Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 339 (всего у книги 344 страниц)

Глава 14

Итак, они были здесь – те двое опасных типов.

Я затаил дыхание, сжав в руке трость. Зима подходила к концу, но алюминиевый сплав трости источал холод, проникавший сквозь резиновую рукоятку прямо в ладонь.

– Бен… – Ясмин съежилась за моей спиной, ее дрожащие руки нервно теребили мой рукав.

– Не бойся, – мягко успокоил ее я. Но не мог сказать наверняка, обращаюсь я к ней или к самому себе.

Взяв Ясмин за руку, я вышел из тени на углу улицы, полностью подставив наши фигуры под взгляд противника. Двое печально известных типов остолбенели; казалось, они совершенно не могли поверить, что мы здесь появились.

– Ну надо же, разве это не обезьяны из аристократической школы? – оправившись от удивления, громко прокричал Негодяй А.

– Дамы и господа! Смотрите, скоро начнется прекрасное цирковое представление! – Негодяй Б. был простодушным болваном, его язык заплетался, и он с самодовольным видом полного глупца гордился своей, как ему казалось, удачной шуткой.

Я почувствовал, как мышцы между внешним уголком моего глаза и переносицей судорожно дернулись. Мозг, словно машина, вышедшая из-под контроля, полностью игнорируя мою волю, живо воспроизвел тот момент, что был уже запечатлен в памяти.

– Ну надо же, в аристократическую школу теперь тоже набирают обезьян…

В тот день, тоже по дороге из школы, я внезапно услышал эту фразу, донесшуюся с обочины. Мальчик, который это сказал, позже получивший кодовое имя Негодяй А., и его товарищ, позже названный мной Негодяем Б., самодовольно рассмеялись. Я не знал этих двоих, но мог с уверенностью сказать, что они были учениками государственной школы. Бесспорно, наша с Ясмин школьная форма выдала наш статус.

В этом районе, как и во многих других, большинство детей ходили в государственные школы, финансируемые правительством, однако и наша школа, лучшая частная школа в Баварии, тоже была расположена на этой улице. В системе обязательного образования Германии государственные школы полностью бесплатны, а частные школы весьма дороги. Излишне говорить, что чем престижнее школа, тем выше плата за обучение. Из этого вытекает неоспоримый факт: только дети из обеспеченных семей имеют возможность поступить в частную школу и получить подобное образование, в некоторой степени имеющее элитарный характер. Географически эти две школы разделяло всего ничего, поэтому случайные встречи с учениками другой школы на улице были частым делом. Не знаю, с каких пор некоторые ученики госшкол начали так называть нас, чтобы выразить насмешку и презрение. С нашей же стороны от нас требовали не поддаваться на провокации, и, что еще важнее, как и обычно, строго запрещалось вести себя высокомерно при любых обстоятельствах.

Теперь, кажется, наши обидчики изобрели совершенно новое слово.

Что же это значит?

Проанализировав эту фразу, я понял, что обезьяны и школа, кажется, не связаны напрямую, а скорее относятся ко мне и Ясмин или к одному из нас. То есть можно понять это как нечто вроде прозвища. Если это прозвище, разве оно не должно хоть как-то отражать черты объекта? Как, например, Плакса-вакса в прошлом. Если говорить об отличительных чертах, первое, что приходит на ум, – это мои глаза. Но это абсолютно неуместное сравнение. В конце концов, даже у обезьян глаза видят. В печи Лаоцзюня[340]340
  Лаоцзюнь – в религиозной традиции даосизма является верховным божеством, владыкой алхимии и бессмертия. В романе «Путешествие на Запад» предстает как могущественный, но зачастую комичный небожитель, хранитель магических артефактов, неудачливый «мучитель» Сунь Укуна. Его печь вместо того, чтобы уничтожить Царя обезьян, закаляет его и наделяет волшебными огненными глазами.


