Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 344 страниц)

Глава 32

– Арчи, откуда ты знаешь сестру Эмили? – спросила я, мысли сбились в вихрь. – Эмили тоже здесь? – напирала я. – Ты знаешь, где она?

Берди долго изучала меня. Я видела, как черты ее лица тонут в грусти.

– Я тебя помню. Ты была подругой Эмили, – тихо сказала она. Я кивнула, и она продолжила: – Ее здесь нет, и я не знаю, где она. Приятно видеть, что кому-то не наплевать.

Наши взгляды пересеклись, мы разделили грустное осознание. Деревня, может, уже забыла Эмили, но мы – нет.

Берди повернулась к Арчи, просверлив его проницательным взглядом.

– Почему у этой девочки на пальце обручальное кольцо Оливии Грейвсдаун? – строго спросила она.

Мои пальцы дернулись, будто я схватилась за оголенный провод. Я выдернула свою ладонь из руки Арчи и опустила взгляд на безымянный палец. Ужас рос. Кольцо – символ начала моей новой жизни на самом деле было символом смерти. Арчи собственноручно отдал мне ключевую улику преступления, которое мы расследовали, рассыпаясь при этом в клятвах вечной любви.

Я сглотнула, горло вдруг сдавило.

– Ты знал? Ты знал, что это оно? Что это кольцо Оливии? – спросила я. Голос прозвучал так, будто я была на несколько лет младше.

Я хваталась за тонюсенькую соломинку в надежде, что он просто не знал всю историю кольца. Может, у этого было какое-то невинное оправдание? Может, он нашел его или купил на барахолке, куда постоянно ходил?

Но на его лице было написано все. Глаза заплыли слезами, Арчи потянулся ко мне, но я отшатнулась. Шок меня парализовал, я еле стояла на ногах.

– Зачем? – прошептала я. – Зачем ты надел это кольцо… – Я сняла его с пальца и подняла словно дротик, готовясь метнуть прямо в Арчи. – …на мой палец, зная, чье оно?

– Заходите, – велела Берди низким и напряженным голосом. – Не надо устраивать сцену. Соседи и так вечно подглядывают.

Мы прошли в маленькую гостиную, напряжение повисло между нами тремя, и никто не решался присесть на крошечный диванчик.

– Это все очень сложно, – вздохнул Арчи и снова потянулся ко мне, но я отшатнулась. – Клянусь, это кольцо правда принадлежит мне – а теперь тебе. У меня просто не было времени на объяснения. Позволь мне все рассказать, и если ты все еще будешь против его носить, то мы купим новую пару обручальных колец. Простенькие, но свои и красивые.

– Никакие твои слова не смоют с этого кольца проклятие! – бросила я, в голос просочилась вся скопленная в груди злость. В комнате повисло молчание, слышно было лишь тиканье часов на каминной полке, вдруг ставшее громким, как недоброе предзнаменование.

– Что еще ты от меня скрываешь? – прошептала я наконец.

Меня злило заполнявшее меня подозрение – знакомое ощущение, от которого я убегала последние несколько дней. Я почувствовала себя высосанной, гнилой, обреченной. Подозрительная Фрэнсис, которая родилась в прошлом году из предательств друзей, терзала меня, беспокоила, сдирала с меня остатки радости жизни.

В этот момент из-за диванчика, на котором я сидела, раздался еще один голос. Из другой комнаты дальше по коридору появилась Пеони Лейн. Она все это время стояла там, молча слушая.

– Лучше расскажи своей новой жене всю правду, Арчи, а то ваш брак и недели не продержится, – сказала Пеони Лейн и сложила руки на груди.

Меня шокировала наша первая встреча после знакомства на ярмарке – и не потому, что она снова была одета в костюм гадалки. Нет, в тот день на ней были обычные синтетические штаны и простая белая блуза. Она бы смотрелась как своя в каком-нибудь офисе. Может, в офисе она и работала в свободное от гаданий время.

