Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 228 (всего у книги 344 страниц)

– Начнем с пяти фунтов?.. Пять!.. Кто скажет пять?

– Я просто не могу продолжать этот детский разговор! – воскликнула леди Брейл. Торопливо и с волнением, часто возникающим в такие моменты, ее контральто громко пропело: – Пять фунтов!

– Я был поэтом-кавалером, – сказал Г. М. – Десять фунтов!

Казалось, в душе леди Брейл возникло ужасное подозрение. Она резко обернулась и спросила:

– Генри, вы сделали ставку? Двадцать!

– Боже ты мой, а для чего, по-вашему, я здесь? Тридцать!

– Генри, это уже слишком! Сорок!

– Не надо сердиться, София. Пятьдесят!

Вместо того чтобы обратиться к аукционисту, леди Брейл повернулась к Г.М. и прошипела:

– Шестьдесят!

Г. М. в свою очередь взглянул на нее с невыразимым возмущением на лице.

– Семьдесят! – прошипел он в ответ.

Никогда еще на аукционе Уиллаби не было так шумно. Гул голосов теперь напоминал шум, издаваемый стаей саранчи. Люди наклонялись, вытягивали шеи, прижимались друг к другу, чтобы рассмотреть представленный лот. Говорят, одна леди пришла в такое исступление, что даже забралась на плечи незнакомого мужчины. Мартин, который также не видел предмета торгов, дернул Г. М. за полу пиджака.

– Сэр, послушайте! Успокойтесь! Вы даже не знаете, за что торгуетесь!

– Мне все равно! – крикнул Г. М. – Что бы то ни было, эта старая перечница его не получит!

– Это уже злой умысел! – возмутилась леди Брейл. – Просто невыносимо! Какое-то неприкрытое ребячество! Я положу ему конец, – со спокойным триумфом в голосе заявила она. – Сто фунтов!

– Ох, София! – с грустью проворчал Г. М. – Как же легко вас втянуть в дурацкую затею. Что ж, сделаем игру еще веселее. Двести фунтов!

– Ну все, господа, – послышался чей-то голос в толпе, – начинается.

– Двести десять? Кто-нибудь даст двести десять?

Но леди Брейл, несмотря на все свое упрямство, сжала челюсти. Без сомнения, она знала, что этот греховодник, который стоял перед ней, известный своим строптивым нравом, ради развлечения готов отдать и тысячу. Поймав взгляд аукциониста, она покачала головой. А затем поправила кокетливую модную шляпку на седых волосах.

– Дженнифер! – позвала леди Брейл.

Но Дженни не ответила, и ее нигде не было видно.

– Встретимся на ланче в «Кларидже»! – беззаботно крикнула ее бабушка. – В час дня. – Напоследок она повернулась к Г. М.: – Мне нужно вам кое-что сказать.

Мартин Дрейк в первый раз обратил внимание, как она скривила рот в жестокой гримасе и вокруг ее глаз и губ появились морщинки.

– Вы и в особенности ваш друг, капитан Дрейк, будете жалеть об этом до конца ваших дней.

Она извлекла из сумочки белые перчатки и с гордым видом направилась к лестнице.

Похоже, что комедия закончилась. Теперь была объявлена война. Замечательно!

Мартин стал взглядом искать Дженни и заметил, что она машет ему рукой. Дженни стояла у стены справа, где находились экспонаты, которым не хватило места у дальней стены, – она забилась в пространство между высоким лакированным гардеробом и цепочкой позолоченных обитых атласом стульев. Мартин подошел к ней, и они молча переглянулись.

– Я должна злиться на вас, – сказала Дженни. – Должна заметить, что никогда больше не заговорю с вами. Только…

И снова Мартин обратил внимание на разительный контраст между спокойствием ее внешнего облика и той бурей чувств, которая, по-видимому, бушевала в ее душе. И старинный аукцион Уиллаби стал свидетелем того, как эта девушка обхватила молодого мужчину за шею, а он поцеловал ее в ответ с такой страстью, что едва не опрокинул гардероб.