[Закрыть] Сунь Укун еще и выковал себе огненные глаза, ясные как золото… Погодите, Сунь Укун? Он ведь действительно владел золотым посохом. Вот оно что… Я тут же почувствовал огромное облегчение – эти мальчишки тоже были преданными поклонниками «Путешествия на Запад». Не было более логичного объяснения. Мне вдруг внезапно захотелось, широко расставив ноги на месте, зажать трость для незрячих под мышкой правой руки, левой же сложить пальцы в мечеобразный жест и бодро громко крикнуть на немецком: «Чудовища! Разлетитесь в прах под золотым посохом Царя обезьян!» Вероятно, это не самый идеальный перевод, но я лишь хотел выразить этим дружелюбие…

Однако то, что произошло дальше, я не мог вообразить и в страшном сне.

Ясмин, издав истеричный визг, вцепилась в мою руку обеими руками, словно клещами; ее ногти глубоко впились в плоть, и она, почти обезумев, потащила меня в сторону дома. Не знаю, откуда у нее взялось столько сил. Я не смог устоять на ногах и, пошатываясь, позволил ей увести себя. Позади раздался неистовый хохот тех двух типов, а бежавшая рядом Ясмин не могла сдержать слез.

На следующий день между уроками английского и математики мне нужно было перевязать рану на руке в медпункте. Проблема была в том, что я не знал, где находится медпункт. Ясмин почти весь день игнорировала меня, поэтому ее подруга Матильда вызвалась сопроводить меня. Выслушав о событиях вчерашнего дня, она возмущенно воскликнула.

– Это самые подлые и злобные слова, – объяснила Матильда, которые могут бесстыдно произносить лишь невежественные расисты. На сегодняшний день расовая дискриминация – действие, которое все человечество должно презирать, – законодательно запрещена в большинстве стран. Однако идеология расизма и предрассудки в отношении цветных людей по-прежнему глубоко укоренены во всех уголках белого общества. Бен, ты не можешь позволить им уйти так легко, – с негодованием сказала Матильда. – Пойдем расскажем обо всем мисс Трумэн…

– Нет! – грубо перебила ее Ясмин, появившаяся внезапно, словно призрак.

– Но, Яс…

– Замолчи, Мати! Я сказала нет – значит, нет!

Напуганная этой дикой вспышкой, Матильда не посмела больше спорить. Казалось, Ясмин тайно следила за нами. Впечатляло, что ей удалось скрыться даже от моего слуха.

Попав между двух огней, я отказался выражать свою позицию, и на этом дело заглохло. Последующие несколько дней мы больше не сталкивались с теми двумя негодяями, и настроение Ясмин постепенно нормализовалось. Я понял, что они, вероятно, учатся в пятом классе или старше и время окончания их уроков не совпадает с нашим. Та случайная встреча, скорее всего, произошла из-за того, что они прогуливали.

Какая жалость…

Хотя Ясмин не произнесла этого вслух, я, конечно, не собирался позволить им уйти от наказания. Однако, в отличие от того, чтобы полагаться на учителей и администрацию школы, я предпочел бы сам преподать им урок. Поскольку то, чего я действительно не мог простить, было не столько их отвратительное поведение, сколько мое собственное слабое и ни на что не способное «я». Если б мои глаза могли видеть, если б я мог, как нормальный человек, различать все цвета, я по крайней мере имел бы базовое понимание расовых концепций, основанных на цвете кожи. И тогда, когда негодяи изрыгали свои оскорбления, я мог бы немедленно и яростно дать им отпор. Но вместо этого повел себя как идиот и, сам того не ведая, стал их соучастником… Когда-то я давал клятву защищать мою сестру, а сам нанес ей эту глубокую душевную рану. Я молил Бога о возможности искупления. И теперь моя молитва была наконец услышана.

Негодяй А. нагло облокотился о край фонтана. Это была обычная для мюнхенских улиц чаша фонтана: из пасти баварского льва струилась чистая вода, а по бокам ее украшали бронзовые статуи Амура и Флоры. Негодяй Б. сидел на корточках на скользком камне сбоку от фонтана. Я медленно приближался к ним, одновременно сканируя окружающую обстановку и определяя положение обоих. Снова встретившись с этими двумя негодяями, я шел именно в драку. Я даже не собирался давать им возможность извиниться. Простить это было никак нельзя. Именно из-за существования таких типов Ясмин было стыдно говорить о нашей желтой коже, а Илань Гань – покинуть ту желтую землю.

