Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 344 страниц)

Глава двадцатая

Проходя по Морстон-сквер в Южном Кенсингтоне, полицейский взглянул на освещенные окна последнего этажа дома номер шестнадцать. Был вечер четверга, точнее уже ночь пятницы, прошло ровно две недели с тех пор, как он в последний раз видел, чтобы в квартире мисс Каллис так поздно горел свет.

Колокола церкви Святого Иуды прозвонили три часа ночи. Полицейский улыбнулся и ленивой походкой отправился дальше.

Если бы он заглянул в уютную гостиную на последнем этаже, то увидел бы крупного, тучного, с похожим на бочку животом джентльмена в белом льняном костюме. Этот джентльмен сидел в большом мягком кресле с сигарой в одной руке и крепким виски с содовой в другой.

В той же комнате находились Рут, Стэннард, Дженни, Мартин и, как это ни удивительно, леди Брейл. Бра с серебристыми абажурами освещали их встревоженные лица. Потребовалось довольно много времени и виски, чтобы подготовиться выслушать то, что собирался рассказать Г. М.

Сэр Генри глубоко затянулся сигарой, нахмурился и поставил стакан на стол рядом с собой.

– Видите ли, – начал он, – ребенок-убийца – не такое уж и редкое явление. Мне не стоит говорить, что обычно такие дети – психопаты, как Рики Флит. Но как правило, их сразу же изолируют и отправляют в специальные учреждения, где они никому уже не причинят вред. Здесь же мы могли наблюдать, как мальчик-убийца вырос в мужчину-убийцу. И все это время мать продолжала защищать и оберегать его! А он не верил в то, что хотя бы одна живая душа может его заподозрить! Интересно было смотреть, как он ведет себя уже во взрослой жизни, как извивается и выкручивается, несет всякую чушь и постоянно улыбается, не переставая лгать. Да вы сами все это видели своими глазами. Перед тем как перейти к самым жутким подробностям, – продолжал Г. М., – мы должны понять кое-что в личности Рики Флита. Он действительно очаровательный и милый молодой человек. Его добродушие кажется совершенно искренним. Так же, как его отзывчивость и щедрость. Мужество, позволявшее ему проявлять одновременно безрассудство и хладнокровие, также было совершенно неподдельным. Если вы думаете, что все эти качества не могут быть присущи убийце, балансирующему на грани безумия, то вспомните историю Рональда Тру. Или Патрика Мэхона. Или взять хотя бы недавнее дело Невилла Хита, – пробормотал Г. М.

Дженни, сидевшая на краю дивана напротив, не сводила с него глаз, Мартин находился рядом и обнимал ее за плечи. Рут расположилась на другом конце дивана, а Стэннард уселся на подлокотник. Выглядел он довольным и сияющим.

– Начнем с самого начала, – продолжил Г. М., глядя на стопку бумаг, лежавших на столе около его стакана. – Мастерс прислал мне эту кипу, здесь все свидетельские показания по поводу смерти Джорджа Флита. А еще три открытки с безумными подписями вроде: «проверьте скелет в часах», «что это за розовая вспышка» и «улики все еще там». Еще перед поездкой в Беркшир я понял, что Флита убили. И спорил об этом с Мастерсом в «Лежбище дракона» в субботу. Вы, наверное, не читали этих показаний…

– Я кое-что слышал, – вмешался Мартин. – Слышал, как вы доказывали Пакстону на основании его же собственных показаний, что он не мог так быстро развернуться с подзорной трубой, чтобы увидеть то, о чем рассказал. Скажите, именно этот факт заставил вас заподозрить, что тогда произошло убийство?

– Ох, сынок, – простонал Г. М.

– Не этот?

– Нет, как вы сами можете заметить. Но это доказывало, что Пакстон солгал, что он мог схитрить, давая показания. Но в чем именно? Нет, сынок. Самое вопиющее разоблачение содержится в показаниях честного свидетеля – Саймона Фрю, который сидел на крыше с биноклем. И другие показания только подтверждают это. Фрю наблюдал за Флитом с центрального фронтона гостиницы. Я сейчас зачитаю вам эти показания, как в свое время мне их зачитывал Мастерс.

Г. М. извлек из лежащих рядом с ним бумаг синюю папку и стал копаться в ее содержимом, пока не нашел то, что нужно.