Но участники аукциона были поглощены ставками, и никто не обратил на них внимания, кроме одного сотрудника, прослужившего здесь уже тридцать пять лет. Но и он лишь грустно покачал головой.

– Я правда тебя люблю, – сказала Дженни, с неохотой высвобождаясь из объятий Мартина. – Но как у тебя только хватило духа взять эту алебарду, или как там она называется, и…

– Я этого не делал, – признался он. – Когда твоя бабушка завопила…

– Дорогой, ты зря так поступил. – Было видно, что она говорит это исключительно из соображений приличия.

– Когда она завопила и все оглянулись, я готов был провалиться сквозь землю от стыда. Потом я посмотрел на Г. М. и буквально воспрянул духом. Есть нечто в этом старом мерз… в этом старике, что заряжает, как электрический ток.

Джентльмен, о котором он только что говорил, покинул толпу зрителей и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, направился к проходу между участниками аукциона и стеной, где находилась дверь в комнату с оружием. Он забрал оттуда панаму, все это время продолжая держать гвизарму, словно бравый вояка, и при каждом шаге постукивал древком об пол. Когда сотрудник аукциона забрал ее с почтительным: «Будьте так любезны, сэр», – Г. М. только сердито нахмурился. Потом он направился к Мартину и Дженни.

– Мне совсем не любопытно, – сварливо проговорил он, – ни в коем разе. О нет. Но я должен узнать, за что плачу двести фунтов. Мне сказали, что это где-то там, – он кивнул вглубь зала, – и получить свою покупку я смогу только по завершении торгов.

– Пожалуйста, – попросила его Дженни. – Не кричите так. Я могу сказать вам, что это.

– Правда?

– Это часы. Напольные часы.

– Ну… что ж! – пробормотал старик и почесал подбородок. Кажется, он испытал большое облегчение. – Неплохо. Совсем неплохо. А я уже боялся, что вернусь домой с каким-нибудь полотном, на котором большими буквами будет вышито: «Иисус дарует вам сон»!

– В этих часах, – объяснила Дженни, – даже нет часового механизма. Только скелет, он закреплен вертикально, так что череп выглядывает сквозь стеклянный циферблат.

Ее слова произвели любопытный эффект.

Вместо того чтобы удивиться или отреагировать саркастичным замечанием, большое лицо Г. М. вдруг стало совершенно непроницаемым. Маленькие внимательные глаза уставились на Дженни так пристально, что, судя по всему, привели ее в замешательство. Г. М., кажется, даже перестал дышать. Где-то на заднем плане снова зазвучал тоненький голосок аукциониста.

– Скелет в часах? Хм. Как-то чудно. А вам, моя девочка, ничего больше не известно?

– Только… только то, что он вроде бы принадлежал одному доктору, нашему соседу. Много лет назад он их продал или отдал кому-то. А потом умер.

– Так-так. Не останавливайтесь. Рассказывайте все как есть.

– Хорошо! Тетя Цецилия, леди Флит, увидела часы в каталоге аукциона. Она подумала, что они станут неплохим подарком для доктора Лорье – сына того, старого доктора. Тетя Цецилия очень добрая. Но ужасно рассеянная, хотя по-прежнему прекрасно выглядит. Вот она и попросила бабушку поучаствовать в аукционе вместо нее.

– Ну надо же! – вздохнул Г. М. – Боже ты мой! Я хочу увидеть эти часы. Прошу прощения.

– Но…

– Конечно-конечно. Я не могу их сейчас забрать. Однако, надеюсь, мне хотя бы позволят взглянуть на них. А вы подождите здесь!

Мартин не стал возражать. Рядом с Дженни у него закипала кровь, мысли путались. Вся его вселенная была сосредоточена в ней, и он видел, что она разделяет его чувства.

– Послушай меня, – сказал он. – Давай сразу все выясним, чтобы больше не возникло никаких недоразумений. Как тебя зовут и где ты живешь?

– Меня зовут Дженнифер Уэст. Бабушка… бабушка внушила мне такую ненависть ко всяким титулам, что остальное меня уже не волнует. Моя мама умерла. Отец уехал за границу, в Швецию, еще с начала войны. А я живу в поместье Брейлов.

