Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 344 страниц)

Глава 14

Обратно в Лондон я ехал под фортепианные концерты Моцарта в исполнении Ингрид Хеблер. Я включил магнитофон погромче, чтобы отвлечься от бесконечного круговорота одолевавших меня мыслей и версий. Не будь я таким уставшим и менее поглощенным думами о смерти Маккензи, я вошел бы в дом с большей осторожностью. Что могло бы служить лучшим предупреждением, чем приоткрытая крышка почтового ящика – оттого что кто-то резко толкнул дверь, открывая ее? Но на этот раз это обстоятельство меня не насторожило. Я вошел в дом и увидел, что на всем первом этаже горит свет.

Я прошел переднюю, гостиную – никого. Толкнул дверь в кухню – и замер: в полутьме маленькой кладовой угадывалась фигура человека. Я дотронулся до рукоятки пистолета в кармане.

– Кто здесь? – окликнул я.

– Бернард, дорогой. Я не знала, дома ты или нет.

– Тесса! Как ты попала сюда?

– Бернард, ты же сам дал мне ключи, ты что, не помнишь?

– А, да, конечно.

– А я тут кладу замороженный суп и рыбное филе в морозильник, дорогой. Ведь дети уже завтра будут здесь. Или ты забыл?

Она говорила со мной, слегка повернув голову. Теперь я стал различать ее в темном закутке. Она нагнулась и копошилась в холодильнике, отчего ее длинные волосы падали ей на лицо. На потолке кладовой зажигались и гасли звезды – отблески бриллиантов на руках Тессы. От смешения холодного и теплого воздуха возле ее лица парило легкое облачко.

– На время вылетело из головы.

– Я говорила по телефону с няней. До чего же она хорошая! Но надо, чтобы у нее под рукой была еда для детей. Ты же не захочешь, чтобы она ходила по магазинам и оставляла детей одних? А по магазинам она таскать их не будет.

– Это очень любезно с твоей стороны, Тесса.

Она положила последний брикет и захлопнула дверцу морозильника.

– А как насчет выпить чего-нибудь? – спросила Тесса, отряхивая с ладоней кристаллики льда.

На Тессе был сарафан из хлопчатобумажной ткани, а под ним – ярко-розовая блузка, которая ей очень шла при ее светлых волосах.

Я взглянул на часы: было около полуночи.

– А чего бы ты хотела, Тесса?

– Я, кажется, видела бутылку шампанского в холодильнике. Или это для тет-а-тет с этой величественной Глорией?

– Как быстро разносятся новости, – отметил я вслух, доставая шампанское, бокалы, ведерко. Потом я достал коробочку со льдом и выложил ее содержимое в ведерко, поставил туда бутылку.

– Это так красиво, когда в доме есть хорошее ведерко для шампанского, – сказала Тесса. – Я тебе говорила, что Джордж купил ведерко из чистого серебра и его кто-то увел?

– Украли? Кто же?

– Мы так и не узнали, дорогой. Он устраивал приемчик для своих клиентов, и какой-то мерзавец стянул ведерко. Интересно, знал он, что оно из чистого серебра, или так взял, шутки ради? А об этом экзотическом создании, которое ты водил к Дики, мне все рассказали, как же. Я тут как-то попила кофейку с Дафни.

– С Дафни Крайер? Я думал, вы с Дафни… То есть, я считал…

– Ой, брось ты, Бернард, дорогой. Ты думал, что мы с Дафни должны друг другу вцепиться в глотку, из-за того что у меня был маленький роман с Дики?

– Да.

Все мое внимание в этот момент было приковано к пробке. После некоторой борьбы я справился с ней, пробка с шумом вылетела, и я дал пролиться небольшому количеству, прежде чем разлить по бокалам.

– Дафни не из тех, дорогой. Она приятный человек. Стала бы я, если б знала, что Дафни будет страдать.

– И она не страдала?

– Конечно нет. Дафни считает это милой забавой.

– Почему же она считает это забавой, если у тебя был роман с Дики?

– Роман? Как красиво звучит! Какой роман, дорогой? Разве с Дики может быть роман? У него с самим собой роман, нескончаемый. Это такая любовь! Какая женщина может тягаться с первой и единственной любовью Дики к самому себе?

– И что же у вас было? – спросил я, протягивая ей бокал.

– Так, причуда, каприз. Нашло – и все. И за пару недель испарилось.

– А Фиона говорила, что три месяца.

