Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 231 (всего у книги 344 страниц)

Глава седьмая

Оказавшись около центральных ворот Флит-Хауса, Мартин перешел с бега на шаг.

С северной и южной стороны невысокой каменной ограды находились широкие железные ворота, от них к террасе вела посыпанная гравием подъездная аллея. Изгибаясь дугой, словно лук, она возвращалась обратно к дороге. В центре стены располагались еще одни ворота. Они были меньше по размеру, и от них к террасе шла прямая, как стрела, тропинка, с обеих сторон от которой росли деревья.

Мартин направился по ней, шурша гравием, и увидел, что Рут Каллис уже возле террасы. Ричард входил в дом, торопясь увидеть мать. Терраса представляла собой выложенную плиткой площадку с четырьмя невысокими ступенями, ведущими к двери. Рут остановилась на верхней ступени и оглянулась, когда Мартин окликнул ее.

– Рут!

– Да?

Он остановился внизу у лестницы и посмотрел на Рут. Кожа на ее круглом нежном лице имела приятный бледно-розовый оттенок, говоривший о молодости и хорошем здоровье. Темно-карие глаза смотрели вопросительно.

– Мартин, – улыбнулась она. – Тебе не за что извиняться. – Выражение ее лица стало немного капризным. – За то время, что я занимаюсь бизнесом, на меня столько раз кричали, в особенности мужчины, что я этого почти не замечаю.

– Рут, я пришел не для того, чтобы извиниться. Первый раз за все время нашего с тобой знакомства я считаю, что это тебе надо было бы хорошенько всыпать за то, что ты сделала.

Лицо Рут побелело, она медленно развернулась:

– Мартин, я не хочу спорить с тобой.

– К тому же я не кричал на тебя.

– Но говорил очень громко, дорогой. И прошу, не забывай, что я тебе сказала. Я просто напомнила о твоем обещании. После чего ты, Дженни и доктор Лорье принялись обсуждать, хорошо это или плохо – охотиться на призраков. Я же за все время спора только спросила, собираешься ли ты встретиться с Джоном Стэннардом перед тем, как принять окончательное решение. И после этого ты на меня накричал.

– Поэтому я сюда и пришел. Чтобы встретиться со Стэннардом.

Мартин взбежал по ступеням и повернулся к ней. Над ним возвышалась белая холодная стена Флит-Хауса. Четыре невысокие коринфские колонны, по две с каждой стороны, обрамляли широкий парадный вход. Не считая маленьких балконов около окон на втором этаже, они были единственным украшением фасада. Восемь окон на первом этаже, восемь – на втором, и восемь, меньшего размера, на третьем.

Потолки в комнатах, судя по всему, были высокими. «Здесь просторно и холодно, как в тюрьме!» – Эта мысль почему-то пришла Мартину в голову, когда он поднимался по лестнице.

– Дженни… – начал он.

Рут рассмеялась:

– Дженни считает, что я много лет была твоей любовницей. Правда, это потрясающе глупо!

– Если Дженни так думает, то нет. Но послушай, если ты все это время знала, кто такая Дженни, почему не сказала мне?

– Возможно, у меня были на то причины. – Она сделала паузу, а потом добавила: – Возможно, они у меня есть и сейчас. – Еще одна пауза. – Может быть, сегодня вечером я тебе скажу.

– Ну уж нет. Я…

– Ты ничего не забыл? – резко спросила его Рут. – Ведь это я устроила так, чтобы мы остановились здесь. И я намеренно собиралась организовать вашу с Дженни встречу.

Мартин вдруг осознал, что именно так все и было. И эта мысль совершенно ошеломила его, а Рут только улыбнулась.

– Ох, Мартин! – заговорила она чуть мягче. – Мы были хорошими… – Ее голос сорвался, так и не произнеся вслух слово «друзьями». Она протянула руку, и он сжал ее. – Давай отыщем Джона Стэннарда!

– Где он?

Рут кивнула в сторону двух из четырех окон слева от входной двери:

– В библиотеке. К сожалению, Цецилии нездоровится. Возможно, сегодня ты ее даже не увидишь.

