Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 344 страниц)

Из-за ухудшения состояния у Цинь Ли все чаще и чаще возникали головные боли, он с трудом разбирал слова, его рвало, если он чрезмерно занимался спортом. Цинь Ли много раз сдавал экзамены, не добившись результатов, и в конце концов был исключен из «Детского класса». Большинство людей смотрели на него как на редкое животное. Он, может, и был талантлив, но отстранен и равнодушен, что вполне соответствовало их первоначальному представлению о падших гениях.

С одной стороны, Цинь Ли казался чрезвычайно сговорчивым, а с другой – отстраненным. Даже со стороны иногда казалось, что он демонстративно выражает свое неуважение учителю. Когда на уроках математики или физики появлялась зубодробительная задача, учителя вызывали Цинь Ли к доске со словами: «Ты обязательно ответишь на этот вопрос. Встань и расскажи всем». Цинь Ли наотрез отказался отвечать: «Я не хочу об этом говорить». И из-за того, что никогда не писал домашние задания по китайскому языку, он стал бельмом на глазу у учительницы Цуй. Ей даже пришлось нарушать из-за него свои правила, подавая дурной пример всему классу, так что ее многолетняя репутация была втоптана в грязь. Учительница Цуй не смогла вызвать родителей Цинь Ли, потому что у него не было родителей, только старший брат с еще более странным характером, чем у него. Он приходил в школу и, не сказав ни слова, знакомился со списком «преступлений» Цинь Ли, который составила учительница Цуй. После этого она полностью забросила Цинь Ли и по его собственной просьбе перевела его в самый дальний угол класса. Мы часто видели, как он сидит расслабленный на своем новом месте, как будто оно было создано для него, как он ненавидит весь мир и не имеет к нему никакого отношения.

Возможно, именно мучительная болезнь заставила Цинь Ли возмутиться несправедливостью судьбы; или же это был простой подростковый бунт, а может быть, именно сочетание того и другого сделало Цинь Ли человеком, которого я не мог понять. Я не знаю, злился ли он все еще на меня из-за того, что произошло в бразильском кафе-гриль. Какое-то время мы с Фэн Сюэцзяо пытались поговорить с Цинь Ли просто так, как при нашей первой встрече, но у нас ничего не вышло. Цинь Ли игнорировал нас. Даже во время обеда он сидел в одиночестве в углу столовой. Большую часть времени Цинь Ли вообще ничего не ел. Он сидел в классе в оцепенении, постоянно глядя в окно. Я много раз тайком поглядывал в ту же сторону, сквозь железные решетки, похожие на тюремные, но там не было ничего, кроме тонких ив и пустого неба. После того как Фэн Сюэцзяо пыталась поговорить со мной, она обеспокоенно спросила:

– С Цинь Ли что-то не так. Это наша вина?

– Не знаю, – сказал я. – Но в конце концов собственные проблемы приходится решать самому, и никто тут никому не может помочь.

Фэн Сюэцзяо посмотрела мне в глаза:

– Ты мне показался сейчас очень страшным.

– Что же во мне такого страшного?

– Кажется, я тебя совсем не знаю.

В то время у меня уже был новый друг – Гао Лэй, а у Фэн Сюэцзяо также появились две или три близкие подруги в классе. Она была гораздо более приспособлена к переменам, чем я. А Цинь Ли все еще был один, вплоть до того дня, когда я увидел, как он отвозит Хуан Шу домой на своем велосипеде.

В то время я часто приходил после школы к Гао Лэю домой поиграть, пока его родителей не было дома. Гао Лэй рассказал, что его родители основали компанию и представляли бренд в Соединенных Штатах. Они специализировались на продуктах для здоровья. Его родители путешествовали по всему миру, чтобы читать лекции и развивать членов клуба. Они находились на вершине пирамиды. После того как два года посидеть на этой вершине, можно заработать много денег. Я плохо понимал то, что он тогда говорил, но в результате получалось, что его семья была очень богата. Гао Лэй не беспокоился о еде и одежде. Он мог купить пару кожаных футбольных бутс по цене более чем 800 юаней, а также высококачественную японскую игровую приставку «ПиЭс». Я не могу сказать, что завидовал ему. Зависть означает, что у тебя уже есть потенциальная возможность достичь желаемого уровня; если ты не можешь достичь этого, тогда это называется надежда. Мои родители даже не могли позволить себе купить для меня игру «Повелитель». Гао Лэй научил меня играть в «Обитель зла», и я понял, что в мире есть игры, которые в десять тысяч раз увлекательнее, чем «Супер Марио». Люди в них трехмерны, а зомби, кажется, вылезают из телевизора, чтобы укусить тебя. Устав от игры, Гао Лэй вставил в видеомагнитофон два диска с иностранными фильмами, взятыми напрокат. Первыми двумя были «Скорость» и «Крепкий орешек», а затем «Титаник». Я впервые увидел легендарную обнаженную Розу. Позже Гао Лэй также поставил «Первородный грех» и «Инстинкт», которые были более продвинутыми. Я все еще думал об этом, но Гао Лэй шепнул на ухо:

