубовая дверь, которая для обычного человека была достаточной преградой для любых звуков, поэтому она совсем не понимала, как сильно я хотел остаться в этой школе.
* * *
– Это сценарий для двоих, – робко сказал я. – Одному мне не справиться…
– Тогда не занимайся этой ерундой! – крикнула Ясмин. – Ты опять о Китае! Мы сейчас немцы! Представлять Германию – предоставь это Матильде и другим. – Матильда была нашей одноклассницей из настоящей немецкой семьи.
С этими словами Ясмин в гневе выскочила из комнаты и столкнулась с проходившей мимо фрау Веймер. Та издала стон от боли, но виновница происшествия, даже не обернувшись, убежала.
– Фрау Веймер, – шаги поспешно приблизились издалека, – с вами всё в порядке?
Крепкая как бык баварка, конечно, не была так легко сражена.
После того как фрау Веймер ушла, вошла Илань – и сразу же была поражена моим удрученным видом.
– Бен, вы с Сяо Я поссорились? – лишь через мгновение осторожно спросила она.
Илань по-прежнему говорила по-немецки. С ее точки зрения, в этом не было ничего предосудительного, но это лишь ухудшало мое настроение.
Два года назад, в первую же неделю нашего пребывания в новом доме, Ясмин начала ежедневно посещать курсы немецкого языка. Эти курсы, организованные Федеральным министерством образования и научных исследований, были созданы специально для детей, длительное время живущих в Германии, но не имеющих базовых знаний немецкого. В первый же день занятий Ясмин принесла домой толстую стопку учебных материалов – все были книжками с картинками для обучения чтению.
Само собой разумеется, такая методика обучения мне не подходила.
Именно в этот момент в мою жизнь вошла Илань. Она была студенткой из Китая, нанятой в качестве домашнего учителя. В ее обязанности входило общаться со мной на китайском языке, а затем переводить дословно, чтобы я выучил соответствующие немецкие фразы. В английском 26 букв, а в немецком на четыре больше – плюс Ä, Ö, Ü, ẞ; для меня это было сущим пустяком.
Однако работа Илань была совсем нелегкой. После нескольких месяцев занятий я уже довольно хорошо освоил лексику и грамматику. Что касается устной речи, то, находясь в окружении приемных родителей, фрау Веймер и даже Ясмин, даже если б я и хотел, было трудно не прогрессировать быстро. Проблема была в том, что Илань также пыталась заставить меня взять в руки карандаш.
К письму – к тому делу, результат которого я не мог ощутить сам, – я испытывал безоговорочное и устойчивое сопротивление. До тех пор пока Илань не начала учить меня китайским иероглифам.
При письме, если надавить сильнее, кончик пера будет вдавливаться в бумагу, оставляя углубления. Хотя и не так отчетливо, как на костях маджонга или литерах, но при тщательном и внимательном ощупывании кончиками пальцев действительно можно было почувствовать форму иероглифов. Сначала Илань писала каждый иероглиф размером с ладонь, и после того, как я его запоминал, она, водя моей рукой, учила меня писать иероглифы обычного размера. За весьма короткий срок я научился писать китайские иероглифы, и немецкий язык, естественно, уже не составлял для меня труда.
Родители, без сомнения, были вне себя от радости. Помимо повышения зарплаты Илань, они даже планировали, чтобы Ясмин тоже продолжила изучать китайский, но та не проявила к этому большого интереса, и в конечном итоге все сошло на нет.
В знак благодарности за милость семьи фон Виттштейнов Илань самостоятельно выучила шрифт Брайля и вместе со мной начала читать по нему. «Волшебник страны Оз», «Сказки Андерсена», «Алиса в Стране чудес», «Приключения Пиноккио»… Были как китайские, так и немецкие версии. Именно благодаря такой базе приемный отец был полон уверенности и настаивал на том, что мне не нужно идти в школу для слепых.