– Рут, скажи, тебе что-нибудь известно о случившемся здесь почти двадцать лет назад?

– Да. Почти все.

Они одновременно оглянулись. Посреди тропинки, ведущей к центральным воротам, стоял сэр Генри Мерривейл. Но он смотрел не на них. Положив руки на бедра и высоко подняв большую лысую голову, Г. М. с суровым видом разглядывал что-то над их головами.

Мартин поднял взгляд, но увидел только покрытый белой краской железный каркас с перекрещивающимися над колоннами перекладинами, а также сложенный старомодный навес оранжевого цвета. Его можно было опустить, и тогда пространство над дверью погрузилось бы в тень. Рут провела Мартина в прихожую, где было прохладно, если не сказать что зябко. Она взяла его за руку, словно просила сохранять молчание, что бы ни случилось.

Флит-Хаус построили в начале девятнадцатого века в стиле псевдогреческого классицизма, который возник во времена Французской революции и все еще был моден в эпоху Бонапарта. В просторном темном холле прямо против входа находилось арочное окно, а сбоку от него у стены – лестница. И на ее ступенях на фоне окна стояла тетя Цецилия. Ричард замер на несколько ступеней ниже и о чем-то спрашивал ее. Они даже не заметили вошедших Мартина и Рут.

– Рики, успокойся. Ничего не случилось, я просто хочу немного полежать. – Ее голос разносился по холодному темному холлу, отдаваясь тихим эхом.

– Но мне сказали…

– Сказали. Вечно они говорят.

Увидев тетю Цецилию вблизи, Мартин испытал пугающее чувство от того, какой знакомой показалась ему увядающая красота ее лица. Возможно, он заметил легкое сходство с Дженни, только Цецилия на тридцать лет старше.

– Но кое-что, – продолжала она, – тебе придется узнать. И боюсь, совсем скоро. Я говорила по телефону с леди Брейл. А теперь, пожалуйста, не задерживай меня.

Она быстро прошла мимо окна, из которого струился бледный свет, и поднялась наверх в своем тонком платье, напоминавшем по стилю эдвардианское. Ричард в нерешительности немного помедлил, а затем последовал за ней. Рут Каллис буквально потащила за собой Мартина через дверь налево.

Они прошли сквозь прямоугольную комнату с высоким потолком, зеленые стены которой украшали разнообразные старинные ружья: от фитильных до кремниевых. А затем оказались в красиво обставленной библиотеке – такого же размера, что и предыдущее помещение, только с позолоченной лепниной на стенах.

– А, мой дорогой друг! – послышался знакомый энергичный хрипловатый голос.

Стэннард, одетый в немного несуразные широкие брюки гольф, стоял спиной к белому мраморному камину. Перед ним на круглом столике времен Регентства лежал какой-то большой документ – когда-то он был сложен много раз, но теперь его полностью развернули.

– К нашей охоте на сверхъестественных тигров-людоедов, – продолжил он, – почти все готово. У меня тут, – он постучал карандашом по хрустящему документу, – план тюрьмы Пентикост. Сегодня весь день изучаю его. Идите сюда, мой дорогой друг. Я покажу вам, где находилась камера для осужденного на смерть и место для казни.

Мартин собрался с духом и сказал:

– Мистер Стэннард, я не могу с вами пойти.

– Не можете пойти со мной?

– Нет.

Стэннард, как ни странно, ничего не ответил. Он опустил голову и очень аккуратно положил карандаш на середину плана. Мартин заметил, как уголки его губ слегка изогнулись. Он вдруг ясно вспомнил, как вел себя Стэннард в четверг вечером у Рут: его смешки, подчеркнуто неискреннюю улыбку, блеск черных глаз, вспомнил, как он слишком часто смотрел на Рут. «Простите меня, мистер Стэннард, но я вынужден заметить, что вы немного высокомерны». Мартин вспомнил и об этом своем замечании.

Затем Стэннард расправил плечи и сказал:

– Честно говоря, молодой человек, меня это совсем не удивило.

– Послушайте, вы позволите мне объясниться?

– Разумеется. – Стэннард вежливо поклонился.

