Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 336 (всего у книги 344 страниц)

Глава 9

Затем дверь снова открылась.

– Вылезай, – донесся снаружи усталый голос Вэнь Юде. – Дальше начинается горная тропа – на машине не проехать, придется пройти пешком.

– Я сам могу открыть дверь, – недовольно сказал я. Это была арендованная машина, и, не зная ее устройства, я ощупывал бы ее полдня, но так и не нашел бы, где находится дверная ручка. Однако позволить женщине открывать для меня дверь – это было просто неслыханным унижением.

– Поняла, – ответила она.

Я едва успел ощутить неладное, как рядом уже взметнулся порыв ветра: я поспешно отдернул голову внутрь салона, и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, едва не задев мой скальп.

– Эй! Это же убийство! – взревел я.

– Не волнуйся, я даже не старалась, – насмешливо и безразлично парировала Вэнь Юде. – Если не можешь увернуться даже от такой атаки, то лучше возвращайся домой поскорее.

– Но я слепой!

– Да? А я-то думала, ты детектив…

Я не нашелся что возразить. У этой женщины острый язык, даже острее, чем у Ясмин, к тому же она жестока и, если слова не помогают, сразу пускает в ход грубую силу. Вступать с ней в словесную перепалку было, вероятно, не самым мудрым решением.

– А теперь слушай меня внимательно, парень… – Вэнь Юде вдруг зловеще приблизилась ко мне, так что даже брызги ее слюны, пахнущие апельсиновым соком, долетели до моего лица. – Это не какая-то веселая игра. Признаю, ты умен, но если этот ум способствует высокомерию и, более того, заставляет тебя думать, что принятие помощи равносильно слабости, то ты ничем не лучше самого большого дурака на свете. Нам предстоит иметь дело с тем, кто не остановится перед причинением вреда ребенку и кто, вполне вероятно, также не слишком возражает против убийства. Если ты действительно найдешь этого преступника и твои догадки поставят его свободу под угрозу, как думаешь, пощадит ли он тебя из-за твоей слепоты?

В ее словах был некоторый резон, нехотя признал я. Я приехал в эту маленькую горную деревню не для того, чтобы стать следующей жертвой. Если я действительно смогу раскрыть дело с помощью собственного ума, то, даже если придется в случае необходимости полагаться на помощь Вэнь Юде, это можно пережить.

Сяо Гуан еще не знал правды о своей необратимой слепоте, поэтому, возможно, сейчас было не самое подходящее время для встречи с ним. Всю дорогу я повторял это про себя, пытаясь найти подходящее оправдание для отсрочки поездки в Гонконг. Так или иначе, раз уж я зашел так далеко, то должен докопаться до истины, чтобы оправдать собственное вмешательство в это дело.

– Пошли. – Преобразившись, словно по мановению волшебной палочки, Вэнь Юде мгновенно вернулась к своему обычному тону. – Если только ты не планируешь ночевать сегодня в горном овраге.

И правда, после пересадки мы долго ехали по шоссе – сейчас было уже начало десятого вечера, и вопрос с проживанием требовал немедленного решения. Хотя из-за смены часовых поясов я совсем не хотел спать, все мое тело ломило, кости словно разваливались, и мне лишь хотелось поскорее рухнуть на какую-нибудь кровать. Если б еще и посчастливилось раздобыть какой-нибудь перекус, это было бы просто идеально.

Итак, сотрудница Интерпола пошла впереди; я положил левую руку ей на правое плечо, правой размахивая тростью, и последовал за ней, держась сзади и чуть сбоку. Дорога была неровной, повсюду были песок и щебень, почва была явно очень сухой. Стоило наступить чуть сильнее, как в воздух поднималось облачко пыли, незаметно проникая в подкладку кроссовок. Возможно, по закону бумеранга, Вэнь Юде, которая должна была заменять Элизабет, несколько раз споткнулась и в конце концов, пошатнувшись, остановилась.