– Это не так.

– На такие вещи у Фионы та еще память. Я тоже уверен, что три месяца.

– Ой, три так три. Хватит тебе об этом. Три месяца – как долго! Не думаю, что Дафни переполошилась из-за этого. Она знала, что я не собираюсь бежать с Дики. Ты можешь представить себе меня с Дики? Ну а теперь Дафни взяла его под каблучок.

– Ты думаешь?

– Знаю, дорогой, и еще как. Он теперь поджав хвост ходит, деваться некуда. Шаг в сторону боится сделать. Даже цветы покупает Дафни. Ммм, какое чудесное шампанское! Я говорила тебе, что доктор посадил меня на особую диету? Много шампанского, но никакого другого алкоголя, никакого сахара и жиров. – Она повернула бутылку этикеткой к себе. – «Боллингер», и какого года! Это мое любимое шампанское. Какой ты стал экстравагантный! Это все Глория?

– Замолчи ты насчет Глории! – не выдержал я. – Эта бутылка «боллингера» – последняя из той упаковки, что ты нам подарила к Рождеству.

– Какая же я дура, – расстроилась Тесса. – Надо же, как неприятно.

– Тесса, ты очень добра. И спасибо, что принесла еду детям, – подняв бокал, произнес я в порядке тоста и выпил за нее.

– Это еще не все, – сообщила Тесса, которой хотелось, чтобы ее похвалили, как ребенка. – Я убралась в детской, принесла несколько новых игрушек и покрывала на кроватки – с огнедышащими драконами. И подушечки. Сходи посмотри, Бернард. Жалко, они не делают такие для взрослых, я и себе купила бы на кровать. А ты, дорогой?

– Раз уж речь зашла о кровати…

– Я не даю тебе лечь спать, Бернард? Ты действительно выглядишь очень усталым. Извини, что я пришла так поздно, но я не могла портить партнеру партию в бридж. Мы играли до начала двенадцатого, а он как раз продает эту замороженную еду, оптовик, это я у него взяла. Он держал это в машине, в коробке с искусственным льдом. Так что не беспокойся за качество.

– Я и не беспокоюсь.

– Можно, я еще плесну себе шампанского? – спросила Тесса и, не дожидаясь ответа, поухаживала за собой. – Ой, много. Тебе добавить? И домой пойду.

– Да, налей, Тесса. Спасибо.

Мы выпили. И вдруг Тесса спросила, словно только что увидела меня:

– Бернард, где ты был, дорогой? Ты выглядишь просто ужасно.

– Работал. Что тебе не нравится во мне?

Тесса не спускала с меня глаз.

– Ты похож на больного, дорогой. Ты так изменился. Если бы эти перемены не произошли на моих глазах, я не поверила бы. За пару дней ты постарел на десять лет, Бернард. Нет, может, ты заболел?

– Да брось ты, Тесса.

– Я серьезно спрашиваю тебя, дорогой. Ты как будто напуган чем-то. Может, ты на машине чего натворил? Сшиб кого-нибудь или что-то в этом роде?

– Ну что ты.

– Пару лет назад с Джорджем случилась дорожная неприятность, так он за ночь поседел. И выглядел вроде тебя, дорогой, весь зеленый был.

Я взял бокал и бутылку и предложил:

– Если мы собираемся прикончить эту бутылку, тогда давай посидим и поговорим в комфорте. – Я встал и пошел в гостиную, Тесса последовала за мной. Там я зажег свет, и мы сели. – Просто немного устал – вот и все.

– Понимаю. Вся эта история с Фионой любого вымотает. А теперь еще мой папочка, задница этакая, затеял дело с детьми. То одно, то другое. И финансовые проблемы наверняка не дают покоя. Папа говорит, что ты продаешь дом. Это правда?

Тесса тоже выглядела несколько усталой. По крайней мере, она явно была не в обычном своем приподнятом настроении. Волосы закрывали лицо, и она не убирала их, словно ей хотелось спрятаться за ними, словно это ребенок, играя в прятки, спрятался за штору.

– Пока что нет.

– Держись за дом, Бернард. Папочка говорит, что он слишком велик для тебя. У тебя милый маленький домик. Тебе нужно сделать еще комнату для игр и спальню. Если няне не понадобится спальня побольше, то надо сделать ей какую-нибудь гостиную.

– Твой отец говорит, что дом велик, потому что он хочет взять детей в Лейт-Хилл.