– В четверг вечером я не знал того, что мне стало известно сегодня. Одна девушка, – Мартин заметил, как Стэннард прищурился, – которую я потерял три года назад… В пятницу я ее нашел. Но, скажем так, ее семья наши отношения не одобряет, и это всех сильно огорчает. Но я обещал ей, что сегодня вечером мы поедем на прогулку.

Мартин обратил внимание на позу, в которой стоял его собеседник. Он сразу представил себе Стэннарда в парике и мантии за столом для защитников, как он, немного склонив голову набок, с вежливым скептицизмом слушает перекрестный допрос, при этом сохраняя подчеркнуто серьезное выражение лица, что только усиливает производимый эффект.

– Ну конечно, – заметил Стэннард. – Вы обещали поехать с ней на прогулку. – Этот человек мастерски владел интонацией.

– Да!

– И когда вы договорились обо всем?

– Сегодня днем.

– Ясно. Вы полагаете, этого объяснения достаточно, чтобы нарушить предыдущую договоренность, на подготовку которой мне пришлось потратить определенное время и силы и которую вы сами предложили организовать?

Флит-Хаус – этот холодный зловещий дом в греческом стиле, который уже чем-то начал напоминать Мартину тюрьму, – вероятно, в этот момент рассмеялся над ним.

– Обстоятельства необычные, – возразил Мартин. Глядя в блестящие черные глаза Стэннарда, он понимал, как неубедительно прозвучали бы его слова в суде. – Я надеялся, что вы освободите меня от данного обещания.

Стэннард медленно покачал головой и украдкой взглянул на Рут, сидевшую на диване и листавшую журнал с таким видом, словно она ничего не слышала.

– Я не могу вас принуждать, – улыбнулся Стэннард. – Но освободить вас? Нет, я не стану этого делать. У вас, молодой человек, просто сдали нервы.

– Это неправда.

– У правды много обличий, – сухо заметил Стэннард, заработав еще очко в свою пользу вместо того, чтобы признать поражение. – Как прискорбно. А я как раз придумал испытание специально для ваших нервов.

– Моих нервов?

– И моих тоже, разумеется. Но теперь пройти его придется только мне. Тем не менее, – усмехнулся он, – я надеюсь, что выживу.

– Какое еще испытание?

– Разве это имеет значение? Вас все равно это не интересует.

Мартин сделал шаг вперед:

– Какое испытание?

Движения Стэннарда были медленными и нарочитыми. Он взял с обитого гобеленовой тканью кресла у камина толстую книгу в синем переплете с наполовину стершейся позолоченной надписью на корешке.

– Я изучал «Историю уголовно-исполнительной системы» Этчесона, – начал он, и его круглое грубое лицо выглядело довольным. – Книга была написана в тысяча девятьсот двенадцатом году, и в ней есть глава о Пентикосте. Я и не знал, как много тигров-людоедов в ней казнили. Например, старую миссис Джилл. Или Берка Смита. И Хесслера, который обезображивал тела женщин. Между прочим, Хесслер пытался бежать из камеры смертника.

– Так вот, насчет призраков, – продолжил Стэннард. – Вы уж извините, что я повторяюсь. Я не говорю, что они существуют, но и не утверждаю обратное. Я верю только в то, что выпущенные на свободу эмоции способны оказывать на людей определенное воздействие. Согласитесь, мы все испытывали нечто подобное. Например, когда входим в дом, который обычно пустует, и вдруг кто-то говорит, что просто не может в нем находиться, и предлагает уйти.

Мартин уже собирался сказать: «Да, примерно так», но заметил, что Рут начала украдкой оглядываться по сторонам, и подумал, что слова Стэннарда, возможно, подействовали и на нее. Библиотека была хорошо освещена: в восточной и южной стенах дома находилось по два окна, которые, впрочем, немного заслоняли ветви деревьев.

– Вибрации в камере смертника, – добавил Стэннард, – наверное, ощущаются так же сильно, как если бы вы лежали под звенящим колоколом.

– Вибрации меня не волнуют. Что там насчет испытания?

– А! – тихо сказал Стэннард. Он бросил книгу обратно в кресло и взял карандаш. – Взгляните на архитектурный план тюрьмы!