С другой стороны, оба этих парня были намного крупнее и выше меня. Не говоря уже о том, что их было двое и на двоих у них было четыре зрячих глаза. В открытом столкновении у меня не было никаких шансов на победу.

Но у меня было то, чего не хватало им, – ум.

Вода с журчанием стекала в чашу, поднимая легкую прохладную дымку. Помимо влажных испарений в воздухе витало еще кое-что: запах кетчупа, горчицы и жареных сосисок. А еще – странная манера их речи.

Я усмехнулся про себя, внезапно сделал два шага вперед, взмахнул правой рукой и сильно ударил тростью по воде в фонтане. Брызги, разлетевшиеся в стороны, были подобны крови, мелкими каплями оседая у меня на лице. В тот же момент оба негодяя одновременно издали растерянные вопли. Увидев, что уловка удалась, я, не медля ни секунды, прыгнул вперед и изо всех сил толкнул ничего не подозревающего негодяя А. Тот, не успев и пикнуть, с плеском шлепнулся в воду. «Искусство войны» Сунь-цзы говорит: «Атакуй то, что он обязан защищать». Печально, но то, что был обязан защищать мой враг, оказалось всего лишь хот-догом. В конце концов в это время года, когда весна только наступает, но холод еще не отступил, кто устоит перед соблазном горячей, прямо с жаровни, сосиски, щедро смазанной горчицей и кетчупом и зажатой в булке? И когда перед их глазами сверкали серебристые капли, как же им было не защитить в первую очередь свое драгоценное угощение?

У меня не было времени самодовольно радоваться – я тут же развернулся и выставил трость перед грудью, готовясь к схватке с Негодяем Б. В этот момент он все еще был в панике, что явилось лучшим моментом для моей атаки. Однако этот тип оказался еще более неуклюжим, чем я мог представить. Возможно, он собирался вскочить и дать мне отпор, возможно, хотел помочь Негодяю А. подняться, но в итоге, размахивая руками и крича, поскользнулся на мокром камне и, словно по собственной воле, головой вперед плюхнулся в бассейн.

Бам!

Раздался неожиданно громкий звук, а затем уже шлепок от падения Негодяя Б. в воду. Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Подул прохладный ветерок, и капли воды на моем лице тут же стали ледяными. Негодяй А. выбрался из воды в жалком виде, постоянно повторяя какое-то смешное имя – я предположил, что это, вероятно, имя Негодяя Б., – но не получил никакого ответа. Голос Негодяя А. постепенно становился все более отчаянным и испуганным. Вскоре он перешел на громкие крики:

– Помогите!

– Помогите! – К моему неописуемому ужасу, к нему присоединилась Ясмин.

Их призывы о помощи, перекрывая друг друга, тут же привлекли людей – со всех сторон послышались торопливые шаги.

То, что произошло потом, мне было не совсем ясно. Ясмин крепко обнимала меня за шею, дрожа, как цикада осенью, и чуть не задушила меня. Ее рука закрывала мое ухо; я лишь слышал, как звуки вокруг становились все более шумными. Негодяй А. вопил как одержимый, разобрать его слова можно было с большим трудом:

– Его… убили! Тот… убийца! Держите его…

Вскоре на Людвигштрассе раздался пронзительный визг: какая-то машина – то ли полицейская, то ли «скорая помощь» – мчалась сюда на огромной скорости. Почти в то же время внезапно появилась фрау Веймер. Не сказав ни слова, она закинула меня на плечо и утащила нас домой.

Матери не было дома, и Илань тоже не пришла. Обычно фрау Веймер готовила чайник ароматного цветочного или фруктового чая с кренделями или шварцвальдским тортом на полдник, но сегодня она этого не сделала.