– Знаю. Я сказала ему, что это глупая идея. – Лицо у нее задергалось, и я подумал, что она сейчас заплачет, но Тесса поднесла к лицу руки, костяшками пальцев сильно надавила на щеки, и это помогло ей восстановить прежнее выражение лица. – Да он ни за что не выдержит детских криков и шума. Ты можешь представить его читающим им книжки на ночь?

– Нет, – ответил я.

– Ему дети нужны просто для полноты картины. Как старые доспехи в большом зале или эта странная библиотека, в которую он собирает первые издания и никогда в них не заглядывает – за исключением случаев, когда приходит оценщик, чтобы возобновить страховку. А потом ходит и хвастается в своем клубе, какое выгодное вложение капитала он сделал.

– У него, наверно, есть и добрые намерения, – сказал я просто потому, что Тесса была сильно расстроена, а вовсе не потому, что был способен сейчас на какие-то путные мысли.

– Только он их слишком хорошо прячет, – добавила Тесса и рассмеялась, словно стряхивая с себя накопившуюся досаду.

Она встала, подошла и взяла бутылку, налив шампанского себе и мне, а затем снова вернулась на софу. Она сбросила туфли, оперлась локтем на валик и подобрала под себя ноги.

– Ты не хочешь позвонить Джорджу? Он знает, где ты?

– На оба вопроса я отвечаю «нет», – ответила Тесса. – А на следующий вопрос могу ответить, что ему все равно.

– У вас как – все нормально с Джорджем?

– Джордж больше меня не любит. Он ненавидит меня. Он ищет способ, как бы избавиться от меня и завести себе другую.

– У Джорджа кто-нибудь есть? Он гуляет от тебя?

– С абсолютной точностью сказать не могу. Секс – это вроде преступности. Только один процент – это мотивы, а девяносто девять – подвернувшийся случай. – Она сделала глоток. – Я его не виню, что мне его осуждать? Я самая плохая жена, которая может достаться мужчине. Джордж всегда хотел иметь детей. – Она поискала в сумочке носовой платок. – Ой, только не смотри на меня так, не бойся, я не собираюсь тут рыдать и плакать. – Но, несмотря на уверения, она приложила платок к глазам и, казалось, вот-вот разревется. – И зачем я вышла за него?

– И зачем?

– Сделал предложение – вот и вышла.

– Наверняка не он один делал тебе предложение.

– Джордж сделал в тот момент, когда я была в расстроенных чувствах, в тот момент, когда я внезапно захотела выйти замуж. Тебе этого не понять, с мужчинами такого не случается. Мужчины женятся, чтобы обрести покой и комфорт. Они никогда не испытывают страха, что вдруг никогда не женятся, а у женщин это бывает.

Я не думал, что Тесса способна на сильные переживания.

– Откуда ты знаешь, что у Джорджа кто-то есть? Он говорил тебе?

– Жене можно этого не говорить, она и так знает. Для меня очевидно, что он не любит меня. Кто-то у него есть. Конечно есть. – Она вытерла глаза, часто захлопала ресницами и только потом взглянула на меня, изобразив бодрую улыбку. – Он едет с ней в Южную Африку.

– Женщины обычно склонны придумывать, будто мужчина имеет другую, – сказал я. – Если он не говорил тебе ничего, то, может, никого у него нет.

– Возможно, Джордж начал ненавидеть всех женщин – ты это хочешь сказать? И что он просто хочет пожить в мире и покое и от меня подальше? Подальше от женщин вообще? Пить и гулять со своими друзьями – компаньонами по бизнесу?

Именно такая мысль пришла мне в голову.

– Нет, – ответил я ей. – Конечно нет. Просто Джордж очень поглощен работой, он всегда таким был, ты же знаешь. К тому же наша экономика так и не пошла пока на подъем, вопреки ожиданиям. Возможно, у него все мысли сейчас в делах.

– Вы, мужчины, всегда поддерживаете друг друга.

– Я ведь почти не знаю Джорджа, но он мне всегда казался приличным малым. Однако ж ты сама довела его, Тесс. Это не каждый выдержит. Я в том смысле, что ты не слишком ограничивала себя насчет кое-каких приключений, ты согласна?

– И все-таки представь себя на месте Джорджа: ехать куда-то за тысячи миль, а меня оставлять здесь. Возможность лучше не придумаешь. Не хватало портить дело и брать с собой жену. Я думаю, женщины есть повсюду. Их можно арендовать почасно. И дюжинами. Женщины доступны везде – от Ледовитого до Тихого, от Персии до Пекина.