Я моргнула. У этой женщины была своя жизнь, никак не связанная с моим предсказанием – оно было лишь одним из череды десятков ее гаданий. Она была простым человеком и занималась простыми делами.

Сразу вспомнилось, как они с Эриком Фойлом попытались противостоять Эдмунду Грейвсдауну единственным известным им способом. Эта женщина, по словам Форда, собрала целую папку доказательств вины его брата, чтобы упечь его за решетку навсегда. В этой папке были показания жертв Эдмунда, образцы наркотика, которым он их усыплял, даже детальная информация о том, где и когда были найдены девушки.

Должна признать, меня впечатлили ее организованность и планирование. Все, чтобы разобраться с мерзавцем.

Арчи несколько раз открыл и закрыл рот, как хватающая ртом воздух рыбка. Он ничего так и не произнес, поэтому Пеони Лейн пересекла комнату к столу, затем какое-то время рылась в шкафчике. Наконец она достала конверт. На нем было четко написано имя Арчи. Пеони передала конверт ему.

– Я написала его для тебя.

Он вскрыл конверт и пробежался глазами по тексту на вложенной в него бумажке. Он хмыкнул и сунул листок в карман.

– Я в эту ерунду не верю, – сказал он.

Я почувствовала себя такой маленькой. Столько раз Арчи сидел и терпеливо меня слушал, словно серьезно верил в мои рассказы про судьбу, верил в мои тревоги о будущем. Все теперь казалось таким незначительным… Наконец-то пришли слезы, и когда я начала плакать, то остановиться уже не могла. Будто всю мою надежду невзначай жестоко разбили на сотни осколков.

– Это все было игрой? Ты вообще любил меня или я всегда для тебя была пешкой? Ты поселил в моем сердце недоверие к Форду, ты… – Я кричала на него, с трудом подбирая слова. Хотелось, чтобы он понял, насколько преданной я себя чувствовала. Насколько напуганной. Если я не могла доверять своему сердцу, своей трезвой оценке, кого любить и кому позволять любить себя, то чему я вообще могла тогда доверять?

– Фрэнсис, пожалуйста, все не так! – Арчи подтянул меня к себе, но я толкнула его в грудь. Пальто, которое он не успел снять, заливали новые слезы. – Я люблю тебя и никогда тебе не врал! Мы с тобой это переживем. Ты и я. Ну хочешь, продадим это кольцо?

– Говоришь, что никогда не врал, а сам врал! – кричала я. – Про свою ссору с Эриком, например. Как он якобы проиграл большие деньги в покер, как Форд его подставил. Этого ведь не было? Не было? – Берди, примостившаяся на соседнем кресле, дернулась, но я уже раскричалась и останавливаться не собиралась. – Все было совершенно наоборот. Он с тобой не разговаривает, потому что это ты «потерял» ценный предмет, – верещала я высоким, полным отчаяния голосом.

– А что тебя больше расстраивает? Что я обокрал Грейвсдаунов или родного брата? – Арчи расслабил плечи, и я с ужасом заметила, как раскаяние на его лице сменяется спокойствием.

– Кто ты, Арчи Фойл? И что ты натворил? – прошептала я.

– Может, Пеони расскажет, где она спрятала один очень важный нож? – спросил Арчи. Он смотрел только на Пеони, как будто я ничего не говорила.

При упоминании ножа шок ледяной волной побежал по венам. В голове отчетливо возник его образ с рубинами в рукоятке, про который рассказывала Эмили. Красный камень в кольце Оливии (своим я больше не могла его называть), рубин в ноже… Они связывали Арчи с Грейвсдаунами лишь недавней кражей? Или он изначально был частью их семейной трагедии?

– Вы все расскажете мне правду, – твердо произнесла я. – Прямо сейчас.

