Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 344 страниц)

24

Придя в библиотеку, Алекс начал, как и советовал Роджер Пристли, с раздела американской истории, 970. Взял небольшую стопку книг и сел в кресло.

В читальном зале наверху было изумительно тихо. Хороший день, чтобы провести его за книгами: воздух снаружи был чуть влажным, вершину Мон-Мегантик окутали низкие облака.

Алекса мучило чувство, что он торчит тут, в библиотеке, пока агент ФБР Тинтин Харрис всерьез занимается делом, схватившись за единственную зацепку, какая у них есть. Но он обсудил расследование с шефом Рейнтри и составил список того, что сделал и что планировал:

• Он взял показания у Денниса и Дорин Визнеров.

• Он поговорил с лучшими друзьями Шейна, Итаном и Джаредом Маккиноном, их матерями, другими друзьями Шейна и их родителями. Джаред подтвердил рассказ Итана о том, что вечером они втроем катались на скейтборде и о том, что в последний раз они – последние, кто видел Шейна, – видели его на Лимерок-стрит.

• Он прочитал полицейский отчет шестнадцатилетней давности об убийстве Байрона Пью в Праутс-Нек. И он, и агент Харрис, и ИТ-специалист департамента Кевин Реджис искали связь между Байроном Пью и Гранитной гаванью, Поселением, актерами, но ничего не нашли.

• Он в подвале участка Уильяма П. Меррилла осмотрел конструкцию размером пять на десять сантиметров, на которой висел Шейн, и прочитал ее описание – стандартный каркас из ели Дугласа: приблизительно двух лет, выращена на северо-западе Тихоокеанского региона, используется для жилищного строительства по всей территории Соединенных Штатов, легко приобрести в магазинах «Хоум Депот» и «Лоуз», а также на лесных складах по всей стране, включая Мэн. Обрезан по размеру без каких-либо номеров партий или опознавательных знаков. Пиломатериалы можно купить где угодно. Конструкция сколочена добротно, но простая и особых столярных навыков не требует. Отпечатков пальцев и следов ДНК не обнаружено.

• Он ждал результатов вскрытия сегодня или завтра.

А пока… Ему казалось, что, сидя в кресле с книгой, он просто-напросто потворствует своему гедонизму. Это занятие он любил едва ли не больше всего на свете: читать, ни о чем не думая, оставив запутанный и нелепый мир вокруг ради гармоничного и упорядоченного мира книги. И сейчас он ощущал, что каким-то образом продвигается вперед.

«Писать – все равно что ночью в тумане вести машину, – говорил Э. Л. Доктороу[241]241
  Эдгар Лоренс Доктороу (1931–2015) – американский писатель и сценарист, лауреат множества премий.


[Закрыть]. – Вам видно лишь то, что находится в пределах света фар, но так вы сможете проехать всю поездку».

Попытки раскрыть это убийство напоминали Алексу работу над романом. Он пока еще ничего толком не видел, но периферийным зрением улавливал что-то в ночном тумане. И способ выяснить, что именно, был только один: пробираться вперед, в темноту.

Он открыл несколько книг, прочитал несколько страниц первых глав. «Тринадцать тысяч лет назад палеоиндейцы охотились на карибу на территории нынешнего штата Мэн…» Алекс перевернул несколько страниц. «Высадившись на берег, – писал французский летописец, путешествовавший вверх по реке Пенобскот в 1606 году, – мы увидели огромное множество туземцев, надвигавшихся на нас в таком количестве, что можно было принять их за бесчисленную стаю скворцов. Все они приветствовали нас самым радушным образом, заявляя, что они наши друзья. Пробыв в этом месте пять дней, мы снялись с якоря и, расставшись с ними чрезвычайно довольными друг другом, вышли в открытое море».

Однако вскоре среди туземцев, «бесчисленной стаи скворцов», распространилась чума, которую завезли им дружелюбные европейцы, и их население сильно сократилось.

Алекс открыл другую книгу – «История штата Мэн» Уильяма Смита Кэбота, напечатанную в издательстве Бенджамина Рассела в Бостоне в 1825 году. Перелистнул несколько страниц, и ветхий переплет книги развалился пополам. «В 1643 году небольшая компания отплыла из Уэймута, Англия, в Мэн на борту корабля “Надежда”, который вел Сильванус Клюз. Братство купило у местных туземцев тысячу акров земли, по половине на обеих берегах реки, которой решило дать название в честь реки в Дорсете – Фром».