– «Сэр Джордж был там. Я видел его. В одной руке он держал бинокль, а второй махал. А потом его словно кто-то с силой толкнул в спину. Он на секунду замер. Крикнул. И полетел головой вниз». – Г. М. бросил папку поверх остальных бумаг. – Если кто-то толкает вас в спину, – сказал он, указывая сигарой на своих слушателей, – вы не сможете простоять на месте даже секунду. Вы сразу упадете. И Мартин Дрейк это подтвердит. Флита никто не толкал, иначе толкавшего заметили бы. Никто не бросал в него чем-то тяжелым. Иначе бы этот предмет обнаружили. К тому же на крыше нет места, откуда его можно бросить, оставаясь незамеченным. Да и Флит в таком случае начал бы пошатываться и раскачиваться, даже если бы упал не сразу. Но он точно не стоял бы неподвижно. Когда я в первый раз это прочитал, у меня что-то забулькало вот тут. – Он указал на свой огромный живот. – Как будто без дьявольского вмешательства тут не обошлось. Я понял, что Флит испытал боль, сильную боль. Или вдруг почувствовал слабость. А может, боль и слабость одновременно. То, что со стороны выглядело как неожиданный толчок в спину, на самом деле было результатом резкого сокращения мышц. Если вы над этим хорошенько подумаете, то найдете и ключ, и замок одновременно. Я не сразу догадался, в тот раз я сглупил, но позже все понял.

Дженни повернула голову и с тревогой вопросительно посмотрела на обнимавшего ее Мартина, по телу у нее пробежала дрожь. А он в тот момент думал только о загадочном злодействе, совершенном под пылающим огненно-красным небом.

– Г. М., – произнес Мартин, – это один из тех моментов, в которых нам особенно хочется разобраться. Как был убит Флит?

– Тихо, – строго приказал Г. М., – сперва я расскажу вам кое-что еще. – Перед тем как продолжить, сэр Генри не забыл упомянуть, что он уже старый человек. – Честное слово, во всей этой кипе показаний, которую вручил мне Мастерс, больше всего вопросов у меня вызвал мальчишка. Я про белобрысого двенадцатилетнего Ричарда Флита. Парни из Скотленд-Ярда не брали у него показаний, его допросила только местная полиция. Но он упоминался в показаниях других свидетелей, и у меня возникли некоторые сомнения. Каким бы Джордж Флит ни был человеком, но он обожал спорт и военную службу. Да вспомните хотя бы его карьеру! Мастерс говорил, что Флита отправили в школу-пансион, когда он был еще крохой, лет в десять или даже раньше. Потом – в Хэрроу и в Военную академию в Сандхерсте. Но академию он окончить не успел, пришлось заняться делами отца после его смерти. Какая жалость! И не кажется ли вам, что человек вроде Флита наверняка захотел бы, чтобы сын пошел по его стопам и сделал карьеру, которую ему самому сделать не позволили? Да какое там мечтал! Он распланировал бы каждый шаг с того момента, как мальчик появился на свет. Но этот мальчик в двенадцать лет все еще оставался дома с гувернанткой. Почему? Может, он был болезненным и робким? Нет, он был маленьким атлетом. Глуповатым? Учебе в школе это никак не помешало, к тому же мальчик отличался высоким интеллектом. Или, может, любящая мать не отпускала от себя любимое дитя? Нет. Джордж Флит имел в доме беспрекословный авторитет, и его слово было законом. Тогда почему же? Давайте обратим внимание на гувернантку мальчика, мисс Аптон. Хм… В показаниях есть детали о ней, которые меня насторожили. Но забежим немного вперед и вспомним, что вам всем о ней уже известно. Я никогда еще не слышал о таких странных гувернантках. Она была огромного роста, сложена как силач Сандов и могла скрутить не хуже профессионального борца. Мисс Аптон прожила в семье Флитов четыре года. Верно?

Ответила на этот вопрос Дженни. Ее глаза сияли, голос звучал размеренно, но немного напряженно, как у человека, который уже о многом догадывается.

– Верно, – почти прошептала она. – Помню, как Рики сам рассказывал об этом.