– Оно рядом с Флит-Хаусом?

– Примерно в полумиле к югу от него. А в чем дело?

– Скажи… – Мартин немного замялся. – Вашу помолвку организовали родственники, верно?

Дженни тоже замялась и отвела взгляд:

– Да, полагаю, можно и так сказать. Мы практически разорены. У нас ничего нет. А Флиты очень богаты. Тетя Цецилия…

– Продолжай!

– Так вот, у тети Цецилии есть одна слабость… Она очень падка на титулы. Ее муж пожертвовал уйму денег на политические цели в надежде, что его посвятят в рыцари. Но это еще не все. Ричард… он правда… обожает меня. Ричард…

– Или милый Рики, как мы его называем.

– Не надо так говорить!

– Прости. Это все ревность! Она отравляет душу. Извини.

– Но он правда милый. Прекрасный атлет, очень умный, с отличием окончил Кембридж.

Напряженный, яростный, тихий шепот. Их голоса звучали едва слышно, пока они стояли у коричневой стены между позолоченными стульями и лакированным гардеробом, и никто из участников аукциона не мог пожаловаться, что они мешают торгам. Солнечные лучи то проникали через запачканную сажей стеклянную крышу, то меркли, погружая все в полумрак.

– Если не возражаешь, – сказал Мартин, – мы не будем перечислять все достоинства Ричарда. Дженни, я собираюсь во что бы то ни стало помешать вашему браку. Ты не возражаешь?

– Я возненавидела бы тебя, если бы ты этого не сделал. Но бабушка…

– И на бабушку можно найти управу. Ты сама сегодня видела, как работает рука мастера. Вы надолго в городе?

– Вечером уезжаем. Я… я проведу субботу и воскресенье во Флит-Хаусе.

– С Ричардом?

– Нет! Не совсем! – В голубых глазах появилось замешательство. – Там произойдет нечто загадочное.

– Даже так?

– Понимаешь, у нас с тетей Цецилией есть подруга – Рут Каллис. Сегодня рано утром Рут позвонила тете. И спросила, сможет ли она приехать к нам на выходные и привезти с собой двух гостей. Я этих людей не знаю, но Рут сказала тете, что они ей понравятся. Рут говорит, они замышляют нечто грандиозное, и это связано со старой тюрьмой. Еще добавила, что, может, ничего и не выйдет, и сегодня она узнает, одобрит ли эту затею министерство. – Затем очень тихо Дженни добавила: – А почему ты так подпрыгнул, когда я сказала про Рут Каллис?

Мартин не подпрыгивал. Но они стояли, небрежно прислонившись к стене, и держались за руки. Легкая дрожь, каждый удар сердца, даже каждая мысль, казалось, передавались от одного другому. К тому же в такие моменты женщины, судя по всему, получают какую-то особую эмоциональную силу, позволяющую им читать мысли.

– Ну же? – проворковала Дженни.

– Потому что я буду одним из тех двоих. Вчера вечером я был в гостях у Рут.

– Ой, – тихо произнесла Дженни и отвела взгляд, и Мартин буквально физически ощутил: что-то здесь не так. – Ты хорошо знаешь Рут?

– Мы знакомы много лет! Она чудеснейший человек.

– А. И ты рассказывал ей… о нас?

– Да, несколько раз. Боюсь, вчера я сильно разволновался, но она меня подбодрила.

– Как мило, – сказала Дженни и внезапно попыталась высвободить руки. Но Мартин держал их крепко. – И она тебе даже не сказала, кто я такая? Кто эта Дженни? Почему?

– Возможно, потому что ей было известно не больше моего.

– О нет, она все знала. Она знала, кто я. Я сама ей все рассказала. Три года назад! И в то же время, мне кажется…

Мартин Дрейк хорошо себе представил, что Дженни подумала о Рут Каллис. Примерное то же самое, что и он о Ричарде Флите. Нужно было положить конец этой глупости. Но закончить такие разговоры не так просто.

– Раз уж на то пошло, почему ты сама меня не отыскала и не рассказала обо всем?