– Приходи завтра – покажу что-нибудь получше.

Выйдя из дома Гао Лэя, я проделал весь путь, думая только о том, какая еще актриса из капиталистической страны ждет меня на следующий день.

Незадолго до того, как наступил этот великий вечер, произошло нечто, из-за чего мы с Цинь Ли снова сблизились. На дневном уроке биологии учительница средних лет рассказывала о репродуктивной структуре мужчин и женщин. Мальчики хихикали, а девочки делали вид, что не поднимают глаз. Перед окончанием урока учительница сказала: «Давайте проведем опрос. Ученики укажут на листке бумаги возраст своей первой ночной поллюции, а ученицы – возраст наступления менструаций. Если ничего еще нет – напишите «нет», сложите и передайте мне. Я проведу статистический анализ и предоставлю вам данные на следующем занятии. Так каждый сможет узнать, является ли его уровень развития нормальным или он отстает от среднего. Если у кого-либо из вас возникнут какие-либо вопросы, вы можете связаться со мной после урока. Конфиденциальность для всех обеспечена».

После этих слов по всему классу мгновенно разнесся звук рвущейся бумаги. Девочки, которые только что молча сидели, опустив головы, двигались быстрее мальчиков. Я написал «12» на своей записке, сложил ее и подождал остальных. Фан Лю, сидевшая рядом со мной, тихо пробормотала, что все это странно, сложила записку и зажала в руке, словно боялась, что я буду подглядывать. В это время с задних рядов внезапно донесся неприятный смех, и все повернулись. Ли Ян, сидевший в предпоследнем ряду, держал записку в руке и кричал: «Недоразвитый!» Записка принадлежала Цинь Ли, и с моего места было смутно различимо, что посередине сгиба было написано «нет». Смешки волнами двигались в сторону Цинь Ли, смешанные голоса мальчиков и девочек. Цинь Ли выхватил записку из рук Ли Яна, откинулся на спинку стула и яростно разорвал ее на части.

После школы я специально вышел пораньше, чтобы пойти к Гао Лэю домой, но забыл мой плеер в парте. Это был подержанный «Сони Уокмен», который я купил на рынке электроники за триста юаней в канун Нового года (с тех пор как я поступил в «Юйин», моя мама пообещала, что мне не нужно будет каждый год сдавать деньги в канун Нового года). Я вернулся в класс, чтобы забрать его. Как только я подошел к двери, мимо меня пролетел термос, чуть не коснувшись кончика моего носа. Я узнал термос Цинь Ли. Он обычно приносил с собой горячую воду для питья лекарств. Ли Ян, который был на полголовы выше Цинь Ли, повалив его на пол, сидел на нем верхом и дубасил кулаками по лицу. Несколько одноклассниц, задержавшихся в классе, не осмелились остановить его, забились в угол и кричали. Я бросился вперед и повалил Ли Яна на пол. Он на мгновение растерялся, затем поднялся, чтобы дать отпор, но Цинь Ли быстро встал на ноги и преградил ему путь. К моему удивлению, он сильно оттолкнул меня и, оттеснив за дверь, запер ее. Сквозь дверное стекло я видел, как он снова набросился на Ли Яна, и они стали драться. Только когда Ли Ян устал, а из уголков глаз Цинь Ли выступила кровь, Ли Ян открыл дверь и ушел. Он свирепо посмотрел на меня, а я просто тупо стоял на месте. Я так и не понял, что хотел Цинь Ли, толкнув меня.