Река Фром действительно протекала вдоль Поселения, и эта информация обнадеживала. Далее Кэбот цитировал некий источник, на который не посчитал нужным ссылаться: «Устье реки изобилует рыбой и моллюсками, прилив там сильный. Река впадает в открытое море, течет вдоль пышных зеленых берегов, где обитают бобры, выдры и ондатры. В лесу достаточно древесины, чтобы зимой разводить огонь, много дичи: енотов, лис, кроликов и птиц разных видов. Высокие деревья, растущие на холмах, годятся на мачты для кораблей водоизмещением до четырехсот тонн».

Так что же произошло?

В книгах была информация о других ранних поселениях в штате Мэн – Пофэм, Кастин, – но больше ни слова ни о Гранитной гавани, ни о реке Фром.

Алекс решил сменить курс: спустился вниз, в компьютерный зал, и стал гуглить информацию о лягушках, жабах, ритуалах, колдовстве. Но все, что он нашел, имело такое же слабое отношение к делу, как ссылки, которые выдал ему домашний ноутбук: серия книг «Квак и Жаб» Арнольда Лобела; сайты о ведьмовстве; блоги о викканстве; книжный магазин «Лягушка и жаба» в Провиденсе, Род-Айленд, поставщик свечей, одежда с животным принтом, «мыло для кошатников».

Пройдя по ссылке, по которой раньше не проходил, он обнаружил перевод «Молота ведьм», написанного на латыни католическим священнослужителем Хенрикусом Инститором и опубликованного в Германии, в Шпейере, в 1486 году. Его заинтересовала одна цитата, мужчины или женщины, было неясно: «Тогда она подошла и коснулась руками моего живота, и мне показалось, что она вынула мои внутренности и положила туда что-то, что невозможно было увидеть…» Опять же ни о лягушке, ни о жабе речь не шла.

За невысоким барьером, отделявшим его кабинку от коридора, Алекс слышал, как шумят люди, заходя в библиотеку, как дверь снова и снова открывается и закрывается. Потом стали приходить младшие школьники, иногда с мамами, иногда одни, и шум по множеству причин усилился. Он посмотрел на часы: 15:44 – уроки закончились. Он положил блокнот и ручку обратно в карманы пальто, встал, покинул относительно тихий компьютерный зал и направился к двери.

Они появились впереди, возвышаясь над детьми поменьше, двигаясь медленно, как группа зомби. Четверо шагали впереди, трое из них – девочки, и у всех на лбу стояла одинаковая черная печать: ШЕЙН.

За девочками шел сын Изабель, Итан. Мальчик повернулся к Алексу, и их глаза встретились – хмурый взгляд Итана из-под идеальных, как с рекламного щита, бровей пробуравил Алекса насквозь. Инстинктивно отведя глаза в сторону, он увидел, что рядом с Итаном стоит Софи.

Все они обвиняюще смотрели на него. На миг ему показалось, что одна буква изменилась. Благодаря Софи он хорошо знал молодежный сленг, и слово «ШЕЙМ» ударило в него, как волна. Алекс бессознательно шагнул к дочери, но она отошла в сторону. Итан остановился, по-прежнему не сводя глаз с Алекса. Еще один татуированный подросток выступил вперед.

– Что вы тут делаете, детектив Брангвен?

В кармане Алекса загудел телефон.

– Я веду расследование. Вы можете мне что-нибудь рассказать о Шейне? Любая информация может оказаться полезной.

Они смотрели на него так, будто это он был убийцей. Потом повернулись и направились к кабинкам.

За зеленью холма, на котором стояла библиотека, толпились у воды пришвартованные парусники, яхты и плавучие понтоны, а ближе к маяку острова Коверт и заливу Пенобскот открывался изумительный вид на гавань. Но Алекс ничего этого не видел.

Он видел лишь слово «ШЕЙМ», тяжелые буквы, горевшие перед ним клиговым светом. На молодежном сленге «ШЕЙМ» означало «ПОЗОР».

Это не «М», напомнил он себе. Это – «Н».

Сев в машину, он достал телефон, посмотрел на экран. Номер, начинавшийся с цифр 207, кода штата Мэн, был ему незнаком. Он перезвонил.

– Да, детектив. Это Фил Грессенс, судмедэксперт.

Алекс не сразу смог вернуться к реальности, но сделал над собой усилие, и в памяти всплыл образ высокого судмедэксперта, волосы которого были стянуты в хвост.

