Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 322 (всего у книги 344 страниц)

ГЛАВА 20

Он сворачивает с дороги и, утопая в песке, идёт через дюны к пляжу.

Он доволен: новые подопытные уже выбраны. Условия почти те же, что и с первыми испытуемыми, только эти заметно старше. Лет по пятьдесят, может, чуть больше.

И это ему только на руку. Первая Джейн и первый Джон дали слишком мало. Возможно, потому, что были вместе недостаточно долго и в решающий миг не смогли дать ему ту подсказку, которой он так жаждал.

Вероятно, в них недоставало глубины. Ошибка досадная – особенно если учесть, что речь идёт об одной из немногих вещей, которые он до сих пор так и не сумел для себя постичь.

А эти двое наверняка женаты уже лет двадцать, а то и двадцать пять. Скорее всего, вместе строили дом. Возможно, у них есть взрослые дети, которые больше не хотят ездить с ними в отпуск. Тем более на Амрум. И уж точно не в это время года.

За их плечами наверняка тысячи общих воспоминаний, тысячи пережитых вместе событий, спаявших их крепче любых клятв. Для него это почти идеальные условия. Он позволяет себе думать, что на этот раз всё сложится удачнее. По крайней мере, в этой части замысла.

Другая история…

Он едва удерживается от смеха.

Он знает, что интеллектуально превосходит большинство людей. А может быть, и всех. Во всяком случае, до сих пор ему не встретился никто, кто хотя бы отдалённо мог бы с ним тягаться.

Но эти полицейские… они навевают на него скуку. Куда бы он их ни направил, как бы ни вёл, они послушно идут следом. Особенно этот Хармсен.

Он чувствует: человек тот не глуп. Но есть в нём нечто, что заставляет его бездумно бросаться за каждой костью, которую ему подбрасывают. Нечто, что подстёгивает его, гонит вперёд.

Да, именно этого он и добивается, но всё же… Он рассчитывал на большее сопротивление. На мысли, идущие в разных направлениях. Это разожгло бы в нём азарт, стало бы хотя бы слабым, но всё-таки вызовом.

А что делает Хармсен? Неуклюже вцепляется в самую очевидную для себя версию, даже не пытаясь всерьёз рассмотреть другие возможности. Он непозволительно всё упрощает.

Да, ему хотелось бы столкнуться с полицейским, который хотя бы отчасти понимает правила игры, установленные им. Который, несмотря на все оставленные следы, способен взглянуть шире и хотя бы допустить существование иных вариантов.

Вот тогда это было бы противостояние. Настоящая, достойная партия.

Но всё ещё только начинается. Возможно, команда Хармсена ещё оттает и обнаружит способности, о которых пока и сама не подозревает.

А пока он сосредоточен на своей новой Джейн и новом Джоне. На этот раз ждать так долго, как в первый, уже не придётся. Приливы и отливы играют ему на руку, а опыт облегчает расчёт.

Теперь он точно знает, сколько времени требует каждый отдельный шаг.

Выбрав место по душе, он опускается на песок и плотнее запахивает куртку у горла.

Он думает о тёмной куртке с капюшоном. Из тех, какие здесь носят многие. Тёплой, непромокаемой, сшитой из грубой ткани, за которую легко может что-нибудь зацепиться.

И тут он всё-таки смеётся.

Он велит себе хорошо запомнить это мгновение. Не так уж часто случается, чтобы он смеялся в полном одиночестве – не ради своей роли, а по-настоящему, для самого себя.

ГЛАВА 21

Долгое время Михаэль сидел неподвижно, словно окаменев, и смотрел в столешницу.

Юлии больше всего хотелось вскочить, обойти стол и подойти к нему. Обнять. Утешить.

Но как утешить человека, которого подозревают в зверском убийстве?

Андреас, похоже, чувствовал то же самое. Он теребил ногти и каждые несколько секунд бросал взгляд на Михаэля, явно не зная, как себя вести.

– Странное чувство, – вдруг произнёс Михаэль.

Все взгляды обратились к нему.