– Бен? – снова спросила Илань, в ее тоне сквозило беспокойство.
Я покачал головой и сжал губы, стараясь не показывать обиду. Затем подошел к безмолвному магнитофону и вынул кассету из лотка.
– Это… возвращаю, – сказал я ей по-китайски. Но из глубины моего горла поднялась горечь.
– Кассета с «Потомками дракона»? – удивилась Илань. – Разве она не понадобится вам завтра на уроке?
Я не ответил, но Илань, казалось, уже все поняла.
– Оставь ее себе, послушай еще, – с преувеличенной бодростью сказала она. – У меня на компьютере есть MP3-запись.
На самом деле именно от Илань я впервые услышал эту песню. Позже задание мисс Трумэн напомнило мне текст песни, и я специально попросил Илань перезаписать ее на кассету, которую можно было бы воспроизвести в классе.
– Илань… – тихо пробормотал я. – Германия и вправду лучше, чем Китай?
– Что? – Она то ли не расслышала, то ли мой вопрос застал ее врасплох.
– Почему ты приехала в Германию?
– Я приехала сюда учиться, ты же это знаешь.
– Но, – настаивал я, – ты ведь могла учиться и в Китае.
– М-м… Нельзя отрицать, что для моей основной специальности уровень преподавания и исследований в Германии действительно несколько выше, чем в университетах на родине.
– Тогда… после окончания университета ты вернешься в Китай? – Я помнил, Илань упоминала, что следующим летом она уже сможет набрать необходимые для выпуска баллы.
– Вероятно, да… Если смогу найти здесь подходящую работу, возможно, задержусь еще на несколько лет.
– Вот как…
– Однако, – поспешно добавила она, – я, конечно, вернусь на родину.
В этом мире некоторые люди от природы обладают способностью распознавать ложь. Я начинаю верить, что, возможно, я один из тех, кто наделен этим даром.
Этой ночью я впервые с момента приезда в Германию пережил бессонницу. Когда я встал с кровати, вокруг царила полная тишина. Наверное, прямо как в книге, когда Алиса падала в кроличью нору: «совершенно темная, ничего не было видно».
Конечно, для меня это не составляло ни малейших трудностей. Я достал кассету, которая завтра не понадобится, вставил ее в свой плеер, перемотал и нажал на кнопку. В наушниках снова зазвучала уже знакомая, но все же недосягаемая мелодия:
Далеко на востоке есть река.
Имя ей – Янцзы.
Далеко на востоке есть река.
Имя ей – Хуанхэ.
Хоть не видал я красоты Янцзы,
Но в мечтах часто брожу вдоль ее вод.
Хоть не слыхал я мощи Хуанхэ,
Но ее бурные волны снятся мне…
Глава 13
Воды реки ревут и грохочут, оглушительный рев бьет по ушам, мутные волны перекатываются, уносясь вдаль с мощью бури…
Это сон? Или зов Хуанхэ?
Хуанхэ, где же ты?
И где же нахожусь я?
Выходит, я и вправду попал на Лёссовое плато…
Хуанхэ берет начало в ледниковом массиве Баян-Хара на Цинхай-Тибетском нагорье, извилисто течет на север, орошая богатые и плодородные земли равнины Хэтао; затем, петляя на восток, резко поворачивает на юг, рассекая Лёссовое плато ущельем Цзинь-Шань, после чего вновь поворачивает на восток и впадает в Бохайский залив, вычерчивая на карте Китая огромный иероглиф 几.
Значит, это и вправду звук вод Хуанхэ? Но днем я его не слышал. Почему?
…Я вырвался из забытья. Звук воды постепенно стихал, но все еще не умолкал. Не понимая его смысла, я машинально схватил лежавший с вечера у изголовья телефон – голосовой определитель времени как раз объявил семь утра. В Мюнхене был час ночи.
