Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 312 (всего у книги 344 страниц)

ГЛАВА 47

Марцио Монтекристо думал, что совершивший это убийство обладал отличным чувством юмора. Убийца воспроизвел одну из самых распространенных в детективных романах ситуаций: преступление в закрытой комнате. Почти все ингредиенты были в наличии: замкнутое пространство, откуда невозможно сбежать, кажущаяся неразрешимой загадка, совсем мало улик, да и те – недостоверные, и группа подозреваемых, которые полны секретов и обид. Оглядывая место преступления, книготорговец чувствовал себя попавшим прямиком в книгу Гастона Леру, Эдгара Аллана По или Эллери Куина.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь назойливым тиканьем часов с маятником.

Он нагнулся, чтобы еще раз осмотреть порез на шее, вызвавший кровотечение.

«Да, версия Карузо верна», – заключил он. В определенный момент, должно быть, яд подействовал, он лишился чувств или у него начались судороги, и он порезался, упав на стол и, следовательно, на бокал. Это значит, что убийца сначала дождался, пока он безжизненно рухнет, а потом использовал его кровь, чтобы провести эту линию и добавить надпись.

Марцио вновь осмотрел руки писателя. Не считая окрашенного красным указательного пальца, на них не было никаких типичных следов борьбы. Это наводило на мысль о том, что Галеаццо не защищался: смерть, должно быть, настигла его внезапно, и, возможно, он встретил ее в одиночестве. Убийца, вероятно, подошел позже, чтобы полюбоваться оконченным произведением и добавить этот мрачный театральный штрих.

Книготорговец достал из карманов джинсов латексные перчатки, надел их и, вытащив пробку из бутылки коньяка, понюхал ее. Никакого постороннего запаха, который выделялся бы на фоне дистиллята, только резкий запах спирта и сладковатые нотки бренди.

Внезапно раздавшееся мяуканье заставило его вздрогнуть. Мисс Марпл и Пуаро появились на пороге, держа хвосты трубой и широко распахнув нефритового цвета глаза.

– Вы тоже считаете, что яда не было в бутылке? – иронично спросил он их.

В ответ оба кота запрыгнули на стол и остановились в нескольких сантиметрах от тела, словно хотели подать какой-то сигнал.

Марцио тут же их прогнал: он ни в коем случае не мог допустить, чтобы они наследили на месте преступления, – за такое коллеги Карузо могли бы его распять.

– Галеаццо знал, что его хотели убить, или, по крайней мере, что такой риск существовал, вам не кажется? – вовлек он их в свои рассуждения. – Иначе зачем он попросил Чингуетти одолжить ему пистолет? Но если он думал, что его могут убить, то этот страх происходил из того факта, что кто-то знал, что он собирался сделать, а именно – выставить на посмешище жену и своего издателя. Тогда возникает вопрос: как этот человек узнал о том, что он задумал?

Кошки смотрели на него, как на остолопа; Пуаро даже зевнул, словно он нашел ответ еще несколько дней назад.

– Это близкий ему человек, – заключил Монтекристо. И затем, глядя на ручку «Паркер», на осколки стекла, на кровь, забрызгавшую страницы рукописи, на опрокинутую трубку рядом с кожаным футляром, добавил: – Но насколько близкий?

ГЛАВА 48

– Вам, наверное, интересно, почему я пригласил вас обоих, правда? – заговорил Карузо, смотря на Далилу Моро и Джанроберто Польпичеллу, которые с вызывающим видом выдерживали его инквизиторский взгляд. – Я мог бы использовать разные уловки, заставить вас говорить и потом указать вам на все противоречия, которые вы бы допустили, но у меня нет на это времени, – пояснил полицейский, взглянув на свои часы «Зенит». – Лучше сразу перейти к вопросу, который заставляет меня подозревать, что за смертью Галеаццо стоите вы двое.

– Что?! – взорвался Польпичелла, вскочив со стула.

– Сидите и молчите до тех пор, пока я сам не дам вам слово, – рявкнул Карузо.

Джанроберто вернулся на место и взял ладонь жены, которая, казалось, сжала его руку не слишком уверенно, словно не верила в этот жест близости.