– Да, женщины доступны везде, но более-менее счастливые браки случаются редко.

– Я была дурой, Бернард. Джордж всегда был хорошим мужем. Никогда не поднимал шума из-за денег. И до прошлой недели я даже не представляла его с другой женщиной.

– Что же такое случилось на прошлой неделе?

– Я тебе не говорила, что он ездил в Италию, на завод «Феррари»? Он там был не первый раз, и я знала отель, в котором он останавливается. Ну и вот, я позвонила туда и спросила, у них ли остановился мистер Козински. Девушка на коммутаторе ответила мне, что мистера и миссис Козински нет в номере, но во второй спальне апартаментов находится еще один джентльмен, который занимает эту спальню, и я могу поговорить с ним, если пожелаю, или передать что-то.

– Ну и ты поговорила с этим «джентльменом»?

– Нет, я испугалась и повесила трубку.

– А что это был за человек?

– Кто-то с завода или, пожалуй, генеральный менеджер Джорджа. Он время от времени ездит с ним.

– И ты разобралась с Джорджем?

– Я провела небольшое испытание. Джордж едет по делам в Южную Африку, а я никогда там не была и поэтому говорю ему, что хотела бы поехать с ним. Он этак странно взглянул на меня и отвечает, что все, мол, уже обговорено и он ничего не будет переиначивать и поедет один.

– И все?

– Он едет с женщиной, наверняка, это ж очевидно, он берет ее с собой в Южную Африку.

– Он ведь часто ездит по делам. И что же, он все время, по-твоему, берет с собой женщин?

– Не знаю. Я почти не ездила с ним. Это ужасно скучно встречаться с торговцами автомобилями. Они мне и дома-то надоели. У них только и разговоров что о сроках поставок, рекламе, размерах прибыли, о ралли и гонках «Гран-при». Бернард, ты когда-нибудь ходил на гонки?

– Вроде нет, что-то не припоминаю.

– Значит, не был. Потому что если бы ты хоть раз сходил, то никогда не забыл бы. Джордж раз взял меня в Монте-Карло. Я думала, что это будет приятным развлечением. Джордж снял номер в «Отель де Пари». У меня в Монте-Карло живет с семьей подружка, мы с ней учились в школе. Я поняла, что сделала ошибку, приехав на эти гонки, уже когда позвонила подруге. Дома оказалась их домработница, которая сообщила мне, что вся их семья покидает город, когда начинаются гонки. Шум такой, что глохнешь. Гонка продолжается днем и ночью, это кажется бесконечным, дорогой. Я закладывала уши подушками, не знала куда деться.

– Ты что же, так и просидела всю гонку в отеле?

– За кого ты меня принимаешь, Бернард? Джордж купил самые хорошие места. Но началась эта чертова гонка, прошло минут десять – и уже невозможно определить, кто из них первый, а кто последний. Единственное, что ты видишь, – это мелькание этих вонючих машин перед глазами. Задыхаешься от выхлопных газов и глохнешь от ужасного шума. Хочешь попасть в свой отель – упираешься в полицейского. Таких ослов в полиции больше нигде не увидишь. Они словно ждут этого события, чтобы получить возможность покричать на людей, покомандовать, потолкать их. Так что, Бернард, не думай туда ездить, это такой ужас!

– Я так понял, что это была последняя деловая поездка Джорджа, в которой ты участвовала.

– Ты правильно понял, дорогой, – произнесла Тесса и взглянула на меня своими большими голубыми глазами.

– И теперь, стало быть, ты убеждена, что Джордж подыскал леди, которой нравится шум и выхлопные газы и которая считает полицейских Монако самыми приятными в мире.

– Получается, что да. Мать вечно говорила мне, что я должна ездить за ним повсюду. Мамочка никогда не спускает глаз с Дэвида. Ей так не понравилось, что Джордж у меня ездит один. Мать говорит, что с этого и начинаются проблемы.

Тесса закрыла лицо руками и заплакала, но очень сдержанно. Мне было жаль ее. Сейчас она не притворялась. Тут была и боль покинутой женщины, и самая настоящая безнадежность.

– Тесса, на этом жизнь не кончается.

– Мне даже не с кем выговориться, – сказала Тесса, всхлипывая. – После исчезновения Фи ты остался единственным человеком, с которым я могу поговорить.