– Я отправил вам на почту полный отчет о вскрытии. Но я подумал, что лучше будет позвонить и сообщить вам несколько основных моментов. Ваша жертва не подвергалась сексуальному насилию. Никаких признаков прижизненной или посмертной активности снаружи или внутри полового члена и ануса. Нет ни спермы, ни других следов ДНК убийцы.

– Спасибо.

– Но еще мы провели анализ крови. И обнаружили следы органического ДМТ – диметилтриптамина.

– ДМТ?

Кажется, он где-то совсем недавно это слышал…

– Это психоделик. Существуют различные типы ДМТ, но, чтобы получить удовольствие, как правило, употребляют что-то вроде псилоцибина или волшебного гриба.

– Шейн ел грибы?

– Я не могу сказать, что конкретно. За исключением одного: это наркотик органического, а не лабораторного производства. Так что, скорее всего, да, что-то вроде грибов.

– То есть он употреблял наркотики?

– Есть и такая вероятность, но не сильная. ДМТ остается в крови лишь на несколько часов, так что он, по всей видимости, употребил наркотик аккурат перед всей этой жабьей историей. Дальше наступила смерть от удушья. И все это в течение двух – четырех часов.

– Получается, грибами его накормил убийца?

– Я предоставлю делать выводы вам, детектив.

Алексу пришлось доехать до своего кабинета и открыть файл на компьютере, чтобы убедиться, что и в организме Байрона Пью, убитого в Прутс-Нек шестнадцать лет назад, были следы ДМТ.

25

В конференц-зале полицейского участка имени Уильяма П. Меррилла погас свет, вспыхнул выдвижной экран на стене, зажужжал слайд-проектор, и спецагент Харрис, сидя перед своим ноутбуком, начал презентацию.

В свете экрана он выглядел до смешного юным. Ребенком, играющим в видеоигру. Но Алекс уже ознакомился с резюме Харриса: выпускник Академии ФБР в Квантико, очевидно, гораздо более сложная программа, чем основы ведения заметок и базовых навыков дедукции, которые получил Алекс на курсах подготовки полицейских в Академии уголовного правосудия. Харрис шесть лет работал в полевых условиях и участвовал в серьезных расследованиях. Бюро обеспечило его достойными ресурсами и доступом к отличным научным и технологическим базам данных. И мощной дедуктивной техникой.

На экране появились лица.

– Местные половые преступники, – сказал Харрис.

Но следов сексуального насилия на теле Шейна не было обнаружено, о чем Алекс и сообщил Харрису. Так что же это было?

Одна за другой, каждая на отдельном слайде, на экране появлялись фотографии четырех известных половых преступников Гранитной гавани, трех мужчин и одной женщины. Алексу были знакомы эти лица. Он видел их в городе и знал их, как знают друг друга все жители маленьких городов, прожившие там много лет. Их файлы он прочитал на всякий случай. Он знал, где они работают, знал их друзей и родственников, и не считал никого из них убийцей Шейна.

Но со стороны Харриса было правильно представить эти фото. Чтобы огласить список обычных подозреваемых, пусть даже сразу же отмести версию об их виновности.

Еще несколько фото.

– Одиннадцать осужденных взрослых и несовершеннолетних торговцев наркотиками, как-либо связанных, в прошлом или настоящем, с Гранитной гаванью и прибрежным районом, вне зависимости от того, живут они здесь в настоящее время или нет.

Одно за другим на экране появились лица, увидев которые кто угодно перешел бы на другую сторону улицы. Все они пугали чем-то отчетливым, но труднообъяснимым, какой-то дикостью. Они не смогли идти вместе со стадом, они двигались на свет фар грязной и мрачной судьбы, как будто не понимали, что их ждет.

Опять фото для проформы. Алекс понял, что начинает скучать. Вот что представляла собой работа Бюро?

Но то, что он увидел дальше, его поразило: снимки пятерых школьных друзей Шейна, в том числе Итана Дорра, Джареда Маккинона и других учеников чуть постарше или чуть помладше. Все они сопровождались официальной школьной фотографией и текущим адресом ученика. Алекс знал всех этих ребят, и ему стало противно оттого, что он видит их лица, имена и адреса вместе с лицами, именами и адресами половых преступников и наркоторговцев. Это отдавало непристойностью.

Обведя взглядом собравшихся, он почувствовал волны хмурого недовольства, исходившие от шефа Рейнтри, хотя она сидела не шевелясь, как Будда.

Но чему надо было отдать должное, так это трудолюбию Харриса: о том, что в организме Шейна обнаружены следы ДМТ, Алекс рассказал ему только утром.

