Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 344 страниц)

Глава пятнадцатая

Стэннард попытался изобразить на своем лице улыбку.

– Честно говоря, я мог сделать это намного раньше. Одна из причин моей нерешительности, – задумчиво сказал он, – возможно, связана с тем, что мне не хотелось шуметь. У себя дома по ночам мы ведь тоже стараемся не издавать громких звуков. Мне казалось – вероятно, я почерпнул эту идею из книг, – что обязательно раздастся грохот или треск. Хотя, если следовать логике, подобный люк должен открываться легко и бесшумно. Или, напротив, из-за долгого простоя механизм мог вовсе не сработать. Как бы то ни было, я взялся за рычаг и потянул вниз. Он поддался, но совсем чуть-чуть. Я нажал сильнее. Послышался скрип, исходивший то ли от рычага, то ли от люка. Тогда я, полный решимости довести дело до конца, ухватился за рычаг покрепче обеими руками и навалился на него всем телом. И люк открылся. При удачном стечении обстоятельств он бы только громко заскрипел. Но петли сильно проржавели, правая дверца сорвалась и упала с таким грохотом, словно обвалилась крыша.

Мартин Дрейк на мгновение перенесся в прошлое.

Грохот, достаточно громкий, но слегка приглушенный толстой дубовой дверью и стенами колодца… Так вот что это был за шум, разбудивший его в два часа ночи!

А Стэннард снова заговорил:

– Я ожидал, что будет шумно, но не настолько! Грохот меня ошарашил. Сразу после этого, – он повернулся к Мартину и мельком взглянул на него, – мой друг Дрейк окликнул меня из-за железной двери: «Стэннард!» А потом опять: «Стэннард! С вами все в порядке?» И я крикнул в ответ: «Да! Вполне!» Я боялся, что голос выдаст меня… Впрочем, это уже было не важно. Пока я опускал рычаг, фонарь стоял на полу. Затем, так и не придя в себя от потрясения, я приблизился к открытому люку и наклонил фонарь так, чтобы его луч осветил колодец. Тот был прямоугольный, с кирпичными стенами и значительно больше продолговатого люка. – Стэннард сделал паузу. – Итак, мистер Мастерс, – добавил он затем, – инспектор Дарк, вероятно, рассказал вам, что я там увидел?

– И что же вы увидели? – воскликнул Мартин.

– Совсем юную девушку, – ответил Стэннард. – Она лежала на спине, глаза закатились, и видны были белки. Тело сильно изуродовано, но я воздержусь от подробностей, которые заинтересуют разве что извращенцев. И все же в ту минуту мне показалось, что злые силы, обитавшие в той комнате, слетелись на труп, как мухи. – Стэннард пробормотал под нос извинения и встал. Слегка прихрамывая, он медленно подошел к позолоченному столику восемнадцатого века в центре комнаты. На мраморной крышке стояли графин с виски, сифон и стаканы. Теперь Стэннард оказался лицом к Мартину и Рут, а Мастерсу пришлось развернуться на стуле, чтобы видеть его.

– Энида Пакстон, – сказал Мастерс. – Вот мы и подошли к главному!

Темные глаза Стэннарда снова заблестели. Когда он наливал виски в стакан, его рука слегка дрожала.

– Энида Пакстон, – повторил Мастерс. – Сэр, вы узнали девушку?

– Нет. Я никогда раньше не видел ее.

– Но вы догадались, что ее убили? И совсем недавно?

Стэннард нажал на ручку сифона и смерил Мастерса долгим, почти ласковым взглядом.

– Да, инспектор, – ответил он. – Догадался.

Содовая с шипением полилась в стакан.

– Вы ведь были среди тех, кто, э-э, нашел окровавленный кинжал, причем со свежей кровью, в камере смертника?

– Я увидел кинжал вскоре после того, как его обнаружили, если вы об этом.

– Как раз об этом. И у вас не возникло, хм, предположения о связи между кинжалом и убийством девушки?

– В тот момент, кажется, нет. Но потом, естественно, возникло.

Мастерс принялся забрасывать его вопросами, а Стэннард стоял неподвижно со стаканом в руке и цедил ответы сквозь зубы.

