Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 324 (всего у книги 344 страниц)

ГЛАВА 26

Йохен стоял в ванной, упершись ладонями в край раковины, и смотрел на свое отражение в зеркале. Лицо было бледным, почти серым.

Тени под глазами прибавляли ему лет. Проклятая ночь.

То ли все дело было в поведении Хармсена, то ли в том, что Мартен успел о нем рассказать, – Йохен не знал. А может, причина была проще: голый страх. Страх, что они ошибутся и психопат, сотворивший это, уйдет безнаказанным.

Теперь уже не имело значения, что именно не давало ему уснуть. Он раз за разом просыпался, подолгу ворочался, снова проваливался в сон – лишь затем, чтобы вскоре опять вздрогнуть и открыть глаза.

Он как раз поднес зубную щетку ко рту, когда телефон разразился Smoke on the Water группы Deep Purple. Мобильный лежал перед ним, на полке у зеркала.

– Хармсен. Через пять минут у отеля. На пляже два трупа. Мужчина и женщина. Та же схема. Выдвигаемся.

Щелчок.

Сердце Йохена забилось быстрее. Двое убитых. Та же схема.

– Чёрт, – выдохнул он.

Чёрт.

Значит, это не изощренная месть и не личная расправа. Они столкнулись с серийным убийцей. С психопатом.

С тем самым кошмаром, которого Йохен боялся всегда.

Он сплюнул пасту и вышел из ванной.

О серийных убийцах он слышал немало – еще во время учебы, от бывалых коллег. Истории разнились, но в одном все сходились: рано или поздно такой преступник либо сам хочет, чтобы его поймали, потому что жаждет славы, либо убежден, что исполняет некую высшую миссию.

И в том и в другом случае преступления становятся особенно жестокими, а общественное давление – почти невыносимым.

И вдобавок во главе следственной группы стоял Свен Хармсен.

Йохен почувствовал, как болезненно сжался желудок.

Он натянул джинсы, футболку и свитер, на ходу сорвал с крючка куртку.

Когда он спустился вниз, Хармсен уже стоял с телефоном у уха и коротко, отрывисто раздавал распоряжения.

Даже в дороге тот не умолкал ни на минуту: звонил начальству во Фленсбурге, прокурору, криминалистам…

До самого места преступления они молчали.

Полицейские в форме уже были на месте, как и сотрудники следственной группы.

Когда они остановились возле головы убитой женщины, к ним подошла одна из коллег и кивком указала на мужское тело.

– Вариация первого убийства. Он дает понять, что способен поднимать ставки. Мужчине он перерезал горло.

До начала этого дела Йохен видел эту женщину в управлении всего однажды.

Ее звали Майер, она была старшим комиссаром. Имени он не помнил. Но знал, что у нее психологическая подготовка и она составляет профили преступников.

– Может, мужчина увидел его лицо, и потому его убили? – предположил Йохен.

Она покачала головой.

– При той точности, с какой преступник все планирует и исполняет? Вряд ли.

И это звучало убедительно.

– Что-нибудь нашли? – спросил Хармсен, переводя взгляд на Кнеппера.

Молодой полицейский поспешно отвернулся, сделав вид, будто не расслышал.

– Ничего особенного. Только разорванная надувная игрушка в мусорном баке вон там, – пояснил сотрудник следственной группы, мужчина лет сорока, стоявший на коленях в песке у головы погибшей. На руках у него были пластиковые перчатки. – Мы исходим из того, что…

– Что? – рявкнул Хармсен. – Разорванная надувная игрушка в мусорном баке? И это вы называете «ничего особенного»? Вы не удосужились ознакомиться с материалами дела или просто некомпетентны?

– Но я…

Договорить мужчина не успел. Хармсен, как и прежде, оборвал его на полуслове.

– При первом убийстве в мусорном баке тоже нашли разорванную надувную игрушку. И вы считаете это совпадением?

В ту же секунду повисло тягостное молчание.

Лишь женщина в резиновых сапогах и дождевике, стоявшая поодаль с маленькой белой собакой на поводке, всхлипывала так громко, что это резало слух.

Хармсен кивнул в ее сторону.

– Кто это?

– Женщина, которая вызвала полицию, – объяснил Фите Зеебальд. – Боюсь, она в шоке. Я сейчас распоряжусь, чтобы ее отвезли к врачу.

