Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 233 (всего у книги 344 страниц)

Глава девятая

Тем вечером месяц ярко сиял на бархатном сине-черном беззвездном небе. Тьма ласково окутывало каждого, кто садился на скамейки под деревьями или шел по широкой извилистой дороге. Ее тепло будоражило кровь влюбленных, которые, без сомнения, прогуливались где-то здесь среди деревьев.

Проселочная дорога, ведущая к тюрьме Пентикост, когда-то была мощеной. Теперь между высокой травой, росшей по обе стороны от нее, торчали потрескавшиеся и разбитые острые края булыжника. Дорогу не ремонтировали уже десять лет. Автомобиль с одним незакрепленным крылом подскакивал и трясся. Дорога оказалась прямой, и вскоре фары осветили высокие чугунные ворота и выпуклую кирпичную стену, много лет назад покрашенную в серый цвет.

Через несколько секунд машина съехала на посыпанную гравием площадку, которая теперь заросла травой. Ручной тормоз щелкнул от решительного рывка, двигатель со скрежетом отключился и замолчал.

Джон Стэннард первым выскочил с переднего пассажирского места. За ним последовал Рики, который сидел за рулем. С заднего сиденья вылезли Мартин Дрейк, Рут Каллис и «молодой» Хью Лорье, чье присутствие до сих пор вызывало у всех остальных удивление и легкий дискомфорт.

– Я безмерно благодарен… – начал доктор Лорье. Но его голос прозвучал слишком громко, и он замолчал.

Часы на приборной панели автомобиля показывали без двадцати пяти минут двенадцать.

Трава зашелестела под ногами. Кто-то тихо засмеялся.

– Фонари взяли? – послышался голос Ричарда.

– Разумеется, – со смешком ответил ему хрипловатый голос Стэннарда.

– Может, оставим фары включенными? – спросил Мартин.

– Да, – ответил Стэннард. – Все равно вы трое должны будете уйти через двадцать пять минут.

Выпуклая серая стена Пентикоста, освещенная только автомобильными фарами и месяцем на небе, казалась просто громадной. Ощущение полного запустения еще сильнее подчеркивала заброшенная деревня, располагавшаяся к северо-западу от тюрьмы.

Когда здесь содержали заключенных и они томились в ожидании, уверяя всех, что выйдут на свободу уже на следующей неделе, поблизости построили несколько коттеджей. Как и в любой городской тюрьме, здесь жили семейные офицеры и прочие сотрудники исправительного учреждения со своими женами, детьми и родственниками, – словом, все те, благодаря кому работали станки, стучали консервные банки, а во дворе для прогулок шаркали идущие по кругу заключенные. Теперь эти дома, как и сам Пентикост, были мертвы.

– Все готовы? – спросил Стэннард.

Впятером они стояли около автомобиля с включенными фарами. Стэннард посоветовал им одеться во что-нибудь старое. Рут решила явиться в черных брюках и красном свитере, Стэннард – в мешковатых брюках для игры в гольф, остальные предпочли спортивные куртки и фланелевые брюки.

Рут тихо засмеялась. Ее поддержал доктор Лорье.

– Знаете, – заметила Рут, – мне казалось, этот вечер никогда не закончится. За ужином кусок в горло не лез.

– И мне тоже, – сказал Рики, почему-то сильно удивившийся такому совпадению. – Жаль, мама не спустилась к нам.

– Ричард, поверьте мне, – заявил педантичный и консервативный доктор Лорье, – леди Флит ничего не угрожает. Я дал ей полграна морфия. С другой стороны, у нас есть стимул поскорее вернуться обратно.

Все пятеро очень волновались, им было не по себе, и это во многом объясняло события, которые произошли в дальнейшем. Хотя все потом и отрицали это. Но если бы в тот момент кто-нибудь наблюдал за ними, то непременно обратил бы внимание на то, как резко они оглядывались по сторонам и как блестели в свете фар их глаза.

– Наверное, местным жителям, – сказала Рут, – было очень страшно. Я о побегах заключенных.

Стэннард усмехнулся, его губы растянулись, обнажая блестящие зубы.

– Моя дорогая, вы все еще путаете местные тюрьмы с тюрьмами каторжными.

– Боюсь, я не понимаю разницу.

– Ну смотрите, если человек получает срок от полугода до двух лет с надеждой выйти раньше за хорошее поведение, он не будет рисковать и пытаться сбежать. Конечно, в тюрьме некоторые сходят с ума. Но все равно такие случаи очень редки. – Стэннард прищурился и воскликнул: – Но постойте! Здесь ведь, помимо основного колокола, есть еще один, тревожный.