– Мистер Стэннард, вам ведь известно, что нужно делать по закону в случае обнаружения трупа? Постарайтесь отвечать по существу.

– Полагаю, что сообщить в полицию? А вы постарайтесь использовать грамматические конструкции попроще.

– Так! – сказал Мастерс. – Как я понимаю, мистер Мартин Дрейк находился неподалеку и мог слышать вас…

– Я тут вспомнил, – нахмурился Стэннард, – что во второй раз он позвал меня вскоре после того, как я обнаружил труп девушки. Его голос звучал откуда-то издалека, как будто он отошел от двери. Дрейк крикнул: «У вас точно все хорошо?»

– Вы ему ответили?

– Да. Сказал, чтобы он занимался своими делами.

– Значит, вы могли позвать на помощь, но не стали этого делать?

Стэннард перевел взгляд на Рут.

– Инспектор, – с нежностью в голосе сказал он и сделал большой глоток виски с содовой, – я ни за что на свете не стал бы, как вы выразились, звать на помощь.

– И что же вы сделали после этого?

Стэннард сделал еще один большой глоток виски с содовой, осушив стакан.

– Положил фонарь на пол, уперся ладонями в края люка с двух противоположных сторон, где опускались дверцы, и повис на руках, вытянувшись во весь рост. А потом отпустил руки и спрыгнул в лужу крови на полу рядом с мертвой девушкой.

Мастерс резко вздрогнул.

– Вы хотите сказать, что надеялись оказать ей какую-нибудь помощь?

– Мои мотивы не так важны, я просто рассказываю, как поступил.

– Ну хорошо. А потом?

– Я еще раньше заметил, что глубина шахты около десяти футов. – Несмотря на виски, оживленное настроение Стэннарда начало угасать. – Я не смог бы выбраться самостоятельно. И оказался в ловушке. Фонаря у меня не было. Поэтому оставалось только сидеть в углу и ждать, когда рассветет.

– Но зачем же тогда вы это сделали? Если знали, что шахта в десять футов глубиной?

– Старший инспектор! – внезапно перебил его Мартин. И хотя Мастерс бросил на него злобный взгляд, в котором, казалось, таилась угроза тюремного заключения или чего-то похуже, Мартин это проигнорировал. – Если позволите мне задать Стэннарду всего один вопрос, я обещаю, что вы получите ответ на свой. Согласитесь, что моя просьба вполне справедлива?

Мастерс с недовольным видом развел руками, показывая, что сдается. Стэннард оперся обеими руками о мраморную крышку стола и попытался отреагировать весело и непринужденно:

– И что это за вопрос, мой дорогой Дрейк?

Мартин заглянул ему в глаза.

– Вам стало очень страшно, – сказал он, – но вы не сдались. Вы собрались доказать этим молодым наглецам, какие они трусы в сравнении с вами. И специально спрыгнули в шахту, оставив фонарик наверху, чтобы просидеть там в темноте рядом с… этим жутким зрелищем, чтобы в четыре часа выбраться из тюрьмы. Ведь так?

Стало тихо.

– Вы довольно грубо все сформулировали, – сказал наконец Стэннард, – но это так.

Рут выпрямила спину и сцепила руки. Она старалась сдерживаться, но слезы наполнили ее глаза.

– Стэн, вы идиот! – в ярости закричала она. – Абсолютный, круглый, законченный идиот!

Хотя Стэннард, очевидно, совсем не разбирался в женщинах, но даже он почувствовал, как изменилось ее отношение к нему. И не поверил этому.

– Рут, дорогая, – начал он и запнулся. Вид у него снова стал спокойным и серьезным. – Если мое глупое поведение дает вам хотя бы малейший повод для беспокойства, значит оно того стоило.

Пытаясь скрыть охвативший его ужас, Стэннард заковылял обратно к дивану и сел на прежнее место, после чего быстро взял сигару и отрезал кончик резаком, а Мартин протянул ему зажигалку.

– Больше рассказывать, в общем-то, нечего, – закончил Стэннард, глубоко затягиваясь, – хотя, возможно… А впрочем, не важно. Я говорил вам, что не мог сам выбраться. Но на самом деле на дне шахты была дверь.