– Твой папа летит обратно на самолете, – только и сказала она. – Пока он не вернется домой, оставайся здесь, хорошо?

Затем фрау Веймер оставила меня одного в комнате. Дверь комнаты не была заперта. Я также знал, что Ясмин где-то снаружи, но не смел сделать и шага за порог. Отец из-за работы разъезжал по Европе и никогда не возвращался в Мюнхен так внезапно, без предупреждения. Я смутно осознал, что, кажется, натворил нечто ужасное.

Когда Негодяй Б. падал, вероятно, он ударился головой о бронзовую статую на краю фонтана и потерял сознание. И что потом? Он упал в бассейн глубиной не выше пояса. Или того удара было достаточно, чтобы он умер?

Неужели я действительно убил его?

Что же тогда ждет меня? Мне было всего восемь лет и три месяца, и я смутно помнил, что этого возраста, кажется, еще недостаточно для заключения в тюрьму.

Конечно, мой строгий отец будет крайне разочарован, а мать, всегда меня опекавшая, получит лишь повод для горьких слез. Несомненно, у них не будет причин дальше разрешать мне оставаться в этом доме – в конце концов, изначально они планировали усыновить одну только Ясмин. Теперь наверняка уже сожалеют о своем импульсивном решении… «Может быть, они отправят меня обратно в приют?» – подумал я. Хотя я и не знаю законов этой страны, но для совершившего преступление иностранца депортация – дело естественное.

Какое-то время я от всего сердца молился, чтобы это случилось. Отец Мартин, матушка Чжан, матушка Хэ, Толстый Папа, также Лэлэ и остальные ребята – мне снова послышались их голоса, тихо зовущие меня.

А-Да…

Я изо всех сил стиснул губы, стараясь не дать пролиться слезам, навернувшимся на глаза. Вскоре острая боль притупилась, но душевная мука не уменьшилась. Мое место там. Как бы я ни старался играть роль Бенджамина, А-Да – моя истинная сущность.

А-Да, Сяо Моли…

Я вдруг обнаружил, что почти не могу больше отождествлять Сяо Моли и Ясмин. Если Бенджамина не станет, что же будет с Ясмин? Кто сможет защитить мою единственную сестру? Эта мысль разрушила мою последнюю защиту. Крупная слеза скатилась по щеке, оставив мокрый след.

Не знаю, сколько времени прошло, – возможно, всего несколько часов, но для меня они показались целым годом. Момент приговора наконец настал. Я услышал, как родители вместе вошли в дом.

Отец был в еще большей ярости, чем я предполагал. На самом деле я никогда не слышал его в таком бешенстве.

– Нацисты, фашисты, ку-клукс-клановцы! – кричал он слова, которые я не мог понять. – Что же это за родители, которые могли родить таких чертовых детей? Чета Гитлеров?!

– Успокойся, Герберт! – с неодобрением отчитала его мать. – Ты же знаешь, Бен…

– Ты права. – Отец чудесным образом успокоился. – Прости, Мари. Я сейчас проведаю его, а вы с фрау Веймер уже можете начинать собирать вещи.

– Герберт, подожди, – нерешительно сказала мать. – Ты действительно считаешь, что это необходимо?

– У нас нет другого выбора, не так ли? В следующий раз последствия могут быть непредсказуемыми.

Мать больше не возражала. Затем раздались шаги отца; они приблизились, и в дверь комнаты постучали два раза. Не дожидаясь моего ответа, ее тут же открыли без спроса.

– Я надеюсь, – сказал отец у двери, – ты искренне обдумал свое сегодняшнее поведение. – Я не смел ответить. Голос отца для меня всегда обладал пугающей магией. – К счастью, кроме Ясмин, были и другие свидетели, которые могут подтвердить, что произошло. Действительно, те парни сказали несколько глупых и злых слов. Однако ты должен понимать: насилие не решает никаких проблем. Это не проявление мужества.

– А я… – прошептал я дрожащим голосом, – что будет со мной?