Я помог ему подняться, но он снова оттолкнул меня. Я сказал, мол, давай довезу тебя домой на велосипеде. Цинь Ли заявил, что нам не по пути, и ушел один. Я подобрал термос в конце коридора, догнал его протянул ему. Когда я увидел, как он выходит из полутемного коридора, я наконец понял, что он просто выставил меня за дверь, потому что не хотел, чтобы я снова был замешан в истории из-за него, как той зимой в шестом классе. В тот момент я понял, что Цинь Ли, которого я знал, вернулся.

Гао Лэй отправился домой раньше. Когда я постучал в дверь, телевизор уже был включен, но он собрался уйти из дома. Я спросил его:

– Куда ты идешь?

– Пойду прогуляюсь. А ты посмотри сам не спеша, все для тебя готово.

Сказав это, он ушел с улыбкой на лице. Свет в гостиной был очень тусклым. Моя рука задрожала, и я щелкнул пультом дистанционного управления видеомагнитофона. На экране появилась одна иностранка, но это была не Анджелина Джоли и не Шэрон Стоун, а незнакомая пухленькая блондинка, которая разделась меньше чем за две минуты. Тут появился иностранец, и они вдвоем затеяли соревнование, кто громче вскрикнет. Эта сцена была такой странной и неожиданной, что мне показалось, будто я вижу ее во сне. Я так нервничал, что все чаще вставал, чтобы убавить звук телевизора, но боль в моем теле становилась все сильнее, а припухлость между ног становилась невыносимой. В это время я обнаружил, что, в дополнение к нескольким бутылкам с напитками на журнальном столике в гостиной также лежат две пачки бумажных салфеток синего цвета, точно такие же, как те, что подарила мне Хуан Шу. Но те салфетки от нее я бережно хранил, а этими, лежавшими сейчас передо мной, жадно пользовался, чтобы стереть грязь со своего тела. Я понял, что больше не чист, но в этот момент в пустоте моего сознания уже не было ни неба, ни земли, ночного неба и звезд, забот и печалей, Хуан Шу и любви. В этой пустоте я посмотрел в лицо самому себе и сказал: «Малыш, добро пожаловать в этот жестокий мир. Теперь и ты одинок».

Глава 5. Свет как доказательство

1

В молодости у Фэн Гоцзиня не было времени на телесериалы; он работал днем и ночью. Но перед выходом на пенсию стал запоем смотреть фильмы, особенно американские сериалы. Его дочь Цзяоцзяо подарила ему планшет, на который он скачал все сериалы, которые смог найти, – сплошные детективы. Фэн Гоцзинь смотрел их ночами напролет. Цзяоцзяо спросила его, хорошие ли это фильмы, и он ответил, что хорошие-то хорошие, но в жизни все не так, как в кино. Полицейских в сериалах сколько ни бьют, убить не могут – это не люди, а боги. Настоящие люди погибают.

Вечером 23 февраля 2003 года, перед тем как с Сяо Дэном была потеряна связь, тот позвонил Фэн Гоцзиню, но телефон последнего разрядился. Когда он обнаружил пропущенный вызов, перезвонил Сяо Дэну, но ему никто не ответил. Он звонил ему снова и снова, и только утром 24-го числа на звонок ответил полицейский из участка в пригороде. Установив личность Фэн Гоцзиня, он сообщил, что Сяо Дэн мертв – его тело было обнаружено в канаве заброшенного сада крестьянином, который рано утром отправился на рынок. Телефон Сяо Дэна лежал в кармане брюк, а последним номером в списке вызовов был номер Фэн Гоцзиня.

Фэн Гоцзинь стоял рядом с полицейским микроавтобусом, куда погрузили тело Сяо Дэна. Видя, что его грудь больше не вздымается от дыхания, а веки с длинными густыми ресницами неподвижно застыли, он заставил себя поверить, что это не розыгрыш, хотя такой розыгрыш мог устроить только бог. Сяо Дэн тихо лежал в микроавтобусе, словно спал. Он был в повседневной одежде и кепке «Чикаго Буллз» – еще в школе восхищался Джорданом и Родманом и всегда мечтал поехать в США на матч НБА. Фэн Гоцзинь снял полицейскую куртку и укрыл ею Сяо Дэна, приложив значок к его груди. Глаза Фэн Гоцзиня горели, лицо убитого напарника расплывалось перед глазами. Он испугался, что лицо Сяо Дэна исчезает из виду – и вот так он постепенно исчезнет из памяти людей.