– Дверь? – спросил Мартин.

– Да. Сидя в углу, методом логических рассуждений я пришел к выводу, что там должна быть дверь. Вы же понимаете, каково ее назначение и куда она вела. Только вот, – задумчиво добавил Стэннард, – она оказалась запертой. Я нашел ее после того, как стал шарить руками вдоль стен в темноте. Заперта! И этот факт, инспектор, может послужить ключом к разгадке смерти девушки. Что же касается моей участи, то с наступлением утра…

– Но Мартин только открыл железную дверь и бросил за нее ключ! – воскликнула Рут.

– Минуточку, – вмешался Стэннард. – Дрейк ни в чем не виноват. Скажите мне, мой дорогой друг, когда вы упали с крыши сегодня утром, ваши часы разбились?

Мартин покачал головой:

– Нет. Когда я очнулся, то первым делом услышал их тиканье на прикроватном столике. Они и сейчас на мне.

– Скажите, который час?

– Десять минут двенадцатого.

– Нет, – возразил Стэннард. Он улыбнулся и закашлялся от сигарного дыма. – Сегодня днем я проверил ваши часы. Они торопятся больше чем на десять минут. Теперь вы понимаете, почему я угодил в такой переплет?

Мартин мысленно восстановил события прошлой ночи и вспомнил, как в самом начале ночного дежурства подтащил к двери тяжелый тюк бумаги и сел на него. Как смотрел на светящиеся цифры на своих часах и думал, что часы Стэннарда отстают, ведь времени было уже хорошо за полночь. Но Стэннард оказался прав, это его часы спешили.

– Стэн, не нужно думать об этом! – взмолилась Рут.

– Но я как никогда хорошо контролирую себя, – возразил Стэннард. – Представьте себе, инспектор, сидя в углу у кирпичной стены, я умудрился несколько раз задремать. У меня так разыгралось воображение, что тело бедной девушки рядом со мной казалось искалеченным намного сильнее, чем в действительности. И как же там было тихо, так, черт возьми, тихо. И не стоит забывать о воздействии тех злых людей, которые ее туда сбросили! Наконец я окончательно проснулся. Фонарь наверху погас, но из двух маленьких окошек под потолком проникал слабый серый свет. Я взглянул на часы, было без тринадцати минут четыре. Перед тем как спуститься в люк, я немного приоткрыл дверь в помещение для казни. Вы помните?

– Да, помню, – мрачно ответил Мартин.

– Чтобы Дрейк меня точно услышал. Оставалось тринадцать минут. А потом… Потом я услышал голос Дрейка: «Стэннард! Стэннард! С вами все в порядке?» Я собрался с духом, чтобы пережить эти последние минуты, но потерял всякое самообладание и смог только прохрипеть: «Я здесь! Я…» В ответ Дрейк сказал, что время вышло и он открывает железную дверь. Я услышал, как распахнулась дверь и ключ с грохотом упал на пол. Потом Дрейк сказал что-то про веселый вечер и о том, что мы оба свободны. Меня вдруг парализовало. Я не мог произнести ни слова. Такое действие оказал на меня неожиданный звук человеческого голоса. А потом Дрейк, судя по всему, ушел…

– Черт побери! – возмутился Мартин, чувствуя себя виноватым. – Откуда же я знал, что вы внизу?

– Вы не могли этого знать. Это была моя… Впрочем, можете называть это как хотите. Когда голос вернулся ко мне, я позвал вас. Вы меня слышали?

– Очень слабо. Я уже шел к выходу.

– Итак, я понял, что оказался в ловушке, из которой неизвестно когда смогу выбраться. Я находился там вместе с останками Эниды Пакстон и выбраться мог, только сломав ту дверь, о которой говорил вам, дверь на дне шахты. Инспектор, вы когда-нибудь пытались сделать нечто подобное? В книгах я часто встречал такое. «Он дважды ударил плечом о дверь, и на третий раз замок сломался». Ну вот я и попытался. Если бы пришлось ломать прочную дверь тюремной камеры, у меня не было бы шансов. Но мне повезло. Хотя все равно пришлось много раз бить об нее тяжелым сапогом. Пару раз я спотыкался о тело Эниды Пакстон. Кажется, на все ушло около получаса. Наконец последний отчаянный удар, от которого я вывихнул лодыжку и уже подумал, что мне конец, – и я все-таки смог выбить замок. Я достал карманный фонарик, которым до этого пользовался только пару раз, чтобы прикурить сигару. Передо мной оказался короткий коридор с кирпичными стенами, ведущий куда-то вперед. Вы догадываетесь, куда именно?