– Для чего?

– Давайте сходим посмотрим? – Он достал из раздутого кармана три плоских электрических фонаря вроде тех, которые носят на поясе полицейские. Оставив себе один, передал второй Мартину, а третий – Рики.

Когда они подошли к чугунным воротам, яркие белые лучи фонарей вспыхнули и замелькали в темноте. Они осветили шипы наверху кирпичной стены и скользнули под надпись, сделанную на латыни, – на камне над дверями было выбито: «Да свершится правосудие». Затем они быстро осмотрелись. Кроме глубоких рытвин, оставленных тяжелыми армейскими грузовиками, перевозившими кипы бумаги, никто больше не въезжал на посыпанную гравием и заросшую сорной травой дорогу к Пентикосту.

Со словами: «Не волнуйтесь, сегодня днем я смазал замок», Стэннард достал из другого кармана большой старомодного вида ключ – рыжего цвета, но не изъеденный ржавчиной. Чтобы повернуть его в замке, пришлось задействовать обе руки, что вызвало у Стэннарда легкую досаду. Наконец замок открылся с глухим, как у капкана, щелчком.

– Ну вот! – тяжело дыша, сказал Стэннард. – Теперь подойдите по одному к каждой створке и толкайте.

Большие ворота открылись бесшумно (вероятно, петли тоже были смазаны) и достаточно легко. Повеяло дыханием тюрьмы, которое в свое время никак нельзя было назвать приятным. Теперь же теплый душный воздух был пропитан запахом плесени, исходившей от связок высохшей бумаги. Фонари осветили большое сводчатое ограждение из вертикально расположенных решеток. И в этом ограждении находилась самая обычная дверь.

– Закройте ворота, – велел Стэннард. – Мы же не хотим, чтобы сюда еще кто-нибудь пробрался.

Мартин и Рики повесили фонари себе на пояс и выполнили распоряжение Стэннарда. С обратной стороны ворот они заметили множество тяжелых сложных задвижек, но не стали их трогать. Через мгновение все пятеро оказались запертыми внутри Пентикоста.

Нервы напряглись еще сильнее, а сердца застучали чуть быстрее.

– Минуточку, – тихо и глухо прозвучал голос Рут.

– Все хорошо, старушка! – заверил ее Рики.

– Во время обеда Стэн сказал, – продолжала Рут, – что тюрьма заполнена старой бумагой. И что вы будете делать, если камера смертника и место для казни тоже будут заняты ею?

– Не переживайте, моя дорогая. – Смешок Стэннарда разнесся гулким эхом и прозвучал необычайно громко. – Они либо проявили уважение, либо просто побоялись заходить туда. Так что наш маленький изолированный отсек совсем пуст. Теперь ступайте за мной и не отставайте.

Мартин Дрейк взглянул на светящийся циферблат своих часов. Было без восемнадцати минут двенадцать.

За решетчатым ограждением они увидели горы свертков, обернутых коричневой бумагой. Стэннард высоко поднял фонарь, проскользнул в приоткрытую дверь и свернул налево. Рут бросила на Мартина умоляющий взгляд и последовала за Стэннардом. Мартин отправился за ними. Затем пошел доктор Лорье, а замыкал эту процессию Рики.

Вскоре они все резко повернули направо. Там оказался узкий проход между свертками с одной стороны и серой стеной с дверями с другой. Но по нему вполне можно было пройти, выстроившись в шеренгу.

– Скоро вы привыкнете к здешней атмосфере, – где-то впереди раздался голос Стэннарда, луч фонаря покачивался и плясал по стенам. Сам голос отдавался эхом, которое, казалось, обрушивалось на остальных сквозь пыльные свертки. – Тут есть вентиляционная система. И довольно хорошая.

И снова от волнения у Мартина разыгралось воображение, оживляя тюрьму. Двери начали открываться, звонки звенели, отовсюду появлялись люди в серых одеждах, с безучастными лицами.

До войны ему доводилось бывать в Иставиле – похожей местной тюрьме. Он смог лишь бегло осмотреть ее, но увиденное и услышанное навсегда врезалось в память. Корпус назывался «Холл В» и состоял из нескольких ярусов камер, расположенных друг напротив друга. Открытое пространство между ними закрывали железной сеткой, чтобы предотвратить самоубийства. Дубовые двери камер были выкрашены в желтый цвет. Пронзительные звонки, бесконечное шарканье ног и шум шагов. Удушающая атмосфера, крики охранников в синей форме: «Тихо там!» И вторящие им крики из цеха: «Тихо там!» Очередь из людей в сером, смирно стоящих в очереди в кабинет начальника тюрьмы, чтобы подать жалобу или получить наказание. «Тихо там!»