– В этом проклятом месте даже фонаря нет, – пробормотала она себе под нос.

Я усмехнулся про себя: если полагаться только на зрение, такой исход неизбежен. Однако затем она достала телефон, запустила какое-то приложение и использовала вспышку камеры в качестве фонарика. «Щелк», – донесся электронный механический звук из ее руки.

– Куда мы, собственно, идем? – спросил я.

– Если нам повезет, в деревне, возможно, найдется маленькая гостиница, иначе придется искать ночлег под чьей-то крышей, – ответила Вэнь Юде. – Вон там, в том доме, еще горит свет. Давай сначала подойдем и спросим.

Хотя она сказала «вон там», поскольку дорога была извилистой и все время шла в гору, мы шли целых пятнадцать минут; я мысленно отмечал направление каждого поворота. По пути нам не встретилось ни души. В большом городе в девять вечера только начинается пик ночной жизни, но в деревне, привыкшей ложиться с заходом солнца, большинство людей к этому времени уже погрузились в сон. Когда мы снова остановились, Вэнь Юде издала еще один странный звук. На этот раз, впрочем, это было не ругательство, а возглас радости.

– Перед воротами двора висит вывеска, – с воодушевлением описала она.

– Какая вывеска?

– На ней написано: «Проживание – заходите». Похоже, нам повезло, не придется больше бродить…

Я испытал невероятное облегчение, но в следующее же мгновение с досадой подумал, что не догадался об этом раньше. В этой тихой ночной горной деревне, конечно, только в гостинице или подобном месте могли бы зажечь одинокий желтый огонек, чтобы указать усталым путникам, где можно отдохнуть.

– Помни, говорить нужно так, как мы репетировали, – тихо напомнила Вэнь Юде и затем первой шагнула во двор.

Неподалеку от ворот находился тот самый дом, из которого лился свет, внутри слышались смутные голоса нескольких людей и, что более важно, доносился волнующий душу аромат еды. Дверь дома, похоже, была открыта. Вэнь Юде откинула висевшую в дверном проеме брезентовую занавеску и крикнула:

– Здравствуйте!

В ответ раздался пронзительный вопль.

Те несколько человек, чьи голоса я только что слышал, никак не отреагировали и продолжили беззаботно болтать. Я понял, что это, должно быть, просто звук телевизора.

– Простите, – послышался извиняющийся девичий голос. – Вы так внезапно вошли, я испугалась…

– Нет, это нам следует извиниться, – притворно ласковым тоном сказала Вэнь Юде. – Скажите, пожалуйста, у вас есть свободные комнаты?

Та ответила не сразу, и я почувствовал, что она разглядывает нас с подозрением. Конечно, для нежданных гостей, появившихся из ниоткуда глубокой ночью, такой прием неизбежен.

– Э-это… – Девушка нерешительно спросила. – Вы журналисты?

Нетрудно было догадаться, что с тех пор, как случилось преступление, все постояльцы здесь были исключительно представителями различных СМИ.

– Нет, не журналисты, – объяснила Вэнь Юдее. – Мы просто приехали навестить Сяо Гуана.

– Сяо Гуана? – удивилась девушка. – Разве вы не смотрели новости? Он уехал в Гонконг на операцию.

Хотя мы и репетировали это много раз ранее, сейчас, когда я изо всех сил старался изобразить шокированное выражение лица, мне самому казалось, что получается не очень убедительно.

– Как же так? – подобно актеру из все еще идущего по телевизору фильма, произнес я заранее заготовленную реплику, слегка переигрывая, но, к счастью, это, кажется, не насторожило нашу хозяйку.

Согласно установленной договоренности, мы с Вэнь Юде решили, что для всех будем утверждать, что приехали ради встречи с Сяо Гуаном, поскольку мы были в длительном путешествии, то пропустили последние новости. Такая версия казалась вполне разумной. Что касается расследования, то его придется вести тайно – с одной стороны, потому, что у нас не было полномочий, но по большей части, разумеется, для того, чтобы не спугнуть преступника.