– Убийство или нет, вы сойдете с этого корабля в наручниках, это я вам гарантирую.

Супруги перевели взгляд с Карузо на Монтекристо – он гладил двух черных котов, свернувшихся калачиком у него на коленях, – и расхохотались.

– Вы действительно сумасшедший, инспектор, – набросилась на него женщина. – Вы имеете хоть минимальное представление о том, сколько законов нарушаете, держа нас здесь запертыми, как…

– Аристид знал, что вы были на волоске от финансового краха, – холодно произнес Марцио, не отрывая взгляда от шелковистой шерсти котов. – Знал, что вы, Далила, подделывали финансовые отчетности, чтобы покрыть брешь, пробитую вашим мужем. Рискованные бизнес-решения, карточные долги, уровень жизни, не просто роскошный, а далеко за пределами ваших возможностей, за эти годы нанесли невосполнимый урон. Если бы не чудесное вмешательство извне, способное обеспечить мощное вливание средств, единственный выход, который вам оставался, – это банкротство.

Моро и Польпичелла побледнели.

– Как вы можете знать, что… – попытался сказать издатель.

– Я не закончил, – остановил его книготорговец. Никола Чингуетти и собранная им для Аристида информация были их единственным козырем в рукаве, и этот источник нужно было приберечь до самого конца. – Будучи настоящей акулой издательского бизнеса, вы, Джанроберто, нашли идеальное решение: сделать так, чтобы вас приобрела крупная книготорговая компания Halstead & Corwin, которая хотела агрессивно выйти на итальянский рынок. И почему бы этого не сделать, сразу поставив на такого фаворита, как Аристид Галеаццо и его Брицци?

– Но, чтобы это сделать, нужно было пройти комплексную проверку юристов и аудиторов американского гиганта, – продолжил Карузо, щеголяя информацией, добытой у частного детектива Чингуетти, который посвятил их в эту интригу во время допроса. – Значит, вы, Далила, применили все необходимые уловки, чтобы наилучшим образом пройти проверку: несуществующие компании, раздутые донельзя балансы, подставные лица, фиктивные продажи и целый ворох поддельных счетов. В общем, вы сделали невозможное: представили здоровой компанию, которая на самом деле прогнила до мозга костей. Как и ее хозяева, хочется добавить. Потому что условием американцев, чтобы сделка состоялась, было включение Аристида в пакет продажи, и главное, вы должны были гарантировать продолжение серии с главным героем Брицци. Жаль, однако, что вы забыли спросить Галеаццо.

Муж и жена лишились дара речи. Джанроберто покрылся по́том, а Далила, наоборот, застыла, словно ледяная скульптура.

– Все это еще надо доказать, инспектор, – сказала наконец женщина, отпустив руку мужа. – Но даже если в самом крайнем случае предположить, что все так и было, я подчеркиваю – в самом крайнем, – это как раз сняло бы с нас обвинение в убийстве, вы так не считаете? Если Галеаццо был частью соглашений, какой смысл его убивать? Это стало бы коммерческим самоубийством.

Джанроберто улыбнулся с облегчением.

– Моя жена полностью права. Только сумасшедший убил бы человека, который…

– Минуточку. То, что вы действовали за спиной вашего ведущего автора, – это только первая причина, заставляющая подозревать вас, – остудил его Карузо.

– Вы знали, что ваш муж был настоящим отцом Валентины Галеаццо, синьора Моро? – спросил Марцио, в этот раз глядя на женщину. – Мне было бы любопытно узнать, кому много лет назад пришла в голову идея приручить Елену Сабину – вашему мужу или вам?

Далила в ответ смерила его ледяным взглядом.

– Как вы можете знать, что…

Карузо передал ему результаты тестов, полученные благодаря частному детективу.

– Аристид узнал и об этом тоже, Польпичелла, и намеревался предать огласке всю эту информацию – именно здесь, на борту «Мизанабима», прекрасно зная, что в присутствии журналистов, блогеров и читателей новость произведет эффект разорвавшейся бомбы. Сколько времени ей бы потребовалось, чтобы завируситься? Как по-твоему, Монтекристо?