Голова была еще немного тяжелой, но симптомы смены часовых поясов значительно ослабли по сравнению со вчерашним днем. Я перевернулся и сел, усиленно почесывая свои взъерошенные короткие волосы.
– Ты проснулся?
Я взвизгнул и подпрыгнул на кровати, чуть не швырнув телефон как оружие.
– Не нервничай, – невозмутимо произнесла Вэнь Юде. – Так легко пугаться – детективом не стать.
– Ты!.. – У меня перехватило дыхание от возмущения, и я на мгновение онемел.
– У меня в комнате, кажется, сломался унитаз, пришла воспользоваться твоим санузлом, – объяснила Вэнь Юде, словно это было чем-то само собой разумеющимся.
«Другими словами, – подумал я, – тот самый рев воды был… Не-ет! Сейчас не об этом!»
– Как ты вошла? – с суровой прямотой потребовал я.
Дзинь. В ответ в ее руке послышался легкий звон металла.
– Верни ключ от комнаты, – холодно сказал я. Позавчера вечером А-Сян отдала ключи от обеих комнат ей на хранение, и тогда я, словно бес меня попутал, счел это приемлемым, а сейчас чувствовал себя бесконечно раздраженным.
– Хм! Какой же ты жадный, – пробормотала Вэнь Юде, сунув мне в руку латунный ключ.
Ку-ка-ре-ку! Издалека донесся одинокий утренний крик петуха, возвестивший о начале нового дня.
В сердце внезапно поднялось чувство диссонанса, будто что-то было не так, но я не мог понять, что именно.
– Похоже, ты в хорошей форме, – заметила Вэнь Юде. – Тогда вставай, собирайся. Сегодня выезжаем пораньше, нам нужно на место происшествия.
– Место происшествия? – Я потирал глаза. – Задний склон горы?
– Верно. Маршрут я уже разузнала.
– Погоди минуту. Я считаю, нам следует сначала найти Маленького Толстяка и выяснить, как же выглядела та женщина, которую он видел в день происшествия.
Вчера в забегаловке бабушки У мы узнали от Лай Гуя шокирующую тайну: есть ребенок, который видел, что у женщины, которая увела Сяо Гуана, были желтые волосы. Вообще говоря, у китайцев черные волосы, и, если учитывать возраст Ван Сиди и ее жизнь, вероятность того, что она гналась за модой и красила волосы, была крайне мала. Это подтвердили и братья Лай.
– В твоих словах есть резон… – Вэнь Юде задумалась. – Однако у нас нет полномочий, поэтому мы не можем просто прийти и устроить допрос.
– Тогда, возможно, нам следует сначала подождать там, где они обычно играют, – предложил я. – Если ты увидишь Маленького Толстяка, воспользуйся моментом, чтобы задать ему пару вопросов. – Раз уж этот ребенок носит такое звучное прозвище, узнать его по внешности будет не слишком трудно.
– Боюсь, это тоже вряд ли сработает, – охладила мой пыл Вэнь Юде. – Подумай сам: мы здесь уже полтора дня, разве мы встречали в деревне хоть одного ребенка?
Я онемел от изумления. После ее слов я осознал, что с момента прибытия позавчера вечером и вправду не слышал ни единого детского голоса. Затем до меня дошло. Что касается дела Сяо Гуана, кроме меньшинства вроде Лай Фу, большинство деревенских верили, что преступник все еще на свободе. Под гнетущей тенью насильственного преступления, когда даже поползли слухи о торговле органами, родители, словно перепуганные наседки, больше не разрешали детям играть на улице.
– Так или иначе, – снова заговорила Вэнь Юде, – я считаю, что словам Лай Гуя можно доверять. В конце концов, с официальной точки зрения это дело закрыто; мы же всего лишь приезжие доброжелатели, и у него не было необходимости нам лгать. Что же касается того ребенка, неважно, какова правда; по крайней мере, он собственными глазами видел желтые волосы и, если спросить его снова, даст тот же ответ.
– По этой логике то же самое относится и к Лай Фу.