Мастерс, который давно уже снова развернулся на стуле, ответил бесстрастно:

– При чем тут догадки, сэр? Я прекрасно знаю, что это такое.

– Правда?

– По этому коридору в шахту входил врач, начальник тюрьмы и все остальные, чтобы удостовериться в смерти казненного. Через коридор также выносили тело, чтобы заключенные ничего не увидели из окон камер.

– Ага! Я тоже так подумал. И коридор ведет…

– В тюремный морг на первом этаже корпуса В, – медленно проговорил Мастерс. – Из этого небольшого коридора нужно повернуть налево в еще один проход и подняться по лестнице к моргу. Так что Мистер Дрейк всю ночь просидел, прижавшись спиной к одной из стен морга.

– Неужели?

– Увы и ах. Дверь находится чуть в стороне от того места, где вы находились, в стене за тюками бумаги. Послушайте, мистер Стэннард! – Мастерс поднял карандаш и внимательно посмотрел на его кончик. – Мы знаем, как вы попали в морг. Вы сильно устали и повредили лодыжку. Но вам удалось вернуться в камеру смертника, после чего вы начали звонить в колокол, пока не лопнула веревка. Там вас потом и обнаружил констебль. А теперь можете ответить на несколько вопросов?

– А что, черт возьми, я до этого делал?

– Тише, успокойтесь. Не надо так волноваться!

Сигара Стэннарда превратилась в неровно обгоревший окурок. Он бросил его в пепельницу рядом с диваном. Мартину отчаянно хотелось, чтобы старший инспектор, умевший быть мягким, как перышко, но прилипчивым и назойливым, прекратил этот допрос, который так действовал на нервы… хотя бы той же Рут.

– Вам удалось выбить дверь и попасть в коридор. У вас оказался с собой карманный фонарик. Чудесно! В замке с другой стороны был ключ?

– Нет.

– Вы, кажется, говорили, что, за исключением главных ворот, все двери в тюрьме не были заперты?

– Запертой оказалась только эта дверь. – Стэннард приподнял черные брови, наклонился вперед и снова заговорил сквозь зубы: – Петли на воротах смазали маслом, хотя я этого не делал. Замок и петли на той двери тоже были смазаны, и опять же не мной. Надеюсь, до вас уже начинает немного доходить, что к чему?

– Возможно, сэр! Все может быть! Вы обнаружили в коридоре пятна крови?

Рут попыталась вставить слово, но лишь сдавленно вздохнула.

– Да, – коротко ответил Стэннард. – Я старался не наступать на них.

– И эти пятна вели в другой коридор? Тот, который находился слева?

– Да.

– А на лестнице в морг была кровь?

– Немного.

– Сэр, на чем лежало тело мисс Пакстон? На полу или еще на чем-нибудь?

– Она лежала, – Стэннард прижал ладони к глазам, – на довольно большом клетчатом пледе, концы которого были перекручены, как будто…

– Ага! Как будто их связали вместе и принесли сюда девушку как большой сверток?

– Полагаю, мне можно не отвечать на этот вопрос?

– Разумеется. Но все же… – В низком голосе Мастерса зазвучали вкрадчивые нотки. – Скажите, вы осмотрели пятна крови в морге?

Стэннард сидел и смотрел вперед невидящим взглядом.

– В морге была дверь, – ответил он, – которая вела в большой сад в форме веера. С двух сторон его окружали тюремные корпуса. А впереди виднелась стена с шипами наверху. В этот сад выходило окно камеры смертника. Сад заволокло белым туманом. Он был заброшен и весь зарос цветами: красными, синими, желтыми, – понятия не имею, как они называются! Да, да! Я вышел в сад. На прямоугольной лужайке трава в одном месте оказалась примята, вероятно, там и расстелили плед для пикника. И через эту лужайку убегал Хесслер.