Глава 33

Ну конечно, мы не спали всю ночь и читали дневник. Жаль, я не стала записывать все свои чувства по ходу, с каждой новой страницей от недосыпа и переполняющих меня эмоций все сильнее тряслись пальцы. К первым рассветным лучам тело совершенно онемело от смятения и от злости за героев со страниц дневника. Сердце разбили не мне, на этих ранах уже лежит многолетний слой пыли, но они казались такими настоящими, такими свежими, такими моими.

Я понимаю поступки Фрэнсис и их причины. Под конец чтения дневника я не понимаю только одного – что случилось в ночь аварии.

Поэтому мы с Дженни разобрали папку Пеони, изучили каждую бумажку, каждую написанную рукой Фрэнсис заметку. Мы добавили еще дров в камин, сделали еще кофе и позавтракали вчерашним. Сейчас мы ходим взад-вперед по библиотеке, обмениваясь догадками.

Папка Пеони странная – там нет информации про ее жизнь или личность. Вместо этого папка, подписанная ее именем, содержит доказательства вины Эдмунда Грейвсдауна, которые много лет назад Пеони отдала Форду. Эта папка должна быть у полиции, а доказанные в ней преступления Эдмунда – хоть и посмертно – раскрыты с помощью собранных улик.

Ясно, что эта информация важна, но неясно, чем именно.

Только тогда мы уснули, и утро пролетело мимо.

Оживаем мы ближе к полудню. В голове туман, он напоминает мне что-то между лихорадкой и тем самым ощущением после самолета, когда меняешь часовые пояса.

– Мы подошли к этому делу не с той стороны, – заявляю я, дожевывая один из обнаруженных в кухонном ящичке отсыревших круассанов.

– В плане? – не понимает Дженни, наливая нам по кружке кофе.

– Мы упускаем один важный вопрос: почему сейчас? Летом Фрэнсис убили из-за целой цепочки событий, запущенной много лет назад.

Дженни кивает.

– А-а, поняла. Что такого произошло, что сделало Пеони Лейн мишенью для кого-то из ее прошлого?

Мы молчим, размышляя.

– Знаешь, о чем я сразу подумала? – говорю в итоге я. – Паб рухнул, в нем нашли разбитую машину Грейвсдаунов, которую прятали там все это время. Это вписывается в гадание для Арчи: «Все начнется с раскрытого секрета…»

– Но речь же о Пеони Лейн, – парирует Дженни. – Меня вообще напрягает это гадание. Почему она держала его в руке в момент смерти? Может, мы неправильно его трактуем? Или присваиваем не тому человеку?

– Интересно. Может, Пеони что-то поняла, когда увидела машину в разрушенном пабе. А что, если однажды к ней пришло предсказание, которое она не могла интерпретировать сама?

Я беру в руки кружку кофе и начинаю мерить библиотеку шагами.

– В смысле? – спрашивает наблюдающая за мной Дженни.

– Пеони сказала мне на прощанье: «Фрэнсис научила меня паре трюков, которые помогут обдурить судьбу». А когда умерла, то держала в руках предсказание Арчи со словом «МОЕ» поверх. – Я замираю и смотрю на огонь, зрение на мгновение теряет фокус. Пламя расплывается янтарно-желтыми пятнами, а затем приобретает четкость одновременно с моими мыслями. – Фрэнсис пишет в дневнике, что Пеони Лейн отдает Арчи гадание, но прямо не говорит, чье оно. Может, она сомневалась, предсказание ли это ее судьбы или предсказание судьбы Арчи?

Дженни медленно кивает.

– Когда рухнул паб, она поняла и приняла свою судьбу, написала на гадании «МОЕ». Но, с другой стороны, тогда бы она решила сразу пойти к Арчи и рассказать.

– А вдруг она так и сделала? Тогда в лесу она сказала мне про ферму Фойлов, мол, меня там что-то ждет. Помнишь ту фразу из гадания: «Ты не сможешь отбросить тень за другого?..» Это точно что-то значит. Судя по записям Фрэнсис, все эти годы группа друзей всем врала, чтобы защитить друг друга, они выгораживали друг друга, и какая-то улика на разбитом «Бентли» может выдать убийцу.