– Ровно пару минут, – ответил книготорговец.

– Он собирался опозорить вас на всех возможных уровнях, как в профессиональном, так и в личном плане, – продолжил Карузо. – А теперь скажите мне, что это не настолько веская причина, чтобы от него избавиться.

Супруги уставились друг на друга, забыв дышать от изумления.

– Могу представить, что вы были бы не сильно счастливы столкнуться со скандалом такого масштаба, верно? Особенно вы, синьора.

Далила испепелила его взглядом, и в этот момент полицейский понял, что женщина всегда была в курсе тайного отцовства.

– На самом деле есть еще и третья причина, – вмешался Монтекристо. – Только один человек знал о присутствии полицейского на корабле. И этот человек – Кармен Маццалупо, практически самая приближенная к вам фигура в издательстве. Предполагаю, она вас предупредила об этом секунду спустя после того, как сама узнала. Полицейский мог стать проблемой для вас, но заявить об этом открыто было нельзя. Каким-нибудь образом, однако, его надо было обезвредить, поэтому вы подмешали в вино какое-то снотворное, внимательно проследив за тем, чтобы я и Карузо его выпили.

– Мы не…

– Мы знаем, что вы принесли этот ящик на борт, – перебил их Карузо. – Отрицать это бессмысленно, потому что у нас есть свидетели, которые это подтвердят.

– Этого я как раз не отрицаю. Но я туда ничего не добавлял! – защищался побагровевший Польпичелла. – Я даже не знаю, с чего начать, чтобы одурманить кого-то, силы небесные!

В этот раз его жена положила руку ему на бедро.

– Больше ничего не говори. То, что мы находимся в открытом море, не означает, что у нас нет прав. Если вы хотите в чем-либо нас обвинить – ради бога. Но мы больше ничего не скажем, мы будем говорить только в присутствии нашего адвоката.

– Вы знаете, как быстро благодаря этой фразе вы взлетели на самый верх списка подозреваемых? – процедил Карузо.

– Пойдем, дорогой. Пора покончить с этим балаганом.

– Только один невинный вопрос, Польпичелла, – настаивал Монтекристо, по-прежнему гладивший шубки непривычно послушных котов. – Почему вы выбрали именно это вино?

– Это Елена, жена Аристида, порекомендовала мне его. Я обратился к ней, потому что она знала Анастазию гораздо лучше, чем я. И она мне указала на эту этикетку.

Марцио задумчиво кивнул.

– Возвращайтесь к остальным, – отпустил их Карузо. – Но знайте: ваша скрытность стала самым плохим решением.

– Не обращай внимания, – прошептала Далила мужу, решительным жестом утаскивая его прочь.

– Все лучше и лучше, да? – сказал Марцио полицейскому, когда они снова остались вдвоем.

– Чтоб им пусто было… Они еще умничать начинают теперь, взывая к своим правам, адвокатам и так далее. Как будто мы и без этого не увязли по уши в… – вздохнул Карузо, жестикулируя и прикуривая очередную сигарету.

Монтекристо не ответил. В голове у него вдруг возник непредвиденный сценарий. «Нет, этого быть не могло», – сказал он себе.

Но сомнение не покидало его. И был только один способ его развеять.

– Что скажешь? Может, послушаем Клаудио Криппу, ассистента Галеаццо?

Инспектор кивнул.

– Почему бы и нет. Подожди, сейчас выпью еще таблетку аспирина и приведу его к тебе.

ГЛАВА 49

Клудио Криппа истекал по́том, словно кубик масла, оставленный таять на раскаленной сковородке. Сковородкой в данном случае служил свирепый взгляд Карузо. Полицейский усадил мужчину и замкнулся в мрачном молчании, которое длилось уже не менее пяти минут. Наконец Криппа не выдержал.

– Есть… есть кое-что, о чем я хотел бы вам сказать, прежде чем вы подумаете обо мне плохо, – начал он, колеблясь.

– Слушаем, – сухо произнес полицейский, не меняя выражения лица.

– У меня отношения с Валентиной, дочерью Аристида, – признался молодой человек.