Бледные щеки Дженни вспыхнули румянцем, она задрожала.

– Потому что для тебя это было просто легкое приключение. Разве не ясно? Иначе ты сам бы меня нашел. Разве не понимаешь, это ты должен был прийти ко мне! Почему никто не видит, что у меня тоже есть гордость? Пожалуйста, отпусти меня!

– Дженни, прислушайся к голосу разума! Ты ведь знаешь о моих чувствах к тебе?

– Да, наверное.

Дженни прекратила вырываться. В их яростном шепоте слышалось самое обычное воркование двух влюбленных голубков. Стрелки на часах на дальней стене показали четверть первого; утренний аукцион подходил к концу. Однако эти двое, сами того не осознавая, спровоцировали скорую трагедию и катастрофу, которая неумолимо приближалась с каждой секундой, отмеряемой тиканьем часов.

– А теперь, – сказала Дженни, – тебя пригласили во Флит-Хаус.

– Рут поедет со Стэннардом. А я не смогу.

– Почему?

– Разве можно воспользоваться гостеприимством человека, чью свадьбу ты собираешься расстроить? Рядом есть какой-нибудь отель или паб?

– Да. Практически напротив Флит-Хауса. Именно там… – Дженни умолкла. Ее глаза снова наполнились страхом. Но она прогнала от себя тревожные мысли. – Что ты собираешься делать?

– Остановлюсь в пабе. Завтра встречусь с мистером Ричардом Флитом и тетей Цецилией. А с твоей бабушкой, наверное, увижусь сегодня днем.

– Нет! Ты не должен этого делать! Только не сегодня!

Он схватил ее за плечи:

– Дженни, если бы я только мог сказать, как сильно…

– Эй! – раздался голос сэра Генри Мерривейла.

Г. М. стоял совсем рядом. Мартин не знал, когда именно он здесь появился, вполне возможно, что давно. Сэр Генри держал панаму, выражение его лица было таким ехидным, что к Мартину тут же вернулось ощущение реальности.

– Ну что? Видели часы?

– Угу. Видел. И похоже, что от моего первого дикого и нелепого предположения, – Г. М. начал массировать свою большую лысую голову, – толку не больше, чем от сломанного воздушного змея в безветренный день. Но должно же быть какое-то объяснение! И кстати… – Тут же добавил он. – Вы собираетесь остановиться в пабе?

– Так вы все слышали?

– Я старик, – сказал Г. М. и с суровым видом похлопал себя по груди, как будто его слова все объясняли. – И даже рад, что вы остановитесь в этом месте, если, конечно, для вас найдется свободная комната. Мы с Мастерсом тоже там будем.

Мартин почувствовал, что где-то в глубине души раздался тревожный звонок.

– Старший инспектор Мастерс?

– Да. Видите ли, сынок, дело оказалось совсем не таким приятным, как солевые ванны или лилии в пруду. А весьма грязным. И опасным. Очевидно, что речь идет об убийстве. Одно определенно произошло в прошлом… А еще одно, возможно, замышляется в ближайшем будущем.

Глава четвертая

Скелет в часах Мартин Дрейк увидел только на следующий день в «Лежбище дракона» – баре с гостиничными номерами рядом с Римдауном.

Стоит уточнить, что «Лежбище дракона» могло похвастаться сразу двумя барами с гостиничными номерами, располагавшимися в длинном здании постоялого двора в беркширской глуши. Окна фасада выходили на западную сторону, к дороге, ведущей на север и на юг. Практически напротив окон обоих баров, за деревьями и аккуратно подстриженными газонами виднелась белая стена Флит-Хауса – особняка в георгианском стиле. Левее, чуть в отдалении возвышались квадратные башни поместья Брейл. Правее серым полукругом громоздилась внешняя стена тюрьмы Пентикост, а шесть ее корпусов напоминали спицы в каменном колесе.