– Как?

– Не знаю, но надо еще раз осмотреть машину, и, надеюсь, получится найти что-то новое, – говорю я.

Дженни вздыхает и бездумно перекладывает несколько выложенных перед собой листков с места на место.

– Давай пока сосредоточимся на вот этих бумагах и том, как они могут нам помочь расшифровать дневник. Ты думаешь, что Фрэнсис знала, кто убил Оливию Грейвсдаун, но просто… позволила этому человеку спастись от тюрьмы? На нее не похоже, – спорит Дженни.

– С первого взгляда да, не похоже. Но сама посмотри, все эти улики относятся только к преступлениям Эдмунда Грейвсдауна. Да, он был ужасным человеком, но… Судя по дневнику, Форд рассказал Фрэнсис, как Оливия собирала эти улики, чтобы сдать мужа и остановить его навсегда…

Я тянусь к стопке бумаг, беру показания одной из жертв Эдмунда. У меня руки трясутся от написанного, а внутри закипает злость. Женщина утверждала, что к ней пришел кто-то из семьи Грейвсдаун и угрозами заставил замолчать.

– В этих показаниях не уточняется, кто именно из Грейвсдаунов к ней приходил. – Я указываю на нужные слова пальцем. – Что, если… Что, если мы ошибались и Оливия не злилась на поступки мужа…

Голос Дженни оседает до напуганного шепота.

– …а помогала их покрывать.

Я киваю и сглатываю.

– У Фрэнсис могли быть лишь две причины скрывать убийство. Первая – возможно, она считала, что жертвы заслужили расправы.

– В каком контексте это возможно? «Око за око» – это же просто бред…

– Я рассуждаю с точки зрения Фрэнсис, гипотетически, а не с точки зрения философии справедливости, – объясняю я, сжимая пальцами переносицу. Я встаю и подкидываю в камин еще два бревнышка. Долго смотрю на огонь, пытаясь заставить дрова загореться силой мысли. – Вторая причина, по которой Фрэнсис могла все скрыть, – убийца был кем-то, кого она любила. И… – Я делаю глубокий вдох, вдыхаю запах сухих дубовых дров и угля. – Мне кажется, в этом деле замешаны обе причины.

– Хочешь сказать…

– Оливию убил либо Форд, либо Арчи. И где-то на пересечении дневника и папки есть твердые доказательства вины. Фрэнсис защищала убийцу, но она педантично относилась к коллекционированию секретов – она бы не хотела, чтобы тайны умерли вместе с ней. Особенно если однажды они снова станут актуальны.

– Кажется, тут она была права. Актуальными они стали.

Глава 34

Добавлено 10 июня 1970 года

Пророчество гласит: «Ты не сможешь отбросить тень за другого… Но на строках ниже я буду отчаянно пытаться. Потому что я держу ручку, но тени этой истории мне никогда не принадлежали». – Фрэнсис Адамс Грейвсдаун.

Арчи мог присесть только на диванчик рядом со мной, поэтому я чуть-чуть подвинулась, чтобы между нами было расстояние в несколько дюймов. Я все еще держала кольцо в ладони, не могла ни надеть его обратно на палец, ни выбросить куда подальше.

Берди сидела напротив нас. Я смогла наконец выдохнуть и рассмотреть ее хорошенько. В ней было что-то от Эмили – светлые волосы, например, – но чувствовалась и заметная разница. Она была года на четыре старше меня, чуть за двадцать, и казалась сдержаннее Эмили. Измученнее. Что логично, ведь она несколько лет назад сбежала из дома. Все это время мы думали, что она где-то далеко-далеко, а она упорхнула лишь в соседнюю деревню.

Одежда на ней была выцветшая, но чистая, все сидело плохо – будто когда-то было ей как раз, но Берди, сама того не желая, вдруг исхудала. Словно потеряв свою прежнюю жизнь, она потеряла и часть себя. А может, мне в тот момент так показалось, потому что для меня она была настоящим призраком. Она смотрела на меня глазами Эмили, не такими расчетливыми, но столь же умными.