– У тебя же сотни друзей.

– Назови хоть одного.

– Брось, у тебя действительно много друзей.

– Это ты так мягко называешь любовников, Бернард? Любовники – это не друзья. По крайней мере мои. Мужчины в моей жизни никогда не были мне друзьями. Все мои любовные приключения – это так, шутки… Детские шутки. Глупые выходки, ни одну из которых нельзя принимать всерьез. Пара часов в постели, где-нибудь в шикарном номере отеля, уик-энд в загородном домике с людьми, которых я почти не знаю, страстные объятия в лыжных шале, быстрые свидания в автомобиле… Вспышка страсти – а потом все бесследно исчезает. И оба знают, что так и должно быть. И – прощай, дорогой, и больше меня не вспоминай.

– Ты всегда казалась такой довольной жизнью, Тесса.

– Я и была довольной, дорогой. Счастливая, самодовольная Тесса, веселая, всегда готовая пошутить насчет своих любовных похождений. Но так было, пока у меня был Джордж, пока у меня был человек, к которому я могла вернуться. Сейчас у меня нет дома, в котором меня ждал бы Джордж, мне некуда идти.

– Ты считаешь…

– Ты чего так перепугался, Бернард? Я же не буквально говорю, дорогой. Это вовсе не значит, что я переезжаю к тебе. Ой, посмотрел бы ты на себя, на тебе лица нет…

– Я вовсе не то хотел сказать, – остановил я ее. – Если ты уйдешь от Джорджа, то можешь воспользоваться комнаткой, в которой жила моя мать, когда приезжала к нам. Она не слишком комфортабельна, но там есть кровать…

– Конечно, это не особо какой комфорт, дорогой. Ее сделали для твоей матери, на случай погостить у вас. Ужасная, темная, тесная – как раз для свояченицы, которая надумала остановиться здесь и может задержаться надолго.

Тесса переключила внимание на бокал с шампанским, наблюдая, как поднимаются пузырики, и водя пальцем по запотевшему стеклу.

– Создается впечатление, что тебе очень хочется пожалеть себя.

– А почему бы мне себя не пожалеть, дорогой? Мой муж во мне больше не нуждается, а человек, которого я всегда любила, то и дело смотрит на свои новенькие часики и позевывает.

– Поезжай домой к Джорджу и скажи, что ты любишь его, – посоветовал я. – Вдруг все снова встанет на свои места.

– Теперь я знаю, кто дает в газетах советы одиноким. Это, оказывается, я тебя читаю каждую неделю.

Я достал бутылку из ведерка и разделил остатки шампанского на двоих. Вода с бутылки стекла мне за рукава, Тесса улыбнулась. Сейчас ее улыбка была очень естественной.

– Я всегда восхищалась тобой, Бернард. Впрочем, ты ведь знаешь об этом, правда?

– Тесса, давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз. А пока что давай решим: ты сама можешь вести машину или мне вызвать такси?

– В бридж-клубе не держат алкоголя, что очень плохо. Так что я сейчас трезвее некуда. Я сама поеду домой и оставлю тебя в покое.

– И поговори с Джорджем. Вместе вам легче будет разобраться в ваших делах.

– Какой ты милый, – ответила мне Тесса. Я помог ей надеть ее красивое замшевое пальто, которое она использовала, когда садилась за руль, и Тесса наградила меня поцелуем. – Ты единственный человек, с которым я могу поговорить. – Тесса улыбнулась. – Я буду здесь, когда приедет няня с детишками. Ты занимайся своими делами, не беспокойся.

– Утром я лечу в Берлин.

– Безобразие, Бернард. Тебя не будет здесь, когда приедут дети?

– Нет, не будет.

– Ладно, не беспокойся. Я поеду к Глорьетт и куплю там шикарный шоколадный торт с надписью «От любящего папы» и скажу им, что тебе очень жаль, что пришлось уехать и ты не смог встретить их.

– Спасибо, Тесса.

Я открыл ей дверь на улицу, но Тесса не торопилась уходить. Она повернулась ко мне и сказала:

– Той ночью мне приснилась Фиона, как будто она звонит мне, а я спрашиваю, не из России ли она звонит, а она отвечает, что не важно откуда. А тебе она когда-нибудь снится, Бернард?

– Нет, – отрезал я.

– Сон был как живой. Она сказала мне, чтобы я подъехала в аэропорт, только чтобы никому не говорила. И чтобы привезла кое-какие фото.