Хармсен обвел всех тяжелым взглядом.

– Итак, у кого-нибудь есть версия, почему мы уже во второй раз находим на месте преступления эту разорванную резиновую дрянь?

Прежде чем Йохен успел что-либо сказать, заговорил тот самый коллега, которого только что отчитали:

– Тогда, с вашего позволения, я все-таки закончу начатую фразу.

Он поднялся и стянул перчатки.

– Эти надувные игрушки больше и прочнее тех, что обычно продаются в магазинах. Мы полагаем, преступник использовал их, чтобы удерживать выкопанные ямы открытыми, не давая песку и воде осыпаться внутрь, пока подвозил женщин и закапывал их. Поэтому игрушки и повреждены. Он разрезал их, чтобы потом вытащить.

Все взглянули на Хармсена.

Тот мрачно посмотрел на мужчину и, не сказав ни слова, направился к свидетельнице с собакой.

Йохен остался на месте.

– Смотрю, наш доблестный Хармсен снова в ударе, – вполголоса заметила Майер.

Йохен кивнул.

– Да. С тех пор как мы приехали, его будто прорвало. У него вообще бывают дни получше?

Она удивленно взглянула на него.

– Он уже успел вас оскорбить?

– Нет. Накричать – накричал, и изрядно. Но лично меня пока не оскорблял.

– Значит, это и есть день получше.

– Да, я примерно так и подумал.

Хармсен вернулся и с досадой махнул рукой.

– Бесполезно. Она выгуливала собаку, наткнулась на тела и позвонила. Больше ничего не знает.

Зеебальд громко прочистил горло.

– Вам не кажется странным, что на этот раз он убил и мужчину? Как по-вашему, это что-то значит?

– Это мы и выясним, – мрачно ответил Хармсен. – Их уже опознали?

– Да. Снова пара туристов. Как и первые жертвы, они сняли дом в деревне. Кстати, возможно, вам стоит поговорить с Адамом Дамеровым. Кажется, вы уже встречали его у доктора Мерфельд. Он по образованию врач и психотерапевт, долгое время работал в судебной медицине. Говорить об этом он не любит, но, насколько я знаю, был очень хорош в своем деле.

– Преступник перерезал мужчине горло, – вмешалась Майер. – А потом дал ему истечь кровью, как свинье, тогда как женщина захлебнулась. Не нужно быть судмедэкспертом, чтобы понять: он становится все более жестоким. Мне даже страшно представить, что он придумает в следующий раз.

– В следующий раз? – переспросил Хармсен.

Майер кивнула.

– К этому надо готовиться. Боюсь, ему начинает нравиться то, что он делает.

– Как видите, у нас есть свои специалисты, – сказал Хармсен, снова обращаясь к Зеебальду, но тут же добавил: – Впрочем, посмотрим. Возможно, мы все-таки навестим этого Дамерова. Я его помню.

Со стороны пляжа к ним шагал незнакомый Йохену мужчина – невысокий, коренастый, на вид лет под шестьдесят.

Он беспрепятственно прошел мимо Кнеппера, перебросившись с тем парой слов.

– Кто это? – спросил Йохен.

– Это Дитмар Хольбах. Пишет для «Inselbote», нашей местной ежедневной газеты.

– Что ему делать на месте преступления? Да еще до прибытия криминалистов. И откуда он вообще узнал? Немедленно остановите его.

Но было уже почти поздно.

Хольбах находился не дальше чем в двадцати метрах и последние шаги преодолел почти бегом.

– Хольбах, – представился он Хармсену. – «Inselbote». Это вы руководите расследованием?

Бросив взгляд на голову убитой женщины и на тело мужчины, он добавил:

– Ужасно. Просто ужасно. Вы могли бы ответить на несколько вопросов?

– Нет. Покиньте место преступления.

Хольбах невозмутимо повозился с курткой, достал удостоверение и протянул его Хармсену.

– Боюсь, вы меня не вполне поняли, господин комиссар. Я из прессы.

– По-моему, это вы меня не поняли. Даже будь вы из ведомства федерального канцлера, немедленно убирайтесь с места преступления. Иначе я распоряжусь, чтобы вас вывели.

– Постойте, так не пойдет, – недовольно пробурчал Хольбах, скрестив руки на груди. – Общество имеет право знать, что здесь произошло.