– Э-это… – Тут девушка наконец заметила меня. – Твои глаза… ты разве тоже…

Я кивнул, намеренно повернувшись в ее сторону, но градусов на двадцать правее. Вэнь Юде тут же воспользовалась моментом и подробно изложила цель нашего приезда, в основном повторив то же, что я в свое время говорил своим родителям. Как и предполагалось, девушка была глубоко тронута, и ее подозрительность ослабла процентов на семьдесят.

– Тетя Де, что же теперь делать? – своевременно произнес я следующую реплику, на сей раз прозвучавшую гораздо естественнее.

– М-м… – Вэнь Юде задумалась. – Уже так поздно… Как бы там ни было, сначала поспим, а завтра видно будет.

– Хорошо, что вы приехали именно сегодня, – заметила девушка. – Если б на несколько дней раньше, все комнаты были бы забиты журналистами… Э-это… вам хватит одного двухместного номера?

– Нет, – тут же решительно заявил я. – Нам нужно две комнаты.

– Мой племянник очень самостоятельный, – рассмеялась Вэнь Юде, – вечно ворчит, когда о нем заботятся.

Девушка, конечно, не уловила колкости в ее словах.

– Ой, а у тебя уже такой взрослый племянник?

– А что тут странного?

– Сестрица[322]322
  «Братец», «сестрица» – почтительное обращение к мужчинам и женщинам своего поколения в Китае.


[Закрыть], ты выглядишь еще совсем молоденькой. Если б ты не сказала, я подумала бы, что вы брат и сестра.

– Спасибо, сестрица, – самодовольно ответила Вэнь Юде. – Если можно, пожалуйста, подготовь для нас два одноместных номера.

– Сейчас все комнаты свободны. Но, э-это… за две комнаты выйдет значительно дороже…

Я совсем не слушал объяснения девушки о стоимости проживания, потому что меня вдруг осенило, в чем заключалась сила «тети Де». В глазах окружающих разница в возрасте между ней и мной была скорее как у брата с сестрой. Однако именно поэтому люди, наоборот, будут безоговорочно верить в наш статус и родственные отношения – ведь «если б у этих двоих были скрытые мотивы, им следовало бы притвориться братом и сестрой», не так ли?

Вэнь Юде как раз использовала именно эту психологическую слепую зону. Среди тридцати шести стратагем[323]323
  «Тридцать шесть стратагем» – древнекитайский военный трактат, собрание неявных тактических приемов.


[Закрыть] эта называется «Стратагема открытых городских ворот», или «Стратагема пустой крепости»[324]324
  Стратагема пустой крепости – стратагема № 32, оборонительная уловка, призванная посеять сомнения, техника блефа.


[Закрыть], история которой связана с тем, как Чжугэ Лян[325]325
  Чжугэ Лян (181–234) – китайский полководец и государственный деятель эпохи Троецарствия.


[Закрыть] провел Сыма И[326]326
  Сыма И (179–251) – крупный китайский военачальник царства Вэй во время эпохи Троецарствия.


[Закрыть] в «Троецарствии»[327]327
  Троецарствие, или Саньго, – период истории Древнего Китая с 220 по 280 г., известный как борьба и противостояние трех государств: Вэй, У и Шу.


[Закрыть]. «Сотрудников Интерпола действительно нельзя недооценивать», – подумал я.

– Э-это… – прервала мои размышления девушка. – Я сейчас провожу вас в комнаты. – Послышался звон ключей, звонко ударившихся друг о друга, когда она повернула запястье.

– Подождите, пожалуйста, мисс… – попросил я.

– Можешь звать меня А-Сян.

– Мисс А-Сян, скажите, пожалуйста, здесь есть ресторан?

– Ресторан? – А-Сян сначала остолбенела, затем не смогла сдержать смех. Хотя она вовремя прикрыла рот, я все равно услышал ее фырканье.

