Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 344 страниц)

Глава 19

Он залез на нее. Это был самый приятный для него момент, перед началом, когда лежавшее под ним ее тело трепетало в ожидании того, что будет. Девушка плотно сжала ягодицы, отчего на них образовались впадинки. Он хлопнул ее по заду, покрывшемуся тут же красными пятнами. Хартман подождал, пока она расслабится и станет послушной. И тогда он сунул. Это – возмездие ей за то, что она изменила ему с Радоком.

Фрида приглушенно застонала, зарыв лицо в подушку и пытаясь еще как-то помешать ему засовывать дальше. А он думал: как туго идет. Там так сухо. Никакой смазки. Она не заслужила лучшего. Вот он – сладостный миг его мести.

Он сунул дальше. Снова раздался стон в подушку.

Она хнычет под ним. Вот и отлично. Чем больше крутилась она, тем глубже он проникал ей в задний проход. Все дальше и дальше. А она извивалась и плакала, лежа под ним. Хартман чувствовал, что вот-вот достигнет оргазма. Ее мольбы, плач и дерганье только усиливали его ощущения, побуждая его производить все более резкие движения, проникая в ее плоть.

Все они – шлюхи, продажные девки. Зачем она спала с тем типом прошлой ночью? Ведь это только мужчинам нужно время от времени расслабляться.

Хартман был уже на грани оргазма, когда она вдруг перестала двигаться под ним. Прекратила противиться грубому насилию. И только плечи ее продолжали вздрагивать от рыданий. Сучка! Он уже был полностью там, а она в самый последний момент помешала ему насладиться ею.

– Двигайся, черт тебя побери! – просвистел он ей шипящим шепотом в волосы и укусил ее сзади за шею. – Шевелись же, а не то я разорву тебя на части.

Он надавил еще сильнее. Вновь издав стон, она опять задвигала бедрами. Вот так-то лучше! Умеет же, сука…

Когда все закончилось, она еще какое-то время лежала под ним, всхлипывая и по-прежнему зарывшись лицом в подушку. Кончики волос, разбросанных по спине, были влажными. Влажные полосы виднелись и на спине. Хартман заметил также и немного крови на простыне, но это не страшно. Все обойдется и без врача.

Наконец ее стоны утихли и сменились ритмичным, глубоким дыханием. Она впала в забытье. «Ну и слава богу!» – подумал он.

У него было такое чувство, будто он валялся на матрасе невесомым и абсолютно свободным. Он ощущал, как поднималась и опускалась его грудь при дыхании. В комнате было тихо, не было слышно даже тиканья часов.

Зачем ей понадобилось изменять ему с этим мерзким полицейским? Вот потаскушка!.. А он еще все эти четыре года хранил память о ней как о бесценном сокровище. Как о сверкающем гранями самоцвете, который достают из шкатулки лишь в исключительных случаях, чтобы еще разок полюбоваться им. Память о ней была для него чем-то вроде изумительной красоты бриллиантом, на который нельзя смотреть все время. А она все испоганила. Это ясно. Если она смогла спать с этим свиньей полицейским после нескольких часов знакомства, то с кем только она не спала? Этим же, скорее всего, она и дорогу пробила себе на эстрадную сцену.

Ну а он вернулся к ней чистым, преисполненным добрыми чувствами. И вынужден был отплатить ей сейчас таким способом, какой она хорошо понимает. Даже теперь ощущал он жар в паху, вспоминая ужас на лице Фриды, когда он привел ее в эти дешевые меблированные комнаты. Оказавшись в борделе в каморке для потаскушек, эта шлюшка Фрида попыталась обнять и поцеловать его. «Вольф!» – называла она его… Вольф… Столь интимное обращение к нему шокировало его.

«Нет для тебя больше Вольфа! Ты сама убила это имя, сука! Теперь я Хартман, крутой парень! Или Хаммер! Вольф исчез! Навеки сгинул для тебя!»

Фрида побледнела, когда Хартман, оттолкнув ее, приказал ей раздеваться. Стояла и молча взирала на него, пока его удар не вывел ее из состояния оцепенения.

– Раздевайся!

Хартман стоял и смотрел, как она раздевается. Фрида была для него только вещью, которая будет делать все, что он захочет.

Она закричала только тогда, когда он ударил ее в грудь и, повалив на кровать, сорвал с нее трусики.

– Нет, Вольф, не надо! Пожалуйста!

Боже, как ему нравились ее вопли.