Карузо и Монтекристо это признание не смутило. Благодаря Чингуетти они уже были в курсе: опасаясь, как бы Криппа не оказался кем-то вроде шпиона Польпичеллы, Галеаццо поручил проследить за своим ассистентом частному детективу, который обнаружил его тайные отношения с девушкой, подтвердив их множеством фото и видео. Одна из немногих вещей, в которых можно быть уверенным: Чингуетти чертовски хорошо делал свою работу, несмотря на запущенный внешний вид.

– Как давно? – спросил инспектор.

– Чуть больше двух лет.

– Это у вас серьезно?

Молодой человек кивнул:

– Да.

– А почему вы это скрывали?

– Отец бы не одобрил.

– Почему ты так думаешь?

– Я хорошо знал Аристида. И потом… это Елена, мать Валентины, порекомендовала нам ничего ему не говорить.

– Когда в семье царит доверие… – съязвил Монтекристо.

– Еще что-нибудь? – наседал на него Карузо.

– Еще я знаю, что Валентина – дочь не Аристида, а Польпичеллы.

– Кто тебе это сказал?

– Она. Она пришла ко мне в слезах вечером несколько дней назад и рассказала мне то, в чем ей призналась мать. Она хотела подготовить ее к тому, что Аристид, по ее мнению, собирался сделать.

– То есть?

– Предать огласке этот секрет.

– А еще?

– Знаю, что Польпичелла на грани банкротства, и его единственный шанс выжить – это продать издательство гигантскому издательскому дому из Соединенных Штатов.

– Откуда ты это знаешь?

– Джанроберто сказал мне.

– Зачем бы ему это делать?

Клаудио Криппа опустил взгляд и не ответил.

– Мне кажется, уже слишком поздно давать заднюю, молодой человек, – отметил инспектор.

– Он сказал мне это, чтобы я следил за Аристидом. Он попросил меня удостовериться, что Галеаццо пишет новый роман о Брицци и чтобы он его как можно скорее дописал, чего бы это ни стоило.

– Что это значит?

– Это значит, что я должен был предложить ему, что сам напишу, если у него не получается.

– Такое уже случалось раньше, что вы помогали ему писать? – подключился Марцио.

– Множество раз. Как минимум два романа написал я, следуя его указаниям. Десять лет назад меня нанял Джанроберто именно за этим.

– Значит, внешне ты был просто его ассистентом, но на самом деле ты служил литературным негром, – заключил Марцио.

Криппа кивнул.

– Вот это да… – прокомментировал Карузо, обращаясь к книготорговцу. – Итак, в целом Польпичелла попросил тебя пошпионить для него, я правильно понял?

Клаудио снова кивнул.

– А он знал о вас с Валентиной?

– Нет. Кроме матери, Валя сказала об этом только Кармен.

– Ну так можешь быть уверен, что Польпичелла об этом знал, еще как, – усмехнулся Карузо.

– Почему ты решил сам заговорить? – спросил его любезно Монтекристо.

– Потому что я тоже пишу детективы и знаю, насколько двойственным и компрометирующим может казаться мое положение. И еще…

– Что еще, черт возьми? – потерял терпение инспектор.

– Два дня назад, когда мы поднялись на борт этого корабля, чтобы обустроиться и все подготовить к туру, я имел разговор с Аристидом. Он недвусмысленно дал мне понять, что знает обо мне и Валентине и, возможно, о том, что я делал для Польпичеллы.

– Что именно он тебе сказал? – спросил Марцио.

– Что я его разочаровал. И что я такой же, как Польпичелла и все остальные, – дословно он сказал так. Он бросил мне в лицо, как ему надоело, что его держат за дурака, и что все, кто, словно пиявки, питались успехом Брицци, теперь останутся без гроша, потому что он убьет своего персонажа.

– Где происходил этот разговор? – допытывался Марцио.

Клаудио вновь опустил глаза.

Марцио повторил:

– Где, Клаудио?

– В библиотеке, – пробормотал тот.

Карузо и Монтекристо обменялись многозначительными взглядами.

– Недавно ты сказал, что у вас с Валентиной все серьезно, так? – произнес книготорговец.

– Да, мы любим друг друга.