– Бен, – досадливо усмехаясь, спросила Вэнь Юде, – ты думаешь, что заселился в пятизвездочный отель?

– Извините, сейчас и вправду уже слишком поздно, – вмешалась А-Сян. – Но завтра вы можете пойти поесть к бабушке У. Хотя это единственная забегаловка в нашей деревне, лучше ее пампушек с бараниной не сыщешь во всей стране.

Пампушки определенно стоило попробовать. Проблема была в том, что для меня, умирающего от голода сейчас, вкусная еда будущего была подобна знанию об океане, который не поможет потушить локальный пожар.

– А разве только что здесь не ужинали? – отказался сдаваться я. Тот аромат, что я уловил еще при входе, все еще витал в воздухе.

– Э-это… – смущенно ответила А-Сян. – Я смотрела кино, проголодалась и заварила себе лапшу. Хочешь? Осталась только со вкусом тушеной говядины, четыре с половиной юаня за пачку[328]328
  Около 50 рублей.


[Закрыть], залью кипятком. Если хочешь добавить сосиску[329]329
  Около 11 рублей.


[Закрыть] – один юань за штуку.

Выходит, хоть в этой гостинице и нет ресторана, но она торгует продуктами быстрого приготовления, что уже лучше, чем ничего.

– Тогда добавьте еще две сосиски. – Я сглотнул подступившую слюну.

Я уже давно не ел эту вкуснятину из детства, которая в то время была редкостью. По мнению фрау Веймер, все сосиски в мире делятся на две категории: немецкие сосиски и несъедобный мусор. К несчастью, Ясмин, кажется, придерживается того же мнения.

– Сестрица, а ты будешь лапшу? – А-Сян снова воспользовалась случаем для торговли.

– Нет, – отказалась Вэнь Юде. – Но… может, у тебя найдется апельсиновый сок?

Между нами и А-Сян стояла стойка высотой по пояс, из-за которой по-прежнему доносился звук телевизора. А-Сян, словно фокусник, достала пачку лапши, ловко сорвала упаковку, высыпала приправы и сушеные овощи и наконец залила в миску кипяток. За три минуты бесполезного ожидания мы воспользовались моментом, чтобы разговорить ее.

Изначально гостиница принадлежала деревенскому комитету, которым и была построена, а затем ее взял в аренду дедушка А-Сян, и большая часть доходов шла на ее обучение. Девушка училась в университете, расположенном в далеком городе внутри страны. Из-за дела Сяо Гуана число журналистов, приезжающих в деревню, резко возросло, гостиница не справлялась, и она воспользовалась летними каникулами, чтобы помочь дома. Основная масса журналистов разъехалась пару дней назад, дедушка уехал по делам в город, и в итоге А-Сян осталась одна на хозяйстве.

– А твои родители? – спросила Вэнь Юде.

– Их уже очень давно нет, – мрачно сказала А-Сян.

Я тут же ощутил глубокую солидарность, однако в подобной ситуации было бы безрассудно раскрывать свое сиротское прошлое.

– Э-это… твоя лапша готова. – А-Сян мягко взяла мои руки и положила на край миски.

На самом деле я мог точно определить положение миски, полагаясь лишь на обоняние; просто мне было жаль отвергать ее добрый порыв.

– Хоть ты и слепой, твоя сила духа поразительна, – с чувством сказала А-Сян, наблюдая, как жадно я уплетаю лапшу. – Хотелось бы, чтобы тот несчастный ребенок в будущем тоже стал таким, как ты.

Меня осенила мысль: А-Сян ранее контактировала с большим количеством журналистов и, возможно, получила некоторую инсайдерскую информацию, а у местных жителей наверняка найдется парочка скелетов в шкафу, не предназначенных для посторонних. Воспользоваться подобной возможностью, чтобы разведать обстановку и навести справки, казалось неплохой идеей.

– Тетя Сяо Гуана… – Я притворно вздохнул. – Почему она пошла на такое злодеяние?