– Всё кажется нереальным. Будто это происходит не со мной, а с персонажем какой-то пьесы. Словно я просто играю роль. И, как ни безумно это звучит, я всё ещё надеюсь, что сейчас снова раздастся звонок, Хармсен войдёт, смеясь, и скажет, что всё это – идиотский полицейский розыгрыш.

Только теперь он поднял глаза и посмотрел на каждого из сидевших за столом тем взглядом, какого Юлия у него ещё никогда не видела. Беспомощным. Ищущим опоры.

– Не думаю, что ему будет до смеха, – сказала она, наклонившись через стол и погладив Михаэля по руке, – но я совершенно уверена: пройдёт совсем немного времени, и Хармсену придётся признать, что он ошибся.

– Давайте посмотрим на это трезво, – сказал Андреас. – Хармсен понятия не имеет, что делать. На него давят со всех сторон, а значит, нужно предъявить хоть что-то – пусть даже подозреваемого, выбранного на основании почти смехотворных улик.

– А поскольку улики в этом деле, судя по всему, скудны, он хватается за единственную соломинку – за тебя. Но, если уж говорить откровенно, чего ещё ждать от таких людей? Посредственное образование, посредственный ум. Кое-как выучился – и вот уже отправился охотиться на убийц.

– Почему, по-твоему, столько тяжких преступлений так и остаются нераскрытыми? Потому что преступники умнее полицейских. Но с Юлией я согласен: долго Хармсену держаться в своей уверенности не удастся. Скоро ему придётся извиняться перед тобой за свои нелепые подозрения.

Мартина поджала губы.

– У меня есть блестящая идея. Почему бы тебе, гению, не взяться за это дело самому и не показать идиоту Хармсену, как надо работать? С твоими-то способностями ты наверняка справишься за день.

– Спасибо вам, – сказал Михаэль; после замечания Мартины это прозвучало несколько не к месту. – И должен признаться: мне было бы приятно, если бы он извинился. Перед всеми нами. За своё поведение.

– Этот тип не понравился мне с первой минуты. Но я говорил себе, что несправедливо судить человека по первой, да ещё и неудачной встрече. Тем более что, возможно, он ведёт себя так исключительно по службе.

– Теперь же мне кажется, что этому ублюдку просто нравится изводить людей и упиваться собственной властью. А тот второй, Дидрихсен, даже рта раскрыть не смеет. По-моему, ему и самому не по душе поведение напарника. Но сказать об этом вслух у него не хватает духу.

Юлия смотрела на Михаэля во все глаза. Таким она его ещё не слышала.

Да, он и прежде злился. Но подобные грубые слова были ему несвойственны.

– Полностью с тобой согласен, – подхватил Андреас, однако смотрел при этом на Юлию.

И именно это – именно сейчас – показалось ей отвратительнее всего, что он до сих пор говорил или делал.

– Прирождённый приспособленец, – ядовито бросила Мартина.

Андреас повернулся к ней.

– Ты не можешь хотя бы на несколько минут обойтись без своих комментариев?

– Я годами молчала. Многое накопилось.

Андреас сделал вид, будто не услышал, и вновь обратился к Михаэлю:

– Вообще-то мысль самим немного заняться этим делом не так уж плоха. Нужно ведь снять с тебя подозрения. И лучше всего мы поможем тебе, если выясним что-то, что выведет Хармсена на след настоящего убийцы.

– Тогда ему придётся не только признать, что он допустил чудовищную ошибку, но ещё и поблагодарить нас.

Мартина закатила глаза.

– Поразительно. Не существует идеи настолько идиотской, чтобы не нашёлся какой-нибудь гений, готовый ухватиться за неё всерьёз.

Андреас не отреагировал.

– Что ты об этом думаешь, Михаэль?

– Не знаю… Я ведь вообще не имею к этому никакого отношения. Если я сейчас начну всюду совать нос, Хармсен в конце концов решит, что я отчаянно пытаюсь что-то скрыть.

– Скажи-ка… – начала Мартина, обращаясь к Михаэлю, но умолкла, словно ещё раз обдумывая свои слова.