В этот момент Фэн Гоцзинь решил: какими бы корявыми ни были его слова, панихиду по Сяо Дэну проведет он. Есть слова, которые должен сказать именно он. «Этого молодого человека звали Дэн Янь, он был выдающимся полицейским; пожалуйста, помните его, он погиб по моей вине…» Лицо Сяо Дэна уже невозможно было различить. У Фэн Гоцзиня все поплыло перед глазами. Он протянул руку, погладил Сяо Дэна по волосам, выглядывавшим из-под кепки, и сказал: «Ты замучился. Отдохни. До свидания, братец».

Панихиду по Сяо Дэну, возможно, придется отложить на несколько дней, но это ничего. Фэн Гоцзинь говорил сам с собой. Смерть Сяо Дэна была не напрасной, сказал он. Надо держаться; его коллеги нуждаются в его поддержке, особенно одна коллега.

Фэн Гоцзинь позвонил Ши Юань со своего нового телефона. Та сказала, что она уже знает; ее голос был ровным. А вот Фэн Гоцзиню разговор дался тяжело. Ши Юань сказала, что взяла самоотвод от вскрытия Сяо Дэна и простится с ним на панихиде. Кепку «Буллз», которая была на нем, ему подарила она незадолго до его гибели. При упоминании о кепке в трубке послышалось всхлипывание. Ши Юань объяснила, что в тот день после обеда она отпросилась – Сяо Дэн пригласил ее пойти в чайную «Убежище от тайфунов». Она думала, что это их первое официальное свидание, и кепка была ее подарком Сяо Дэну. Но когда они приехали, обнаружилось, что он назначил встречу еще одной девушке, и Ши Юань ужасно рассердилась. Оказалось, что Сяо Дэн пригласил ее как подставное лицо. Ту девушку звали Сяоли, Ван Хайтао когда-то свел ее с Инь Пэном. Договориться с ней о встрече было непросто; Сяо Дэн боялся, что она испугается и ей будет неудобно обсуждать какие-то вещи с мужчиной, поэтому и заманил туда Ши Юань. Раз уж так вышло, Ши Юань пришлось подыграть: она задавала вопросы, а Сяо Дэн стоял в сторонке и иногда вмешивался.

– Что сказала эта Сяоли? – спросил Фэн Гоцзинь.

– Она очень нервничала. Сначала ничего не говорила, только обвиняла Сяо Дэна, что тот затащил ее сюда. Понемногу мне удалось ее разговорить. Она не призналась прямо в том, что у нее с Инь Пэном был секс, но смысл был ясен. Она также упомянула, что Инь Пэн действительно был склонен к сексуальному насилию, но она взяла его деньги и не посмела никому об этом рассказать, тем более что гордиться тут было нечем. Однако когда Инь Пэн снова хотел с ней встретиться, она не решилась пойти с ним. Кстати, она также упомянула видеозапись.

– Какую видеозапись?

– Инь Пэн снимал ее, когда делал это; значит, должна быть видеозапись.

– Она знает, где видеозапись?

– Конечно, не знает. Кажется, она пожалела, что сказала мне это, и заявила, что все это ерунда. Потом ушла и сказала, чтобы мы к ней больше не приставали.

– Хорошо, что ты там была, – заметил Фэн Гоцзинь.

Ши Юань продолжила:

– После ухода Сяоли Сяо Дэн поймал такси и поехал прямо в компанию Инь Пэна. Я волновалась, поэтому поехала с ним. Мы прождали в машине больше двух часов. Помню номерной знак: A94575, черный «Мерседес». Только когда мы увидели, как двое мужчин загружают багаж в машину, Сяо Дэн сказал мне выйти из машины и велел возвращаться домой… – Она помолчала, а потом добавила: – Командир Фэн, у него была очень хорошая интуиция.

– Да, я знаю.

– Он мучился перед смертью?

– Нет.

– Это сделал тот парень по имени Цинь Тянь?

– Пока сложно сказать.

Ши Юань больше не задавала вопросов. Наконец она сказала:

– Командир Фэн, купите новый телефон.

– Уже. Звоню по новому.