– Здесь поворачиваем направо! – крикнул Стэннард.

Мартин, который продолжал населять эти коридоры и галереи призраками из Иставиля, вдруг понял, что проход сузился и они едва пробиралась через него. Рут закашлялась от пыли.

Повернув, они перешли из одного прохода с бумажными тюками в другой, точно такой же. Слева находились тюки, а справа – стена и двери, но это не были двери в камеры.

– Почему, – сказал вдруг Мартин, – двери в камеры, покрашенные в желтый цвет, выглядят так отвратительно?

– Прошу прощения? – спросил доктор Лорье, и над их головами снова зазвучало эхо.

– Не обращайте внимания! – ответил Мартин.

Маленькая изящная фигурка Рут в красном свитере и черных брюках повернулась и улыбнулась ему. Мартин отметил, что она была ростом чуть ниже Дженни.

– Вот мы и пришли, – объявил Стэннард.

Сердце Мартина дрогнуло в груди, но затем снова забилось в обычном ритме. Вспомнив Дженни и то, что он услышал о ней по телефону, Мартин старался убедить себя, что он самый спокойный из всех присутствующих здесь. Все будет совсем просто.

По одному они вошли в совершенно пустое помещение. Лучи трех фонарей соединились в одной точке. Коридор был футов десять шириной и заканчивался серой кирпичной стеной, в которой виднелась железная дверь с маленьким зарешеченным оконцем. Через него можно было заглянуть внутрь и разговаривать с тем, кто за этой дверью находился.

Стэннард шумно дышал через нос.

– Вот этот отсек, – объяснил он. – Я даже не заглядывал внутрь. Только смазал замок.

Он достал ключ, который уже показывал Рут и Мартину днем. Вставил его в замок. Дверь открылась внутрь, протяжно скрипя петлями.

Все присутствующие вдруг воодушевились и разом быстро заговорили. Впоследствии Мартин вспомнил, что тоже принял участие в этом хоре.

Под оживленное бормотание они вошли в коридор в восемь футов шириной и двадцать длиной, который заканчивался глухой стеной. На полу – грязный асфальт, вокруг – все те же серые кирпичные стены, слева – дверь, а напротив нее, справа, еще одна.

Стэннард взял у Рики фонарь и поставил его на пол, прислонив к глухой стене, чтобы луч освещал коридор.

– Не хотите ли сначала, – он положил ладонь на ручку той двери, что находилась слева, – взглянуть на место, где казнили заключенных?

– Нет! – воскликнула Рут. – Откройте другую дверь. Давайте начнем с нее. С камеры смертника.

Стэннард повернулся к противоположной двери.

– Я слышал, – прогремел голос доктора Лорье, – что камера смертника – это такое помещение с обоями и религиозными изображениями на стенах.

– О да, – ответил Стэннард.

«Черт его побери, – подумал Мартин, – какой резкий и скрипучий голос, словно у какого-нибудь лектора».

– И дубовая дверь, – продолжал Стэннард. – Обратите внимание на это маленькое стеклянное оконце. Смертника охраняли два тюремщика или тюремщицы, если это была женщина. Они постоянно находились рядом с осужденным. А это оконце – для палача.

– Для палача? – повысила голос Рут.

– Чтобы оценить вес и рост перед казнью.

Стэннард с трудом повернул железную дверную ручку. Рики и Мартин толкнули дверь, которая цеплялась за пол и не хотела открываться. Их фонари осветили ветхое кресло-качалку.

В этот момент Мартин Дрейк с содроганием ощутил те колебания воздуха или вибрации, которые Стэннард называл атмосферой. Он ясно представил себе, как человек сидит в этом кресле-качалке, а потом появляется некто и кричит: «На выход!» Нет, все будет совсем не просто. Он уже подсознательно знал, что, когда они со Стэннардом бросят жребий, именно ему выпадет остаться здесь.

– Смотрите! – сказал Стэннард. – Там, в углу, веревка!

– Веревка? – почти крикнула Рут. – Это не…

– Конечно нет. Успокойтесь дорогая.

– Со мной все хорошо. Как вы могли подумать что-то другое?