– Ты тоже думаешь, что это она? – возразила А-Сян.

– Разве в новостях не сообщили?

– Полиция из уезда действительно так говорит, но… – Она запнулась.

– Но?..

– Жители нашей деревни не верят в это, и, кажется, те же журналисты тоже считают, что в этой истории осталось много белых пятен.

– Да? И что же думают местные?

– Многие считают, – таинственно начала А-Сян, – что на семью Сяо Гуана наложено проклятие. Ты ведь знаешь, несколько лет назад его сестра тоже погибла в колодце…

И правда, в такой глухой горной деревушке, где одно за другим происходят зловещие события, было бы действительно странно, если б не возникли суеверные теории о потусторонних силах.

– Мисс А-Сян, вы тоже верите в проклятие? – Я прожевал кусочек сосиски.

– Э-это… не то чтобы я верю, – осторожно сказала она. – Просто так много несчастий случилось в одной семье… Мне кажется, что это не простое совпадение.

«Конечно, это не совпадение», – чуть не выпалил я. Но помимо совпадения, несомненно, должно существовать более разумное объяснение, чем проклятие.

– А вы сами что думаете?

– Я? У меня нет особого мнения. Но на днях я слышала, как несколько журналистов обсуждали довольно логичную версию. Они подозревают, что преступник – торговец человеческими органами, а глаза Сяо Гуана выкололи, чтобы извлечь роговицы и продать их на черном рынке. Один журналист даже сказал, что органы детей лучше по качеству, поэтому за них можно выручить больше денег… Это ужасно.

Вот как… Я тоже читал в интернете похожие предположения.

– Нет. – Я покачал головой. – Это невозможно.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что орудием преступления была ветка. Чтобы извлечь роговицу, необходимо использовать острый хирургический скальпель; затем ее нужно поместить в специальный раствор для сохранения, чтобы предотвратить бактериальное заражение и культивировать эндотелиальные клетки. Так или иначе, сделать это в полевых условиях абсолютно невозможно.

– Кажется, ты хорошо в этом разбираешься…

– Я действительно имел дело с некоторыми экспертами в этой области, – я указал на свои глаза.

– Ах, прости, – с сожалением сказала она.

Я с усилием выдавил улыбку.

– Э-это… ты тоже ждешь пересадки роговицы?

– Нет, для меня это бесполезно. Во-первых, моя проблема в сетчатке, а не в роговице, и при нынешнем уровне развития медицины эффективная пересадка сетчатки еще не достижима. Во-вторых, из-за генетического дефекта, даже если пересадить новую сетчатку, ее светочувствительные клетки, скорее всего, быстро погибнут.

В миске уже не осталось лапши. Я закинул голову и одним глотком допил оставшийся бульон, который был ужасно соленым.

Если считать, что пост А-Сян был «стойкой регистрации» гостиницы, то наши «номера» располагались этажом выше. Конечно, внутри не было роскошного лифта, даже лестницы не было; пришлось вернуться во двор и обойти эту постройку снаружи. Вырубленные в ярусах выступающего горного склона сводчатые пространства, напоминающие романскую архитектуру, представляли собой классическую структуру яодунов[330]330
  Яодун – особый вид традиционного жилища, вырубленного на склоне горы или холма, на Лёссовом плато в северных провинциях Китая.


[Закрыть].

Номер, конечно, был ожидаемо простым: пол был просто залит цементом, стены, возможно, когда-то давно были побелены, но сейчас на ощупь оказались шероховатыми и грубыми. Все убранство состояло из односпальной кровати, письменного стола и стула, чья прочность вызывала опасения. Немного утешало то, что внутри было довольно чисто, не пахло пылью или плесенью.

А-Сян показала, где в комнате находятся удобства, пожелала спокойной ночи и ушла. Невероятно, но внутри была даже отдельная ванная комната и установлены простой совмещенный душ и электрический водонагреватель. Водопровод и электричество, работающие не хуже, чем в городе, привнесли в это место некоторую современность.