– Эх, поздно…

Менее чем в двухстах метрах от сада, где был убит Сяо Дэн, был обнаружен сгоревший микроавтобус марки «Цзиньбэй». Тот самый микроавтобус, принадлежавший Вэй Чжихуну, на котором Цинь Тянь уехал утром 23-го числа. Очевидно, он отогнал его в безлюдное место и сжег, чтобы уничтожить улики, – на нем перевозили тело Хуан Шу и внутри наверняка осталась ее ДНК. Сяо Дэн застал Цинь Тяня, сжигающего микроавтобус, и тогда тот убил его. Оставались два главных вопроса: во-первых, на месте убийства Сяо Дэна не было никаких следов борьбы. Но он прошел профессиональную подготовку, так каким же образом Цинь Тянь, практически инвалид, мог так легко сбить его с ног? Разве что Сяо Дэн попал в засаду… Во-вторых, он преследовал машину Инь Пэна и Костыля, почему же Цинь Тянь следовал за ним? Захват Цинь Тяня дал бы ответ на вопрос, когда именно он начал преследовать Сяо Дэна. Если Цинь Тянь убил его, чтобы избежать проблем, то погибнуть должен был Фэн Гоцзинь…

Чем больше он думал об этом, тем сильнее у него болело сердце. Фэн Гоцзинь спросил таксиста, почему тот бросил Сяо Дэна и сбежал. Водитель ответил, что Сяо Дэн представился полицейским и велел ему следовать за «Мерседесом», но, миновав пункт оплаты проезда, «Мерседес» свернул на грунтовую дорогу, и преследование стало бы слишком явным, поэтому Сяо Дэн велел ему остановиться на обочине и подождать, а сам вышел.

– Почему ты не подождал его? – спросил Фэн Гоцзинь.

– Он велел мне подождать, но я испугался – ночь на дворе, тьма кромешная, вдоль дороги даже фонарей не было, и рядом ни деревни, ни магазина. А меня дома ждали жена и дети… Подумал о них – и нажал на газ.

– Почему ты не вызвал полицию?

Водитель прошептал:

– Я же не знал, случилось там преступление или нет. А вдруг это просто какой-то конфликт? Зачем мне лезть не в свое дело?

Лицо Фэн Гоцзиня вспыхнуло от гнева, но он взял себя в руки и спросил:

– Ты не заметил, какие-то другие машины сворачивали с трассы?

– Не заметил. Я стоял меньше пяти минут, а потом уехал.

– Ты запомнил номер того черного «Мерседеса»?

– У меня плохая память. Но если увижу, вспомню.

– A94575.

– Да, это он.

– Ты видел, сколько людей сидело в машине? Видел их лица?

– Я вспомнил: когда мы подъезжали к пункту оплаты проезда, у «Мерседеса» лопнуло заднее колесо. Ваш коллега попросил меня тоже остановить машину. Он даже вышел, чтобы помочь водителю «Мерседеса» поменять шину. Поэтому я и сказал: «Я думал, они знакомы». Если те на «Мерседесе» совершили преступление, отчего он не подошел и не арестовал их? Я вспомнил – так и было… Поэтому я в итоге и уехал.

– О твоем поведении мы поговорим позже. Ты видел лица людей, которые садились или выходили из «Мерседеса»?

– Нет, было темно и далеко… Могу я еще чем-то помочь?

– Ты мог бы спасти ему жизнь.

Фэн Гоцзинь сказал так, потому что вскрытие показало, что Сяо Дэн после удара ножом в легкое умер не сразу. Он боролся не менее двадцати минут и даже пытался выползти из канавы. Если б таксист вернулся обратно и огляделся повнимательнее, Сяо Дэна, возможно, удалось бы спасти. Фэн Гоцзинь знал, что строить догадки бесполезно. Когда Ши Юань спросила его, мучился ли Сяо Дэн перед смертью, он солгал. Под ногтями Сяо Дэна была обнаружена ДНК, вероятно, принадлежавшая убийце – он столкнулся с ним лицом к лицу перед смертью, но не имел возможности ответить ударом на удар.

24 февраля в город вернулась большая группа сотрудников во главе с начальником управления Цао Мэном. Они привезли двух последних главарей ОПГ. Дело, которое расследовалось полтора года, наконец-то было закрыто. Людей в управлении стало больше, начальник управления даже лично помог Фэн Гоцзиню просмотреть записи с камер видеонаблюдения в пункте взимания платы за проезд по скоростной магистрали. «Да уж, своевременный шаг, – подумал Фэн Гоцзинь. – Какой в этом смысл, черт его побери? Мой сотрудник мертв».