– Хм… Я рад, что ты спросил об этом. На самом деле несколько дней назад мисс Трумэн звонила мне с предложением рассмотреть возможность перевода тебя через третий класс… К сожалению, сегодняшний инцидент доказывает, что это была не лучшая идея.

Если б не данная ситуация, я, наверное, рассердился бы. Я получал единицы[341]341
  В школьной системе оценок в Германии единица – это «отлично».


[Закрыть] по всем предметам. К тому же переход через класс всегда был моим желанием – быть в одном классе с собственной сестрой просто смешно. У Матильды тоже есть старшая сестра, она уже в пятом классе.

– Кстати, – продолжил отец, – если ты считаешь это несправедливым, то те два мальчика будут переведены из седьмого класса прямиком в первый в качестве наказания за их расизм и травлю слабых.

– Погодите… те два мальчика? То есть… он не умер?

– Конечно, нет! – В голосе отца, казалось, сквозила едва уловимая усмешка. – В худшем случае легкое сотрясение мозга, и для него, возможно, это даже к лучшему.

– И это всё? – Я не мог поверить своим ушам.

– А, еще кое-что. – Отец произнес это так, словно нечто совершенно будничное, но я почувствовал некую неестественность в его голосе. – С ужином придется немного подождать. Сегодня мы переезжаем за город – в дом, где раньше жил мой дед, твой прадедушка, недалеко от дворца Нимфенбург. Поверь, тебе там понравится. С завтрашнего дня герр Веймер будет отвечать за то, чтобы отвозить и забирать тебя и Ясмин из школы.

Пока я стоял с ошеломленным видом, отец, не сбавляя темпа, объявил мое наказание:

– В течение этого времени, Бен, тебе запрещено выходить из дома, кроме как для посещения школы.

Глава 15

– Черт возьми! – гневно зарычал я. – Это жестоко!

– Я предупреждала заранее, помнишь? – спокойно сказала Вэнь Юде. – В вопросах безопасности ты должен беспрекословно подчиняться моим указаниям.

– Да, я отлично помню это. Однако ты обязана хотя бы сказать мне, что это за двое мужчин.

– Они крайне опасные типы, поэтому появляться перед ними категорически нельзя. Пока тебе достаточно знать только это.

– Я слышал от А-Сян, что они просто проезжали мимо и их машина сломалась.

Вэнь Юде не ответила. Но я почувствовал ее мысли: «Ты думаешь, что они назовут себя преступниками?»

– Даже если они и вправду опасные личности, как ты говоришь, разве ты не из полиции? – снова спросил я. – Разве не твоя обязанность – арестовать их?

– Если б были доказательства, полиция уже действовала бы, – с горькой интонацией ответила Вэнь Юде. – Сейчас моя первоочередная задача – обеспечение твоей безопасности.

Я помолчал немного, затем мне пришел в голову другой вопрос:

– Как ты думаешь, они связаны с делом Сяо Гуана?

– Хм, – рассеянно пробормотала Вэнь Юде. – Если б так, это было бы просто замечательно…

В итоге в оставшуюся половину дня мы не смогли продолжить расследование. Появление этих двух мужчин превратило и без того запутанное дело в настоящий клубок. Я, соблюдая договоренность с Вэнь Юде, проводил время в комнате за чтением, изредка перекидываясь парой фраз с друзьями в Германии через интернет. Поскольку все вокруг было покрыто лёссом, в яотуне была прекрасная звукоизоляция. Мне приходилось напрягать уши, чтобы расслышать шаги снаружи; что касается обычных разговоров, стены и пол толщиной в несколько метров полностью поглощали их. Разумеется, не обходилось без исключений. Например, на следующее утро за обильно накрытым столом Пропойца, как обычно, громко жаловался, что пиво еще не завезли.

В отличие от звуков, запахи беспрепятственно проникали повсюду. Ютяо, баоцзы, соевое молоко… даже апельсиновый сок. Когда все эти ароматы ворвались в мои ноздри – а мне, изголодавшемуся, было запрещено выходить за дверь, – мое терпение окончательно лопнуло. Даже крик петуха, казалось, насмехался надо мной: «Эй, кто-то приехал за тысячу ли, только чтобы прятаться, как черепаха в панцире…» Не знаю почему, но крик этой твари всегда вызывал у меня раздражение.