К этому времени Йохен уже успел изучить некоторые оттенки мимики Хармсена.

То, что он увидел сейчас, предвещало бурю.

– Общество прежде всего имеет право на защиту от больных психов вроде того, кто это устроил, – рявкнул Хармсен на Хольбаха. – И на то, чтобы полиция нашла его и обезвредила. Здесь полицию представляю я. И если я говорю вам убраться с места преступления, значит, вы уйдете. Иначе я распоряжусь задержать вас за воспрепятствование следствию. Мы поняли друг друга?

Они стояли друг против друга и смотрели в упор.

Хармсен был как минимум на полголовы выше журналиста, однако того это, похоже, ничуть не смущало. Йохену он напоминал терьера, рычащего на дога.

Наконец Хармсен повернулся к Зеебальду.

– Если через минуту он отсюда не исчезнет, задержите его. И если он сделает хотя бы шаг вперед, а вы его не остановите, у вас будут неприятности.

С этими словами он зашагал прочь.

Йохен последовал за ним и еще успел услышать, как Зеебальд пробормотал:

– Они у нас и без того уже есть.

Через несколько метров Йохен нагнал Хармсена.

– Куда теперь?

Не сбавляя шага, Хармсен бросил:

– Глупый вопрос. К Альтмайеру, разумеется.

ГЛАВА 27

Поднялись все рано и почти одновременно сошлись на кухне, чтобы сварить кофе.

Разговор не клеился. Только Андреас время от времени пытался разрядить обстановку вымученными остротами, но без всякого успеха.

Юлия заметила, что то̀стовый хлеб почти закончился, и решила сбегать в супермаркет.

Холодная морось, ударившая ей в лицо, едва она вышла из дома, заставила Юлию поёжиться. И всё же она была почти благодарна этой сырости: та позволяла хотя бы на несколько минут вырваться из странной, гнетущей атмосферы, повисшей в доме.

Михаэль окончательно ушёл в себя. Даже с ней он упорно избегал этой темы…

Юлия резко остановилась, увидев, как к дому подъезжают на патрульной машине Хармсен и его напарник. Опять. Неужели Хармсен снова что-то раскопал – или, вернее, сумел вывернуть так, чтобы использовать против Михаэля? Или Мартина всё-таки исполнила свою угрозу и изложила ему свою лживую версию?

Как бы там ни было, Юлия внутренне собралась. Полицейские вышли из машины и направились к ней.

– Где ваш сожитель?

– Вижу, даже самые простые правила человеческого общения для вас излишни. Но всё равно – доброе утро.

– Не уводите разговор в сторону.

– Что вам от него нужно? Вчера ваш коллега тоже расспрашивал меня о Михаэле. Неужели вы не можете оставить его в покое?

– Наш коллега? – рявкнул Хармсен. – Кто именно? Как его зовут?

– Хеннинг… или Меннинг.

Юлия уловила быстрый взгляд, которым обменялись мужчины, но уже в следующую секунду внимание Хармсена снова вернулось к ней.

– Так где Альтмайер?

Юлия упёрла руки в бока.

– Здесь нет никакого Альтмайера. Здесь есть господин Альтмайер. Думаю, даже от хронически дурно воспитанного полицейского можно ожидать хотя бы такой степени уважения.

Хармсен так яростно фыркнул, что Юлия почти не удивилась бы, если бы у него из ноздрей повалил дым. Он был в бешенстве, и это – как ни подло – доставило ей мрачное удовлетворение.

– Нам необходимо срочно поговорить с господином Альтмайером, – вмешался Дидрихсен. – Это важно. И вам лучше немедленно провести нас к нему. Вы ведь не хотите, чтобы мы вернулись сюда с дюжиной коллег и увезли его?

Нет, этого Юлия не хотела. Но прекрасно понимала и другое: помешать Хармсену снова вцепиться в Михаэля она всё равно не сможет.

– Он на кухне. Идёмте.

Она повернулась и пошла к дому. Мужчины двинулись следом.

Хармсен сразу направился к Михаэлю, который стоял у мойки и вытирал чашку. Он остановился так близко, что Михаэль невольно отступил на шаг.

– Где вы были прошлой ночью?

Михаэль беспомощно взглянул на Юлию, прежде чем ответить:

– Здесь. А что?