– Фото?

– Да, фотографии детей. Нелепость, конечно. Фиона наверняка взяла с собой фотографии детей, когда уходила. И вот в этом сне ей отчаянно хотелось получить фотографии детей. И она кричала в трубку так, как это было в детстве, когда она хотела добиться своего. Проснись, кричала. Настолько странный сон, он меня так расстроил. И твои фотографии ей тоже были нужны.

– Какие мои?

– Это же был сон, дорогой. Фотографии какие? Те, что она оставила у меня дома, когда заезжала пару месяцев назад. Она забыла их. Только что сделанные фото – для паспорта, я думаю. Плохие, темные фотографии. И, значит, фотопортреты детей. Чего только не увидишь во сне! Надо же, такие тривиальные вещи.

– А какой аэропорт?

– Ты о чем?

– Какой аэропорт был во сне? В какой аэропорт она просила тебя подъехать?

– А-а. Хитроу-2. Не принимай близко к сердцу, Бернард. Если б я знала, лучше б не говорила. Представь себе, на меня это тоже очень подействовало. Это было уже под утро, и как будто бы телефонистка спрашивает меня, не соглашусь ли я ответить на телефонный звонок из Босхэма с оплатой за мой счет. Я тебя спрашиваю, дорогой, из каких тайников моей черепной коробки выплыл этот Босхэм? Я ведь там никогда не была. – Тесса рассмеялась. – Джордж очень рассердился на меня, когда я разбудила его и рассказала об этом. А он говорит, что если бы телефон действительно звонил, он услышал бы. И тогда я поняла, что это действительно было во сне. Представь себе, часто бывает и так, что телефон звонит, а Джордж не слышит, особенно если он накануне погулял в своем клубе. В тот раз он вечером пришел здорово подшофе.

– Я на твоем месте постарался бы забыть об этом, – посоветовал я. – Мало ли что может присниться во сне, особенно после всех этих событий и переживаний?

Она кивнула, я пожал ей руку. Предательство сестры крепко на нее подействовало. Для нее – как и для меня – это было предательством личным, и этот факт потребовал от нее переоценки всех их отношений. Ей пришлось и на себя посмотреть совершенно иными глазами. Тесса взглянула на меня так, словно понимала, что творится в моей голове, и словно мы были повязаны общим секретом.

– Забудь об этом, – снова настойчиво посоветовал я.

Мне не хотелось, чтобы Тесса излишне волновалась и, применительно к практике, чтобы она не пыталась выяснить, действительно ли ей звонили из Босхэма. Если она так сделает, то у следствия возникнет множество вопросов к ней, а мне хотелось бы избежать этого. Я понял смысл действий Фионы. Если счет за разговор не будет выписан на дом в Бошеме, то ее сестра не окажется вовлеченной в следствие.

Я поцеловал Тессу и посоветовал ей следить за собой и своими действиями. Меня вовсе не обрадовало сообщение, что Фионе нужны мои фотокарточки на паспорт. Она явно не поставит их в изголовье кровати.

Я стоял и смотрел, как Тесса садится в свой серебристый «фольксваген», опускает стекло, чтобы послать мне воздушный поцелуй. На основании того, как она пару раз включала и выключала фары, потом сигнал поворота, как выбиралась со стоянки, я усомнился в правдивости ее слов насчет отсутствия алкогольного в бридж-клубе.

Когда я стал подниматься наверх, то вновь увидел распростертое тело Маккензи и обои, забрызганные его мозгами. Это было уже похоже на галлюцинацию. Даже когда я зажег свет в спальне, я увидел его на короткий миг так же явственно, как любой другой материальный предмет вокруг меня. Это было результатом и шока, и выпитого, и усталости, и волнения. Бедный парень, думал я, это ведь я послал его на смерть. Будь он опытным работником, я бы так не мучился сознанием собственной вины, но Маккензи только вырос из детского возраста, в наших шпионских играх он был совсем новичок. Я чувствовал себя очень виноватым. Чувство подавленности замедляло мою реакцию на окружающее. Я непроизвольно вздрогнул. Даже самому себе я боялся признаться, что здорово напуган. Образ Маккензи вдруг исчез, и я увидел самого себя. Чувство вины перерастало во мне в страх. Часто человек так сопротивляется чувству страха, что оно может проникнуть в него только в преображенном виде. И чувство вины – его излюбленная личина.