Мартин предполагал, что с наступлением ночи и Пентикост, и Флит-Хаус будут представлять собой весьма мрачное зрелище. Впрочем, его нервы и без этого были на пределе. События прошедшего дня все никак не шли из головы. Дженни разрешила проводить ее только до фойе «Клариджа», где она собиралась встретиться с бабушкой. И взяла с него слово, что сначала он поговорит с Ричардом Флитом, затем – с тетей Цецилией и только после этого с ее бабушкой.

Мартин вернулся в свою квартиру в Олбани. После нескольких долгих и утомительных телефонных звонков ему все же удалось забронировать номер в «Лежбище дракона». Затем, усевшись под большим арочным окном, которые так любили изображать художники времен Регентства, он попытался по памяти сделать несколько набросков Дженни. Но ни один ему не понравился. Вскоре зазвонил телефон.

– Это Стэннард, – раздался хрипловатый, бодрый и веселый голос.

Мартин представил себе, как Стэннард сидит, откинувшись на спинку кресла на колесиках, черные волосы аккуратно обрамляют его круглую голову, черные глаза блестят. Мартин почти слышал, как приятно поскрипывает кресло, когда Стэннард передвигает свое тучное тело.

– Мистер Дрейк, надеюсь, вы не забыли про наш вчерашний разговор?

Нет, не забыл. Хотя все его мысли были заняты Дженни.

Зачем и в какой безумный момент он настоял на этом ночном посещении тюрьмы?

– Так как я рад сообщить, – продолжил Стэннард, – что у меня все получилось. На ночку-другую тюрьма Пентикост в нашем полном распоряжении.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо!

– Добрая Рут нам тоже посодействовала. Одна ее подруга приглашает нас провести выходные…

– Да, я знаю.

– Знаете?

На этот раз в голосе Мартина послышалось легкое раздражение.

– Мистер Стэннард, это очень личное дело. Я вам все объясню при встрече. Я не смогу остановиться во Флит-Хаусе, но вы найдете меня в пабе напротив.

Повисла небольшая пауза.

– Но поедем-то мы все вместе? – спросил затем Стэннард. – В полдень от станции Паддингтон отходит поезд до Ридинга, потом мы пересядем на поезд до Ньюбери, а оттуда уже на автобусе. Чертовски неудобно, когда нет бензина.

– Извините. К сожалению, я уеду утренним поездом.

Вот теперь пауза продлилась достаточно долго. Мартин чувствовал, что Стэннард обратил внимание на странный тон его голоса и сейчас, вероятно, с изумленным видом рассматривал телефонный аппарат.

– Мне… э-э… извиниться от вашего лица перед хозяйкой дома и молодым хозяином?

– Нет. К вашему приезду им уже все будет известно.

– Тогда мне извиниться перед Рут? – небрежно спросил Стэннард.

– Нет, – резко и односложно ответил Мартин.

– А. Флит-Хаус – интересное место, – задумчиво произнес Стэннард. – Тем более что я немного знал покойного хозяина дома. Но поступайте как знаете, мой дорогой друг. Всего хорошего.

Мартин положил трубку. Он обвел взглядом свою гостиную, на стенах которой висели его картины в рамах и коллекция рапир. Днем ему пришло в голову позвонить Рут Каллис и спросить у нее, какого дьявола та ничего не рассказала ему о Дженни. Но Рут была хорошим человеком и наверняка имела на то какую-то весомую причину, поэтому он не стал ничего предпринимать.

Итак, на следующее утро в половине двенадцатого серый автобус с толстыми колесами, тарахтя, довез Мартина до перекрестка около Римдауна. Неподалеку, на небольшом возвышении на восточной стороне дороги он увидел «Лежбище дракона» с тремя похожими на хвосты широкими фронтонами, расположенными в ряд.

Это был старинный дом с деревянными балками, построенный еще во времена Тюдоров. Позади него раскинулись поля и довольно обширная дубовая роща, которую, как Мартин впоследствии узнал, называли Черной чащей. В горячем неподвижном воздухе висела глухая тишина, ни одна травинка не шелохнулась – все точно замерло.