– Вы и сами прекрасно знаете.

– Нет, я… – Михаэль резким движением швырнул кухонное полотенце на столешницу и поставил чашку. – Мне начинает надоедать, что вы обращаетесь со мной как с опасным преступником. Я ни в чём не виноват. И прошлой ночью тоже – что бы там ни произошло.

Хармсен кивнул напарнику, отошёл к двери на террасу и остановился у неё, а Дидрихсен заговорил:

– Сегодня утром на пляже обнаружили тела ещё одной пары. Женщина, как и в первом случае, была закопана в песок по шею. Мужчина сидел рядом, тоже в песке, с руками, привязанными к одному из деревянных столбов.

– Боже мой, – выдохнул Михаэль.

Он отодвинул стул и тяжело опустился на него. Юлия села рядом, чуть наискось.

– Вы сказали – тела пары? – спросил Андреас.

Дидрихсен кивнул.

– Да. На этот раз убит и мужчина.

– Но почему? – В эту минуту лицо Андреаса выражало скорее растерянность, чем настоящее недоумение.

– Спросите у своего друга, – рявкнул Хармсен, снова оборачиваясь к ним.

– Господин Альтмайер нам не друг, – произнесла Мартина с тем будничным равнодушием, с каким могла бы заметить, что мясо подорожало. – В лучшем случае знакомый.

Юлия заметила, с каким внезапным интересом Хармсен посмотрел на Мартину, и её мучительно потянуло влепить той звонкую пощёчину.

– В доме есть какие-нибудь надувные игрушки для плавания? Или, может быть, вы видели что-то подобное с тех пор, как приехали сюда?

Мартина посмотрела на Хармсена так, словно он спросил, не прилетела ли она с другой планеты.

– Надувные игрушки? Здесь? В это время года?

– Возможно, вы купили их заранее, к лету.

Мартина издала короткий горький смешок.

– И что, по-вашему, мы должны с ними делать? Оседлать волны и веселиться?

– Значит, нет. – Хармсен сделал два шага и снова остановился перед Михаэлем. – Ещё раз: где вы были прошлой ночью?

– Ещё раз: я был здесь. Всю ночь.

– Это кто-нибудь может подтвердить?

Юлия кивнула.

– Разумеется. Я лежала рядом с ним.

– Всю ночь?

– Да, всю ночь. И я бы заметила, если бы Михаэль вставал. Я сплю очень чутко. Но этой ночью не просыпалась.

– Наверняка вы хотя бы раз вставали в туалет.

– Нет. С какой стати?

– Все женщины ночью ходят в туалет. – Хармсен снова перевёл взгляд на Мартину. – А вы с мужем? Ничего не заметили? Шум, шаги, хоть что-нибудь?

– Нет, – ответил Андреас. – Но если позволите одну мысль: даже если Михаэль и впрямь выходил из дома, это ещё не делает его убийцей. Иначе пришлось бы считать убийцей каждого, кто в ту ночь покидал дом на острове. Эдакое коллективное убийство.

– Вы считаете себя остроумным? Или оригинальным? Или, быть может, говорите это всерьёз? – бросил Хармсен. – Если да, у меня тоже найдётся для вас одна мысль: чем бы вы ни зарабатывали себе на жизнь, вот этим и занимайтесь, а мне позвольте делать мою работу так, как я считаю нужным. А теперь снова к вам, господин Альтмайер.

Михаэль заметно вздрогнул, услышав свою фамилию.

– Во сколько вы легли?

Юлия видела, что Михаэль не справляется с происходящим. Роль подозреваемого была для него непосильной.

– Около половины одиннадцатого, – ответила она за него.

Хармсен обошёл стол, упёрся ладонями в край столешницы и впился в Михаэля взглядом поверх неё.

Будто пригвоздил его к стулу.

– На следующий вопрос я хочу услышать ответ именно от вас. Когда вы в последний раз были на пляже?

– Вчера.

– Где именно?

– Здесь, неподалёку от дома.

– А на другой стороне бывали?

– Что вы имеете в виду?

Хармсен вскинул руку и с таким грохотом ударил ладонью по столу, что все вздрогнули.

– Не прикидывайтесь идиотом. На другой стороне деревни. А значит – на другой стороне острова.

– Н-нет… Что мне было там делать?

– Например, готовиться.