Юлия надеялась, что хотя бы сейчас они будут избавлены от новой порции цинизма. Напрасно.

– Я правильно поняла, что только тебе нельзя покидать остров? Потому что только тебя Хармсен подозревает в убийстве той женщины? Значит, нас это никак не касается?

Юлия видела, как тяжело Михаэлю снова услышать это вслух.

Он не мог покинуть остров. Потому что его подозревали.

– Да, – хрипло ответил он.

– Тогда, надеюсь, ты поймёшь, если я при первой возможности сяду на паром и уеду на материк. Ничего личного, но мы ведь почти не знакомы. Откуда мне знать, на что ты способен, когда нас нет рядом?

– Не то чтобы я всерьёз верила, что это сделал ты. Но, если честно, знать наверняка я не могу. Разве не так?

К этому времени лицо Михаэля уже стало неподвижным, как маска. Но Мартина ещё не закончила.

– Кто знает, что ещё может случиться, если мы останемся здесь. Я просто не хочу оказаться втянутой в такую историю из-за человека, которого почти не знаю. Ты ведь понимаешь меня?

Юлия не сводила с Михаэля глаз и, хотя никогда прежде не оказывалась в подобной ситуации, догадывалась, что сейчас произойдёт.

И не ошиблась.

С громким хлопком Михаэль ударил ладонью по столу.

Мартина вздрогнула. Юлия тоже.

– Всё, с меня довольно. Как ты вообще смеешь так обращаться с людьми? Ты хоть отдалённо представляешь, что чувствует человек, когда полицейский официально заявляет ему, что считает его убийцей?

– Нет. Откуда бы? Он ведь подозревает тебя.

– Да, именно меня. Потому что он полицейский, а ему нужен подозреваемый. Для него я чужой человек. Он не может знать, какой я на самом деле. И ему, возможно, безразлично, что я при этом чувствую.

– Но ты… ты ещё хуже Хармсена. Мало того что ты с явным удовольствием источаешь яд с утра до вечера, где только представится случай, – ты ещё и допускаешь, что я действительно могу иметь к этому отношение. И это при том, что живёшь со мной под одной крышей.

Мартина с усмешкой пожала плечами.

– Вот именно. И я как раз хочу это изменить. Как можно скорее.

Юлия остро почувствовала желание немедленно встать на сторону Михаэля, но сдержалась. Ей хотелось, чтобы он сам сказал Мартине всё, что думает.

Так и вышло.

– Я начинаю понимать, почему Андреас проводит столько времени в фирме. Даже самая унылая работа по сравнению с жизнью рядом с тобой должна казаться поездкой в парк развлечений.

Он поднялся, подошёл к Юлии и мимолётно поцеловал её в лоб.

– Прости, мне нужно выйти. Побыть одному и подумать. Сейчас мне здесь невыносимо.

– Может, мне не… – начала Юлия, но Михаэль покачал головой.

– Нет, пожалуйста. Я скоро вернусь.

Юлия смотрела ему вслед, пока за ним не закрылась дверь на террасу. Потом резко повернулась к Мартине.

– Надеюсь, ты довольна. Что с тобой вообще не так – помимо того, что вряд ли на свете найдётся много людей, которым ты можешь нравиться? Михаэль совершенно прав.

– С самого нашего приезда ты день за днём отравляешь нам жизнь своими ядовитыми замечаниями. Не было ни одного разговора, в котором ты участвовала бы как нормальный человек. И уж тем более ты ни разу не сказала ничего, что принесло бы хоть какую-то пользу.

– До сих пор я ещё могла с этим мириться. Мы хотя бы могли просто уйти, когда твои выпады становились совсем невыносимыми. Но то, что ты устроила сейчас, – уже за всякой гранью.

– Ну да, зато… – начала Мартина с неудачной попыткой усмехнуться, но Юлия перебила её:

– Нет. Никаких «зато». И вообще – ни слова. Сейчас ты меня выслушаешь. На свете немало подлых человеческих поступков. Но травить человека, который по нелепой случайности оказался в по-настоящему страшной ситуации, – это уже просто жалко.