Полицейский поднялся и сел напротив Криппы, точно намереваясь надавить на него.

– Где ты был вчера ночью, скажем, с половины первого и до семи утра?

– Бо́льшую часть времени – с Валентиной.

– А где именно? – настаивал Карузо.

– Она пришла в мою каюту.

– Которая находится рядом с…

– Между каютой Кармен и Польпичеллы.

– А когда ты был не с ней?

– Один, в своей каюте.

Полицейский фыркнул и забарабанил пальцами по стулу, выдавая свою с трудом сдерживаемую нервозность.

– Скажи мне одну вещь: вчера за ужином ты пил бордо, которое принес Польпичелла?

– Нет.

– Почему?

– Я трезвенник, – признался Криппа без колебаний.

Монтекристо вскинул брови:

– Но я прекрасно помню, что ты поднимал тост вместе со всеми остальными, когда подавали шампанское.

– Я только помочил губы, но не пил его, уверяю вас.

Флавио, казалось, не поверил ему.

– Пусть так… Ты знал, что собирался сделать Аристид?

– Не уверен. Зная его, предполагаю, что он хотел смешать с дерьмом всех и вся, извините за вульгаризм.

– Это значит, что он превратил бы жизнь твоей девушки в ад и, возможно, послал бы к дьяволу твоего издателя, и ты потерял бы работу. Знаешь, на какую мысль это наводит? – спросил у него Карузо.

Клаудио Криппа помолчал несколько секунд, потом вздохнул:

– Что у меня была тысяча и одна причина убить его. Но, клянусь вам, это был не я.

ГЛАВА 50

Сначала это был просто легкий косой дождь, обещавший беспокойство в ночной тиши. Потом завыл ветер, раскачивая натяжные конструкции и заставляя иллюминаторы вибрировать от резких ударов. Теперь небо, казалось, разверзлось, обрушив на корабль воду и град, словно это был спланированный штурм, как будто невидимый враг выбрал себе лайнер в качестве мишени.

В зале ресторана, когда несколько минут назад отключилось электричество, пассажиры онемели. В полумраке они обменивались мрачными взглядами, зная, что «Мизанабим» не был больше просто кораблем во власти непогоды. Он превратился в плавучую западню, и многие в глубине души боялись, что их постигнет та же участь, что и Галеаццо. Ужас таился в каждом взгляде, угадывался в затаенном дыхании, в руках, слишком сильно сжимавших подлокотники, и в губах, шептавших молитвы.

Очередная вспышка разорвала небо, осветив на миг напряженные лица.

Потом вернулась тьма, еще более удушающая, чем прежде.

– Святые небеса… – пробормотала Кармен Маццалупо. – Не дождетесь, чтобы я здесь осталась.

– И куда вы хотели бы отправиться? – с ироничной улыбкой спросил Симоне Ронкони.

– Я возвращаюсь в каюту.

– Синьорина, я говорю вам в сотый раз, – фыркнул капитан Васто. – Это не…

Внезапный толчок заставил корабль накрениться на один борт. Кто-то закричал, стулья заскользили по гладкому полу, разбился бокал. Град застучал по верхней палубе, грохоча по металлу, как пулеметная очередь..

– Не теряйте самообладания, это всего лишь шторм! – кричал капитан, стараясь унять общую панику, но его голос тонул в тревожном жалобном хоре голосов пассажиров.

Мисс Марпл и Пуаро пересекли зал с удивительной грацией и остановились перед кучкой людей, в ужасе вцепившихся в защитные поручни, прикрепленные к стенам.

Как будто гости и так были недостаточно напуганы, две черные кошки начали шипеть, выгнув спины и распушив хвосты, словно учуяли чье-то незримое присутствие.

Мгновение спустя вернулось электричество.

– О боже! Эти кошки – воплощение зла! – взвизгнула Далила Моро, которая была уверена, что кошки и сотворили это чудо.

– Нет, синьора, – сказал Монтекристо, входя в зал в сопровождении Карузо. – Воплощение зла – это один из моих клиентов, однажды спросивший, есть ли в нашем книжном магазине «Норвежский лосось» Харуки Футомаки.

– Господи! И что ты ему ответил? – спросил полицейский.