– Помните, сегодня днем я упоминал Хесслера, который уродовал тела женщин? И о том, что он пытался сбежать из камеры смертника?

– Да. Нет! А что с ним?

– Сострадание и тактичность нашей Тюремной инспекции выше всяческих похвал! – воскликнул доктор Лорье. – Это изображение Спасителя на кресте воистину трогает душу.

– Рут, Хесслеру удалось пронести в камеру цианистый калий. Он использовал его…

– Ч-чтобы свести счеты с жизнью?

– Нет. Чтобы отравить охранников. Подсыпал им его в какао. И когда они стали кричать и биться в конвульсиях, попытался сбежать. В книге «История уголовного наказания» этот эпизод освещается очень скудно. Разумеется, автор знал, как Хесслер это сделал, но не стал вдаваться в подробности. Каким-то образом ему удалось выбраться отсюда в сад, который находится между этим и еще одним корпусом. Он перекинул веревку через стену с шипами. Хесслера подстрелили из револьвера, когда тот карабкался на стену, и он упал на цветочную клумбу. Хесслер…

– Смотрите, старина, – прошептал Рики на ухо Мартину, схватил того за запястье и дернул. – Вон там! Справа! – А после паузы добавил: – Разрази меня гром, если…

Мартин уставился на Рики немного остекленевшими глазами.

– Впоследствии, – продолжал Стэннард, – начальник тюрьмы настоял, чтобы здесь установили тревожный колокол. Идиот! Форменный идиот! Посмотрите на эту веревку. Как будто…

Но остальные его уже не слушали. Все сосредоточили внимание на очень странном явлении.

В дальнем углу лежали потускневшие, но почти не тронутые ржавчиной рапиры и кинжалы. Их оказалось намного меньше, чем в оружейной комнате на аукционе, но выглядели они значительно лучше.

Рапиры были свалены в кучу и, судя по всему, находились здесь уже много лет. Белый луч фонаря играл на их эфесах разной формы с чашевидными, бугельными, кольцевыми гардами. Здесь оказались рапиры и с обоюдоострыми, и с колющими клинками. Рики не сводил взгляда с маленького белого ярлыка, прикрепленного к рукоятке одной из них. За рапирами стояли старые запыленные аптечные склянки, закупоренные пробками, и несколько пустых бутылок из-под виски.

– Либо у меня галлюцинации, – резко произнес Рики, – либо это оружие принадлежало моему отцу.

– Вашему отцу? – воскликнула Рут.

– Много лет назад отец его коллекционировал, – сказал Рики, дергая себя за воротник. – Вы не знали?

Если бы в тот момент с ними находился сэр Генри Мерривейл, он тихо проворчал бы в знак согласия.

– Потом рапиры ему надоели, – продолжил Ричард. – Бабушка Брейл сказала, что он их кому-то отдал. И начал собирать старые ружья, которые вы видели у него в зеленой комнате. Но я могу поклясться, что надпись на этом ярлыке… – Он быстро подошел к рапире, мельком взглянув на свое отражение в запыленном зеркале, в которое смотрело столько отчаявшихся душ, и присел на корточки. – Доктор Лорье, вы помните? – спросил он.

Доктор Лорье на мгновение замер, словно завороженный, затем издал неясный звук, который показался остальным радостным вскриком, и бросился к рапирам. Взял одну в руки, при этом остальные с грохотом рассыпались по полу.

– Ну конечно! – воскликнул он. – Это же…

– Чертовски странно, – произнес Ричард. – Как они здесь оказались? И почему?

Вибрации усиливались, атмосфера начинала накаляться. Стэннард расправил грудь и громко рассмеялся:

– Мистер Флит, вы умеете фехтовать?

– Нет, – ответил Рики, вставая, – мне никогда не нравилось. Есть в этом что-то… от итальянцев. Это все равно что протыкать человека ножом. Хотя управлять самолетом я тоже не сразу научился. – В его голосе зазвучали хвастливые нотки. – Думаю, освоить фехтование мне будет проще простого!

– Да неужели? – с издевкой поинтересовался Стэннард, и зубы блеснули на его красном лице. – Когда я видел вас в последний раз, вы показались мне совсем маленьким пай-мальчиком.

Рики повернулся, и его широко распахнутые серые глаза заблестели в свете фонаря.

– Может, я тогда и не был исполином, – ответил он, – но в одиннадцать мог метать груз на расстояние двадцать семь футов и три дюйма. Даже кубок получил, могу показать. Кстати, не желаете помериться силой?

