Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 344 страниц)

Глава 24

«Ну и везет же!» – думал Радок, идя по холодной платформе вокзала маленького города Штейр и перебирая в памяти невероятные события последних часов.

Самообладание вернулось тогда к Радоку в самое время, чтобы удержать его от убийства Бертольда. Действительно, зачем его убивать? С этим выродком можно сделать кое-что и получше. И когда поезд пришел в Винер-Нейштадт, Радок уже сменил свою одежду на форму Бертольда, валявшегося все еще без сознания. Выглянув в окно, он заметил солдат, которые поджидали состав на платформе.

Пот прохватил его, когда он сходил с поезда в Винер-Нейштадте. Думая об этом теперь, после того как все осталось позади, Радок словно снова лицезрел перед собой этого толстогубого сержанта СС, ожидавшего его со своими людьми. Радок держался нагло. Он, в пальто гестаповского бандита, подошел прямо к этому типу и сказал ему, где найти нужного им человека и как взять его. И этот дурак эсэсовец воскликнул «Хайль Гитлер!» при виде его гестаповского жетона, будто то был кусочек Истинного Креста. А потом Ра-док растворился в ночи, чтобы найти другой поезд. Однако он успел все же увидеть, как на первой платформе поднялась суматоха, эсэсовцы бросились к поезду и выволокли из багажного вагона находившегося в полубессознательном состоянии Бертольда, облаченного в форменную одежду рядового Вольфгрубера.

С платформы доносились громкие голоса. Радок смотрел на все это, словно пригвожденный к месту, пока не появился нужный ему поезд.

Удача, или назовите это как хотите, и на этот раз сопутствовала ему, думал Радок: через две платформы от той, где разыгрывалась драма, отходил поезд – пусть и местный, но на запад. Он вспрыгнет в вагон без билета и в самый последний момент, когда поезд будет уже отходить. И ни в коем случае не станет никому показывать гестаповский жетон: лучше уж он оплатит наличными полную стоимость проезда, даже с учетом дополнительного сбора за приобретение билета в поезде. Скройся, затеряйся в толпе, говорил он себе. Это же можно сделать даже в этом идиотском плаще, в котором он напоминал самому себе гитлеровских марионеток в первые годы после прихода нацистов к власти.

Радок нашел полупустое купе, в которое многие не решались садиться из-за стоявшей в нем невыносимой жары. Окно открыть он не рискнул. Там, у окна, спал, развалясь, какой-то мелкий коммерсант, если судить по его облику. Он похрапывал, слюна текла по подбородку. На крючке над его головой висело тяжелое черное твидовое пальто. Напротив него расположились двое крестьян. Подзарядившись шнапсом, они играли в карты, шлепая ими по деревянной скамье, словно снова оказались в своем любимом деревенском кабачке. Неотесанные мужланы и в поезде чувствовали себя как дома, будто внешнего мира и не существовало для них. «Вот бы и мне такой дар – способность отвлекаться от всего постороннего», – подумал Радок. А поезд все шел и шел – дальше, в беспросветную ночь.

Спустя час после отправления из Винер-Нейштадта жара сморила всех в купе, и пассажиры заснули. Зато коммерсант теперь бодрствовал. Проснувшись, пальцами, похожими на сосиски, он вытер с подбородка слюни и нетвердым шагом пошел по коридору, чтобы выпить воды, давая Радоку тот шанс, который он ждал. Черное твидовое пальто этого человека продолжало болтаться на крючке. Скоро они будут в Линце, где Радоку предстояло пересесть в другой поезд, и он должен был заблаговременно изменить свою внешность. Выждав, пока коммерсант пройдет в конец коридора, и убедившись, что оба крестьянина сладко спят, он снял пальто с крючка и направился с ним торопливо по коридору в противоположную от коммерсанта сторону, рассчитывая найти где-нибудь через много вагонов укромное местечко, чтобы отсидеться там до прихода поезда в Линц. Зайдя по пути в туалет, он облачился в черное пальто, а плащ Бертольда выбросил в окно. Через десять минут, когда он сидел уже в другом купе, состав прибыл в Линц. Радок тут же приобрел билет второго класса на другой местный поезд, который и доставил его сюда, в Штейр.