– Отправил его в ближайший суши-ресторан, – ответил книготорговец.

Марина Бентивольо разразилась пронзительным смехом, на грани истерики, но это было облегчением для нее: звук вырвался из глубины души, неконтролируемым движением она согнулась пополам, тщетно пытаясь перевести дух.

– Футомаки вместо Мураками… Неужели? – повторяла профессор, и в глазах у нее блестели слезы.

На мгновение на ней остановились взгляды остальных, которые не знали, стоило ли беспокоиться или, наоборот, подражать. Валентина и Мишель Анастазиа позволили себе заразиться этим безудержным смехом, таким абсурдным в рамках трагической ситуации, которую они проживали. И потом, один за другим, все пассажиры поддались этому коллективному веселью, смеясь так, словно этот забавный момент был их единственным спасительным якорем во время бури.

– Да что у вас за клиенты, Монтекристо? – ехидно усмехнулся Польпичелла.

– Уж точно получше издателей, книги которых я вынужден продавать. И кто мне это говорит? Человек по фамилии Польпичелла, что тут скажешь… – ответил Монтекристо, вызвав еще одну волну смеха.

– Они что-то курили, как по-твоему? – спросил Карузо, глядя на них.

– Думаю, это из-за стресса, который заставляет их нести чушь.

– Тогда давай допросим последних двоих, пока они окончательно не сошли с ума.

ГЛАВА 51

Кармен Маццалупо уселась в своей обычной провокационной манере, закинув ногу на ногу, как Шэрон Стоун в «Основном инстинкте», но с гораздо бо́льшим трудом и с гораздо меньшим шармом, чем всемирно известная актриса. Она бросила на Карузо лукавый взгляд и защебетала:

– Вам никогда не говорили, что вы похожи на Марчелло Мастроянни? Хотя вы более интересный.

– Спасибо, синьора. Я не скажу вам, на кого похожи вы, потому что я джентльмен.

– Думаю, на курсах по эмоциональному интеллекту для работы с подозреваемыми ты был лучшим в классе, – шепнул ему Монтекристо.

– Послушайте, я не хочу тратить ваше время, и главное…

– Нет, смотрите, инспектор, это я сэкономлю вам время, – перебила его Маццалупо. – Мне нечего сказать вам. Джанроберто посоветовал мне не разговаривать с вами без юриста.

– Как вам угодно. Тогда говорить буду я. Во-первых, я считаю, что вы, Кармен, гораздо умнее, чем хотите казаться. И, заметьте, это не комплимент. Напротив, вы обладаете огромной властью в издательстве, где, по сути, руководя отделом коммуникаций, оберегаете биение сердца компании.

Женщина гордо улыбнулась. Но рта не раскрыла.

– И это можно понять по тому, как вы организовали этот круиз, – с ювелирной точностью. Вы были внимательны ко всему, и я представляю, как непросто организовать такое особое мероприятие – на корабле, с большим количеством остановок, со множеством читателей, гостей, журналистов и так далее. Но вам это удалось, кажется, вообще без усилий. Это делает честь вашей компетентности.

Кармен Маццалупо пожала плечами, как будто все перечисленное было минимальными требованиями для профессионала ее уровня.

– Итак, вы привыкли организовывать важнейшие маркетинговые кампании. Как мне объяснил Монтекристо, бо́льшая часть успеха Галеаццо результат очень агрессивных стратегий продвижения, почти все из которых координировались вами, правильно?

Маццалупо еле заметно кивнула. Марцио понял, что делал Карузо: он ей льстил, тешил ее эго, чтобы она ослабила защиту. И он решил ему в этом помочь:

– Вы лицо издательства Польпичеллы, Кармен. В вашей власти обратить выход книги в фиаско или обеспечить ей коммерческий успех. Это, бесспорно, признают все ваши коллеги, те самые, которые вас боятся и избегают конкуренции с вами.

Маццалупо медленно повернулась к книготорговцу, адресовав ему насмешливую улыбку, и подмигнула.