– При чем тут эти ребята? – спросил Алекс. – В чем вы их подозреваете?

– Я подозреваю, что их не стоит упускать из вида.

– Вы серьезно? Наших местных старшеклассников? Это друзья моей дочери. Да, они, бывает, балуются алкоголем, травкой и чем покрепче, но ДМТ содержат лишь запрещенные препараты. Эти ребята – даже не студенты колледжа! Я надеюсь, в убийстве вы их не подозреваете?

– Ребят – нет, не в убийстве. И, честно признаюсь, детектив, у меня детей нет, но я понимаю вашу реакцию. Мы сталкиваемся с ней на каждом шагу. Как такое может случиться здесь, с нами? С нашими детьми? Конечно, может. Здесь чего только не случается. Но фото этих ребят я представил, чтобы посредством них перейти к следующему этапу расследования.

Харрис вновь щелкнул по экрану, и появилось еще одно фото Итана Дорра, на этот раз не школьное. В компании других подростков Итан стоял у кирпичного здания. Еще щелчок – и вот он уже выходил из «Сарая», местного заведения, где собиралась молодежь; Алекс, к своему негодованию, увидел рядом с ним Софи. Его охватила злость – что себе позволяет этот Харрис? Обе фотографии были размытыми, снятыми с расстояния, возможно, из окна автомобиля.

– Кто сделал эти фото? – спросил Алекс.

– Я, – ответил Харрис. – Итак, перед нами Итан Дорр. Близкий друг Шейна. Может быть, друг и вашей дочери, об этом я не знаю, детектив. Этот парень бросил школу. Чем он занимается? Его мать, Изабель Дорр, по уши в долгах…

– Откуда вы знаете о ее долгах?

– Видел отчет по кредитам, – ответил Харрис. – В Поселении ей платят сущие гроши. Так что возникает вопрос: как так вышло, что парень носит дорогую брендовую одежду?

– Брендовую одежду? – Алекс едва сдержал смех. – Я знаю этого парнишку. Он одевается как все остальные…

– Не соглашусь, детектив.

Появились новые слайды. Скриншоты с вебсайтов: вязаная шапка с лейблом Supreme и ценником в $104. Толстовка с логотипом BAPE…

– Японский бренд. Вот перед нами камуфляжная толстовка за четыреста сорок долларов.

Харрис вновь переключил на фото Итана. Он был в этой самой шапке и в этой самой толстовке. Тинтин здорово потрудился над презентацией.

– Это не фирменные вещи, – сказал Алекс, – а дешевые подделки. Их может купить онлайн кто угодно.

Софи постоянно покупала туфли, сумки, куртки от «Версаче» и других знаменитых брендов, и Алекс думал, что это Моргана так ее балует, но вскоре выяснилось, что она приобретает онлайн недорогие аналоги. «Мама мне такого в жизни не купит», – сказала она.

Харрис посмотрел на Алекса в свете экрана, заливавшем половину его лица.

– При всем уважении, детектив, мне кажется, вы не совсем понимаете, о чем речь. Подделать можно многие вещи, но не эти. Эти – настоящие. И знаете, что еще?

Новые слайды, похожие на кадры из сериала «Прослушка»: наркоторговцы стоят, столпившись, на городской улице и нервно оглядываются по сторонам, прикрывая руками маленькие пакетики.

– И какое отношение все это имеет к убийству Шейна?

Вспыхнул новый слайд. Фотография, которую Алекс видел на компьютере Харриса. Разрезанное пополам тело, найденное в Праутс-Нек шестнадцать лет назад.

– Мы знаем, что Шейн Картер принимал наркотики, поскольку в его крови были обнаружены следы ДМТ. То же самое относится и к Байрону Пью – не сомневаюсь, что вы читали отчет. – На экране вновь появилось фото Итана и Софи, выходящих из «Сарая». – Я вижу, что этот мальчик, Итан Дорр, покупает наркотики. Его трудолюбивая мать-одиночка понятия не имеет, чем он занимается. Может быть, Итан снабжал наркотиками и Шейна, поскольку у Шейна денег явно было мало, а у Итана их куры не клюют. Раз уж он покупает толстовки от «Бейпа», он может потратиться и на дозу для друга. Шейн из деструктивной семьи, его воспитанием вряд ли кто-то занимался всерьез. Он тоже пропускал школу. Оба эти мальчика – легкая добыча. Вряд ли кто-то из них часами бродил по лесу возле парка Бакстер в поисках псилоцибиновых грибов. Скорее они приобрели их где-то здесь – или в Рокленде, или в Фэрхейвене. Классическая ситуация. И вот вам, пожалуйста, – наркотики у Шейна в крови.