– Кто этот Хесслер, про которого вы все время говорите?

– Убийца, обезображивавший свои жертвы.

– И что с ним случилось?

– Он отравил охрану в камере смертника. Инспектор, где ваша логика? Он бросился в помещение для казни, открыл люк, спрыгнул в него. Потом по коридору добежал до морга. Его ранили в плечо, когда он взбирался на стену. Он упал прямо на цветочную клумбу. Несмотря на туман, я очень живо себе все это представил. – Стэннард с трудом встал, от прежней оживленности не осталось и следа, лицо вытянулось. Но когда он обратился к Рут и остальным, его глаза вдруг заблестели. – Моя дорогая! – начал он официальным тоном и снова взял Рут за руку очень осторожно, словно она была из фарфора. – Леди Флит попросила нас остаться до завтра. Я могу перенести все свои дела, если вы тоже решите не уезжать.

– Да! Разумеется, я могу остаться.

– Спасибо. А теперь, джентльмены, – добавил Стэннард с таким видом, словно не сомневался, что его слова звучат достаточно убедительно, – прошу простить меня, но от деревенского воздуха меня клонит в сон. Уже почти двенадцать, думаю, пора ложиться спать. У нас была очень интересная дискуссия, и в ближайшее время нам стоит ее продолжить. Да. Спокойной ночи.

С этими словами невысокий полный барристер важно вышел из комнаты. Его темные волосы блестели, он двигался уверенно, стараясь не хромать, и смотрел на мир с таким вызовом, словно держал обнаженный меч.

На долгое время воцарилась тишина, которую никто не посмел нарушить, даже когда шаги Стэннарда замедлились и стихли около лестницы.

– Я и не думал, – медленно проговорил Мартин, – что в нашем мире еще остались такие вот странствующие рыцари! Боже мой, сколько в нем чувства собственного достоинства!

Рут все это время стояла с взволнованным лицом около двери, но, услышав голос Мартина, тут же сорвала на нем все свое недовольство.

– Странствующий рыцарь? – тихо фыркнула она. – Разве вы не видите, Стэннарду просто нужен человек, который позаботился бы о нем?

– Это великому-то адвокату?

– Да, ему! – не сдержалась Рут. – Пусть рядом с ним будет находиться человек, который позволит ему иногда вытворять небольшие глупости, но при этом оставаться надежным и достойным человеком. Признайтесь, ведь он именно такой и есть! Или давай взглянем на тебя, Мартин!

И снова он, как и прошлой ночью, услышал в ее голосе нежные, едва заметные нотки иронии, которая, подобно стреле, должна до предела натянуть тетиву и лишь после этого выстрелить. Мысленно он весь сжался в комок.

– Подожди! Сейчас не время обсуждать мои недостатки!

– Ты терпеть не можешь, когда о тебе заботятся. Вот скажи, ты не голоден? Ты понимаешь, что ничего не ел со вчерашнего вечера?

При одной только мысли о еде у Мартина вдруг разыгрался жуткий аппетит.

– Женщина, – сказал он, – если я чего-то и не выношу, так это назойливых попыток накормить меня! Особенно когда работаю! Еда! – Мартин уже собирался сказать: «К черту еду!», но насмешливый чертенок в глубине сознания напомнил ему, что он еще не пришел в себя после падения с крыши и не до конца отдавал отчет в своих поступках.

– Видишь? – улыбнулась Рут, разворачивая вверх ладони.

– Что нужно видеть?

– Ты совершенно беспомощен, когда речь заходит о ведении хозяйства, мой дорогой Мартин. Глядя на то, как ты пытаешься управиться по дому, я бы просто разозлилась и взяла все в свои руки. – Рут осеклась, ее глаза наполнились слезами. – Даже не знаю, что я здесь делаю, – спохватилась она. – Пойду помогу бедняге Стэну подняться по лестнице. – Она выскочила из комнаты, так что перед глазами только мелькнуло ее зеленое платье.