И вот теперь, два часа спустя, с пересохшим ртом, уставший и голодный, Радок ходил туда и обратно по пустой, холодной платформе в ожидании ночного поезда в Инсбрук. Вроде бы все складывается не так уж плохо. Пока что он не сделал никаких ошибок.

Впрочем, нет, один просчет он все же допустил, взяв в Штейре билет первого класса, чем привлек к себе внимание сонного кассира. Тот, осмотрев его с ног до головы, решил, очевидно, что намерение ехать первым классом довольно странно для пассажира со столь непритязательной внешностью. Однако менять что-либо было уже поздно. К тому же Радок нуждался в комфорте, доступном лишь пассажирам первого класса: он должен был выспаться, поскольку завтрашний день обещал быть тяжелым.

Так и ходил он по платформе, стараясь как-то согреться, пока не подадут состав. Да и что ему оставалось делать, если Радок, не желая вступать в разговоры, обходил стороной зал ожидания первого класса, где, как он заметил, сидел, развалившись в кресле, армейский офицер? Ноги в начищенных до блеска коричневых сапогах вермахтовец положил на стоявший перед ним низенький столик.

Поезд, формировавшийся тут же, в Штейре, подали на посадку точно по расписанию. Это был смешанный, грузопассажирский состав, насчитывавший всего-навсего шесть пассажирских вагонов. Вагон первого класса располагался непосредственно за локомотивом. Подождав, пока майор вермахта займет место в переднем купе, Радок пробрался в противоположный конец вагона и, войдя в свободное купе, плотно задернул занавески на окне и двери.

Через десять минут после отправления поезда явился кондуктор. Им оказался тот самый заспанный мужчина, который продавал ему билет первого класса и при этом отнесся к нему с таким подозрением. Пожилой человек пробил билет и посмотрел на верхнюю полку, где должен был лежать багаж Радока, но такового не оказалось. И тогда железнодорожный служащий одарил его взглядом ночного клерка в дешевом отеле, где сдаются комнаты на один час. Взглядом, которым вопрошают клиента: «Надолго ли пожаловал ты сюда?»

Радок не произнес ни слова. Кондуктор ушел. Было темно. Локомотив уверенно прокладывал себе путь вперед.

Оставшись один, Радок смог наконец растянуться на мягком, покрытом бархатом диване и тут же заснул, убаюканный мерным стуком колес.

У Матильды сразу стало легче на душе, когда она позвонила по телефону. Она не могла поступить иначе. И жалела лишь о том, что не сделала этого раньше, пока та девушка была здесь. Но это не ее вина: ведь об этой девице сообщили по радио только сейчас, этим утром. Услышав вкрадчивый голос диктора с носовым прононсом, объявивший, что полиция нуждается в сведениях о местопребывании пианистки Фриды Лассен, двадцати шести лет, Матильда тотчас решила, в чем состоит ее долг. Диктор вещал еще что-то об успехах Фриды в сфере концертной деятельности, но она, уже не слушая его, сняла телефонную трубку.

Стоя в своей комнате перед зеркалом, вставленным в позолоченную раму в стиле барокко с купидонами и облаками, она прилежно расчесывала густые волосы щеткой из щетины, которую подарила ей хозяйка к Рождеству. Надо иметь приличный вид, когда они прибудут сюда, думала Матильда.

Старый мир уходит в прошлое, размышляла она. Мир аристократии и привилегий. А на смену ему грядет хаос. Но если бы Матильде пришлось выбирать между молотом и наковальней, то она выбрала бы молот. Она не хотела пассивно ждать, когда мир вокруг нее рухнет. Не хотела пассивно ждать, когда ее заберут как закоренелую преступницу.