– Как это связано с убийством в Праутс-Нек, имевшем место, примерно когда Шейн только родился?

– Предположу то же самое: Байрон Пью употреблял наркотики. Он воспитывался в терапевтическом интернате для трудных детей, и значит, был таким же трудным ребенком, как и эти. Я хочу сказать, что такие мальчики уязвимы для криминального элемента. Они покупали наркотики у кого-то из знакомых, где-то поблизости. Именно так серийные убийцы и половые преступники – кстати, это могут быть одни и те же люди, вспомните Джеффри Дамера, Джона Уэйна Гейси – находят свои жертвы: среди уязвимых, запущенных, никому не нужных подростков. И завлекают их в свои сети с помощью наркотиков. Детектив, вы спрашивали меня, почему фотографии этих ребят представлены здесь, – Харрис указал на экран, – вместе с фотографиями преступников? Потому что связь между ними так же очевидна, как между маслом и джемом. Здесь нет никакой тайны. Это парадигма. Это пример из учебника.

– Вы считаете, – сказала шеф Рейнтри, – что Шейн принял наркотик добровольно? А что, если кто-то дал ему наркотик, подсыпал в еду или что-то в этом роде, после чего убил его?

– Нет, мэм, я стою на том, что это произошло добровольно. Я это вижу. Я вижу больше, чем просто результаты вскрытия. Я нахожу закономерности. Подростки употребляют наркотики, а за этим стоит убийца. Наркотики делают их уязвимой для серийного убийцы добычей.

– А жаба? – спросила шеф Рейнтри. – Она к этому какое имеет отношение?

– Это граничит с сумасшествием, что очевидно. Здесь какой-то фетиш, фиксация, ассоциация. Детская травма, свидетельство чего-то ужасного. Кто знает. Сперва надо поймать безумца, а потом разбираться с его безумием. Я не придаю большого значения лягушкам и жабам. Это просто деталь. Безумные поступки убийц почти случайны. Серийный убийца действует по шаблону.

– Кто владел домом в Праутс-Нек, где нашли тело другой жертвы?

– Семья по фамилии Бьюэлл. Мы не нашли связи между этой семьей, Байроном Пью и Шейном Картером. Все, что их объединяет, – детали убийства, жабы и следы ДМТ. – Харрис захлопнул ноутбук. Шеф Рейнтри поднялась, включила верхний свет и, выключив проектор, вновь села за стол.

– Спасибо, агент Харрис. Как вы думаете, почему убийца Байрона Пью больше не совершал убийств – во всяком случае, тех, о которых нам известно, – на протяжении шестнадцати лет, а потом вновь принялся действовать по старой схеме?

– Это мы выясним, мэм, когда его поймаем. – Он с уважением посмотрел на Билли Рейнтри. – Или ее. Но, как вам известно, большинство серийных убийц – мужчины. – Харрис поднялся, убрал ноутбук в жесткий литой кейс, похожий на те, в каких носят небольшое ядерное оружие. – Если что, я в отеле.

Когда он вышел из конференц-зала, шеф Рейнтри спросила Алекса:

– Ну и что вы обо всем этом думаете?

Алекс посмотрел на белый экран.

– Хорошая презентация. Впечатляющая. Но… – Он медленно покачал головой. – Я просто… в это не верю. Как-то все слишком четко, слишком логично выстроено. – Он посмотрел на шефа Рейнтри. – Вам так не кажется?

– Все, что меня интересует, – правда. И информация, которая может нас к ней привести. Пока такой информации у нас очень мало. Не считая лягушек. Которые, очевидно, что-то значат для убийцы.

– Жаб.

– А в чем разница?

Он постарался вспомнить как можно больше из того, что рассказал профессор Барни.

– Среда обитания. Бородавки. Жабы вырабатывают яд.

– Смертельно опасный?

– Нет. Но… Вы не думаете, что это подразумевает что-то связанное с колдовством, с ведьмами? Шекспир часто пишет…

Шеф Рейнтри с шумом выдохнула.

– Нет. Не думаю. Может быть, вы этого не поймете, потому что вы не женщина. Ведьмы – всегда женского пола. Избитый прием, но попробуйте доказать мне, что я неправа. – Она поднялась. – Что вы планируете делать дальше?

– Хочу поговорить с Итаном Дорром о его брендовых вещах.