– Готовиться? Но… к чему?

– К тому, что требовалось для убийства этой супружеской пары: напасть на них, оглушить и где-то связать. Вы не могли сделать всё это в последний момент, прямо перед преступлением. Вам пришлось бы побывать там по меньшей мере два, а то и три раза, чтобы провернуть такое в одиночку.

Он выпрямился и по очереди обвёл взглядом всех присутствующих.

– Или вы были не один? Может, кто-то вам помогал – и заодно очень кстати обеспечил алиби на эту ночь? И наоборот?

Андреас покачал головой.

– Нет, это уже попросту смешно. Вы теперь хотите повесить эти убийства на всех нас? Такой метод поливки из лейки? Подозревать каждого в надежде, что настоящий преступник в конце концов окажется среди них?

– Вашей наглости, похоже, вообще нет предела, да? – не выдержала Юлия. – Сначала вы давите на Михаэля своими нелепыми подозрениями, а теперь хотите приплести и всех остальных?

Хармсен кивнул с таким видом, будто только что получил подтверждение какой-то своей догадке.

– Ладно. Так мы ни к чему не придём. Господин Альтмайер, я хочу, чтобы вы вышли со мной на улицу. Возможно, там мне удастся добиться от вас ответов без вмешательства ваших знакомых.

Юлия вскочила.

– Михаэль, не ходи с ним. Он не имеет права.

– Замолчите, – рявкнул Хармсен так грубо, что на глаза у неё навернулись слёзы. И одна только мысль о том, что этот тип успел это заметить, привела её в бешенство.

– У вас есть два варианта, господин Альтмайер. Либо вы выходите со мной на улицу, и мы продолжаем разговор там. Либо вы выходите со мной в наручниках и садитесь на ближайший паром до материка. А из Дагебюлля – без всяких проволочек прямиком в следственный изолятор. Можете не сомневаться: чтобы согласовать это с прокурором, мне понадобится ровно пять минут. Итак?

Михаэль сидел, как маленький мальчик, не понимающий, что с ним происходит. Юлии хотелось закричать.

От ярости. От отчаяния.

Она слишком ясно представляла себе, что Хармсен сделает с ним там, снаружи. Как будет давить. Как станет терзать вопросами, пока Михаэль совсем не перестанет понимать, что говорить.

Пока не запутается настолько, что начнёт сам себе противоречить.

– Хорошо, – сказал наконец Михаэль и поднялся. – Пойдём.

ГЛАВА 28

Йохен неохотно вышел следом за Хармсеном и Альтмайером. Мысли метались в голове, сталкиваясь и перебивая одна другую, и он тщетно пытался привести их в порядок.

Сколько еще он может – и имеет право – молча смотреть, как Хармсен прет напролом, будто взбесившийся бык, сметая все на своем пути? Если кто-то из этих четверых пожалуется, отвечать придется ему. И прежде всего – на вопрос, почему он не вмешался.

Хармсен жестом велел Альтмайеру пройти к сараю у дома, под небольшой навес. Там хотя бы можно было укрыться от мерзкой мороси.

– Итак, – сказал он, остановившись прямо перед Альтмайером. – Поговорим начистоту. Я уверен, что этих людей убили вы. И я…

– Нет, это… это же безумие. Я не имею к этому никакого отношения.

Отчаяние в голосе Альтмайера было почти осязаемым.

– Не перебивайте.

– Но это не я. И я не позволю вам обвинять меня без доказательств. Зачем мне совершать такое?

Хармсен шагнул вперед, почти вплотную. Альтмайер попытался отступить, но тут же уперся спиной в деревянную стену сарая.

– Если ты еще раз меня перебьешь… – прошипел Хармсен.

Тихо. Холодно.

– …у меня вполне может сорваться рука.

По телу Йохена прокатилась горячая волна. Это уже переходило всякие границы. Нужно было остановить Хармсена, пока тот не зашел слишком далеко.

– Господин Хармсен, прошу вас, – попытался вмешаться он и сам услышал, как неуверенно прозвучал его голос.

Хармсен даже не отреагировал. Да, именно так. Питбуль, вцепившийся в жертву мертвой хваткой.

– А теперь к твоему вопросу, почему ты мог это сделать. Понятия не имею, что творится в больных мозгах таких психопатов, как вы, когда вы потакаете своим извращенным наклонностям.