– И что дальше?

– Видите, ее корпуса словно спицы в колесе, а сверху по краю проходит внешняя стена. В этих темных пространствах между спицами, – он быстро передвинул желтый карандаш, – находились площадки для прогулок, сады и так далее, это все открытые участки. Нас с вами интересует корпус В. – Он снова передвинул карандаш. – Он вот здесь. На первом этаже в корпусе В находились офисные помещения для сотрудников тюрьмы. Но в самом конце, вот здесь, за железной дверью, располагается изолированный отсек с камерой смертника и площадкой для совершения казней.

Рут Каллис отложила журнал и подошла к столу, где над развернутым планом согнулся Стэннард.

Мартин подумал, что Рут вряд ли обращала внимание на тягостную атмосферу Флит-Хауса. Ведь она очень часто здесь бывала и дружила с тетей Цецилией, о чем сама упоминала. Но он не мог вспомнить, говорила ли она что-либо о самом Флит-Хаусе.

Стэннард снова передвинул желтый карандаш:

– Не забывайте, что Пентикост закрыли только в тридцать восьмом году. Там применялись самые передовые методы по части того, как ломать осужденным шеи.

– Стэн, – в нерешительности произнесла Рут, – может, не нужно таких подробностей…

Но Стэннард не сводил глаз с Мартина.

– Здесь не было никаких ужасных проходов через тюремный двор к месту казни и никаких тринадцати ступеней. Камера смертника в Пентикосте находилась вот тут. И прямо напротив нее – коридор шириной в восемь футов. Это и есть место казни. Осужденный даже не осознавал, что оно там находится. Ему связывали руки, выводили в коридор прямо к тому месту, где находился управляемый рычагом люк… – Стэннард сделал рубящий жест рукой, – …и он падал с веревкой на шее в кирпичный колодец. Несколько секунд, и все заканчивалось. Весьма гуманно. Так вот что я хочу сказать, – добавил он после небольшой паузы. – Эти два помещения вместе с коридором образуют особый отсек, отделенный железной дверью. Вот ключ от этого отсека. – И он поднял его. Ключ оказался большим, но легко умещался в кармане коричневых твидовых брюк. – Разумеется, все внутренние двери тюрьмы не заперты. Так повелось еще с тех времен, когда правительство использовало тюрьму для складских целей. – Стэннард усмехнулся, держа большой ключ перед своим лицом. – Но мне удалось раздобыть этот ключ. Так рассказать о моем испытании, на случай, если вы вдруг, к большому сожалению, передумаете ехать на прогулку?

Мартин, побледневший от гнева, словно призрак, только кивнул в ответ.

– Наше дежурство, – задумчиво проговорил Стэннард, – должно было начаться в полночь около железной двери в изолированный отсек.

Еще один кивок.

– Мы с вами, – продолжил Стэннард, – бросили бы жребий. И тот, кому он выпал бы, отправился бы к месту казни и закрыл за собой дверь. Другой запер бы железную дверь, чтобы проигравший остался в отсеке один. Выигравший, – губы Стэннарда слегка дрогнули, – сел бы около железной двери и принялся ждать. Запертый человек, разумеется, мог бы передвигаться внутри отсека: ходить из камеры к месту казни и обратно. Я думаю, что эмоциональное влияние в камере будет ощущаться так же сильно. Проигравший оказался бы в своего рода спиритической ловушке. Если бы он позвал на помощь, другой открыл бы дверь и выпустил его. Тому, кто остался бы снаружи, так называемому выигравшему, тоже пришлось бы нелегко. Если в тюрьме притаились злые духи, он находился бы совсем близко к ним. Мы с вами, один – снаружи, другой – внутри, должны были бы оставаться там с двенадцати ночи до четырех утра, когда начнет светать. Ведь вы, кажется, сами говорили о том, чтобы провести там ночь?

– Да, вроде того.

Стэннард подбросил ключ и поймал его.

– Вот и все, – заключил он и с сожалением хрипло вздохнул. – Жаль, вы не сможете принять участие.

– Прошу прощения, – сказал Мартин. – После того как вы выразили намерение следовать вашему плану, я не сказал, что отказываюсь от участия.