Насытившись, Пропойца и Вестник Преисподней вместе покинули гостиницу – вероятно, для осуществления своих неблаговидных планов. Я все больше чувствовал, что нельзя продолжать так пассивно избегать встречи с ними. По крайней мере, нужно выяснить цели этих двоих, а также то, связаны ли они с делом Сяо Гуана. Однако Вэнь Юде, несомненно, снова будет препятствовать этому, поэтому я решил действовать в одиночку, скрываясь от нее. Строго говоря, это не нарушало моего обещания – она сама четко сказала: «Главное – не появляться перед ними». На этот счет у меня не было возражений. Таким образом, весь этот день я провел в комнате, накапливая силы. На обед я попросил А-Сян принести миску лапши и несколько пачек печенья. Я намеренно изображал пай-мальчика, надеясь немного снизить бдительность тети Де по отношению ко мне.

К вечеру те двое опасных мужчин снова появились – и, не задерживаясь внизу, поднялись в свою комнату. Они жили в двухместном номере на верхнем этаже гостевого дома, в самой западной из пяти пещер. Это была комната, ближайшая к западной боковой двери.

Когда наступила ночь, сцена для моих детективных действий была готова. Темной ночью зрение обычных людей сильно ухудшается, но на меня это не влияет – как раз наоборот, спокойная обстановка и прохладный вечерний воздух позволяют моему слуху и обонянию работать на полную мощность.

Я переоделся в черную короткую спортивную куртку (хотя я не вижу, у меня выработалась привычка запоминать цвет каждой своей одежды); конечно, она несравнима с ночным одеянием из романов о боевых искусствах, но все же помогает скрыться в темноте.

Затем я тихо приоткрыл дверь, прислушиваясь к тому, что происходит в номере Вэнь Юде по соседству. Вскоре моих ушей достиг звук «тап-тап, тап-тап». Нетрудно было определить, что это щелчки клавиш. Вероятно, она пользовалась лэптопом – возможно, докладывала в главное управление полиции о тех двух мужчинах. Это был отличный шанс. Я вытащил ключ и запер дверь, используя минимум движений. Таким образом, даже если тетя Де придет позже, я смогу отговориться, сказав, что спал. Пока меня не поймают с поличным, она не сможет доказать, что я выходил из комнаты.

Я взял сложенную трость для незрячих, но не раскрывал ее, чтобы не производить лишнего шума. Что касается направления и расстояния на каждом участке пути, я уже давно запомнил их, и сейчас был момент проявить себя. Конечно, на всякий случай я включил ультразвуковую систему трости, чтобы не столкнуться с предметами, случайно изменившими свое положение.

Крадучись я прошел мимо двери Вэнь Юде. Все прошло очень гладко, она ничего не заметила. До меня все еще доносился прерывистый стук клавиатуры: похоже, это был очень подробный отчет.

Первый отрезок пути заканчивался у лестничного пролета; здесь я остановился, несколько раз проверив обстановку на верхнем и нижнем дворах. Стояла жаркая ночь; не было ни малейшего ветерка, не говоря уже о людской суете. Передо мной было в общей сложности сорок восемь ступенек, по которым я медленно начал карабкаться вверх, задействовав руки и ноги. В отличие от покрытой лёссом земли во дворе, ступеньки были выложены гранитом, поэтому нужно было удвоить внимание, чтобы не производить шума.

Лестница выходила прямо на среднюю из пяти пещер на третьем уровне. Я изогнулся, как кошка, тихо и быстро пересек двор и спрятался в тени перед дверью. По словам А-Сян, в этой комнате сейчас никто не жил, поэтому, само собой, там было темно и не горел свет. Прижимаясь спиной к стене, я осторожно продвигался на запад. Следующая пещера тоже оказалась пустой. По соседству с ней жили те двое, перед кем даже Вэнь Юде бледнела.