Он не спал двое суток, у него все двоилось перед глазами. Поручил Лю Пину организовать две группы для круглосуточного наблюдения. Одна группа отправится на продовольственный рынок «Даси» и сосредоточится на том кирпичном доме, а другая будет сидеть возле дома, где живет Цинь Ли, и внимательно следить за каждым его шагом.

За час до выезда Фэн Гоцзинь получил три звонка. Первый звонок был от начальника полицейского участка в пригороде, который сообщил, что они обнаружили вырытую лопатой яму в заброшенном свинарнике недалеко от сада. Следы совпадали с лезвием лопаты, найденной в сгоревшем микроавтобусе. Цинь Тянь, должно быть, забрал что-то, что он там прятал. Второй звонок поступил от начальника управления Цао Мэна, который в тот момент находился в отделении дорожной полиции. Он подтвердил, что черный «Мерседес» с номерным знаком A94575 не принадлежал Инь Пэну, номер на машине поддельный. Более того, машина Инь Пэна все еще была припаркована внизу у офиса компании. Он не сбегал за границу, в аэропорту нет данных о его вылете за рубеж; они с водителем сейчас в Гуанчжоу, проверено. Может быть, Сяо Дэн ошибся и следил за кем-то другим? Третий звонок был от Ян Сяолин; она спросила, намерен ли Фэн Гоцзинь разводиться. Он сказал только: «Сяо Дэн погиб». Ян Сяолин расплакалась. Она была знакома с Сяо Дэном и относилась к нему с симпатией. Фэн Гоцзинь сказал: «В ближайшие дни, как только поймаю убийцу, я вернусь домой и поговорим. Мы обсудим все как следует».

«Где была Хуан Шу с 6 по 11 февраля 2003 года?» «Диски колес», «наручники», «видеозапись»… Фэн Гоцзинь листал блокнот, найденный в кармане Сяо Дэна. Почерк был неряшливым и корявым – видно было, что писал он второпях. За словом «Костыль» следовали три восклицательных знака, а за ними – «твою мать». Фэн Гоцзиня это рассмешило. Этот парень был таким забавным, что невозможно было не рассмеяться. Фэн Гоцзинь с трудом понимал смысл разрозненных пометок, которые Сяо Дэн сделал на последних двух страницах.

Он постоянно ждал звонка от Лю Пина. Вообще он не собирался отдыхать в управлении, но коллеги на него надавили. Они знали, что после смерти Сяо Дэна он был на грани. Фэн Гоцзинь не решился пойти в общежитие и лежал в кабинете на раскладушке с закрытыми глазами.

Заснуть он не мог и прокручивал в голове всю эту историю. Цинь Тянь изнасиловал и задушил Хуан Шу в кирпичном доме за продовольственным рынком «Даси». Затем он решил перевезти тело в микроавтобусе, но, поскольку левая рука у него была увечной и он не мог перетащить тело самостоятельно, он украл крюк из свиной лавки Вэй Чжихуна. Возможно, сначала Цинь Тянь планировал закопать тело в пригородном саду – раз он спрятал там какие-то вещи, значит, считал это место безопасным. Он планировал сжечь машину и тело той ночью, но никак не предполагал, что до выезда из города возле Башни призраков его остановит дорожная полиция. Цинь Тянь понял, что скрыть факт употребления алкоголя не получится (возможно, он выпил для храбрости перед тем, как выбросить тело, а может, уже был пьян, когда совершал преступление) и тело в машине наверняка обнаружат. Поэтому он решил тут же выбросить тело, воспользовался ситуацией и свернул в тупик у восточной стены Башни призраков. Случайно увидел большую дыру в кирпичной стене и с помощью железного крюка протащил тело через нее (кровь на кирпиче принадлежала Хуан Шу). Крюк, возможно, порезал ему руку, а его собственная кровь осталась на нижнем белье Хуан Шу (остальная одежда, возможно, была уничтожена ранее). Тело он оттащил к большой яме перед Башней призраков и бросил. Затем выбрался из ямы, выбросил крюк и окровавленное нижнее белье в мусорный бак и вернулся к машине (возможно, из-за оставшейся внутри крови). К тому времени как Цинь Тянь поехал обратно тем же путем, он понял, что бежать слишком поздно, поэтому предпочел, чтобы его задержали за вождение в нетрезвом виде, что было более безопасным вариантом. Во время заключения Цинь Тянь, должно быть, постоянно беспокоился о том, обнаружат ли тело в яме, и собирался вернуться туда, как только его освободят. Если тело будет еще там, он увезет его, как и планировал, и сожжет вместе с машиной. Но тело обнаружил старик Чжан, что вынудило Цинь Тяня при первой же возможности сжечь машину, лишив полицию возможности найти какие-либо прямые улики, указывающие на него. Надо признать, что этот негодяй действовал необычайно хладнокровно.