– И вы очень внимательны к тому, как все это выглядит для СМИ. Например, вы знали, что приглашение небольших независимых книжных магазинов поучаствовать в этом туре продемонстрирует внимание и заботу Польпичеллы, которые он уделяет малому бизнесу, хотя настоящие деньги он зарабатывает на продажах в сетевых книжных магазинах и через интернет. Как уже сказал инспектор, вы уделяете маниакальное внимание деталям и тому, как все выглядит. И не только. Вы чрезвычайно внимательны ко всему, что происходит вокруг вас, об этом я могу свидетельствовать от первого лица. Меня вы нашли, просто читая статью в местной газете, и это доказывает, что вы тщательно контролируете все, что касается или может касаться вашей работы.

Эго женщины раздулось так, что чуть не лопнуло.

– И если говорить о сети контактов и выгодных связей, мы не должны забывать о том, что вы, возможно, самый близкий человек Джанроберто Польпичеллы и Валентины, которая доверяет вам свои личные тайны.

Наконец Маццалупо среагировала:

– Откуда вы знаете?

– За это время из разных разговоров выяснилось, что Аристид плохо смотрел на вашу дружбу с его дочерью, – объяснил Карузо более суровым тоном.

Монтекристо понял, что для него это был сигнал к атаке, который он тут же принял.

– Если это вообще можно назвать дружбой, – высказался он.

– В каком смысле? – спросила женщина, бросив на него презрительный взгляд. Она вытащила из сумочки мобильный и проверила его: заметив, что беспроводная связь еще не восстановлена, она поморщилась. – Ну так что?

– Общаться напрямую с дочерью ведущего писателя издательства означает также возможность контролировать самого писателя. И кто больше всех выигрывал от этих привилегированных отношений между вами и Галеаццо? Разумеется, Польпичелла. Готов поспорить на свои последние деньги в банке, что именно Джанроберто посоветовал вам поближе сойтись с Валентиной. И вы, будучи хорошим манипулятором, с этим легко справились.

– Мы закончили? – резко спросила Маццалупо инспектора.

– Нет, – ответил Карузо не менее твердо.

– Если вы не хотите говорить – не говорите. Но слушайте, пока мы не закончим. Продолжай, Монтекристо.

Кармен фыркнула и принялась возиться со своим смартфоном.

– Вы владели очень важной и компрометирующей информацией. Вы знали, например, что на протяжении нескольких лет Аристид много раз пользовался услугами литературного негра, Клаудио Криппы. И что сам Криппа имел тайную связь с Валентиной, дочерью Галеаццо. Так что при желании вы могли шантажировать обоих. Вы эксперт в области коммуникаций, конечно же, вы изучали психологию и социологию, и вам хорошо знакомы методы мягкого контроля, такие стратегии убеждения и тонкой манипуляции, которые влияют на поведение человека так, что пропадает необходимость применять силу или приказы и принуждение. Это то, что вы с утра до вечера делаете с журналистами, читателями и нами, бедными книготорговцами, я снова могу это засвидетельствовать от первого лица.

– К чему вы ведете? – возмутилась Кармен. – Кстати о коммуникациях, вы слишком много говорите, Монтекристо. Вам следовало бы говорить короче и перейти прямо к сути.

Марцио пожал плечами.

– Как хотите. С учетом всего этого, если коротко, невозможно поверить, что вы не знали о том, что Польпичелла был на грани банкротства и что он разыграл свой последний козырь, продавая издательство фирме Halstead & Corwin.

Кармен Маццалупо хорошо притворялась, но двое мужчин заметили трещину в ее маске невозмутимости.

– И конечно же, вы знали, что единственный способ для вашего начальства заключить сделку с американцами – это гарантировать им переход Галеаццо с его Брицци в итальянский филиал их компании, так ведь?

Теперь трещин на ее непроницаемом лице стало две.

– Вы связали свою судьбу с судьбой издательства, – заговорил Карузо. – Мне кажется очевидным, что в случае банкротства Польпичеллы и смерти Брицци вы потеряли бы все.

– В буквальном смысле слова – все, – добавил Монтекристо.

– Насколько сильно вас уважают, Кармен, настолько сильно и ненавидят другие издательства. На мой взгляд, вы нигде больше не нашли бы работу.