– Да, Лай Фу, возможно, тоже говорил правду. Вот в чем проблема: их точки зрения фундаментально противоречат друг другу.
Мной овладело некоторое уныние. Изначально я думал, что стоит лишь провести полевые исследования и применить строгую логику, и дело разрешится само собой: мы одновременно и привлечем преступника к ответственности, и снимем несправедливые обвинения с Ван Сиди. Я никак не ожидал, что по прошествии почти двух дней мы не только не приблизимся к истине, но и погрузимся в густой туман неведения.
– Эй, что с твоим лицом? – саркастически спросила Вэнь Юде. – Уж не собираешься ли ты отступать? – Мне хотелось ответить ей, но я словно онемел. – Парень, выше голову! – Она вдруг словно снова стала грозным сотрудником Интерпола. – Ты думаешь, расследования всегда идут гладко? Скажу тебе, что в любом деле из каждых десяти найденных тобой зацепок девять с половиной в конечном счете заведут тебя в тупик. И тогда ты поймешь, что пора сменить угол зрения и начать все заново. Это азы расследования. Если ты не справляешься, тогда оставь эту тяжелую работу нам, взрослым. – Вэнь Юде проскользнула мимо меня и вышла за дверь. – Идем, я подожду тебя снаружи.
Я быстро встал, умылся и оделся. Лишь тогда я осознал, что на мне были только трусы, в которых я спал. Когда все было готово, я, зажав трость под мышкой, вышел и на ощупь запер дверь снаружи.
А-Сян уже расставила внизу во дворе стол для завтрака; как и вчера, были и баоцзы, приготовленные на пару Лай Фу, и ютяо, пожаренные Лай Гуем. Вэнь Юде как раз осушала большую бутылку апельсинового сока.
Позавтракав на скорую руку, мы вышли через главные ворота гостиницы. По пути попадались разбросанные яодуны и кирпичные дома, разительно отличающиеся от тесно сгрудившихся домов большого города. Заборы у каждого дома были сложены из местной желтой земли, которая, если ткнуть в нее тростью, с удовольствием выпускала облачко пыли.
Примерно через десять минут мы миновали самый крайний дом на улице. Стало ясно, насколько же мала эта удаленная горная деревня. В ее пределах встречались крутые склоны, но в целом местность была ровной, а песок и земля лежали лишь по краям дороги. Однако, стоило выйти в поле, Лёссовое плато обнажало свою изначально суровую природу. На ухабистой горной тропе лежал толстый слой вязкого желтого песка, и даже просто устоять на ногах было весьма непросто. Под ногами часто попадались камни или сухие ветки кустов, я то и дело спотыкался; кроссовки уже давно были полны песка, что было невыносимо. Каждые двадцать – тридцать шагов Вэнь Юде приходилось останавливаться и ждать, пока я подойду. Несмотря на это, я настойчиво продолжал тащиться, полагаясь на трость. Она меня не принуждала – лишь сказала, что при такой скорости, возможно, придется идти еще около часа, чтобы добраться до места. Честно говоря, сейчас я не думал, что там еще можно было найти какие-то улики. Однако свежий воздух и нервы, укрепленные умеренной физической нагрузкой, были, возможно, именно тем, в чем я сейчас нуждался.
Далее мы шли молча. Рельеф начал постепенно повышаться, а растительность вокруг становилась гуще. Помимо колючих кустов временами встречались одно-два высоких дерева. Песка на земле поубавилось, но его сменило еще больше веток, всегда готовых подставить мне подножку.
Кстати, в день происшествия преступник и Сяо Гуан тоже шли по этой тропе к заднему склону горы. О чем они тогда думали? Увидела ли она уже тогда на земле ту ветку, что стала орудием преступления?
По-до-жди-те…
Раз орудие – это подобранная на месте ветка, значит, преступник не готовился заранее. Неужели это ужасающее умышленное причинение вреда было совершено им спонтанно?