– И на этой крыше, где проводили веселые вечеринки, – продолжал Г. М., – ваш Рики беспечно и со смехом говорил мне, что она занималась его воспитанием, пока ему не исполнилось четырнадцать. Теперь уже четырнадцать, а не двенадцать. И он еще добавил, что ей выплачивали пенсию. Пенсию за четыре года службы? Я изо всех сил постарался скрыть удивление. Либо Рики Флит мне солгал, либо мисс Аптон не выдержала и уволилась, а Цецилии Флит пришлось платить ей за молчание. Думаю, теперь вы понимаете, какая чудовищная атмосфера царила во Флит-Хаусе двадцать лет назад? Нервный, подавленный отец, который почем зря лупит своего сына, о чем тот сам мне рассказал. Хорошенькая, доброжелательная мать, которая всех любит и надеется, что Джордж сможет получить баронетство, а значит, нельзя допускать никаких скандалов. Но позвольте напомнить вам об одном событии: в ноябре тысяча девятьсот двадцать пятого года в Прайори-Хилл убили и изуродовали ребенка. Сразу же после этого Джордж Флит внезапно избавился от коллекции рапир и кинжалов, которые висели у него на стене. Тогда юному Флиту было одиннадцать. Так почему его не послали в школу? Ответьте мне!

Холодный ужас охватил слушателей сэра Генри и застыл внутри них, словно свинец. Хотя по меньшей мере двое ожидали чего-то подобного.

– Знаете, боюсь, что в каком-то смысле я действительно одурачил Мастерса. – покачал головой Г. М. – Но я предупреждал его в субботу в пабе. Эту деталь о том, как Флит избавился от своего оружия, я прочитал в досье по его делу в Лондоне. Меня она особенно встревожила. Я позвонил своему другу в «Ивининг ньюз» и спросил, не происходило ли каких-либо серьезных происшествий в том районе в ноябре двадцать пятого. И надо же! Я получил ответ! Мастерс узнал об всем позже и рассказал вам. Я выяснил все заранее. Поэтому и предупредил Дрейка еще в пятницу на аукционе Уиллаби, чтобы был осторожен. Потому что… Теперь-то вы понимаете почему.

– Г. М.! – мягко вмешалась Рут Каллис. – Я уже много лет дружу с бедной Цецилией. Я знала, что она скрывает какую-то тайну, но и представить себе не могла, насколько ужасную! И все же, когда я в первый раз оказалась там, дом напомнил мне тюрьму, хотя впоследствии это ощущение и прошло.

«Значит, не одному мне так показалось! – подумал Мартин. – И точно так же это первое впечатление вскоре развеялось».

– А теперь, – сказал Г. М. с какой-то зловещей настойчивостью, – я хочу, чтобы вы поняли, как именно разворачивались события с субботы до понедельника. – Вы! – Он указал давно потухшей сигарой на Мартина. – В субботу вы рванули в Беркшир. И сообщили Рики Флиту, который находился тогда в поместье Брейл, что в «Лежбище дракона» его ждет враг. Ваша девушка и София были с ним, когда он получил это сообщение. Я узнал об этом из достоверного источника. Вам не показалось странным, что он пришел так быстро? Скорее он ответил бы что-нибудь в духе: «Я к вашим услугам, жду вас в поместье Брейл, приезжайте». И не насторожило ли вас, что ваша девушка, перепуганная насмерть, примчалась туда на велосипеде, чтобы опередить его?

Мартин взглянул на Дженни, но та отвернулась.

– Да, это выглядело странно. Но Дженни хотела узнать, что между нами произойдет. По крайней мере, она так сказала.

– Конечно. В какой-то степени так оно и было. Итак, смотрите! В дверях бара перед нами появляется во всем своем великолепии очаровательный взрослый Ричард Флит. Он опьянен военными успехами, но слишком скромен, чтобы это демонстрировать. Любящая мать убедила его, что перед ним не устоит ни одна женщина. Он этому верит и полон тщеславия. Рики садится, достает трубку и спрашивает, что случилось. И вы прямо в лоб ему заявляете, что любите Дженни, она любит вас и вы хотите пожениться. – Г. М. глубоко вздохнул. – Сынок, – продолжил он, – вы помните, как Рики Флит сидел перед вами несколько секунд, закинув ногу на подлокотник кресла, и не двигался, только смотрел вперед остекленевшими глазами? И как жутковато это выглядело?

– Разумеется! – ответил Мартин. – Я воскликнул, что мне очень жаль, но в ответ услышал только тиканье часов, мне даже показалось, что оно доносится от часов со скелетом из другой комнаты…

– Если бы в тот момент у Рики было какое-то оружие, – очень тихо заметил Г. М., – вам пришел бы конец.