Матильда заткнула последний непослушный локон за левое ухо. И тут к подъезду подкатил автомобиль. Она слышала, как открылись и снова захлопнулись его дверцы. Затем раздались грубые голоса. Матильде показалось, что и фрау тоже уже встала, хотя и было еще довольно рано.

«Надо спуститься вниз и объяснить, в чем дело, – сказала себе Матильда. – Почему я сочла необходимым позвонить им, не ставя об этом в известность хозяйку. Я обязана защищать доброе имя семьи фон Траттен – это бесспорно. А эта блондинка обманула фрау, что также не вызывает сомнений. Эта Лассен уговорила фрау спрятать ее, а потом тайком переправить ее неизвестно куда в грузовике фирмы».

Матильда видела, как та уезжала, когда было еще совсем темно: ее разбудили приглушенные голоса внизу. Она-то ведь постаралась все же заснуть, несмотря на присутствие в доме этой уличной девки, которая, несомненно, должна принести с собой в их дом несчастье.

Эту шлюшку, конечно, поймают. Узнают, что она была у фон Траттенов. А это значит, что всех их ожидает тюрьма, а то и похуже того. Так что она поступила правильно. Эту блондиночку все равно схватят, так почему же кто-то еще должен страдать?

Внизу раздался настойчивый громкий стук в дверь. И тут внезапно Матильда пожалела, что позвонила. Ее охватили страшные предчувствия.

Она вспомнила, как, еще ребенком, подсмеивалась вместе с сестрой над своей бабушкой в Бургенланде. Это была маленькая жилистая женщина с густыми, как у гусара, усами. Больше венгерка, чем немка. Они потешались над ее неверными, суетливыми движениями и особенно над ее предсказаниями. Поговаривали, что у нее дар предвидения, но сестры только смеялись над этим.

Однако со временем у Матильды появилось такое чувство, будто с каждым годом она все больше походит на бабушку. Начинает двигаться и говорить, как она. Даже верхняя губа подергивалась у нее, как у старухи. А тут еще и этот бабушкин дар ясновидения, которым она вроде бы стала теперь обладать. Ей совсем не нравилось то, что виделось ей сейчас: печаль и горе в кроваво-красной раме. Она совершила ужасную глупость, обратившись в полицию. И должна объяснить им, что просто ошиблась.

Что успела она уже сообщить по телефону? Что здесь, на вилле фон Траттенов, творятся странные дела? Нет, не совсем так. Тогда что же? Только то, что она видела, как к ним приходила эта девушка Лассен, что и заставило ее позвонить. А что еще оставалось ей делать? Она же так испугалась, услышав это имя по радио этим утром. И все ее мысли были заняты только тем, как бы спасти себя и фрау.

Как же теперь повернуть все назад? Каким образом исправить допущенную ею страшную ошибку?

В дверь стучали все громче и настойчивее. Размышлять уже не было времени. Она должна выйти к ним, иначе они выломают дверь.

Матильда накинула шаль на плечи и поспешила вниз по лестнице.

– Иду! – закричала она, проходя мимо каретного сарая. Ее голос отдался эхом в старом гараже.

Не прекращавшийся оглушительный грохот ударов в дверь буквально парализовал ее разум. Ее прошиб пот, нервы были на пределе. Открыв дверь, она узнала одного из посетителей – высокого мужчину, того самого, что во время обыска осматривал бумаги. Рядом с ним, сгорбившись и держа руки в карманах, стоял человек невысокого роста, темноволосый и в штатском платье. Но он горничной был незнаком.

– Доброе утро, фрейлейн Матильда! – произнес высокий.

– Боюсь, что произошла ужасная ошибка, – поспешила сказать она.

Глаза у высокого были воспалены, будто он не спал всю ночь. Услышав ее слова, он пронзил ее таким взглядом, что она чуть не умерла со страху.