Я вдруг осознал, что все это время размышлял о мотиве преступления. Более того, самая важная причина, по которой я упорно продолжал верить в невиновность Ван Сиди, зиждилась лишь на том, что я не мог принять мотив, объявленный полицией. Нет, не только я – и другие тоже. Все зациклились на мотиве. А-Сян склонялась к слухам о торговле органами, Лай Фу считал, что это продолжение трагедии пятилетней давности, а Вэнь Юде имела другие подозрения…
Так и должно быть. Потому что каждый хотел знать: какая же может быть причина, чтобы кто-то мог причинить вред шестилетнему ребенку? Чтобы жестоко выколоть ему глаза? Однако если это не было умышленным преступлением, то все догадки о мотиве на самом деле не имеют никакого смысла.
Полная картина дела вновь предстала в моем сознании. Пора сменить угол зрения и начать все заново, да?
На время отбросим те необъяснимые противоречия и не будем заранее считать кого-то виновным или невиновным. Лишь на основе известных фактов заново рассмотрим все возможности…
Кто эта женщина с желтыми волосами, говорящая на путунхуа?
Зачем она увела Сяо Гуана в задние горы?
Почему тот пошел с ней добровольно?
Что же именно произошло потом?
Что означало странное поведение Ван Сиди?
Зачем она пошла к колодцу?
Какая связь между несчастным случаем с Сяо Янь пять лет назад и этим делом?
Ах… если так подумать… тогда, может быть…
В глубине сознания, в каком-то его уголке, начала вспыхивать слабая, но крайне важная искра.
Да, именно так… Хорошо, продолжаем в том же духе… еще чуть-чуть… еще совсем чуть-чуть…
Внезапно позади раздался какой-то звук.
– Тетя Де! – тихо окликнул я, пошатываясь, пытаясь догнать ее. Но тут как раз наступил на кучу песка, подошва соскользнула, и мое тело полетело вперед.
Не могло быть сомнений – это были человеческие шаги.
Вэнь Юде резко обернулась, протянула руку и крепко поддержала меня за плечо, не дав упасть.
– Что такое? – Ее голос тоже стал напряженным.
– Кажется, кто-то следует за нами. – Я указал на свое ухо.
Вэнь Юде уже сталкивалась с остротой моего слуха, поэтому отнеслась к моим словам очень серьезно.
– Как далеко от нас? – так же понизив голос, спросила она.
Я снова внимательно прислушался. В этом безмолвном месте звуки должны разноситься гораздо дальше.
– Примерно в нескольких сотнях метров, – неуверенно сказал я. – Будет здесь в течение пяти минут.
– Пошли. – Не слушая возражений, Вэнь Юде схватила меня за руку. – Сначала спрячемся.
Итак, мы свернули с тропы на заднем склоне горы, вскарабкались на крутой склон сбоку и присели за рядом густых кустов, едва прикрытые ими. Если только тот человек не посмотрит сюда, нас не обнаружит. А через просветы между ветвями и листьями Вэнь Юде могла прекрасно видеть все, что происходит на горной тропе.
Шурх-шурх…
Как я и предсказывал, шаги постепенно приближались и становились все отчетливее. Я даже мог определить, что пришедший был один и, что неудивительно, являлся мужчиной.
Шурх-шурх…
Шурх-шурх…
Идет!
Человек шел по тому же маршруту, что и мы, быстро приближаясь к нашему временному укрытию. Я затаил дыхание, приведя все свои чувства в состояние наивысшей готовности, и следил за каждым движением внизу. Но тот человек, казалось, куда-то спешил, не проявляя ни малейшего интереса к окружающей обстановке, и в мгновение ока обогнал нашу позицию, продолжив свой путь. Звук шагов стал постепенно удаляться в другом направлении.
– Кто это? – в нетерпении спросил я.
– Тот… я не знаю, – уклончиво ответила Вэнь Юде; казалось, ее мысли были где-то далеко.