– Значит, что касается помолвки Дженни и Рики… Он в самом деле?..

– Ох, сынок! Он был без ума от нее. Но из-за своего тщеславия не мог поверить, что женщина способна предпочесть ему кого-то другого. Разрази меня гром, почему за день до этого на аукционе вы не поверили словам человека, хорошо знающего обо всем? Я имею в виду вашу девушку!

Щеки Дженни покрылись ярким румянцем, она по-прежнему сидела, отвернувшись от Мартина, но крепко сжала его руку, когда заговорила:

– Я же сказала, что Рики меня любит. Такое всегда бросается в глаза. К сожалению, на аукционе я не смогла скрыть страх и продолжала перечислять его положительные качества, а сама не сводила с тебя глаз, надеясь, что ты заподозришь неладное. Вспомни, когда я попыталась рассказать о смерти отца Рики, слова просто застряли у меня в горле.

– Да. Да, я помню.

– Когда ты упомянул про сэра Генри Мерривейла, я не представляла, к чему это может привести. Я слышала, что он настоящая ищейка: сильный, немногословный, бесстрастный человек…

Г. Г. хмыкнул, стараясь держаться как можно скромнее.

– Спасибо, дитя мое!

– Дженни, послушай! – привлек ее внимание Мартин. – Ты ведь не знала, что Рики Флит…

Дженни с ужасом посмотрела на него:

– О боже, нет! Но меня не покидало ужасное предчувствие, я боялась, что он попытается свести с тобой счеты. Но я не могла об этом говорить. Ведь мы считали его нашим другом. И я даже испытывала к нему симпатию, просто было противно, когда он ко мне прикасался. Помнишь, я позже сказала тебе, что если я ошибаюсь, то это будет несусветной глупостью.

– А теперь, – сказал Г. М., – давайте вернемся в бар к Ричарду Флиту, которого только что огорошили неожиданным известием. Как быстро ему удалось взять себя в руки! Изобразить радость и облегчение. И окутать вас своим очарованием. – Г. М. перевел взгляд на Мартина. – Но с того момента в его глазах вы были уже покойником.

Теперь Мартину многое стало понятно.

– И что же он сказал? – спросил Г. М. – Да он просто улыбался и прыгал от счастья! Ему не придется жениться на этой девушке, вот прекрасно! Они ведь росли вместе! Бог ты мой! Рики делал вид, что они прожили бок о бок лет двадцать и для него это было все равно что жениться на родной сестре. Но так ли это на самом деле? Эта девушка, – Г. М. указал на Дженни, – рассказала мне все в воскресенье. В десять лет ее отправили в школу. Каникулы она проводила с кем-то из родителей за границей. Потом началась война, и она пошла на службу. Иными словами, Рики не видел ее толком около тринадцати лет. А что случилось потом? Война кончилась, и она вернулась. Он увидел ее и сразу же увлекся. Вскоре, по их словам, организовали помолвку. Но в баре в разговоре с Дрейком Рики Флит производил впечатление самой невинности. Оказывается, он без ума от девушки по имени Сьюзан Харвуд. Она была его последней победой на любовном поприще. Сынок, вы слышали о его взглядах на брак? Он считал себя кем-то вроде ветреного фавна, который играет на свирели в роще и томно вздыхает. И вот он якобы собрался жениться на Сьюзан! Но тут в бар вошла наша Дженни. – Г. М. покачал головой.

И снова Мартин вспомнил темный бар.

– Дженни только что ожесточенно поспорила с Рут Каллис на дороге у гостиницы. Не перебивайте меня, вы обе! Перед тем как она вошла, Рики Флит театрально переживал из-за того, что он скажет Дженни. Сынок, вы помните?

– Его поведение показалось мне немного наигранным, – кивнул Мартин. – Он посмотрел на себя в зеркало, как будто проверяя, достаточно ли убедительно выглядит его поза. Он как будто прихорашивался.