– Главное, поверь нам, – сказала Пеони Лайн и подвинула свое кресло ближе к Берди. – Они все получили по заслугам. У тебя, возможно, есть какие-то свои представления о правильности и справедливости, но для закона Оливия, Эдмунд и Гарри были неприкасаемы.

– Вы их убили? – прямо спросила я, не зная, кому именно задаю этот вопрос. Тогда я думала, они сделали это все вместе.

– Пусть он тебе расскажет, – сказала Берди и указала подбородком на Арчи. – Твой муж.

Что-то странное случилось у меня внутри, когда она назвала его моим мужем. Словно в голове подкинули монетку и показали жизнь с другой стороны. Мои чувства к Арчи не изменились, они были настоящими. Меня почти раздражало, насколько глубоко они засели в сердце. Но с другой стороны, казалось, что мои действия последние несколько дней характеризовали меня не как сильную женщину, которая сама вершит собственное будущее, а скорее как напуганную девочку, примеряющую новую жизнь, только чтобы выяснить, что она ей не по размеру.

Я повернулась к Арчи и постаралась нацепить решительное выражение лица.

– Ты обо всем этом знал? – прошипела я. – И что? Игрался со мной в «расследование», хотя был на шаг впереди? – Голос снова стал выше, слезы сдавили горло так, что слова выходили незнакомые и дрожащие. – Арчи? Ты был там?

Он посмотрел на свои колени и быстро вытер уголок глаза. В тот момент он был совсем юным. Будто подброшенная в моей голове монетка сказалась и на нем. Арчи не был рыцарем, исполняющим все мои капризы, он оказался мальчиком, который потерял семью, дом, который тонул в жажде мести. Она затянула его так глубоко, что ради этой извращенной, маринующейся в нем годами цели он врал мне и скрывал правду.

И теперь эта месть почти пришла к нему в руки – хотя я сомневалась, что Форд поддастся. Он был последней ровной косточкой домино в ряду сломанных людишек. Форд был не похож на своих родственников – да, он совершил много ошибок, но он не был преступником. Насколько я тогда знала.

– На тот момент Эрик уже два года работал камердинером Эдмунда Грейвсдауна. Сначала казалось, что работенка непыльная. Получал он прилично, да и сверху кое-что перепадало, что обычно камердинерам не светит. Ему купили хорошую одежду, дарили книги, дорогие бутылки вина – даже золотые часы. Но чем дольше Эрик работал на Эдмунда, тем больше от нас отдалялся. Когда я спрашивал у него про работу, он огрызался и просил не лезть. А когда я на велосипеде приезжал к поместью ему что-то передать или просто поздороваться, он выгонял меня, как крысу-попрошайку, заявившуюся за объедками. Однажды, в особенно плохой день, Эрик напился и признался, что в его работу входят не самые простые обязанности камердинера. Подчеркну, тогда он еще не знал всего масштаба преступлений Эдмунда, но уже носил взятки полиции, угрожал бармену, если тот начинал распускать слухи, слишком похожие на правду. Эрик ничего не знал, пока однажды к нему не пришли из полиции с информацией, которую проигнорировать он не мог.

– Саманта, – сказала я, голос почти перешел на шепот. – Она – твой «источник», да?

– Да. Саманта первой поняла ужас всей ситуации. Она видела, как игнорируют жертв, как им в лицо говорят мерзкие вещи. Ее просили уничтожать улики, не отвечать на звонки и принимать взятки. Она боролась – ну, по крайней мере, она пыталась единственным доступным ей способом. Сохраняла улики, которые велели уничтожить, допрашивала жертв, взяла на себя роль детектива. Скоро ее подруга Эллен – Пеони Лейн – узнала о том, что происходит, и тоже по-своему присоединилась к борьбе.

– Значит, ты обо всем знал прямо в моменте? – спросила я.

Арчи замотал головой.