После дня, наполненного дорожной пылью, я не мог дождаться, чтобы принять горячий душ, однако кое-кто не спешил уходить.

– Кажется, ты хорошо поладил с той девочкой, – многозначительно сказала Вэнь Юде.

Я почувствовал, как мои брови неконтролируемо сдвинулись. С кем я хочу дружить, ее вообще не должно касаться.

– Я просто хочу предупредить тебя: не стоит слишком сближаться с А-Сян, – продолжила Вэнь Юде. – Например, рассказывать ей, что ты жил в приюте, – не лучшая идея.

– Я бы не сделал такой глупости! – вспылил я.

– Да? Тогда хорошо.

– Так или иначе, мисс А-Сян не имеет никакого отношения к делу.

– Ты читал много детективов, верно? – вдруг усмехнулась Вэнь Юде. Я неохотно кивнул. У меня было дурное предчувствие насчет того, что она скажет дальше. – Тогда наверняка знаешь следующий принцип: персонажи, которые получают выгоду от преступления, часто и являются истинными преступниками. – Я снова неохотно кивнул. Дурное предчувствие усиливалось. – Прекрасно. Забавно, но в реальных расследованиях действует то же правило. Если в результате преступления кто-то получает прямую или косвенную выгоду, мы вынуждены включать этого человека в список подозреваемых. Разумеется, дело Сяо Гуана особенное, и трудно представить, чтобы кто-то от него выиграл… если только не учитывать эту гостиницу, которая в обычные дни пустовала, а из-за этого дела вдруг стала пользоваться ажиотажным спросом.

Пока я стоял ошеломленный, Вэнь Юде уже грациозно удалилась.

Чувство крайней усталости внезапно поднялось из глубины души, ноги подкосились, и я повалился на кровать. Простыня на ощупь была очень чистой, с легким ароматом, словно новая. Я развернул аккуратно сложенное одеяло и натянул его до груди.

Глава 10

Одеяло было легким и мягким, как облако, однако, укрывшись им, я почувствовал невероятное тепло.

– Мы заменили хлопок в наполнителе, – радостно сказала матушка Чжан. – А-Да, в то утро ты был завернут именно в это одеяло. Хотя стояла суровая зима и ступеньки перед церковью были покрыты снегом, ты был теплым с головы до ног.

Ее настроение, казалось, было приподнятым, она начала болтать без умолку. Сегодня я и Сяо Моли… то есть Ясмин… покидали приют, чтобы уехать с приемными родителями в Германию. Ранним утром матушка Чжан принесла две вещи и торжественно вернула их нам. Я получил это одеяло, а Сяо Моли… нет, Ясмин… получила клочок бумаги. Говорят, это все, что было при нас, когда мы попали в приют. Будучи единственной оставшейся связью с биологическими родителями, все эти годы вещи бережно хранились.

Пока матушка Чжан не видела, Сяо Моли… ладно, давайте пока еще называть ее Сяо Моли… скомкала тот клочок бумаги с резким хрустящим звуком и метко швырнула его в мусорную корзину. Так что никто никогда не узнал, что было на нем написано и было ли на нем написано что-либо вообще.

– А-Да, тебе повезло куда больше, чем Сяо Моли, – с чувством произнесла матушка Чжан. – Она была завернута в несколько газет как попало, и, когда Толстый Папа внес ее, она была такая холодная, что уже почти не плакала.

Эту легендарную историю Сяо Моли часто с удовольствием пересказывали, и я уже давно выучил ее наизусть. По правде говоря, тогда уже стоял цветущий май. Однажды ночью Толстый Папа проснулся среди ночи со странным ощущением, будто огонь в печи не погашен. Он поспешно вернулся из дома в Восточный флигель и, едва войдя в передний двор, уловил чистый, ни с чем не сравнимый аромат. В тот год впервые распустился жасмин. Под кустами лежал новорожденный младенец. Ее, как само собой разумеющееся, назвали Сяо Моли[331]331
  Игра слов. 茉莉花 – Молихуа (кит.) – бот. жасмин. Сяо – 小 – в данном контексте означает маленького ребенка, ср. «малышка Моли».