– Ага. Страсть Флита смотреться в зеркало в такие минуты, когда это не станет делать никто, кроме законченного себялюбца, тоже важная деталь. Как бы то ни было, но пришла Дженни. Вскоре она стала умолять вас поехать с ней на вечернюю прогулку и не ходить в тюрьму. И она поступила так не только из ревности к Рут или… Милые дамы, ради всего святого, помолчите! Вы обе! Позвольте мне закончить! Вот так. Сидите и помалкивайте! Хм. Итак. Если Рики Флит возненавидел Дрейка, то в тюрьме с тем могла случиться какая-нибудь неприятность. Можно предположить, что Дженни подслушала большую часть вашего с Флитом разговора, несмотря на то что окна в баре были закрыты. Женщины это любят. Но больше всего ей хотелось избавиться от ужасных подозрений, поэтому она не придумала ничего лучше, как завести разговор о смерти Джорджа Флита и вынудить Рики Флита все вам рассказать. Она надеялась, что после этого поймет, каким вздором были ее подозрения. Рики начал свой рассказ, но сначала ему помешал доктор Лорье, а потом Рут Каллис. Поднялся шум-гам, а под конец появился я. Но вспомните, как Рики Флит рассказывал о смерти своего отца! Готов поклясться здесь и сейчас, что он почти забыл о случившемся. Просто избавился от тех воспоминаний, как мы забываем о проделках, которые могли доставить нам неприятности в детстве. Готов признать, что он обладал на редкость рациональным умом, но все его мысли до краев переполняла ненависть к Мартину Дрейку. А тот, попав под обаяние Рики, считал его чуть ли не самым замечательным человеком на свете.

Мартин не мог передать словами, с каким содроганием он вспоминал произошедшее.

– Полиция снова начала расследовать его старую полузабытую проделку? Ну и что? Какое до этого дело Рики Флиту? Ему это ничем не грозило. Только трое знали, что он убил отца и как он его убил. И они его защищали. Первым таким человеком была его мать. Вторым – старый доктор Лорье, тот, который носил бороду и, как нам известно, пылал романтической страстью к Цецилии Флит. Третьей оказалась мисс Аптон – она, не стесняясь, лгала всем, чтобы спасти этого белобрысого мальчишку после того, как он прибежал к ней, бессвязно бормоча что-то от страха. Прошло двадцать лет, доктор Лорье умер. Как и мисс Аптон. Все это указано в списке свидетелей. Они уже не отрекутся от своей лжи, которую говорили в защиту мальчика. И еще один момент – Рики Флит ничего не знал о скелете в часах. О том, что это такое и каково его предназначение. Но когда в «Лежбище дракона» разгорелся спор, он сбежал домой, и вот тут его ждало потрясение. Помните, как он вел себя тогда? И как странно вела себя его мать? Очень странно. Рики Флита это встревожило. Он понял, что причина заключалась не в том случайном упоминании Стэннардом смерти двадцатилетней давности…

– Спасибо, – мрачно перебил его Стэннард. Он сидел на подлокотнике дивана, немного наклонившись вперед, а его черные блестящие глазки увлеченно следили за рассказчиком.

– Что же расстроило его мать? Когда юный Флит спешно вернулся домой и поднялся за ней по лестнице (Дрейк и Рут Каллис видели эту сцену), она лишь сказала, что совсем скоро ему кое-что придется узнать и что она позвонила Софии Брейл, которая стала ее самой близкой подругой. Но мы можем предположить, что так встревожило Цецилию Флит. Она видела эти чертовы часы со скелетом, которые вносили в паб напротив ее поместья. Я распорядился, чтобы их привезли курьеры. Мы с Мастерсом зашли в пару пабов в Брейле, поэтому в гостиницу приехали уже ближе к вечеру. Тетя Цецилия, вероятно, решила, что ее тайна скоро будет раскрыта. И что потом случилось со мной? Меня вместе с Софией затащил во Флит-Хаус сам Рики. Здесь меня затолкали в библиотеку к остальным. А незадолго до этого Рики Флит пережил еще одно потрясение. Он узнал, пускай и весьма смутно, в Стэннарде человека, который стоял у окна кабинета его отца. Это воспоминание обрушилось на Рики Флита из прошлого: Стэннард смотрел на него, когда он вышел на террасу из-за дома и увидел, что его отец лежит с разбитой головой, накрытой гобеленом. Однако давайте обо всем по порядку! В библиотеке я первым делом повздорил с Софией. Но она, по крайней мере, подтвердила мое предположение, что анонимные открытки о розовой вспышке и скелете в часах мог написать Артур Пакстон. Помните? Затем в комнату впорхнула очаровательная тетя Цецилия. Она держалась наигранно беззаботно и хотела увести Софию, чтобы переговорить с ней в приватной обстановке. А потом произошло одно щекотливое событие.