Мистер Пакстон, хозяин гостиницы, проводил Мартина в комнату на втором этаже, окна которой выходили на запад. Затем Мартин спустился по грохочущей лестнице на первый этаж в бар к телефону и позвонил во Флит-Хаус. Ему ответила бойкая общительная горничная:

– Мистер Ричард? Ой, он уехал на скачки в Ньюбери.

Мартин расстроился, но все же задал очевидный вопрос.

– Нет, к ланчу он не вернется, – ответила горничная. – Но приедет к концу дня, ведь сегодня у нас гости. Не хотите поговорить с его матерью? Она сейчас в саду.

– Нет, спасибо. Вы сказали, что он приедет позже. Можете описать его автомобиль?

– Да просто старая черная машина. Очень шумная.

– А номер вы, случайно, не помните?

– Смеетесь, что ли?

– Когда он приедет, можете попросить его перезвонить Мартину Дрейку в «Лежбище дракона»? Это очень важно. Вы передадите ему?

– У вас приятный голос, – заметила горничная. – Конечно передам!

Рассерженный Мартин вернулся к себе в комнату. Он даже не думал о том, чтобы попытаться отыскать Ричарда Флита в толпе на скачках в Ньюбери. У него ничего не вышло бы, даже если бы он знал, как Ричард выглядит. Минуты незаметно утекали. Мартин перекусил в чистой дубовой столовой, еда оказалась необычайно вкусной. Затем он, не спеша, вернулся в свою комнату, чистую и на удивление уютную, несмотря на вздувшийся от времени пол.

Раздвинув тонкие белые занавески на одном из окон, Мартин посмотрел на дорогу: в каких-то трехстах футах от него угрюмо поднимался прямоугольный, покрытый белой краской каменный фасад Флит-Хауса. Поскольку гостиница находилась на возвышении, Мартин мог видеть почти весь дом до окон верхнего этажа. За деревьями и подстриженными лужайками он хорошо разглядел вымощенную плиткой террасу перед парадным входом.

Вероятно, на этой самой террасе разбился сэр Джордж Флит…

Старой черной машины перед домом не оказалось. Но на террасу кто-то вышел – женщина в длинном легком платье, подвязанном широким красным поясом, и в широкополой соломенной шляпе.

Мартин не выдержал и поддался искушению.

На столе перед его кроватью, покрытой белоснежным стеганым покрывалом, лежала старинная медная складная подзорная труба. Мартин немного раздвинул ее и настроил фокус. Перед ним сразу же возникло четкое изображение. Женщина повернула и слегка приподняла голову. Это была тетя Цецилия.

В голове у Мартина зазвучал тихий голос Дженни: «Тетя Цецилия очень добрая. Но ужасно рассеянная, хотя и по-прежнему прекрасно выглядит». Клонившееся к западу солнце светило Мартину прямо в глаза, но подзорная труба немного закрывала лицо. Тете Цецилии, вероятно, было уже за пятьдесят. Мартин подумал, что есть в ней нечто от дамы Эдвардианской эпохи. Таких дам особенно хорошо изображал на своих полотнах Сарджент. И пока она стояла там, подняв голову, в широкополой шляпе, из-под которой виднелись светлые золотистые волосы, она казалась (по крайней мере в подзорную трубу) почти юной и хрупкой.

Кроме того, она, судя по всему, недавно плакала.

Мартин свернул подзорную трубу. Почему от Флит-Хауса веяло таким нестерпимым холодом? Возможно, у него просто разыгралось профессиональное воображение художника, но…

Он почувствовал себя ужасно неловко. Рут и Стэннард до сих пор не приехали. Как и Г. М. с Мастерсом, хотя хозяин гостиницы подтвердил, что они сняли комнаты. Стрелки отмерили два часа, а затем и четверть третьего.

Было уже начало четвертого, и пепельница заполнилась окурками, когда Мартина вдруг осенила неожиданная мысль, не приходившая ему прежде в голову. Он сбежал вниз, быстро пролистал маленький телефонный справочник и позвонил в поместье Брейл.

Вдруг к телефону подойдет бабушка? Ну и что с того? Но ответил мужской голос, вероятно принадлежавший дворецкому.

– Мистер Ричард Флит у вас?

– Да, сэр. Как я могу вас представить?