Но почему после освобождения он решился на убийство Сяо Дэна? Неужели это Сяо Дэн преследовал Цинь Тяня? Логичного объяснения не находилось. В голове Фэн Гоцзиня мелькнула страшная догадка. Хотя она звучала абсурдно, он не мог придумать лучшего объяснения: Инь Пэн и Цинь Тянь были в сговоре и организовали убийство Сяо Дэна. Но начальник управления Цао настаивал на том, что в ночь смерти Сяо Дэна Инь Пэна и Костыля вообще не было в городе. Неужели Сяо Дэн ошибся и следовал не за тем человеком? Как такое возможно? Это был бы не тот Сяо Дэн, которого знал Фэн Гоцзинь…

Он вдруг вспомнил мальчика по имени Ван Ди, который рассказал ему об отношениях между братьями Цинь Тянем и Цинь Ли. Если б последний помог брату, тому не пришлось бы тащить тело крюком. Означает ли это, что Цинь Ли ничего не знал о преступлении своего брата? Можно ли в принципе исключить причастность к этому Цинь Ли? Больше всего Фэн Гоцзиня интересовал тот факт, что Хуан Шу скончалась около 5 вечера 12 февраля, но Цинь Тянь был пойман за вождением в нетрезвом виде вскоре после 11 вечера. Что он делал в течение этих шести часов? Было ли тело Хуан Шу спрятано в кирпичном доме все это время? Если, как сказал Вэй Чжихун, Цинь Ли проводил там почти каждый день, почему в тот день он отсутствовал эти шесть часов? Где был младший брат в течение этих шести часов?

Зазвонил телефон. Это был Лю Пин. Две группы охранников не обнаружили Цинь Тяня, но Цинь Ли вышел из дома с рюкзаком и, судя по направлению его движения, направился к кирпичному дому.

– Рюкзак плоский? – спросил Фэн Гоцзинь.

– Что ты имеешь в виду под «плоский»? – уточнил Лю Пин.

– Рюкзак, который он несет, плоский? – крикнул Фэн Гоцзинь. – Он выглядит легким?

– Да, он выглядит довольно плоским.

– Следуйте за ним. Я сейчас буду.

Предположим, Цинь Тяню нужно немедленно бежать, но дома есть несовершеннолетний брат, которого он не может взять с собой; как будет жить младший брат? Что старший брат оставит младшему? Верно, деньги. Фэн Гоцзинь мгновенно пришел к выводу, что деньги, которые Цинь Тянь выкопал в саду, были его тайником и что Цинь Ли нес рюкзак, чтобы забрать их. Куда бы малец ни пошел за деньгами, Цинь Тянь не появится, но он определенно будет где-то поблизости. Он не успокоится, пока лично не убедится, что Цинь Ли забрал деньги. Поначалу Фэн Гоцзинь думал, что Цинь Тянь сжег машину, убил Сяо Дэна и исчез с концами, но, когда в саду обнаружили яму, вырытую лопатой, Фэн Гоцзинь начал верить, что Цинь Тянь никуда не скрылся и обязательно вернется, чтобы снова увидеть своего брата.

Семеро полицейских в двух машинах, припаркованных на разных сторонах дороги, пристально следили за кирпичным домом. За рулем одной из машин был Лю Пин. Он следовал за Цинь Ли от самого дома и видел, как тот прошел больше ста метров к пустырю к северу от кирпичного дома. В кромешной тьме паренек с фонариком в руке шел по неровной поверхности пустыря и наконец остановился среди сорняков высотой по пояс. Он присел, и было видно только, что он вытащил какой-то сверток, запихнул его в рюкзак и закинул обратно на спину. Встав, трижды посветил фонариком в сторону южной части пустыря – подал сигнал.