– Ошибка? – проговорил он.

Она робко ответила:

– Мне… мне не следовало звонить… Это не мое дело.

Он отечески положил ей руку на плечо, хотя по возрасту годился ей в младшие братья.

– Вовсе нет. Вы исполнили свой долг перед государством. Вы – отважная женщина! Что же касается всего остального, то это уже наша забота.

Низенький, как заметила Матильда, смотрел на них черными глазами с улыбочкой на устах. Ей не понравились ни эта холодная, жестокая ухмылка, ни колючий взгляд его глаз.

«Тебе лучше попридержать язык за зубами, старушка, – сказала она себе. – Ты становишься похожей на свою смешную бабушку».

Она вдруг припомнила имя и чин этого высокого: подполковник Краль. Это ее почему-то немного успокоило.

Он быстро пошел к лестнице, ведущей в комнаты. Ей пришлось бежать рысцой, чтобы поспеть за ним.

– Где ее сейчас можно найти? – спросил Краль через плечо.

Матильда не поняла, кого он имел в виду: фрау или Лас-сен, – и промолчала. Они тем временем уже поднимались по лестнице.

– Где она, ваша хозяйка? – уточнил вопрос Краль.

– В своей комнате, господин.

Тот, что пониже, ступал тяжело, словно каждый шаг отдавался в нем нестерпимой болью.

Когда они поднялись наверх, Матильда, указав Кралю на дверь, хотела постучать в нее, но он, улыбаясь, отвел ее руку и покачал головой, давая понять, что не нуждается больше в ее услугах.

– Я позову вас, когда вы понадобитесь, – сказал он низенькому, и тот остался в коридоре вдвоем с горничной.

Матильда успела увидеть удивленное выражение лица хозяйки, прежде чем Краль закрыл за собой дверь. Очки фрау, просматривавшей утренние газеты, спустились с переносицы, рот был приоткрыт, будто она собиралась что-то сказать. Переведя быстро взгляд с Краля на Матильду, она тотчас поняла, что произошло. Хозяйка всегда знала все. И теперь ей было ясно, что это Матильда привела полицию в ее дом.

Это была ошибка, она не знала, что все так получится! Она сделала все это ради хозяйки, но поверит ли ей фрау? Как убедить ее в этом? И этот низенький темноволосый человек, стоящий возле нее в коридоре, тоже, наверное, не понимает, что двигало ею, когда она позвонила им. Думает, что ее прельстила награда.

– Она была прошлой ночью здесь? – спросил он, как бы читая ее мысли.

Говорил он тихо, с хрипотцой и натужно, словно испытывал при этом такую же боль, как и при ходьбе, и это испугало Матильду. А тут еще из-за закрытой двери комнаты раздавались громкие голоса, отвлекавшие ее.

– Фрейлейн Лассен? – снова произнес этот низенький. – Прошлой ночью?

Матильда, отвернувшись от двери, где разговаривали на повышенных тонах, кивнула:

– Она уехала отсюда поздно ночью на грузовике фирмы.

– Она была одна? – спросил он.

– Нет. Там еще были водитель и его помощник.

– Я имею в виду здесь, в доме.

Матильде показалось, что из комнаты до нее донесся звук удара.

– Моя хозяйка!..

Она бросилась было к комнате, но этот коротышка схватил ее железной хваткой за левую руку.

– Она была здесь одна?

– Да… Пустите меня. Вы делаете мне больно!

Он отпустил ее руку, и Матильда была рада этому: он действительно причинял ей страдания. Этот человек знал, где схватить руку, чтобы было побольнее.

Из комнаты послышались звуки, в значении которых нельзя было ошибиться. Это были удары кулаком по костям и хрящам и вслед за тем – высокие жалобные стоны.

– Свинья! – закричала Матильда. Но снова была остановлена железной хваткой этого низкого мужчины.