Стэннард снова подбросил ключ и, поймав его, прихлопнул ладонью, а затем поднял взгляд:

– Что вы хотите этим сказать?

– Я с большим удовольствием принимаю ваше предложение.

Стало тихо. Если совсем еще недавно Флит-Хаус смеялся, то теперь, похоже, он прислушивался. Рут прикусила нижнюю губу белыми зубами и застыла в нерешительности.

– Вы это серьезно? – спросил Стэннард.

– Совершенно серьезно, – ответил Мартин. – Разумеется, все это мы будем делать в полной темноте?

Его вопрос застал Стэннарда врасплох.

– Нет, – ответил он после некоторых колебаний. – В этом нет необходимости, даже если следовать лучшим традициям охоты на призраков. Я купил несколько электрических фонарей и запасся батарейками. У каждого из нас будет фонарь. Хотя бы для того, – добавил он, – чтобы следить за временем.

– Знаешь, Мартин, – мечтательно произнесла Рут, – это означает, что сегодня ты не увидишь Дженни.

Дженни! Как он мог объяснить, что не в силах отказаться от данного обещания, если Стэннард проявлял такую настойчивость? Стоит только затронуть эмоции, и, словно по нажатию невидимой кнопки, в ход вступают силы, которым уже невозможно противостоять. Дженни все поймет. Конечно, Дженни поймет! Он может ей позвонить, а потом заглянуть в поместье Брейл.

– В то же время, – встревоженно продолжила Рут, – я уже сожалею, что поддержала всю эту затею. Точнее, организовала ее.

– Организовала? – спросил Стэннард, с неподдельным удивлением взглянув на нее. – Моя дорогая, предложил ее мистер Дрейк, а организовал я. – Его и без того красное лицо побагровело еще больше. – Я хотел доказать вам, что все эти молодые люди с их боевыми заслугами и ребяческими замашками вовсе не единственные, на кого вам стоит полагаться. – Он тут же осекся, словно понял, что сказал лишнего.

– Но, Стэн… – с нежностью в голосе проговорила Рут. – Вы не рассказали мне обо всех условиях.

– Это был небольшой сюрприз.

– Знаете… – Рут собралась с духом и продолжила: – Я тоже пойду в тюрьму. И еще несколько человек хотят к нам присоединиться. Я о Рики Флите и докторе Лорье. Во время того спора в «Лежбище дракона» доктор сказал, что сильно обидится, если его не пригласят.

Стэннард только пожал толстыми плечами.

– Да пускай хоть с дюжину человек приходит! – сказал он. – Главное, чтобы все покинули тюрьму в полночь, когда начнется испытание. Вы согласны, мой юный друг?

– Согласен.

– Все это должно быть только между нами.

– Именно так! – поддержал его Мартин. – И, как сказала Рут, вы выдвинули условия. Теперь позвольте и мне выдвинуть свое.

– Хм, – пробурчал Стэннард с язвительной печалью во взгляде. – Боюсь, очень боюсь, что сейчас кое-кто захочет отказаться от участия. Но все же скажите, что это за условие?

– Вы оба расскажете мне, – неожиданно заявил Мартин, – что вам известно о гибели сэра Джорджа Флита двадцать лет назад.

И снова стало тихо. Темно-карие глаза Рут расширились от удивления, вид у нее был очень озадаченный. Глаза Стэннарда весело блестели, казалось, он с трудом сдерживал за крепко сжатыми зубами смех, от которого уже начало покачиваться его тучное тело. В эту минуту в библиотеку вошел Рики Флит со взъерошенными волосами.

– Я поддерживаю эту просьбу, – заявил он и остановился рядом с Мартином.

– Рики, дрогой! – воскликнула Рут. Она небрежно чмокнула его в щеку и слегка сжала плечо.

Все это время Рики не сводил удивленного и встревоженного взгляда со Стэннарда.

– Ты ведь не знаком с мистером Стэннардом! – добавила Рут и представила их друг другу. После чего спросила: – Как твоя мама?