– Я знал только то, что мне рассказал по пьяни Эрик. И что они объединились против Грейвсдаунов и пытались делать это скрытно. Мне было шестнадцать, я маялся от скуки и хотел помочь. У Эрика была жизнь моей мечты – столько красоток-подружек. – Арчи посмотрел на Берди, она закатила глаза. – Он встречался с Эллен, потом они расстались, и он познакомился с Берди. Для каждой он был водоворотом с приключениями. Я хотел стать таким же.

Моя челюсть машинально сжалась.

– Для меня? – Слова сами вылетели, я не успела их остановить. Я должна была узнать ответ. – Ты со мной просто пытался повторять за Эриком? Воплощать свои мальчишечьи фантазии?

Арчи потянулся за моей ладонью, и я не успела ее отдернуть. Когда его теплые пальцы переплелись с моими, тело оцепенело от волны его любви.

– Нет, – прошептал он в мою ладонь, которую поднес к губам для поцелуя. Сердце пронзило зарождение тоски. Я знала, что однажды эта боль разорвет меня на две части, но руку выдернуть так и не смогла. – Ты знаешь, что нет, Фрэнсис. Я буду рядом, буду бороться за тебя. Мы это переживем. Под всем этим фасадом я надежный человек.

Слезы снова защипали глаза, я шмыгнула носом, пытаясь втянуть их обратно. Я хотела сосредоточиться на истории, хотя и понимала, что тем самым просто бегу от своих чувств.

– Давай, рассказывай ей, что натворил, – велела Пеони. – Пора уже выпустить этот секрет на волю.

Она изучала нас строгими глазами, словно успела устать от нашего спектакля.

– Однажды вечером я пришел повидаться с Эриком, но дома была одна Оливия, – начал Арчи. – Я собрался уже развернуться, но она пригласила меня в дом. Я никогда не был внутри Грейвсдаун-холла, еще и Оливия была так мила, я даже и не думал, что ее можно в чем-то заподозрить. Думал, что злодеями в этой семье были только мужчины. Оказалось, я просто стал приманкой, которой можно давить на Эрика. Он уже начал отказывать им в некоторых просьбах, Грейвсдауны занервничали, что он вот-вот заговорит. Что еще хуже: они видели Форда с Самантой, и по семейству пошла трещина, растущая с каждым днем. Если кто-то и мог уничтожить всю семью, так это младший сын. Успей Эрик и Саманта передать ему информацию, ну… у Форда в руках оказалась бы почти что целая армия.

– Не понимаю, как ты стал приманкой, – сказала я.

– Оливия угостила меня печеньем и бренди, вернулись Эдмунд и Гарри. Они спорили, но, увидев меня с Оливией, тут же перестали. Тогда-то я и понял, что сам пришел прямиком в осиное гнездо. Она приобняла меня за плечи, заворковала своим сладким, как патока, голоском, мол, как замечательно, что в доме появился еще один Фойл. Я пытался отодвинуться, но она так крепко меня схватила, что на следующий день на плече появились синяки в форме ее пальцев.

Эдмунд разулыбался, и в тот момент, клянусь, он был похож на лиса, которому вот-вот дадут фору перед охотничьими гончими. Я помню каждое его слово, будто это было вчера.

«Замечательно, – сказал Эдмунд. – Самое время показать ему машину. Давайте все вместе отвезем тебя домой и поболтаем с братом». Они переглянулись, и тогда я понял, что Эрик им в чем-то отказал или они застукали его за каким-то предательством. И что сейчас с моей помощью его попросят взяться за ум.

Оливия наконец отпустила мое плечо, и Грейвсдауны втроем направились к двери. Всего на пару секунд они сбились в кружок, перешептываясь, как будто обмениваясь секретом или планом. Мы были в библиотеке, я стоял возле письменного стола. На нем лежал кинжал с рубинами – видимо, им открывали письма. Я решил воспользоваться этими секундами и стащил его, засунув в пояс штанов. Хотел быть вооружен, когда меня начнут запихивать в машину.