– Мне не раз казалось, что своими замечаниями ты достигла самого дна. Но сейчас ты в очередной раз сумела саму себя превзойти – вернее, пасть ещё ниже. Ты, пожалуй, самый невыносимый человек из всех, кого мне доводилось встречать.

– Юлия, мне кажется, ты немного преувеличиваешь, – вяло вступился за жену Андреас.

– Нет, не преувеличиваю. А к тебе у меня просьба: признаю, теперь я вполне могу понять, почему тебя тянет к другим женщинам. Но будь так любезен, направь этот интерес в какую-нибудь другую сторону, потому что, если честно, твои взгляды, намёки и знаки внимания действуют мне на нервы.

Она встала и направилась к двери на террасу. Уже там обернулась ещё раз.

– Желаю вам обоим приятного дня.

Когда дверь за Юлией закрылась, она сначала глубоко вздохнула и лишь потом пошла по деревянному настилу к пляжу.

ГЛАВА 22

Юлия была так зла, что, шагая вдоль берега, не замечала ни дюн, ни моря. Ветер трепал ей волосы, в лицо летел мелкий дождь. Несмотря на тёплую куртку, её знобило, но она упрямо не обращала на это внимания.

Больше всего ей хотелось немедленно собрать вещи и уехать с острова вместе с Михаэлем. Оказаться как можно дальше от Хармсена, Мартины и Андреаса.

Они могли бы прекрасно провести время, если бы остались дома. История с убийством, конечно, сама по себе была катастрофой, но даже без неё Юлия вряд ли чувствовала бы себя здесь спокойно.

Если быть до конца честной, ей с самого начала не нравилось жить под одной крышей с Андреасом и Мартиной, делить с ними дом и повседневную жизнь.

Она попыталась представить, где сейчас Михаэль, и с тревогой подумала, что вполне могла уже пройти мимо него, даже не заметив.

В следующий миг её словно обожгло: в нескольких шагах впереди стоял дом Дамерова. Неужели ноги сами привели её сюда? Или это и впрямь было случайностью?

И что теперь? Повернуть назад? А дальше – что?

Возвращаться в дом ей не хотелось ни за что. Искать Михаэля было, наверное, бесполезно: он мог быть где угодно.

И тогда ей пришло в голову поговорить с Дамеровым – человеком остроумным и, что сейчас казалось особенно важным, удивительно мягким в обращении. Эта мысль сразу показалась ей спасительной.

Почему бы и нет? Короткий разговор с ним мог пойти ей на пользу.

Она решительно направилась к дому.

Когда Дамеров открыл дверь и увидел её на пороге, он заметно удивился.

– Добрый день, Юлия. Признаться, вас я сейчас ожидал меньше всего. Но я очень рад вас видеть.

Юлия попыталась улыбнуться.

– Я же говорила, что мы ещё увидимся.

– Да, говорили.

Он посмотрел на неё так, словно она только что подтвердила то, в чём он давно не сомневался.

– Я сразу подумал, что вы из тех людей, которые не бросают слов на ветер. Прошу, входите. Вы совсем промокли.

В прихожей она сняла куртку, потом прошла в гостиную и села на то же место, что и во время первого визита.

Дамеров остался стоять.

– Чаю?

– Нет, спасибо. Мне нужно что-нибудь покрепче.

– Вот как. Неужели в вашем голосе звучит гнев?

– Лучше назовите это злостью.

Дамеров кивнул.

– Значит, нужен коктейль от злости. Позволите мне немного поколдовать?

– Да, пожалуйста.

Он открыл дверцу большого шкафа в гостиной, достал две бутылки и ушёл с ними на кухню.

Пока его не было, Юлия пыталась отвлечься от чудовищного подозрения, которое Хармсен бросил на Михаэля.

– Вот, прошу. Это не только усмирит ваш гнев, но ещё и согреет изнутри. Увидите.

Дамеров протянул ей бокал, до краёв наполненный красновато-коричневой жидкостью, и сел рядом. Для себя он приготовил такой же.