– Все хорошо, спасибо. Она приняла успокоительное. Но оно почти не подействовало, поэтому, возможно, она спустится к обеду. Знаете, – Рики свернул галстук набок к уху, – подробные обсуждения смерти отца всегда расстраивают ее. Но если об этом упоминают вскользь, она особо не огорчается, и мы давно помогли ей преодолеть страх, который она испытывала, когда поднималась на крышу. – И все же Рики по-прежнему с удивлением смотрел на Стэннарда.

– Даю вам честное слово, мистер Флит, – мрачно заверил его Стэннард. – Я лишь упомянул об этом в ее присутствии. Рут – мой свидетель.

– Значит, дело в чем-то еще. За завтраком она чувствовала себя хорошо, разве что выглядела немного встревоженной и расстроенной. Но ничего серьезного. Все время говорила о…

– Мистер Ричард! – раздался из-за двери женский голос.

Мартин сразу узнал его – это была горничная, которая ответила на его звонок. Судя по манере говорить и произношению, она провела немало времени с американскими военными. Ей было двадцать с небольшим: каштановые волосы, немного скучающий, но сосредоточенный вид. Несмотря на строгую форму горничной – белую наколку и фартук, – держалась она непринужденно и стояла, прижавшись бедром к дверному косяку.

– Да, Филлис?

– Ваша матушка, – сказала Филлис, – не любит непрошеных гостей. А на лужайке уже давно стоит какой-то мужчина.

– Филлис, пожалуйста, не надо беспокоить меня по пустякам!

– Этот непрошеный гость, – продолжала Филлис, указывая пальцем через плечо – этот жест она наверняка видела в фильмах, – какой-то толстый лысый старик с огромным животом. Наверное, он чокнутый. Дал садовнику немного денег, а теперь спорит с ним, насколько высоким может вырасти помидорный куст, продолжая при этом давать самые лучшие плоды.

– Это Г. М., – сказал Мартин. – Сэр Генри Мерривейл.

Стэннард бросил большой ключ на план рядом с карандашом.

– Мерривейл! – воскликнул он.

– Что это значит? – поинтересовалась Рут. – Кажется, я слышала это имя от Дженни, но…

– Моя дорогая Рут… – Стэннард сделал паузу и продолжил: – Если бы этот человек выступал против меня по какому-нибудь уголовному делу, вначале я бы решил, что смогу одержать легкую победу, а потом, к своему удивлению, обнаружил бы, что у меня закончились все аргументы. Он самый ловкий старый дьявол на свете. И раз он здесь, значит…

Мартин подбежал к ближайшему окну, выходящему на восток, и выглянул из него. Ловкого старого дьявола он увидел сразу же. Посередине подстриженной лужайки была стремянка, рядом с ней лежал секатор для подрезания кустов. Неподалеку стояли Г. М. и сурового вида мужчина в рабочей одежде. Г. М., свирепо вращая глазами, поднял руку, вероятно показывая помидорный куст невероятной высоты. Суровый мужчина покачал головой и скептически улыбнулся. Г. М. вопросительно указал на него пальцем. Суровый мужчина продолжил скептически улыбаться. Г. М. залез почти на самый верх стремянки, развернулся и показал помидорный куст такой высоты, что предположить существование подобного мог только человек, который до сих пор верит в сказки.

Но внимание Мартина привлек кое-кто еще. Слева от Г. М. и садовника тянулась посыпанная гравием и окруженная тенью деревьев дорожка, которая вела к парадному входу. И по этой дорожке с гордым видом шествовала вдовствующая графиня Брейл.

Мартин повернулся и спросил у Рики:

– Между прочим, вам хотелось бы сохранить в доме тишину и покой?

– Конечно хотелось бы! – с тревогой ответил Рики, который все еще смотрел на Стэннарда, словно пытаясь вспомнить, где его видел раньше. – Большего мне и не нужно. А почему вы спросили?

– Леди Брейл, – ответил Мартин, – идет сюда. А на лужайке сэр Генри.

– И что с того?

– Эти двое, – объяснил Мартин, – действуют друг на друга как зажженная спичка на коробку с фейерверками. Пойдемте! Нужно встретить их и привести сюда, чтобы они оба оказались под нашим присмотром! Скорее! Поспешим!