– Звонит враг, – неторопливо ответил Мартин. – Скажите мистеру Флиту, что враг ждет его в «Лежбище дракона», чтобы передать необычайно важное сообщение.

Он подумал, что, если в молодом Флите есть хотя бы капля смелости, тот обязательно заглотит наживку. Мартин ожидал дальнейших вопросов, но невозмутимый голос только сказал:

– Минуточку, сэр. – А после долгой мучительной минуты снова зазвучал в трубке: – Мистер Флит выезжает к вам немедленно.

Получилось!

В этот час на постоялом дворе стояла такая тишина, что было слышно, как скрипят деревянные панели в доме. Мистер и миссис Пакстон, по всей видимости, наслаждались дневным сном. Под каждым фронтоном «Лежбища дракона» было по три двери. Когда Мартин отпирал одну из них, ведущую в общий паб, замок щелкнул так громко, словно он пытался его взломать.

Мартин повернул направо, вошел в первый бар с гостиничными номерами и открыл дверь на улицу. Зал был уютным, на стенах висели гравюры со сценами охоты и антикварные охотничьи рожки начала девятнадцатого века. Вокруг стола стояли потрескавшиеся кожаные кресла, в глубине находился камин из черного мрамора.

Когда Мартин обернулся, он увидел часы со скелетом.

Часы стояли в углу рядом с камином. Высотой они были около шести футов вместе с подставкой, выполнены из черного полированного дерева, сверху украшены искусной резьбой. А через круглый стеклянный циферблат с позолоченными цифрами и стрелками выглядывал череп.

И часы тикали.

Нет! Минутку! Они не могли тикать. Помимо циферблата, в часах находилась еще одна стеклянная панель продолговатой формы, и через нее можно было разглядеть скелет за медным маятником, который оставался неподвижным.

Эту иллюзию создавали большие прямоугольные металлические часы с маленьким маятником, которые стояли на каминной полке. Их тихое тиканье оживляло тишину в баре, где пахло пивом и старым камнем. Напольные часы молчали.

Но при виде черепа, самодовольно выглядывающего из темного укрытия, Мартина слегка вздрогнул. Затем его взгляд упал на освещенное золотым солнечным сиянием окно и видневшийся за ним величественный Флит-Хаус. Мартин решил осмотреть часы. Как он и предполагал, продолговатая панель крепилась на маленьких дверных петлях. Он открыл ее и заглянул внутрь.

Скелет крепился к задней стенке часов тонкой проволокой, а более толстая проволока была продета сквозь его просверленный череп. Ступни и лодыжки оказались скрыты под деревянным бруском, который, очевидно, также помогал удерживать скелет в вертикальном положении. Стрелки часов, как и маятник, были декоративными и держались с помощью болтов и шурупов. Им можно было придать любое положение. Стрелки показывали десять минут первого.

Тик-так, тик-так, тик-так.

Ричард Флит должен явиться с минуты на минуту.

Мартин вытащил голову из часов и закрыл стеклянную панель. Он не имел ни малейшего представления, как этот предмет, напоминавший о бренности бытия, здесь оказался. Но это и не имело значения.

Он прошел еще через одну дверь во второй бар с гостиничными номерами. Вместо привычного камина в нем стояли большая железная печь и много плетеных кресел. Помещение сильно отличалось от предыдущего, причем не в лучшую сторону. Однако Мартин и здесь открыл дверь. Он как раз поворачивал ключ в замке, когда услышал, как распахнулась дверь в первом баре без гостиничных номеров.

Голос окликнул его: «Мартин!» Он услышал быстрые легкие шаги ног в теннисных туфлях. Дверь распахнулась, и на пороге, тяжело дыша, появилась Дженни.

На ней была белая теннисная блузка и белые шорты, а на плечи накинут светлый джемпер. С растрепанными волосами и порозовевшим от быстрого шага лицом она казалось особенно хорошенькой. Мартин с удивлением уставился на нее.

– Как ты здесь оказалась?

– Приехала на велосипеде. – Дженни быстро вздохнула, стараясь отдышаться, и махнула рукой в сторону двора. – Дорогой, это ты просил передать сообщение по поводу врага?