– Это же самое ты накличешь и на себя, – предупредил он. – Если не хочешь того же, скажешь мне все, что знаешь. Все-все, что знаешь.

Из комнаты доносились ужасные звуки. Он избивал фрау! Но она же – фон Траттен! Он не может вести себя так с фон Траттенами!

Только теперь Матильда поняла, что она наделала и что никто не защищен от государства. Они все здесь попали в беду, и все из-за этой блондинки Фриды Лассен. Это из-за нее обрушилось государство всей своей мощью на них в вилле фон Траттенов.

– Куда она направилась? – спросил низкий.

– Я не знаю.

Он сильнее сжал ее руку. Она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. И тут вдруг из комнаты донесся крик боли, а за ним – резкий звук выстрела.

Тот, что ростом пониже, бросил руку Матильды и ринулся в комнату. Она побежала за ним, заглядывая туда через его плечо. Краль стоял потный и взъерошенный. Правую руку он прижимал ко рту. Из раны на его большом пальце шла кровь.

– Она укусила меня! Эта сука в самом деле укусила меня! – Он показал им большой палец. – Вот ведьма!.. Вы только посмотрите, что она сделала! И как раз в тот момент, когда я начал добиваться признания!

Матильда, глядя на подполковника, ощущала запах пороха в комнате. А потом она увидела распростертое на полу тело фрау. Ее утренний пеньюар был порван, дряблые груди – обнажены. В руке она все еще держала маленький пистолет. Спереди ее голова выглядела будто бы нормально, но затылок был разнесен, и розовые кусочки черепа усеяли весь бидермайеровский стол палисандрового дерева. Турецкий ковер промок от крови.

– Вот корова! Укусила меня, а потом кинулась к бюро, да так быстро, что я не успел ее остановить! А ведь она уже готова была сообщить мне, куда уехала эта Лассен!

– Она и так многое сказала своим поступком, – заметил низкий, отрывая взгляд от тела. – Ясно, ей было что скрывать. Потому-то она и застрелилась.

Матильде казалось, что она заболевает. Невозможно, чтобы такое произошло наяву. Но крепкое сжатие руки вернуло ее к действительности. Низкий потащил ее в комнату, к телу хозяйки. Горничная не могла говорить, но оказывать физическое сопротивление она была еще способна. И все же ее втащили в глубь комнаты.

– Это твоя работа, – заявил ей низкий, указывая на бездыханное тело.

– Нет!.. Это он убил ее! – выплюнула она эти слова.

– Да, – кивнул он. – Но смертный приговор ей подписала ты. То же самое и с тобой может случиться. Так куда же она направилась? Куда поехала Лассен?

– Я не знаю, – ответила Матильда, заикаясь и отыскивая любую возможность выбраться из этого кошмара. Спастись любой ценой!..

Она слышала, что говорила хозяйка ночью этой девушке. Надо им хоть что-то сказать.

– Грузовик был с тирольскими номерами, – промолвила она. – Я слышала, что они говорили о перевале Бреннер…

Низкий посмотрел на подполковника.

– Это на юге. Там – граница с Италией. Итак, значит, речь идет о переходе через перевал Бреннер.

Краль сделал вид, что это его не удивило.

– Я тоже знаю географию, Хартман! А теперь дай мне что-нибудь, чтобы перевязать эту рану, а то я, чего доброго, умру от потери крови!

У него был высокий, почти истеричный голос, отметила Матильда. Совсем не такой, какой, по ее мнению, должен быть у офицера. И она тут поняла, что перед самым выстрелом кричала не фрау фон Траттен. Это Краль орал. Вопил, как женщина, которая увидела мышь. Она и презирала, и боялась этого человека.

– Они говорили о каких-то бумагах, – продолжила Матильда, стремясь снискать расположение этого истеричного мужчины.

Казалось, это отвлекло Краля от его укушенной руки.