– Что значит «не знаю»?! – не сдержался я. Даже если это незнакомец, следовало бы ответить «незнакомец».
– Я не знаю, – повторила она, – кто именно это был.
– Что?!
– Тот, кто только что прошел, – один из близнецов из закусочной.
Я остолбенел. Лай Фу? Или Лай Гуй? Сейчас время готовиться к открытию на обед; что он делает здесь, на заднем склоне, вместо того чтобы помогать в закусочной?
– Скажи, – мрачно произнесла Вэнь Юде, – ты можешь различать их по шагам?
На самом деле это было не полностью невозможно. К сожалению, я еще не был так хорошо знаком с близнецами, которых встретил только вчера. Однако, если б он заговорил, я был бы уверен…
Мне вдруг в голову пришла мысль. Я поднял голову и с силой втянул несколько раз носом воздух.
– Что ты делаешь? – удивилась Вэнь Юде.
Я, не ответив, выпрямился во весь рост, намереваясь покинуть это убогое укрытие.
– Погоди! – Вэнь Юде схватила меня за руку. – Возможно, он скоро снова пройдет здесь.
Немного помедлив, я наконец решил, что она права. Интуиция подсказывала мне, что, кем бы он ни был – Лай Фу или Лай Гуем, – его цель совпадала с нашей. Вэнь Юде, очевидно, думала так же.
Томительное ожидание изнурительно. А если при этом еще приходится сидеть на корточках, окруженным колючими кустами, то это и вовсе можно назвать адом на земле. Словно в ответ на мое состояние, всего через несколько минут вдали снова раздался звук шагов. Мужчина и вправду возвращался обратно. Однако, в отличие от предыдущего раза, он шел медленно и неспешно, иногда и вовсе останавливаясь. Словно специально давая мне возможность подтвердить его личность…
Шаркающие, нерешительные шаги прошли по горной тропе и постепенно затихли в направлении деревни.
– Кажется, он вернулся, – заключила Вэнь Юде.
– Думаю, я знаю, который это был… – пробормотал я, снова втянув носом воздух несколько раз.
– А? Ты что-то снова учуял?
– Нет, ничего. – Я покачал головой. – Так что это мог быть только Лай Фу. Если б это был Лай Гуй, который каждый день жарит ютяо, от него должен был исходить запах пережаренного масла.
Взявшись за руки, мы осторожно выбрались обратно на тропу и, снова тронувшись в путь, вскоре добрались до места преступления. Там росло дерево. Вэнь Юде провозилась полдня, но так и не смогла точно определить, где именно упал Сяо Гуан.
Как я и предполагал с самого начала, здесь уже не осталось и следа того преступления. В сухом воздухе смешались запахи пыли и растений, но не было ни единой нотки крови. Впрочем, все это уже не имело значения. Недавний эпизод полностью переключил мой интерес на другие вещи.
Лай Фу. Без сомнения, он только что был здесь… Какова была его цель? Какую роль он играет в этом запутанном деле? Именно он вчера так уверенно утверждал, что Ван Сиди была не только преступницей, причинившей вред Сяо Гуану, но и убила Сяо Янь пять лет назад. Самым простым ответом, конечно, было бы следующее: настоящий преступник – Лай Фу, это он убил Ван Сиди, а затем взвалил на нее всю вину. Проблема в том, что не один ребенок, бывший в том месте, подтвердил, что Сяо Гуана тогда увела женщина. Более того, сам Сяо Гуан сохранил те же воспоминания, поэтому, когда его спросили: «На речь мамы или на речь тети-полицейского?», он не нашел этот вопрос странным.
Не сходится… Я с досадой стиснул зубы. Совсем не сходится.
Можно было быть уверенным лишь в одном: показаниям Лай Фу больше нельзя безоговорочно верить. Кроме того, из-за нового ключевого изменения наша теория, выведенная с таким трудом, сразу же стала бессмысленной.