Все это время присутствие леди Брейл в комнате почти не ощущалось. Она сидела у открытого окна и смотрела невидящим взглядом на бокал с хересом на подоконнике, к которому за это время так и не притронулась. Леди Брейл не выглядела высокомерной, как, впрочем, и доброжелательной, скорее она напоминала человека, который заблудился и никак не может отыскать дорогу.

– София, вы помните? – тихо спросил ее Г. М.

– Да. – Поджатые губы искривились, седая голова медленно повернулась. – Помню.

– О чем тогда шел разговор?

– Я упомянула рапиру, которую хотела привезти с аукциона в качестве подарка. И увидела в глазах Цецилии настоящий ужас. Она не удержалась и воскликнула: «Но вы никогда не должны…» Потом осеклась и тут же сменила тему, обратившись к доктору Лорье. Полагаю, она хотела сказать: «Но вы никогда не должны приносить в дом холодное оружие»?

– Совершенно верно, – согласился Г. М. – И сразу после этого она увела вас наверх, где обо всем и рассказала?

Они разговаривали, находясь в разных концах комнаты. Леди Брейл сидела вполоборота и старалась не кривить рот слишком сильно, однако беседовали они достаточно непринужденно.

– Бедняжка Цецилия, – продолжала леди Брейл, – едва могла говорить сквозь слезы. Она рассказала о скелете в часах. О полубезумном или даже окончательно сошедшем с ума мальчике, который… – Она осеклась. – Генри, как я понимаю, теперь вы уже совершенно не верите моему честному слову?

– В этом, София, вы заблуждаетесь.

– До того момента я никогда, – ее губы яростно искривились, – не имела ни малейших подозрений и тем более ничего не знала о случившемся. Но после одна только мысль о том, чтобы допустить брак Дженнифер с… – От волнения она с трудом подбирала слова. – Мой покойный супруг командовал Гренадерской гвардией, однажды он сказал, что человек, допустивший…

– Да, конечно. Но тетя Цецилия была готова одобрить этот брак?

– Ох, Генри! – Леди Брейл раздраженно махнула рукой. – Вы вряд ли сможете понять мать, особенно такую, как Цецилия. Она считала, что ее сын «излечился». Что это было детское помрачение рассудка. Ведь ничего подобного не происходило, когда он учился в Оксфорде и потом. Бедного мальчика не понимали. Цецилия очень хотела в это верить. Она не смогла даже рассказать ему про скелет. Ей пришлось так поступить, но зачем напоминать мальчику о случившемся? От скелета нужно было избавиться. И я, подруга Цецилии, не могла ее подвести. – Леди Брейл отвернулась к окну.

Мартин вспомнил ее взгляд в субботу вечером, когда она вышла от Цецилии Флит и спустилась вниз, проследовав мимо столика с телефоном, за которым сидел Мартин.

– Я так и знала! – воскликнула Дженни. – Она кого-то прикрывала!

– Боже мой! – вырвалось у Мартина. – Я думал, что вся эта затея со скелетом – просто шутка.

– Только не для меня, – ответила леди Брейл, даже не повернувшись в его сторону.

– Послушайте! – зарычал Г. М., стукнув кулаком по подлокотнику кресла. – Кто тут рассказывает историю? Тогда, в субботу вечером, после ухода Софии и тети Цецилии я остался с вами в библиотеке. Рики Флит разоблачил Стэннарда, заявив, что видел его в окне кабинета. И тогда он сказал одну фразу, от которой у меня по спине пробежала дрожь. Вы помните, что это было?

Стэннард пожал плечами:

– Кто-то спросил его, что он увидел в окне. Ответ был такой: «Лицо человека, которого прежде никогда не встречал. Совершенно мне незнакомого. Он смотрел на меня, словно какое-то божество».

– Словно какое-то божество! Вот оно! Совесть маленького убийцы говорила устами взрослого мужчины. Вот что он особенно запомнил. Вот о чем думал все эти годы. И… – Г. М. внимательно посмотрел на Стэннарда, – он вдруг стал очень резко с вами разговаривать.