– Спасибо. Но через десять минут мне предстоит другое испытание.

– Без сомнения, это толедский клинок, – заключил доктор Лорье. – Смотрите, здесь на лезвии у самой рукоятки выгравировано «Христос повелевает», на эфесе в виде чаши очень красивый кованый узор. Простите, но мне нужно больше света. – Он чуть ли не бегом выскочил в коридор.

Мартин отдал Рики фонарь и тоже выбрал себе рапиру по вкусу. Как и доктор Лорье, он предпочел не громоздкую обоюдоострую, а с тонким колющим лезвием и большой плоской рукояткой с широким поперечником. Она так удобно лежала в руке, что вес почти не ощущался.

– Прошу прощения, – сказал Мартин и также быстро вышел из камеры.

Он убеждал себя, что ему не страшно. Но чувствовал, будто оказался в ловушке. Камера смертника площадью двадцать футов с цветастыми, отстающими от стен обоями была пропитана отчаянием и ненавистью. Он готов был поклясться, что кресло немного раскачивается. Хотя и понимал, что это всего лишь иллюзия.

Однако паника, вызванная реальной или вымышленной угрозой, заставляет человека вести себя как животное. Рут, Стэннард и Рики последовали за ним.

Доктор Лорье стоял согнувшись в конце коридора, около того места, где на полу лежал фонарь. Он внимательно изучал рапиру. По какой-то причине доктор с его головой, с чопорным пенсне, седеющими волосами и впалыми щеками в сочетании со спортивной курткой смотрелся так же нелепо, как священник в костюме клоуна. Он весь дрожал. Распрямившись, блеснул пенсне и заметил рапиру в руке Мартина.

– Капитан Дрейк! – воодушевленно сказал он. – Вы умеете фехтовать?

– Да. И тоже коллекционирую рапиры.

– Ага! – обрадовался доктор Хью Лорье.

Он начал медленно наступать – темный силуэт выделялся на фоне белого света фонаря у него за спиной. Немного развернувшись, доктор Лорье осторожно согнул ноги в коленях и выставил вперед стальной клинок, словно бросая вызов. Повернул запястье, описав рапирой в воздухе короткую дугу, сделал короткий выпад и отступил, словно проверяя оружие перед поединком.

Медленно, осторожно он стал продвигаться вперед…

Мартин, даже не осознавая, насколько неуместным было его поведение, тут же скрестил с ним шпагу.

Теперь легкое безумие охватило всех присутствующих.

– Вот замечательно! – крикнул Мартину Рики. – Задайте ему, старина!

– Развлекитесь, джентльмены! – поддержал его Стэннард.

– Перестаньте! – запротестовала Рут. Ее голос был тихим, но пронзительным и полным мольбы.

Она обошла их и направилась к двери в помещение для казней. Если бы кто-нибудь взглянул на Рут в тот момент, то увидел бы, что эти острые рапиры напугали ее намного сильнее всех темных сил, затаившихся в тюрьме Пентикост.

– Рут, мы же просто дурачимся! – сказал Мартин. – Рики!

– Да, старина?

– Положите ваш фонарь около железной двери. У меня за спиной, так же как тот фонарь, что за спиной у доктора.

Тук-тук – звенели рапиры, осторожно прощупывая друг друга.

Лучи двух фонарей встретились, озаряя силуэты противников и светя им прямо в глаза.

Тук-тук, тук-тук.

Разумеется, Мартин понимал, что это просто игра. Ложные выпады, грозные, но безобидные, как прыжки кузнечика, мягкие осторожные шаги, словно у кота, втянувшего когти перед прыжком. Но Мартин чувствовал, что его охватывает волнение, и по движениям тонкого лезвия видел, как напряжена рука доктора Лорье.

– Это просто игра! – крикнул доктор в состоянии, близком к экстазу. Он пристально смотрел на Мартина через перекрещенные острия клинков. – Просто игра. – Еще один ложный выпад.

– Ради бога, остановитесь! – завизжала Рут. – Не выношу шпаг! Не выношу! Я… – Она в ужасе прижала ладонь ко рту.

Стук вдруг прекратился. Доктор Лорье отступил назад, а затем атаковал.

Удар был мощный, Мартин слышал, как стукнула его нога об асфальт, видел, как блеснуло лезвие. Он дернул запястьем, чтобы парировать удар, острие просвистело совсем рядом с его правой рукой.