Мое короткое путешествие могло закончиться только здесь. Если б я пошел дальше, моя тень неизбежно была бы замечена на свету, проникавшем из окон и дверей. К счастью, для меня, обладающего встроенным эхолокатором, в этом не было необходимости.

В этом временном логове двое мужчин непременно начнут обсуждать свои коварные планы. Стоит лишь немного подслушать, и можно будет полностью раскрыть их преступные намерения. Тогда полиция, подготовившись, захватит их, и тетя Де будет вынуждена признать, что я – ключ к успеху всего расследования…

По моим ощущениям, это был предельно простой план; именно так я и рассчитывал. Но на практике все оказалось иначе. Я действительно слышал звуки, доносившиеся из пещеры, мог точно сказать, что мужчины находятся внутри, но эти двое, словно назло мне, упорно не хотели говорить. Несколько каких-то насекомых кружились вокруг меня, время от времени больно кусая; я безуспешно отмахивался, что лишь усиливало их интерес. После получасовой борьбы со мной один из насекомых вдруг выдавил полный негодования писк: «Слышь, я есть хочу», как будто помешать ему вдоволь напиться моей крови было противно законам небес.

– Хм, а кто заставлял тебя привередничать в ресторане? – неожиданно прозвучал леденящий душу голос. Я вздрогнул, словно от удара током, – и мгновенно был возвращен из мира фантазий в реальность. Хотя я был морально готов к этому, но, услышав речь этого мужчины, не мог не почувствовать, как волосы на голове и теле встают дыбом.

– Это же баранина, баранина! – послышались знакомые жалобы. – От нее воняет, прямо как… как… – Пропойца, казалось, из последних сил искал подходящее сравнение.

– Прямо как бараниной? – мрачно подхватил Вестник Преисподней.

– Просто невыносимо. Зачем обязательно класть баранину?

– Вероятно, потому, что это блюдо называется «Пампушки с бараниной».

Меня разрывало между смехом и слезами. Я шел на огромный риск, придя сюда, не для того, чтобы слушать этот паршивый комедийный диалог.

– Больше не могу… – Пропойца внезапно поднялся. – Пойду к той девчонке, попрошу у нее лапши быстрого приготовления.

Я не смог сдержать сильное раздражение, в душе обложив трехэтажным матом этого типа, не только одержимого выпивкой, но и любящего поесть и не любившего работать. Если он выйдет за дверь, мы неизбежно столкнемся лицом к лицу. В растерянности я уже приготовился отступать, как вдруг услышал, как Вестник Преисподней снова заговорил:

– Эй, тебе лучше быть настороже.

– Настороже? Остерегаться кого? – Пропойца фыркнул с презрением. – Эту девчонку? Она сама настороже по отношению к нам.

– Не будь так беспечен. У меня чувство, что это дело окажется не таким простым.

Мое сердце содрогнулось, уже поднятая нога мгновенно вернулась на место. Дело? Какое дело? Неужели они наконец перейдут к сути?

– Ты хочешь сказать, – Пропойца тоже посерьезнел, – что эта девочка как-то связана с тем типом?

С каким типом? Я слушал, не в силах оторваться. Кто этот «тип»?

Вестник Преисподней не ответил. Однако, возможно, он покачал головой.

– Тогда не стоит поднимать панику из-за пустых опасений. – Пропойца вздохнул с явным облегчением. – Если информация верна, нам нужно лишь сидеть и ждать у дерева, пока не придет заяц. Это не такая уж большая деревня, он не сможет вечно прятаться.

– Ты не заметил, что в этой деревне что-то не так?

– Хм?

– По логике, в сельской местности в каждом доме должны держать собак.

– Э-э, наверное, да… – ошеломленно ответил Пропойца.

А меня будто озарило. То, что мучило меня все эти дни, но что я не мог четко сформулировать, в одно мгновение стало предельно ясным.

– Но мы здесь уже почти день – и не видели ни одной собаки, – продолжил Вестник Преисподней; его голос стал еще мрачнее. – Более того, мы ни разу не слышали собачий лай.