– Я заметил, – поджал губы Стэннард, – как нервно и вспыльчиво он себя вел, пока вы меня расспрашивали. С таким свидетелем трудно иметь дело. Так вы говорите, все это потому, что он подавлял…

– Ха-ха! – громко рассмеялся Г. М. – Нет, впрочем, вы и сами могли это заметить. Просто вы сказали нечто такое, что могло его выдать.

– Я сказал? – удивился Стэннард.

– Вы же были в кабинете, когда услышали, как Флит закричал и упал на каменную плитку? Верно. Вы подошли к окну и посмотрели вниз. Так? Но потом сказали, что простояли там минут пять, пока гувернантка не вывела мальчика из-за дома на террасу. Но когда мы поднялись на крышу, Рики Флит почти сразу рассказал мне, что они с мисс Аптон выбежали из-за дома, едва услышали крик. Это же какой нужно быть замороженной улиткой с радикулитом, чтобы обходить дом пять минут? Рики мог что-то забыть? Конечно! Да и вас могла подвести память. Но есть способ все проверить. В это время на крыше паба напротив находилось шесть свидетелей. Правда, только двое из них сидели на фронтонах. И все подтверждают вашу версию. – Г. М. взял синюю папку и ткнул в нее потухшей сигарой. – Когда тело Флита упало на террасу, доктор Пьер Лорье выбежал из дома. К террасе подошел местный полицейский, взял лежащий на траве бинокль и направился в дом, вероятно, чтобы позвонить в участок. Доктор Лорье позвал леди Брейл, и та принесла из дома гобеленовую ткань. Доктор Лорье накрыл ею голову и плечи Флита. Цецилия Флит вышла и чуть не упала в обморок, но они с ней «немного поговорили», и она ушла. И только после этого гувернантка и мальчик вышли из-за дома. Боже мой! Конечно, чтобы добраться туда, потребовалось целых пять минут! Но совпадают ли показания двадцатилетней давности, данные гувернанткой и мальчиком в тот момент, когда воспоминания были еще свежи, с тем, что Рики Флит сообщил мне, а также Дженни и Мартину Дрейку? Включая, например, любопытную деталь о том, как доктор Лорье сказал: «Принесите из холла скатерть»? Я попросил Мастерса проверить их показания, которые они давали местной полиции двадцать лет назад. Все совпадает. Значит, показания обоих – выдумка от начала и до конца. Что и требовалось доказать. – Г. М. снова бросил синюю папку поверх других бумаг и продолжил, скорчив жутковатую гримасу: – Но был в этой истории и еще один серьезный обман, и старику стоило это понять еще до того, как разгадка стала настолько очевидной. На этой лжи держится половина всей тайны. Она связана с тем способом, которым убили Флита. Когда я в первый раз поднялся на крышу, то был озадачен и смущен. Не мог думать ни о чем, кроме одного цвета. И я говорил об этом цвете больше, чем художник-декоратор. В тот момент я полностью сосредоточился на розовой вспышке. Итак, я поднялся на крышу. И вот тогда под этим почтенным черепом закрутились шестеренки. До тех пор я не очень хорошо представлял себе, как выглядела окружающая местность. Артур Пакстон сидел на северном фронтоне и видел Флита сбоку. И вдруг меня осенило: возможно, именно Пакстон прислал анонимные открытки, ведь только в них упоминалась эта розовая вспышка. Пакстон солгал в своих показаниях полиции, он смотрел на все сбоку… А розовая вспышка, вероятно, возникла, когда какой-то белый предмет отразил красный свет, который исходил от пылающего огнем неба. И этот предмет должен был двигаться довольно стремительно, иначе не получилось бы никакой вспышки. Но он не мог подниматься в воздух высоко, в этом случае Фрю тоже обратил бы на него внимание. Но заметьте, Пакстон видел еще кое-что, чего Фрю рассмотреть не мог, – часть крыши. И то, что на ней происходило… А теперь подумайте! Что могло вызвать резкую боль или слабость, а может и то и другое, у жертвы, раз она замерла на секунду…

– Меч! – вмешался Стэннард.