– Я должен был как-то выманить его.

– Бабушка была в комнате, когда ты звонил.

– Да, я предполагал, что она там может оказаться.

– Ты и трех слов не успел сказать Доусону, как бабушка заявила: «Наверное, это капитан Дрейк». А Рики спросил: «Кто такой капитан Дрейк?» Но бабушка ничего не ответила. Просто взяла вязание и вышла. Мне пришлось сказать Рики, что это просто шутка. Но я-то понимаю, насколько все серьезно. Потом я уговорила старого Риддла убедить Рики, будто спустилось колесо и его нужно подкачать. На самом деле это не так, зато я успела приехать сюда раньше его.

– Ты ведь не собираешься смотреть, как мы будем выяснять отношения?

Дженни еще не успела отдышаться. Ее голубые глаза пристально смотрели на Мартина.

– Если хочешь, – ответила она, – я останусь. Честное слово. Но я не хочу, не хочу… О боже, нет! – По ее телу вдруг пробежала дрожь. – Только пойми, я должна узнать обо всем, что происходит. Причем сразу. – Дженни развела руками: – Извини. Вот такое у меня желание.

– Вполне понятное желание, Дженни! Так ты все-таки…

И вдруг раздалось тарахтение двигателя, перемежаемое хлопками незакрепленного автомобильного крыла. Машина подъехала и остановилась около южного крыла гостиницы. И снова дверь в бар открылась после того, как кто-то осторожно подергал за ручку. Мартин жестом велел Дженни выйти через дверь второй гостиницы с баром, отчего его чувство вины только усилилось.

– Эй! – раздался мужской голос. – Есть кто-нибудь?

Послышался стук неуверенных шагов. Кто-то прошел сначала через один бар, потом – еще через один. На пороге с вопросительным выражением на лице появился молодой человек во фланелевом спортивном пиджаке, из-под мягкого воротника которого торчал синий галстук.

Непослушные темно-русые волосы были непричесаны и растрепаны. Молодой человек выглядел стройным, поджарым и держался уверенно. Но более всего внимание привлекала доброжелательность, настолько искренняя, что сразу возникало желание подружиться с ним. Серые глаза и выступающий подбородок придавали его лицу волевой вид, но совершенно не лишали добродушия.

– Итак, – сказал он, – вы и есть мой враг?

– Да. – Мартин не сдержался и улыбнулся в ответ. – Но поймите, лично против вас я ничего не имею.

– О, уже лучше. Так в чем дело?

Новоприбывший уселся в плетеное кресло около двери, закинул ногу на подлокотник и начал набивать трубку табаком из клеенчатого кисета.

Повисла долгая пауза.

– Послушайте, старина, – не выдержал наконец Ричард Флит, пытаясь найти в кармане зажигалку.

– Да?

– Хватит уже ходить вокруг да около. Облегчите душу, выкладывайте, что там у вас. А то я уже начинаю волноваться.

– Хорошо, – согласился Мартин. – Это касается Дженни. Я люблю Дженни уже больше трех лет, хотя видел ее всего два раза. И у меня есть основания считать, что она разделяет мои чувства. Я пока не сделал ей официального предложения, но мы собираемся пожениться. Мне неприятно вам об этом говорить, однако иначе нельзя.

И снова тишина. Ричард сидел к нему вполоборота, неподвижно, нога свисала с подлокотника кресла, трубка и зажигалка тоже замерли у него в руках. Он смотрел на собеседника ничего не выражающими серыми глазами. «Тик-так, тик-так», – тикали часы в соседней комнате, теперь этот звук был хорошо различим и даже казался громким.

– Простите, что говорю вам об этом! – воскликнул Мартин. – Но…

Выражение лица Ричарда стало постепенно меняться. Мартин не сразу смог его понять. Казалось, сначала на нем отразилось удивление, но его быстро вытеснило другое чувство. А потом Мартин осознал – молодой Флит испытал огромное облегчение. Он медленно распрямил спину и вздохнул:

– Слава богу!