[Закрыть] – маленькая, красивая, хрупкая, словно это имя было предназначено для нее с самого начала. И с тех пор всякий раз, когда Толстому Папе не спалось ночью, он всегда приходил проверить это место.

В отличие от осторожных родителей Сяо Моли, мои родители выбрали белый день, чтобы подбросить ребенка в приют. Для этого им пришлось пойти на риск, их могли увидеть и осудить; вместе с тем вероятность того, что меня быстро обнаружат служители приюта, многократно возрастала. Это стеганое одеяло, возможно, доказывало желание тех двоих, чтобы я выжил. Они не оставили записки; следовательно, невозможно было узнать, был ли мой недостаток зрения той причиной, которая заставила их принять такое решение. Разумеется, какой бы ни была причина, сейчас это уже не имело значения. Сяо Моли была здоровой, красивой девочкой, но это не спасло ее от судьбы брошенного ребенка. Взрослые говорили, что все дело лишь в том, что она была девочкой[332]332
  Речь идет о т. н. son preference (предпочтение сыну) – культурно-экономическом явлении, характерном для культур с глубоким патриархальным укладом, при котором родители больше ценят сыновей, чем дочерей, что приводит к дискриминации последних. В современном мире наиболее выражено в азиатских странах и Индии. В Китае данный феномен стал логичным продолжением политики, известной как «одна семья – один ребенок».


[Закрыть].

– Был канун Нового года, – матушка Чжан погрузилась в воспоминания, – отец Мартин нашел тебя у входа в церковь. В тот момент тебе было от силы неделя от роду, ты был крупным, с круглой большой головой, и глаза у тебя были широко раскрыты.

Но сколько бы мы ни махали руками и ни строили рожи, ты не реагировал. Я в тот момент не придумала ничего лучше и назвала тебя А-Да. А-Да[333]333
  Внимания читателя заслуживает тот факт, что А в А-Да не является частью имени; это префикс, исторически восходящий к звательной частице в древнекитайском языке. В современном китайском преимущественно используется перед односложными именами и фамилиями для образования ласкательных, неформальных, фамильярных обращений. Ср. Саша вместо Александр.


[Закрыть]… Кто-то скажет, что это даже не имя. Но мне это было совершенно неважно.

– Хо-хо, – раздался характерный смех отца Мартина. С ним были матушка Хэ и Толстый Папа. – Ясмин, Бен, вы готовы?

Ах да, как и Сяо Моли, я тоже получил новое имя от приемных родителей. Имя Бен было дано мне, как говорят, потому, что в далекой Англии есть всемирно известная часовая башня под названием «Биг-Бен»[334]334
  Игра слов. А-Да (阿大), где значение иероглифа 大 – «большой». Big Ben – дословно с английского переводится как «большой Бен».


[Закрыть]. Полное имя – Бенджамин, для полного написания которого требовалось две буквы «N». В наборе пластиковых букв, где каждая буква была в одном экземпляре, пришлось повернуть ненужную букву «Z» на девяносто градусов в качестве временной замены.

Пластиковые буквы…

Я вспомнил, как впервые получил те двадцать шесть пластиковых букв. Это была не та вещь, которую я хотел бы получить, но в конечном счете отец Мартин переубедил меня.

В тот же день матушка Чжан объявила новость об удочерении Сяо Моли. Более того, у нее появилось новое имя. В итоге ее имя, Ясмин, стало одним из первых слов, которые я научился писать. Затем это слово, выложенное пластиковыми буквами на столе, привлекло внимание моих приемных родителей…

– Родители уже здесь, – напомнила матушка Хэ. – Они ждут в машине.