– Может, вы при этом еще и в штаны мочитесь. Мне плевать. Пусть с этим дерьмом разбираются психиатры. Меня интересует только одно: убрать тебя и тебе подобных с улиц и упрятать за решетку как можно на дольше.

Казалось, Хармсен уже не владел собой.

Альтмайер смотрел на него широко раскрытыми глазами. Лицо его стало белым как мел.

– Это… – пробормотал он. – Это же безумие. Я не обязан такое терпеть.

Он бросил на Йохена беспомощный взгляд и выглядел так, будто вот-вот расплачется.

– Тебе еще многое придется стерпеть, – процедил Хармсен. – Потому что я найду доказательство, что именно ты – та свинья, которую мы ищем. Такие, как ты, рано или поздно всегда ошибаются.

– Нет. Вы ничего не найдете. Потому что искать нечего.

– Найду. Даже если придется немного подтолкнуть дело.

В Йохене словно что-то оборвалось. Быть может, тот самый внутренний предохранитель, который иногда удерживает человека от необдуманного шага.

Он резко шагнул вперед, схватил Хармсена за плечо и рванул назад.

– Хватит, черт возьми! Вы что, совсем рассудок потеряли?

Хармсен стремительно обернулся и сверкнул на него глазами. Кулаки у него были сжаты. Йохен был готов ко всему.

Но прошло несколько секунд – они стояли друг против друга, как боксеры перед первым гонгом, – и Хармсен вдруг обмяк.

– Вы правы.

Он опустил голову, отвернулся и пошел к патрульной машине.

– Спасибо, – дрожащим голосом сказал Альтмайер, когда Хармсен отошел достаточно далеко. – Я думал, он сейчас на меня набросится.

Йохен повернулся к нему.

– Простите моего коллегу. Это было недопустимо. Если такому поведению вообще есть объяснение, то только одно: давление, под которым он находится как руководитель расследования.

– Но это не дает ему права мне угрожать. Ваш коллега не владеет собой. Когда-нибудь он изобьет человека только за то, что тот осмелится ему возразить. Не понимаю, как такому могли доверить такую должность.

Я тоже не понимаю, – с горечью подумал Йохен.

– Я могу вернуться в дом?

– Да, конечно.

Йохен уже собирался идти к машине, когда Альтмайер вдруг спросил:

– А вы сами что думаете?

– Простите?

– Вы тоже считаете, что эти убийства совершил я?

Йохен задумался. Как ни странно, по-настоящему он еще ни разу не задавал себе этого вопроса. Возможно, потому, что Хармсен с самого начала слишком яростно вцепился именно в Альтмайера.

– Я думаю, улики, указывающие на вас, вполне могли быть подброшены.

По лицу Альтмайера разлилось облегчение.

– Слава богу.

– Я сказал, что они могли быть подброшены. Это не означает, что я исключаю вас из числа подозреваемых.

– Да, понимаю. Но после того, что мне пришлось выслушать от вашего коллеги, даже это звучит почти как утешение.

С этими словами он прошел мимо Йохена к дому. Шел он чуть неуверенно, словно страх все еще держал его за горло.

Йохен понимал его – и в ту же секунду мысленно себя одернул. Нельзя было терять профессиональную дистанцию только потому, что ему пришлось защитить Альтмайера от Хармсена.

То, что он сказал, было правдой. Йохен вовсе не был убежден, что Альтмайер – убийца. Но и исключить его не мог. Впрочем, то же относилось и к нескольким другим.

Когда Йохен сел в машину, Хармсен уже сидел на пассажирском месте и молчал.

Неужели ему и вправду стыдно за случившееся? Нет, на Хармсена это не похоже.

Йохен завел двигатель и тронулся.

Они почти доехали до двух коттеджей, служивших им одновременно штабом и местом для ночлега, когда Хармсен вдруг сказал:

– То, что сейчас было, – неправильно. Я это знаю.

От удивления Йохен едва не ударил по тормозам.

Хармсен признал, что ошибся? Он коротко взглянул на него.

– Да, это действительно было недопустимо. Если этот человек пожалуется на угрозы, у нас будут неприятности.

Йохен припарковал патрульную машину на свободном месте между домами и вынул ключ из замка зажигания.