– Так что нож он взял в целях самообороны, – сказала Берди, ее черты чуть смягчились. – Давайте не забывать, что тебе было всего шестнадцать.

Тень улыбки легла на лицо Арчи.

– Фойлы взрослеют как собаки. Для нас шестнадцать – это как сорок для обычного человека.

Берди засмеялась, только грустным каким-то смехом. Будто поняла, но сожалела.

Арчи так и не отпускал мою ладонь, а я ее у него не отнимала. Его руки мелко тряслись. Меня пугала правда, которую он готовился рассказать.

– Они отвезли меня на ферму, мы все ехали в «Бентли». Мы с Оливией сидели вместе на заднем сиденье, время от времени она по-ястребиному зыркала на меня. Та ночь постоянно проигрывается у меня в голове, поэтому, как только на меня смотрит какой-нибудь Грейвсдаун, я превращаюсь в его добычу. Мне снятся кошмары, в которых я либо лис, либо мышь, либо фазан. Кто-то для охоты, кто-то для игр.

«Так, Алфи, да ведь?» – начала Оливия, когда мы подъехали к ферме. В окнах дома горел свет. Я знал, что папы там нет, это мог быть только Эрик. Один или со своими друзьями.

«Арчи», – поправил ее я. Машинально. Теперь я жалею, что назвался ей тогда настоящим именем. Будто подыграл.

«Ну конечно!» – проворковала она, затем потянула ко мне руку и просунула пальцы в мои волосы. Ощущения были такие, словно она ногтями скрипела по грифельной доске. Ее муж заглушил мотор и начал о чем-то разговаривать с отцом, тихо и напряженно.

«Твой брат Эрик повел себя как непослушный мальчик», – сказала она.

Мне на фразе «непослушный мальчик» стало дурно. Она и без того так капризно дула губки, что желудок сжимался. Мне стало жаль ее сына Саксона.

«Мы с мужем столько ему дали – а он отплатил нам предательством, взял и связался с человеком из полиции. Но ты-то у нас хороший мальчик, да?»

Она положила ладонь на мою щеку, и, клянусь, в тот момент я хотел ей пальцы откусить. Тогда она вдруг подскочила, открыла дверь, схватила меня за руку и потащила за собой.

«Эрик! – заорала она. – Мы знаем, что ты там. Выходи и посмотри, какого милого ягненочка я нашла!»

Ее муж и свекор из машины не вышли, лишь повернулись скучающе на нас посмотреть. Эдмунд медленно развернулся, зажигая сигарету, затем раздраженно выпустил дым и сделал прогоняющий нас жест рукой.

«Обойди дом, – гавкнул он. – И смотрите за дорогой. Если Эрик не отдаст нам то, что мы просим, этого ждет трагическая смерть утоплением».

Тогда я подумал, что пора доставать нож, но их было трое, а я один. Я понял, что за домом мы с Эриком вдвоем сможем справиться с Оливией, а затем убежать в лес.

– Что-то мне подсказывает, что все пошло не так, – сказала я. Меня распирало от самых разных чувств. Арчи сидел рядом, рассказывая свою историю, а я была напугана за него из прошлого. Все давно закончилось, а тревога и ужас за шестнадцатилетнего Арчи все равно холодили тело.

– Не так, – подтвердил Арчи. – Потому что в доме был не Эрик. А она. – Он кивнул на девушек напротив. – И ты выбежала из задней двери, когда услышала, что Оливия зовет Эрика. Когда Оливия поняла, что мы не одни, ее гнев удвоился. Неправильно будет сказать, что жена поддерживала зверства Эдмунда. Ей просто казалось, что власть имущие могут делать все, что захотят, в принципе. И ей не нравилось, когда у слабых и ущемленных было преимущество. Думаю, именно в тот момент она решила меня убить, – добавил Арчи.