Старший инспектор Хамфри Мастерс не услышал ее последней реплики. Он расслабился и держался непринужденно, а не как должностное лицо при исполнении. Откинувшись на спинку стула, Мастерс с задумчивым видом разглядывал тусклыми голубыми глазами угол потолка. На его лице отразилось невольное восхищение.

– Позвольте спросить вас, мистер Дрейк, – сказал он после долгих раздумий, – что вы думаете по поводу этих показаний?

– Показаний Стэннарда?

– Весьма ловко! – покачал головой Мастерс. – О да, все очень подробно, мне уже приходилось иметь дело с чем-то в этом роде. И вы обратили внимание, что он ни разу не упомянул про алиби?

– Какое еще алиби?

– Да бросьте! Кинжал вы обнаружили около полуночи. И даже если принять во внимание эту неразбериху со спешащими часами, вариантов не так уж и много. Доктор Лорье установил, что кровь свежая и попала на кинжал где-то за полчаса до его обнаружения. Значит, убийство случилось в половине двенадцатого или даже чуть позже. Патологоанатом утверждает, что Эниду Пакстон, скорее всего, убили в одиннадцать тридцать. Но он, как и все доктора, предпочитает оставлять время с запасом.

– Половина двенадцатого! Но это значит…

– Теперь надо выяснить, действительно ли ее убили кинжалом, – задумчиво произнес Мастерс. – Инспектор Дарк рассказал, что старый сэр Джордж Флит отдал свою коллекцию рапир в ноябре тысяча девятьсот двадцать пятого года. Сэр Джордж никогда не любил сталь, предпочитая огнестрельное оружие, а после того, как в Прайори-Хилл ножом закололи ребенка, он отдал свою коллекцию майору Колвеллу – начальнику тюрьмы Пентикост. Но была ли дочка Пакстона убита кинжалом? Есть все основания считать, что да. В отличие от огнестрельных ранений, по колотой ране не так легко установить тип оружия. Но необычное лезвие оставляет необычные раны, и здесь все совпадает. Группа крови также одна и та же. Да, ее убили этим кинжалом. – Мастерс выпрямился. – Сэр, эта девушка была убита в саду между двумя тюремными корпусами. Скажу сразу, у нас есть доказательства. Затем ее положили на плед и отнесли в шахту под люком. Но в сад ее привели еще живой. На это требовалось время. Много времени. И что у нас получается в результате? А вот что. Вы вошли в тюрьму впятером и все это время держались вместе, поэтому у каждого из вас твердое алиби. Так?

– Я не думал об этом. Но да, вы правы, идеальное алиби.

– Что ж, – протянул Мастерс, глядя на Мартина с нескрываемым скептицизмом. – Я ничего не говорил про идеальное алиби. В вашем алиби все равно можно найти изъяны. Но присяжных оно вполне удовлетворило бы. Хотите я приведу веские основания, способные его разрушить?

– Вы считаете, что его можно разрушить?

– Спросите лучше, хочу ли я его разрушить? И ответ будет утвердительным, – решительно заявил Мастерс. – Еще как! Если же вы спросите, могу ли я его разрушить, я скажу, что такое возможно. Завтра я это выясню. Есть один фокус с фотокамерой, который мог бы заинтересовать вас, мистер Дрейк.

В этот момент сэр Генри Мерривейл медленно, переваливаясь с ноги на ногу, вошел в комнату и прошествовал мимо, словно не замечая их присутствия. Его широкое лицо побледнело, на лбу выступили капли пота. От вида Г. М. у Мартина Дрейка по спине пробежал холодок. А Мастерс, который еще со времен дела о бронзовой лампе дал себе слово не переживать из-за нелепых выходок старика, все равно громко выругался и вскочил.

– Вы что, поднимались на крышу? – спросил Мастерс.

Г. М. ничего не ответил. Он подошел к камину, развернулся к нему спиной и замер, широко расставив ноги. После чего выудил из кармана брюк платок, медленно промокнул лоб и убрал платок обратно. Все это время глаза его оставались совершенно пустыми. После долгой паузы он наконец заговорил:

– Мастерс, мы еще не закончили. Но если правильно разыграем все карты, то разберемся с этим делом очень быстро. Мастерс, мы столкнулись с настоящим чудовищем.