– О каких именно бумагах? – спросил он.

– Я не уверена, но, по-моему, о тех самых, что искали вы здесь позавчера. И инспектор тоже знает о них.

– Инспектор Радок? – встрепенулся оберштурмбаннфюрер.

Матильда согласно кивнула:

– Да. Он из той семьи, что служила у них. Мне кажется, они хотят встретиться на перевале Бреннер. Из того, что я смогла услышать, следует, что у них есть какой-то план действий.

– Боже, Хартман! Мы должны выслать подкрепление на этот перевал!

– Да, подполковник, – ответил тот, кого назвали Хартманом.

Матильде не нравилось, что он продолжал смотреть на нее пустым взглядом и с недоброй улыбкой на губах.

* * *

Фрида была готова к тому, что в пути ее могут подстерегать опасности, что она, возможно, будет валиться от усталости с ног, но о холоде совсем не подумала. О страшном, пронизывающем до костей холоде. О морозе, от которого ломило все тело и щипало кожу. Она должна была что-то сделать, чтобы хоть как-то облегчить свое положение.

Да, Фрида оказалась в сложной ситуации, из которой не так-то легко было найти выход. Фрау дала ей теплую одежду, но, когда сидишь неподвижно в необогреваемом, насквозь продуваемом кузове грузовика, покрытом только тентом, никакая одежда не спасет. Холодный воздух свистел во всех направлениях. От него нигде нельзя было укрыться.

Девушка следила за продвижением грузовика по смене запахов. В городе и на окраине она ощущала дизельную вонь. Затем до нее донесся свежий запах только что вспаханной земли на полях, а когда они начали подниматься в Альпы, повеяло ароматом сосен, смолы и снега.

Она не представляла маршрута. Единственное, что она знала, так только пункт назначения. Впрочем, и в отношении его ее стали одолевать сомнения после того, что сказала ей фрау, провожая девушку до спальни. Они шли по тихому коридору виллы фон Траттенов, когда слишком любопытная горничная уже ушла спать. Тогда-то старая женщина и упомянула перевал Бреннер. Сообщила Фриде, что там ее будет ждать Радок. И приложила палец к губам, услышав от Фриды, что та думала, что поедет в имение фон Траттенов у Инсбрука.

Но что теперь ломать голову: пункт назначения не так уж и важен. Главное сейчас – выдержать эту поездку. Фрида полностью полагалась на фрау фон Траттен. Что бы та ни задумала, девушка верила, что все будет как надо.

Действительно, не стоит зря тратить энергию и тепло тела на размышления о пункте назначения: то, что сказала фрау о перевале Бреннер, могло быть предназначено только для ушей любопытной горничной – на тот случай, если это не было всего лишь любопытством. Энергию, тепло тела нужно беречь, чтобы не замерзнуть. Пальцы в толстых шерстяных перчатках и кончики пальцев ног в тяжелых горных ботинках почти потеряли чувствительность. Ей казалось, что она может еще шевелить пальцами ног, однако уверенности у нее в этом не было.

Мужчины, ехавшие в кабине, сказали, что стучать она может только в случае крайней необходимости. Но что считать крайней необходимостью? Когда ты совсем уже перестаешь ощущать пальцы ног? Впрочем, если ты можешь еще задаваться подобными вопросами, значит, крайней необходимости пока что нет. Надо ждать, когда терпеть совсем уж будет невмоготу. А сейчас надо бы закутаться, как мумия. Туалетной бумаги хватит здесь на то, чтобы обернуть хоть сотню фараонов. Фрида, разорвав картонную коробку, обернула всю себя бумагой, даже лицо и голову, оставив только щелку для носа и глаз. Потом размотала еще бумагу и соорудила нечто вроде гнезда. Теперь она могла лежать, не выбивая зубами дробь от холода.

Она не спала. Пребывая в полузабытьи, снова стала размышлять о том, куда ее везут.