– Такие типы приводят меня в бешенство, – сказал Хармсен. – Стоят перед тобой с таким видом, будто и мухи не обидят. Клянутся в своей невиновности, плачут, умоляют. Находят тысячу причин, почему это не могли быть они. А стоит тебе отвернуться – и они уже потирают руки, прикидывая, как совершить следующее убийство. Еще страшнее. Еще жестче. Лишь бы попасть в газетные заголовки.

Йохену хотелось сказать, что и это не оправдывает его поведения. Но внутреннее чутье подсказало не упустить момент: впервые Хармсен казался хоть немного доступнее.

– Я понимаю, о чем вы. Эта ярость – из-за того, что вам довелось пережить?

– Она из-за работы, которую мы сами себе выбрали. Разве с вами не бывает, что вас просто выворачивает, когда такая мразь, ухмыляясь, выходит из зала суда только потому, что у нее нашелся ловкий адвокат, а наша система правосудия, похоже, охотнее защищает преступников, чем жертв?

– Более семидесяти процентов браков среди полицейских распадаются, потому что мы день и ночь пашем, чтобы поймать этих ублюдков, а потом они спокойно проходят мимо и показывают тебе средний палец.

– Ваш брак распался из-за этого? – осторожно спросил Йохен.

Хармсен положил руку на дверную ручку и открыл дверь.

– Это вас не касается.

Черт, – подумал Йохен. Я зашел слишком далеко.

У Зеебальда и Кнеппера был свой кабинет в том же доме, где находилась и комната для совещаний следственной группы.

Дверь стояла открытой, и, проходя мимо, они увидели, что у них сидит Меннинг и о чем-то с ними разговаривает.

Йохен сразу вспомнил слова Юлии Шёнборн о том, что накануне Меннинг расспрашивал ее о гражданском муже. По выражению лица Хармсена было ясно: он вспомнил то же самое.

Он остановился так резко, что Йохен едва в него не врезался, а потом, еще на ходу врываясь в кабинет, рявкнул:

– Меннинг!

Тот вздрогнул и испуганно уставился на них.

– Какого черта вы здесь опять делаете? Я разве не ясно сказал, чтобы вы больше не показывались? Вы глухой или просто слишком тупой, чтобы понять: если вы и дальше будете игнорировать приказы, вам здесь вообще нечего делать?

Лицо Хармсена налилось багровым.

– Я всего лишь хотел навестить коллег, – тихо сказал Меннинг.

– А вчера? Когда вы расспрашивали подругу Михаэля Альтмайера о нем самом и выдавали себя за действующего сотрудника? Это что было? Вы совсем спятили? Или ваша болезнь уже разъела вам мозги? Вы не на службе. И не имеете права никого допрашивать.

Меннинг упрямо вскинул голову.

– Я просто хотел помочь. И я все еще полицейский. Даже если врач считает, что мне нужно еще немного восстановиться. Я снова чувствую себя в форме. Неужели вы не понимаете, что я схожу с ума, сидя дома, пока здесь кто-то убивает людей?

– Сейчас вы в точности расскажете мне, о чем говорили с фрау Шёнборн. Каждый вопрос. И каждый чертов ответ, который она дала.

– Но именно поэтому я и пришел. Я уже все обсудил с Фите и Дитмаром.

Это значит, что теперь проблемы будут и у этих двоих, – подумал Йохен.

Хармсен тут же метнул мрачный взгляд на Зеебальда.

– С вами мы поговорим позже.

Зеебальд спокойно кивнул. Похоже, особого впечатления это на него не произвело.

– А вы, Меннинг, – продолжил Хармсен, – сейчас перескажете мне ваш разговор с этой дамой. Слово в слово.

Меннинг, по-видимому, понял, что ослушаться сейчас было бы крайне неразумно. Он достал из заднего кармана брюк сложенный листок, развернул его и начал читать свои записи.

Речь шла о том, выходил ли Альтмайер из дома во время первого убийства, во сколько они легли спать, был ли Альтмайер склонен к насилию.

Ничего нового.

Только одного вопроса Хармсен еще не задавал Юлии Шёнборн: бил ли прежде ее Альтмайер.

Когда Меннинг снова сложил листок и убрал его, Хармсен кивнул.

– Хорошо. А теперь исчезните.

Голос его был тихим. Опасно тихим.

– И не смейте больше здесь появляться.