Тем временем Фэн Гоцзинь, который только что прибыл, припарковал свою «Сантану» на южной стороне пустыря, намеренно держась на расстоянии от двух полицейских машин. Еще из машины он позвонил Лю Пину и сообщил, что Цинь Тянь определенно где-то поблизости. Рискуя быть обнаруженным, Фэн Гоцзинь быстро вылез из машины и осмотрелся, поскольку луч фонарика был направлен прямо в его сторону. Он резко обернулся. Пустырь был совершенно пуст, если не считать нескольких грязных нелегальных кафешек на южной стороне, которые еще не снесли. В одной из них, в небольшой лапшичной, за столиком у окна сидел молодой человек и не отрываясь смотрел в направлении Фэн Гоцзиня. Хотя его фотографию показывали всем в подразделении, Фэн Гоцзинь, пожалуй, был единственным, кто мог узнать его с такого расстояния. Он все вспомнил: они уже встречались однажды, в камере задержания дорожной полиции. Молодой человек тогда молча сидел в углу, искоса поглядывая на людей. Это лицо осталось в памяти Фэн Гоцзиня, и он знал, что оно останется с ним на десятилетия, до его собственной смерти.

2

Оглядываясь назад, я понимаю, что второй семестр седьмого класса был, пожалуй, лучшим временем для нас пятерых. По крайней мере, для меня.

Мы с Цинь Ли опять подружились, Фэн Сюэцзяо и Хуан Шу снова стали близки, как сестры, и впятером с Гао Лэем мы проводили вместе почти все выходные и долгие летние каникулы, обменивались подарками на дни рождения друг друга. Хуан Шу как-то сказала, что это плохая идея: ей неловко тратить родительские деньги. Но Фэн Сюэцзяо настояла на том, чтобы отмечать дни рождения всех без исключения. До сих пор я не могу вспомнить, что дарил Хуан Шу на дни рождения в течение этих двух лет. На самом деле я не помню, что дарил и остальным троим. Должно быть, это были очень скромные подарки, поскольку карманных денег у меня было очень мало. Если б я купил что-то особенно дорогое, то обязательно это запомнил бы. Но самым ярким воспоминанием для меня стал подарок, который Цинь Ли сделал мне на мое четырнадцатилетие: короткое стихотворение Дилана Томаса под названием «Мысли о дне рождения», которое он написал от руки: «Тьма – путь, свет – цель, Царствие Небесное, которое никогда не приходило и никогда не придет, есть высшая истина».

Состояние Цинь Ли улучшилось, и все мы были рады за него, но Хуан Шу была счастливее всех. С приходом Гао Лэя наша первоначальная компания из четырех человек оживилась, хотя появились и некоторые неудобства. По моему первому впечатлению, Цинь Ли, похоже, недолюбливал Гао Лэя, но я не мог понять, было ли это связано с тем, что он не особо любил сближаться с незнакомцами, или с явной симпатией Гао Лэя к Хуан Шу. Мы с Фэн Сюэцзяо тоже заметили его неприязнь, но не считали ее препятствием для нашей дружбы. По крайней мере, Гао Лэй и Хуан Шу казались более зрелыми, чем любой из нас, и виделись более подходящей парой. Хотя мне не хотелось в этом признаваться, это была правда. Когда мы впятером выходили куда-нибудь вместе, Гао Лэй всегда играл роль старшего брата. В то время я выучил слово из американских фильмов: джентльмен. Хотя я не знал конкретных качеств, которыми должен обладать джентльмен, и понятия не имел, как проявлять заботу по отношению к девушке, я осознавал, что для мужчины это комплимент. Я не был джентльменом, но Гао Лэй по крайней мере был близок к этому. Одна деталь, которую я особенно хорошо помню, – это то, что Гао Лэй и Хуан Шу использовали салфетки одной марки и цвета. Среди мальчишек нашего возраста салфетки с собой носили редкие индивидуумы, а у Гао Лэя – такой он был чистоплотный – даже был при себе клетчатый носовой платок. Вылитый джентльмен из фильмов. После каждого приема пищи он делал тонкий, кокетливый жест: складывал салфетку и вытирал рот Хуан Шу. Его движения были настолько плавными, что Хуан Шу иногда с улыбкой уворачивалась, а иногда и не старалась увернуться. Гао Лэй вел себя так естественно, словно старший брат заботился о младшей сестре, и это никак не было связано с той грязью, что я видел у него дома.