Юлия поднесла бокал к лицу и с изумлением обнаружила, что запах у коктейля подозрительно напоминает дезинфицирующее средство.

– Что это?

– Знаменитый дамеровский антигневный коктейль. Порция хорошего настроения, порция оптимизма, а всё остальное – апельсиновый сок. Ах да, и немного алкоголя, разумеется. Итак…

Он поднял бокал.

– За лучшее настроение. Кстати… меня зовут Адам, и я был бы очень рад, если бы мог называть тебя Юлией.

Юлия кивнула. Церемонность никогда не казалась ей особенно необходимой.

– С удовольствием. Так проще.

На вкус напиток оказался примерно таким, каким и обещал его запах, но Адам был прав: уже первый глоток оставил внутри тёплый след.

Юлия поставила бокал на стол и посмотрела на тёмную жидкость.

– Спасибо.

– За великолепный коктейль?

– За то, что вы… что ты не стал сразу спрашивать, что случилось.

Дамеров едва заметно пожал плечами.

– А зачем? Ты злишься. И пришла ко мне. Значит, либо сама расскажешь, либо решишь, что меня это не касается. В таком случае расспросы всё равно были бы ни к чему. К тому же, думаю, ты и без того знаешь: если тебе захочется выговориться, я тебя выслушаю.

– Это из-за убийства.

Она замолчала. Дамеров ничего не сказал – только чуть откинулся назад и внимательно посмотрел на неё.

– Этот полицейский, Хармсен… он считает, что Михаэль может быть к этому причастен.

– А он причастен?

Юлия вскинула на него глаза.

– Нет, конечно. С чего ты вообще это взял?

– Правильнее спросить: с чего это взял полицейский?

Юлия задумалась, сколько ей стоит рассказывать. С чего начать. И понравилось бы Михаэлю, если бы она вообще стала говорить об этом человеку, которого знает совсем недолго.

Но, с другой стороны, дело касалось не только Михаэля. Вся эта история, весь этот проклятый отпуск тяжёлым грузом легли и на неё.

Она взяла бокал, сделала большой глоток, потом ещё один – и начала рассказывать Адаму Дамерову обо всём, что её мучило и злило.

О разговорах с Хармсеном и о том, как он себя вёл – особенно с Михаэлем.

О взглядах Андреаса, о его прозрачных намёках, о постоянных попытках устроить всё так, чтобы остаться с ней наедине.

О Мартине.

И чем больше она говорила, тем больше вспоминала – мелочи, детали, жесты, слова, всё то, что раздражало её с самого начала. Голос её становился всё резче, всё горячее, а Дамеров сидел молча и терпеливо слушал, ни разу не перебив.

Только когда она закончила словами: – Ну вот. Теперь ты знаешь всё.

Он наконец шевельнулся.

– Позволь начать с вывода, который я сделал для себя. Следующей встречи с господином Хармсеном я, пожалуй, буду ждать с любопытством. А от любого общения с Мартиной предпочту воздержаться.

Юлия едва заметно улыбнулась.

Дамеров взял свой бокал и допил до дна.

– Разумеется, я не стану советовать тебе, как держаться с остальными. Думаю, ты и не ждала от меня советов.

Юлия прислушалась к себе и поняла, что он прав. Он дал ей возможность выговориться и выслушал без осуждения. Сейчас этого было достаточно. Всё остальное было бы уже лишним.

– Спасибо тебе. Мне правда нужно было всё это сказать. И теперь мне легче.

Она снова подумала о Михаэле. О том, что он, возможно, уже вернулся. К Мартине и Андреасу. О том, что она сидит здесь и изливает душу Дамерову, тогда как Михаэлю, может быть, именно сейчас нужна поддержка.

– Думаю, мне пора.

Дамеров даже не попытался её удержать.

– Понимаю. Я рад, что ты пришла.

Он проводил Юлию до двери, и там она протянула ему руку.

– Спасибо. За то, что выслушал.

– Не за что. Но одну мысль я всё-таки оставлю тебе напоследок: подумай, не лучше ли тебе уехать с острова.