От его тона Мартин Дрейк вздрогнул, словно прикоснулся к раскаленной проволоке.

– И у нас есть красавица, – продолжал сэр Генри, вероятно представляя себе убийство. – Больше всего приводит в ярость то, – он дернул себя за воротник, – что юную Пакстон убили просто так. Мастерс, мы имеем дело со злобным мерзавцем. И невинной жертвой.

– Сэр Генри! Послушайте!

– Что?

– Я понял, что вы все разгадали, – с удовлетворением сказал Мастерс, – когда закричали, что вам нужно подумать, и поспешили на крышу. Но что именно вы узнали?

– Я выяснил, как убили сэра Джорджа Флита.

Мастерс потянулся за блокнотом.

– И не забывайте, – со злорадным видом указал на него пальцем Г. М., – что это ключ ко всему. Без него все дело просто рассыпается на части.

Мартин про себя отметил, что лицо Г. М. все еще оставалось бледным.

– Я не забуду, – заверил его Мастерс. – И?..

– Я могу рассказать вам правду об этом чертовом скелете в часах.

– Ах даже так?! Что-нибудь еще?

Снова повисла гнетущая тишина, было только слышно, как над головой Г. М. почти бесшумно тикают позолоченные часы между двумя канделябрами. Несмотря на открытые окна, обитые красным атласом стены и длинные кремовые занавески создавали удушающую атмосферу.

– Каким же я все-таки был тупицей, – глубокомысленно заявил Г. М., – почти таким же, как и тогда, в Гоблинском лесу, когда едва не потерпел фиаско. А все потому, что мне никак не удавалось установить связь между розовой вспышкой и деревом.

– Вы не могли установить связь между розовой вспышкой и… чем?

– Деревом, – сказал Г. М. и постучал костяшками по деревянной поверхности.

– Боже всемогущий, – прошептал Мастерс. – Сэр, послушайте! Когда сэр Джордж упал с крыши, из деревянного там были только раскладные кресла и плетеный диван. Но они находились в пятидесяти футах от него.

– Знаю.

– За ними кто-то прятался?

– Нет.

Мастерс вытер лоб, а Г. М. продолжил свои путаные рассуждения:

– Смотрите, Мастерс, у нас есть две важные детали: дерево и скелет в часах, перед которыми старый Пьер Лорье любил раскачиваться в кресле. Но вот незадача, они никак не складываются в единую картину, пока не удастся установить их связь с настоящим ключом к разгадке. – Тут Г. М. словно вернулся из своего мира грез. – Мастерс, я все понятно объяснил?

– Как ни странно, – с чувством собственного достоинства процедил сквозь зубы Мастерс, – но нет. – Затем его лицо стало медленно меняться, на нем появилось подозрение. – Сэр Генри, вы опять пытаетесь меня дурачить?

– Ох, сынок! Нет! И в мыслях не было.

– О нет, – глухо пробормотал Мастерс. – О нет. Нет. Вы еще скажите, что никогда не пытались этого делать? О нет! Как бы не так!

Г. М. пристально посмотрел на него:

– На этот раз я ничего такого не имел в виду, сынок. Честное слово. Все слишком серьезно. – Его слова, кажется, убедили собеседника, который снова открыл свой блокнот.

– И вы расскажете мне все подробности, – настойчиво произнес Мастерс, – прямо сейчас?

– Каждая деталь сегодня прояснится, – пообещал Г. М. – Нам раздали отличные карты, но, когда придет наша очередь сдавать, небольшой мухлеж все равно не повредит.

– О чем вы там говорили минуту назад? Сначала бормотали про складные кресла, потом про скелет у доктора Лорье…

– Минуточку! Я ничего не говорил…

– А еще сказали, что это как-то связано с ключом к разгадке, – перебил его Мастерс.

– Ох, Мастерс, это место буквально кишит уликами!

– Возможно. Но вы говорили именно о ключе ко всему, который вдруг возник как гром среди ясного неба. Я вот, например, не вижу за деревьями леса. Ничего не могу выяснить, за исключением фальшивого алиби. Как вам удалось найти этот ключ? Как вы его узнали?

Г. М. задумался, а затем ответил:

– Скажем так, мне помогла моя реинкарнация.