Хью Лорье оказался слишком медлительным и неуклюжим, не подготовился к ответному выпаду, совершенно не защитив себя. Проткнуть его не составило бы труда. Мартин действовал на автомате, как в боксе, но все же успел удержаться и не стал атаковать. Он почувствовал, как на теле у него выступил пот, и замер, глядя на доктора, который опустил острие рапиры.

– Капитан Дрейк. – Голос доктора Лорье был хриплым, он говорил с трудом, словно его язык распух и не умещался во рту. – Я поскользнулся! – быстро добавил он. – Поскользнулся. – С этими словами он указал на грязный асфальт, где в песке под его правой ногой виднелось длинное углубление, как будто он в самом деле поскользнулся. – Но все равно я не должен был даже пытаться атаковать вас, – сказал доктор Лорье, поправляя дрожащими пальцами пенсне. – Просто невероятно. Даже не знаю, что заставило меня так поступить. Если бы меня сейчас видели мои пациенты… – Он провел ладонью по своему длинному, удивленному лицу. А затем добавил умоляющим голосом всего пять слов: – У меня такая скучная жизнь.

От ярости у Мартина слегка закружилась голова.

– Ничего страшного, – сказал он. – Но если хотите играть в такие игры, могу научить вас. Рики, вы мне поможете?

– В чем?

– В этой комнате много медицинских склянок. Можно достать оттуда пробки и надеть их на кончики рапир. Посветите мне фонариком.

Рут начала возмущаться, но Мартину больше не хотелось возвращаться в эту чертову камеру, где воздух был словно пропитан злом. Впрочем, всего через несколько минут он мог оказаться в еще более ужасном месте, которое находилось с другой стороны коридора. Да еще и запертым на замок.

Мартин постарался прогнать от себя эти мысли, пока они с Рики перешагивали через сваленные в кучу мечи и кинжалы, которые со стуком катились по полу от легкого прикосновения. Мартин положил свою рапиру рядом с собой.

– Большие нужны пробки или маленькие? – уточнил Рики. – Лучше маленькие, так интереснее. Если острие… – Он замолчал, когда Мартин не ответил. Их взгляды одновременно упали на предмет, показавшийся из-под разлетевшихся рапир.

Это был кинжал шестнадцатого века: гладкое стальное лезвие, крестовина, рукоятка и металлические ножны, украшенные гравировкой. Не такой большой, как можно ожидать от этого вида оружия. Лезвие почти полностью выпало из ножен и оказалось так забрызгано кровью, что пятна растеклись по крестовине. Судя по всему, рукоятку кто-то пытался вытереть. Кровь была свежей.

– Не трогайте! – крикнул Ричард. – Никогда не знаешь…

– Почему? – Мартина вид кинжала взволновал намного меньше, чем старая зловещая камера смертника, поэтому он приподнял клинок, взявшись за край ножен и внимательно рассмотрел его. – Старинный, – сказал он, – только вот…

– Только вот что?

– Одна сторона лезвия заточена остро, как бритва. И конец лезвия такой же острый. – Он повысил голос: – Юристу и врачу лучше подойти поближе, а Рут пусть остается в стороне. Не надо, чтобы она это видела.

Повисла долгая пауза, а затем все поспешили выполнить распоряжение Мартина.

Стэннард и доктор Лорье принесли фонари. Черные глаза Стэннарда смотрели с подозрением. Доктор Лорье со звоном бросил свою толедскую рапиру поверх другого оружия и буквально на глазах преобразился. Когда Мартин передал ему кинжал и ножны, любой из его пациентов сразу же узнал бы в нем обычного доктора.

– Вот что мы нашли, – сказал доктору Мартин, – среди остального оружия. Кровь на нем… свежая?

– Совсем свежая. – Доктор внимательно посмотрел на кинжал через пенсне и прикоснулся к нему тонкими изящными пальцами. – Я бы сказал, – произнес он, втягивая щеки, – что ее пролили в последние полчаса. Но разумеется, кровь может быть и не человеческой.

– Вам не приходилось работать патологоанатомом? – спросил Стэннард.

Доктор Лорье с потрясенным видом кивнул.

– В таком случае, – продолжил Стэннард, – вы уже через несколько минут сможете выяснить, человеческая она или нет.

– Через несколько минут?

– Да, мой дорогой сэр. Вы, Рут и мистер Флит возвращаетесь домой. – Стэннард глубоко вздохнул, согнул руку в локте и посмотрел на часы. А затем улыбнулся. – Без двух минут двенадцать, – объявил он всем. – Думаю, нам с мистером Дрейком пора тянуть жребий.