Юлия не поняла, как он вообще может говорить ей такое.

– Но это невозможно. Я же сказала: Хармсен пригрозил Михаэлю арестом, если он покинет остров.

– Я говорю не о Михаэле, а о тебе. Думаю, для тебя так было бы лучше. И безопаснее.

– Безопаснее?

Юлия не вполне понимала, что он имеет в виду.

– Да. Безопаснее. Просто подумай об этом ещё раз. Мне было бы тяжело узнать, что с тобой что-то случилось.

По выражению его лица она поняла: расспрашивать дальше бесполезно. Поэтому просто отвернулась и ушла.

Эта его мысль напоследок оставила в ней странное чувство.

Как он мог советовать ей уехать с острова после того, как она призналась, что Михаэль без неё останется совсем один? Но, может быть, она придаёт его словам слишком большое значение? Может быть, Дамеров всего лишь хотел дать понять, что тревожится за неё?

На спуске к пляжу ей преградил дорогу какой-то мужчина. Он появился так внезапно, что Юлия вздрогнула.

– Простите, вы Юлия Шёнборн?

Она была слишком ошеломлена, чтобы задуматься, разумно ли отвечать незнакомцу.

– Да. А что?

– Простите, что останавливаю вас вот так. Меня зовут Меннинг. Старший полицейский Ханс-Петер Меннинг.

– Вы полицейский?

Всё в Юлии мгновенно напряглось. Полицейский – без формы.

– Вы из людей Хармсена?

Она и сама услышала, как резко и неприязненно прозвучал её голос. Впрочем, ей было всё равно.

Меннинг помедлил, прежде чем ответить.

– Нет, я из местного участка, здесь, на Амруме.

Юлия внимательнее вгляделась в него. Очень худой, бледный. Под спортивной курткой – джинсы.

– Почему вы не в форме?

Он усмехнулся.

– Мы не обязаны всё время ходить в форме.

– Понятно. И что вам от меня нужно?

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не уделите мне пару минут?

– Какие ещё вопросы? И зачем? Хармсен послал вас найти что-нибудь, что можно будет вывернуть против Михаэля?

– Против Михаэля? Нет. И Хармсен меня не посылал.

Юлия не знала, как себя держать. Этот человек казался спокойным и рассудительным – совсем не таким, как Хармсен. Возможно, с ним и в самом деле можно было говорить по-человечески. Возможно, это был шанс хоть чем-то помочь Михаэлю.

– Хорошо. Спрашивайте.

Меннинг огляделся по сторонам и недовольно поморщился.

– Вам не кажется, что здесь слишком сыро и холодно? Давайте выпьем кофе. Я угощаю. Это ненадолго, обещаю.

– Ладно. Но времени у меня действительно мало.

Они зашли в небольшой пляжный отель за углом.

Поначалу разговор пошёл совсем не так, как ожидала Юлия. Меннинг задавал совершенно нелепые вопросы о Михаэле. Не был ли он груб с ней. Не выходил ли из дома ещё раз в ночь убийства. По большей части это были всё те же вопросы, которые уже задавал Хармсен.

– Скажите, что вообще происходит? Мы уже всё это рассказывали вашему коллеге. Вы что, совсем не разговариваете друг с другом?

Меннинг, кажется, колебался, стоит ли отвечать.

– Коллега Хармсен не слишком расположен к сотрудничеству, – наконец сказал он. – Думаю, он считает нас провинциальными полицейскими, которые ничего не смыслят. Поэтому нам приходится добывать сведения самостоятельно. Видите ли, коллеги из Фленсбурга, возможно, лучше разбираются в подобных делах, но у нас есть одно важное преимущество: мы знаем здешних людей, потому что Амрум – наш дом. Уже поэтому нам важно найти настоящего убийцу, а не первого подходящего человека, на которого можно всё свалить и закрыть очередное дело.

Юлия сразу поверила тому, что Меннинг сказал о Хармсене. Да и всё остальное звучало вполне убедительно.

Поэтому она ответила на все его вопросы.