С другой стороны, Вэнь Юде, казалось, тоже была сильно потрясена. На обратном пути она молчала, держась максимально близко ко мне, погруженная в тяжелые думы.
Как раз когда мы уже собирались войти в деревню, внезапно зазвонил телефон. «Входящий вызов – Ясмин».
– Привет, Сяо Я, – без энтузиазма сказал я.
– Почему не брал трубку?! – набросилась она на меня с криком, от которого заложило ухо.
– Да что ты, – оправдывался я обиженно, – я же ответил, как только зазвонил телефон.
– Но я звоню уже два или три часа! – не унималась Ясмин.
Я сразу понял, в чем дело.
– Я только что был в горах. Вероятно, там не было сигнала.
– Не заставляй меня так волноваться!
Затем Ясмин начала пространную наставительную речь; ее напор был почти равен напору нашей матери. К счастью, имея за плечами многолетний богатый опыт, я уже давно стал мастером правильной реакции на такие ситуации. Секрет заключался в том, чтобы, с одной стороны, покорно поддакивать, а с другой – стараться переключить свое внимание на что-то другое: наслаждаться доносящимися из сада ароматами, слушать веселое пение птиц за окном или ощущать пробегающий по волосам легкий ветерок…
– П-простите, все распродано… – Это был голос А-Сян, означавший, что мы уже недалеко от гостиницы. Но с кем это она разговаривает?
– Эй, даже бутылки пива нет? – Незнакомый мужчина средних лет причмокивал, выражая явное недовольство. Уже по одному тембру его голоса чувствовалось сильное опьянение.
– Мне очень жаль, – дипломатично сказала А-Сян. – Э-это, я налью вам еще чашку соевого молока.
Похоже, это был какой-то новый постоялец, доедавший завтрак. Хотя сейчас было уже больше одиннадцати вечера.
– Девушка, и ты тут одна всем управляешь? – недобро спросил пьяный.
Ответа А-Сян не было слышно; возможно, она намеренно притворялась, что не понимает.
«Отлично, тогда я выручу ее», – подумал я и направил трость во двор гостиницы. Но тут какая-то мощная сила дернула мою правую руку, оттянув еще не коснувшуюся земли трость обратно. Я, застигнутый врасплох, уже хотел вскрикнуть, как обнаружил, что мой рот плотно зажат и я не могу издать ни звука. Я не мог оказать никакого сопротивления; меня, как цыпленка, оттащили в сторону. Вэнь Юде прильнула к моему уху и тихо прошипела, призывая к тишине, и лишь затем медленно разжала руку. К моему изумлению, ее рука сильно дрожала. Из телефона по-прежнему доносилось безостановочное ворчание Ясмин. И в тот же самый момент я впервые услышал другой мужской голос:
– Благодарю за угощение.
Палящее солнце по-прежнему жгло землю, а я будто провалился в темный колодец, и по всему моему телу побежали мурашки.
Мрачный, холодный, словно несущий ненависть из самых глубин ада… если на пути в царство мертвых действительно существует демон, забирающий души, у него, несомненно, был бы именно такой голос.
Деревянный табурет из вяза скрипнул, покачнувшись; оба мужчины встали одновременно.
Без сомнения, Вэнь Юде знала этих двоих. Спрятаться – вот какой была ее первая реакция при виде них. В некотором смысле я мог понять ее страх. Этот похотливый пропойца, возможно, был всего лишь надоедливым болтуном, но от другого типа исходила самая настоящая опасность.
– Тетя Де… кто эти люди? – Мне показалось, что за день я только и делал, что повторял этот вопрос.
– В общем, что бы ни случилось, ни в коем случае нельзя провоцировать их. – Вэнь Юде не ответила на мой вопрос, но ее голос звучал так, словно доносился из могилы.
![Обложка: Честь Воина [CИ]](/files/books/110/no-cover.jpg)