– К чему вы клоните? – спросила Маццалупо, притворяясь, что ей скучно.

– Вы человек, привыкший побеждать. Вы никогда не смирились бы с позором поражения. И с вашей точки зрения только одно могло изменить эту драматичную ситуацию, потому что Галеаццо заявил о своем желании убить Брицци, и, возможно, это было только прелюдией к его полному разрыву профессиональных отношений с Польпичеллой…

– Но зачем ему рвать с издателем, который его…

– Мы знаем, что Валентина – дочь вашего шефа, – остановил ее Карузо. – Возможно, вам уже пора начать принимать нас всерьез и перестать думать, что вы можете манипулировать нами в свое удовольствие.

На мгновение Кармен напряглась, потом перевела взгляд на книготорговца и простым жестом, вздернув подбородок, предложила ему продолжить.

– Выход из этих дебрей был только один – создать идеальную медиаволну. Убийство Галеаццо парадоксально превратило бы его в умершую легенду, и продажи предыдущих романов о Брицци взлетели бы до небес. Вы только представьте себе заголовки газет: «Автор убит на борту корабля». Это был бы сокрушительный маркетинг: такой драматический поворот событий увеличил бы продажи и возродил бы, выражаясь коммерческим языком, серию так, что ничего нового и выпускать бы не было необходимости. И уж не говорите мне, что это не было бы гениальным ходом с точки зрения рекламы.

– Перестань использовать условное наклонение, Монтекристо: Аристид Галеаццо уже мертв. Среди присутствующих здесь, на корабле, личностей скольких вы считаете способными на такой гениальный рекламный ход, Кармен?

Женщина скрестила руки, лицо ее внезапно напряглось.

– Мы – только одну, – сказал Марцио. – Вас.

– И мотивы у вас были очень веские: спасти издательство, защитить свою «подругу» и своего шефа, которые вот-вот могли оказаться в центре беспрецедентного скандала. Чтобы, действуя таким образом, еще выше подняться в иерархии издательства, которое в таком случае уже не нужно было продавать американцам, – объяснил Карузо. – Смерть Галеаццо, да еще и сопровождаемая такими почти кинематографическими спецэффектами, принесла бы невероятную прибыль. И я уверен: вы одной из первых потребовали бы свой кусок. Или я ошибаюсь?

– Я не убийца. Как вам мог прийти в голову подобный идиотизм?

– Ну, при вашей работе вы наверняка привыкли идти на моральные компромиссы, не такие уж далекие от убийства, разве нет? – съязвил полицейский.

– И еще мы забываем одну маленькую, но немаловажную деталь, – продолжил Монтекристо. – Когда у меня вчера возникла та ссора с Галеаццо, первое, что он сделал, – это наградил вас убийственным взглядом. При всех: при вашем начальнике, при французах, при мне и Карузо и при всех остальных. Не нужно иметь диплом в области судебной психиатрии, чтобы понять, что вы патологический нарцисс злокачественного типа, Кармен. И как все страдающие этим расстройством люди, вы не выносите критики или посягательств на вашу личность или вашу деятельность, а когда подвергаетесь им, то реагируете крайне яростно.

Женщина издала истерический смешок, в котором послышались дьявольские нотки.

– Я его ненавидела, это правда. Даже отрицать не стану. Галеаццо был тщеславным, капризным, бездарным, отвратительным бумагомарателем, лишенным хоть какого-нибудь таланта. Ему оставалось только благодарить меня за то, что я нашла ему Криппу, который писал за него книги с гораздо бо́льшим изяществом и мастерством, чем он сам. Но как бы сильно я его ни ненавидела, я ни за что бы его не убила. Всему есть предел. Даже в маркетинге.

– На этот счет, глядя на мир, в котором мы живем, я питаю очень большие сомнения. Возвращаясь к нашему разговору – кроме этого ряда причин, мы должны учитывать еще последнюю деталь. Вы отлично знали привычки не только Галеаццо, но и всех остальных пассажиров: именно вы выбирали для каждого из них каюту и, если память мне не изменяет, опять же вы, как хорошая хозяйка дома, разливали всем бордо, принесенное Польпичеллой.