Я резко вдохнула и почувствовала, как его ладонь несколько раз успокаивающе сжимает мою. Этот жест вроде помог, а вроде бы и нет. То была история жизни и смерти. Я была рада, что Арчи выжил, но знала, кто умер. Меня раздирали осознание, что она была плохим человеком, и воинственное чувство справедливости – хотя что есть справедливость? Где была справедливость, пока Саманту угрозами и взятками заставляли уничтожать все улики, пока полиция с удовольствием отворачивалась?

– Оливия толкала меня к ручью, который огибает ферму. С задней стороны дома берег был не такой ухоженный – повсюду торчали камни, они-то и сослужили мне службу. Я притворился, что запинаюсь и вот-вот рухну. В согнутом положении я достал из-за пояса нож, но Оливия успела толкнуть меня, я полетел на камни, прямо в воду. Ее рука сжала мою шею, удерживая под водой. Я же все пытался воспользоваться ножом.

Крупным парнем я не был, но, чувствуя, как нож вырывают из руки, я смог скинуть с себя Оливию и вдохнуть. Я успел сделать лишь один вдох, когда нож опустился на мое горло. Оливия обезумела, шипя мне на ухо: «Ты должен убедительно утонуть, так что будь хорошим мальчиком… Но не думай, что я не смогу припрятать твое тело, если придется перерезать горло. Может, заставлю старшего братика этим заняться?»

И в этот момент я схватил из-под коленей камень, решив, что раз уж она собралась меня резать, то пусть хоть камнем разок получит по лицу. Все случилось так быстро – я выкрутился и ударил ее по лбу. Она упала на каменистый берег. Кровь на ее лице казалась черной в лунном свете.

«Молись, чтобы не убил ее», – сказал мне Эдмунд своим низким, хищным голосом. Он нависал над нами, но его лицо было скорее строгим, чем взбешенным. В одной его руке все еще догорала сигарета, он сделал долгую затяжку и осмотрел тело Оливии, будто прикидывая, что с ней делать. «Тела двух глупых подростков я смогу объяснить, а вот тело жены – едва ли». Он присел и проверил пульс на ее шее. По его лицу невозможно было понять, почувствовал он биение сердца или нет. «Как же сложно будет найти такую же преданную жену, как Оливия», – прозвучало это так, словно он говорил о служанке, а не о любимой женщине. Он спокойно расхаживал вокруг безжизненного тела, и я понял: люди для него как вещи. Особенно женщины. Оливия просто была полезной вещью.

«Придется вам со мной прокатиться, – сказал он и указал на меня. – Ты помоги засунуть ее в багажник. А ты… – он снова махнул рукой, – залезай на заднее сиденье». Он выкинул окурок в реку и схватил Оливию за ноги. В ужасе я взял ее за руки, и мы потащили тело к «Бентли».

«Господи…» – Гарри Грейвсдаун – лорд Грейвсдаун – до сих пор сидел на пассажирском сиденье и, повернувшись, увидел, как мы с Эдмундом тащим Оливию, словно мешок картошки. Эдмунд опустил ноги, я – руки, и он побежал за ключами от багажника. Тогда и надо было заметить кольцо, но я был в оцепенении от своего поступка, думал только о последствиях, мелочи пропускал.

Арчи поднял затуманенный взгляд куда-то на стену над головами девушек напротив.

– Тогда ты велела мне бежать. Я не хотел тебя бросать, но знал, что бегаю быстрее и смогу привести помощь. Ненавижу себя за то, что побежал, – сказал Арчи. – Думая о той ночи, я часто гадаю, как бы все обернулось, останься я тогда с тобой. Но я убежал… И дальше эта история стала твоей.

Мы оба выжидающе посмотрели на девушку напротив.

– Самое важное, – произнесла она, – я никому никогда не рассказывала… Мы с Арчи подумали, что он убил Оливию, но уже совсем скоро я поняла, что это не так. Мы не проехали и минуты, когда услышали, как она кричит и лупит по багажнику. Но ее муж и не думал останавливаться…