Если я не ошибаюсь, та машина снова стояла во дворе, сбоку от церкви, прямо под окном моей комнаты – точно так же, как и в прошлый раз. Чтобы добраться туда, нам нужно было выйти из Восточного флигеля через большой коридор и пересечь двор, миновав двенадцать больших деревьев. И наоборот, если идти от места стоянки машины к Восточному флигелю, конечно, следует придерживаться того же маршрута. Да, как ни крути, не было никаких причин намеренно делать крюк: входить в церковь через боковую дверь, затем выходить на главную улицу через парадный вход и, наконец, достигать Восточного флигеля через передний двор, где росли кусты жасмина.

Разве что…

– Пусть они подождут еще немного, – сказал Толстый Папа, как всегда, с добродушным хихиканьем, невольно напоминая Будду Майтрейю[335]335
  Будда Майтрейя – согласно религиозным верованиям буддистов, «Будда будущего», который появится в конце нашей эры, чтобы принести счастье, блаженство и гармонию, однако в романе «Путешествие на Запад» он появляется как могущественный персонаж, помогающий Будде Шакьямуни и его ученикам в борьбе с демонами, не являясь центральным персонажем.


[Закрыть] из «Путешествия на Запад». – Сегодняшний завтрак специально приготовлен для А-Да и Сяо Моли – им нужно хорошенько подкрепиться перед дальней дорогой.

– Да, – неожиданно согласилась матушка Чжан. – Все ждут, чтобы попрощаться с вами. – Она присела на корточки, сначала крепко обняла Сяо Моли, затем притянула к себе меня; ее широкая шершавая ладонь почти полностью охватила мое лицо. – Глупый ребенок… – Ее голос дрогнул. – О чем тут плакать?

Затем настала очередь матушки Хэ и Толстого Папы – я попрощался с ними, обняв каждого. Толстый Папа все время невольно потирал руки, словно пытаясь стереть с них какую-то грязь. Матушка Хэ достала носовой платок, чтобы вытереть мне уголки глаз, а затем нежно поцеловала Сяо Моли в щеку. Наконец очередь дошла до отца Мартина. Рядом с Сяо Моли священник казался особенно могучим и древним, словно те исполинские деревья во дворе. Когда Сяо Моли стояла, макушкой она едва доставала его колен, и ему пришлось с трудом наклониться, чтобы начертать крест святой водой у нее на лбу.

– Да пребудет с тобой Господь, – благословил ее священник.

Я помедлил на месте и подошел только тогда, когда Сяо Моли отошла подальше. В этот момент остальные были на некотором расстоянии от нас – на расстоянии, которое победило бы слух обычного человека. Но я все же осторожно понизил голос:

– Отец, это вы всё подстроили?

На мгновение отец Мартин замолчал. Однако я мог поклясться, что священник понял мой вопрос; более того, у меня было ощущение, что он даже ждал его.

– Нет, дитя мое, – ответил священник. – Так распорядился сам Господь.

Разве Бог стал бы переставлять разбросанные на столе буквы? В конечном итоге я оставил эту мысль при себе.

В игровой комнате, превращенной в столовую, как обычно, было шумно, если не сказать большего.

Сегодня была суббота – выходной в школе, – и все дети, независимо от возраста, уже сидели, собравшись в круг.

Когда мы вошли, они затихли. Были слышны лишь звуки сглатывания слюны и урчания животов. В воздухе витал свежий аромат соевых бобов. Однако для голодных желудков детей другой, насыщенный маслянистый запах был куда более сильным соблазном.

– Соевое молоко и ютяо[336]336
  Ютяо – хрустящее жареное тесто.


[Закрыть], – возбужденно сказал Толстый Папа. – Когда уедете за границу, уже не отведаете такого!

Я сел на свое место, как никогда остро осознавая, что это будет в последний раз.

Матушка Чжан объявила о начале завтрака. Я поднял полную чашку и сделал большой глоток соевого молока. Гладкая сладковатая жидкость согрела каждый уголок моего тела. Затем я взял одну ютяо и с хрустом разломил ее пополам.