– Нет, – тут же ответил Г. М. – Это невозможно, хотя сталь сыграла свою роль в этом деле. Но почему невозможно? Да потому что меч или любое другое режущее оружие означает кровь. А этого уже не скроешь. Не забывайте, что после падения тело Флита лежало на земле, его видели много свидетелей. Позвольте мне процитировать показания. Я столько раз их читал, что запомнил наизусть. – Г. М. закрыл глаза: – «Вышел Берт (полицейский), кажется, они с доктором Лорье начали спорить, кто из них понесет сэра Джорджа. Берт взял его за голову, обмотанную тканью, а доктор Лорье – за ноги. Они унесли тело…» – Г. М. выпрямил спину. – Даже если бы старый Пьер Лорье и решил смухлевать, ему не удалось бы скрыть кровь на теле ниже плеч. А потом вдруг раз, и в воскресенье вечером этот приятель, – он указал на Мартина, – на дрожащих ногах спустился с лестницы после своего падения с крыши и сказал, что я должен поговорить с «молодым» доктором Лорье, если мне хочется узнать больше об искусстве фехтования, чтобы лучше вспомнить о моей… хм… реинкарнации. И он упомянул удар, который назывался «низко-высоко». У меня в комнате была книга «Кавалеры», которую я читал. И в субботу в пабе, когда мы говорили с Мастерсом, я подчеркнул, что эта книга как раз об искусстве фехтования. При ударе «низко-высоко» ловкий фехтовальщик припадает к земле и со всей силы наносит удар по ногам противника чуть выше лодыжек. И атаковать Джорджа Флита можно было только одним способом – ударить его по ногам или лодыжкам, скрываясь за шестидюймовым парапетом. Холодное оружие никто не использовал. Но тогда я вспомнил, какие еще предметы висели на стене в кабинете внизу. Вы, – он пристально посмотрел на Мартина, – сами должны были их видеть. Еще я вспомнил, что старый доктор Лорье любил раскачиваться в своем кресле. – Г. М. глубоко вздохнул. – Видите ли, изначально здесь не должно было совершиться никакого невозможного преступления. Таковым его сделала многочисленная ложь, призванная скрыть истинное положение дел. Двенадцатилетний негодник ненавидел отца, который его постоянно избивал. Он намеревался выследить папашу, словно индеец. А потом убить его. Рики Флит знал (он сам так сказал), что отец собирается подняться на крышу и посмотреть на охотников, когда те будут проезжать мимо. Джордж Флит всегда так делал. Но как двенадцатилетний мальчик попал на крышу? У двери, что ведет в сад за домом, есть лестница. Мог ли он подкараулить старого черта, который с восторгом следил за охотой, и при этом остаться незамеченным? Легко! А почему? Все благодаря биноклю! Знаете, Мастерс постоянно начинал ворчать, когда я говорил, что хочу выяснить, все ли в порядке с биноклем, не сломан ли он. Для меня это было важно, независимо от способа, которым убили Флита. Бог ты мой! Представьте, что вы смотрите в бинокль, крутите колесико, но никак не можете настроить фокус? Вы начинаете сердиться, у вас возникает мысль, что вы, возможно, куда-то не туда смотрите, вы поворачиваете бинокль. Глядите по сторонам. Отстраняете его от глаз, рассматриваете. Но если бинокль хороший, вы просто не замечаете, что происходит вокруг вас. Так было и с Флитом. Двенадцатилетний маньяк со своим мальчишеским оружием, словно индеец, полз на животе под парапетом северной стены, а затем – вдоль восточной стены туда, где стоял отец. Вспомните, что до падения Флита никто не смотрел в его сторону. А когда мальчик оказался под парапетом с восточной стороны, увидеть его не мог уже даже Пакстон. Помнится, Мастерс упоминал, как мало места требуется взрослому человеку, чтобы спрятаться. Что уж говорить о ребенке? Сначала я не рассматривал такую возможность и пытался представить себе взрослого человека, способного нанести такой удар по ногам сильного мужчины вроде Флита. Мастерс тоже не думал, что это мог сделать ребенок. Но не забывайте, Рики Флит, как он сам рассказывал Стэннарду в камере смертника в Пентикосте, не был, что называется, обычным мальчиком. В одиннадцать он мог метнуть груз на двадцать семь футов и три дюйма. Не каждый взрослый способен на такое. Итак, Рики был взволнован и возбужден, нам доводилось видеть его в таком состоянии. Шум охоты подбадривал его. Собаки гнались за лисой, он преследовал волка. Он взял с собой кое-что из спортивного инвентаря, весьма тяжелое орудие, если не забывать, что это…