Он взял ее. Брал ее, как только хотел. Даже бил ее ремнем по спине. Больше он не будет с ней нежен. Прежнего Вольфа нет…

Фрида завозилась во сне и свернулась калачиком, спиной к Хартману.

Он услышал, как открылась дверь в соседнюю комнату и вслед за тем раздались голоса – мужчины и женщины. С тех пор как он с Фридой пришел сюда час назад, эту комнату занимали уже во второй раз. Значит, срок пребывания в этом доме свиданий – полчаса, а не час, как думал он. Голос женщины, высокий и вкрадчивый, был знаком Хартману. Это была Дагмар. Она торговалась о цене.

Хартман знал чуть ли не всех проституток, которые работали на улицах, прилегающих к «Пратеру». Во время одной из своих «героических» операций ему довелось провести немало ночей в отеле «Парадиз». Шпионя тогда за типами, развлекавшимися в борделе в компании проституток, он не раз лицезрел людей из пятой колонны в моменты их спазмов от оргазма. Был он знаком и с большинством шлюх из этого дома свиданий. И видел, как хихикали они над Фридой, когда он привел ее сюда. Даже мадам Фло – хозяйка, которая, как обычно, сидела в кимоно за конторкой и просматривала журналы, – и та, завидев их у входной двери, улыбнулась, как дикобраз.

Голос Дагмар слышался теперь ясно:

– О боже!.. Сильнее!.. Еще сильнее!.. Пососи мои груди… Да… Хорошо… Вот так!.. О, ты молодец: знаешь, как обращаться с женщинами… О да, быстрее…

По крайней мере, этот тип все получит от Дагмар за свои деньги, подумал Хартман. Он много чего наслушался и насмотрелся за эти месяцы. Видел и извращенцев. По идее Краля одна из комнат была оснащена здесь прозрачным зеркалом и микрофонами. Хартман завербовал Дагмар и ее подругу Лизелот. Они предавались взаимной любви, когда не работали. Лесбиянки – лучшие профессионалы. Во всяком случае, они не потеряют голову и сердце с каким-нибудь жалостливым клиентом. Этот бордель посещался главным образом офицерами. Надо было точно знать, какие сведения разбалтывают они проституткам, чтобы собрать порочащую эту публику материалы на тот случай, если вдруг СС решит привлечь кого-то к сотрудничеству. Теперь, правда, подобными «изысками» занимаются в кафе «Лидо» в центре города, где посетители рангом повыше.

– Да-да!.. О боже! – вопила Дагмар.

Наконец все прекратилось.

Судя по звукам, Дагмар не стали целовать на прощание. И не успел еще клиент натянуть брюки, как она уже выскочила из комнаты. Хартман знал, что этот сластолюбец осматривает сейчас тщательно кровать и стул, на котором висела его одежда, чтобы убедиться в том, что он не оставил здесь ничего, кроме порции своей спермы. Через несколько минут удалился и посетитель.

Стало тихо. Хартман мог спокойно подумать. До сих пор все шло по плану. Скоро ему надо будет позвонить Кралю. Он, должно быть, уже вернулся из аббатства. И теперь пыхтит от злости.

Хартман знал, что Краль захочет как можно скорее схватить отца Майера: таков уж был стиль работы у этого самодовольного глупца. Тонкости не для него. Этот болван своей улыбочкой дал Хартману понять, что у него имеются свои соображения по поводу принятого им плана. Но все же будет лучше, если он, Хартман, выдержит те сроки, о которых они условились. Подождет до шести. Чтобы дать Кралю немного успокоиться после того, что обнаружил он в аббатстве. Покопаться в своих грязных книгах или выпить чашечку вечернего чая с той отвратительной горой мяса, которую он называет своей матерью и прячет в своем особняке.

Было не много такого, чего бы Хартман не знал о своем шефе. Краль для него был открытой книгой. Собирать материал на начальника СД он начал с того момента, когда тот продемонстрировал ему всю несостоятельность его намерения жениться. Хартман поклялся, что никогда больше не станет рассказывать подполковнику ничего такого, что оберштурмбаннфюрер смог бы использовать против него, и заключил с дьяволом тайную сделку с тем, чтобы хотя бы на шаг опережать и Краля, и ему подобных.

В дверь постучали. Хартман насторожился, но тут же решил, что причин для паники нет. О том, что он здесь, знали только мадам Фло и ее девочки. Фрида, лежа рядом с ним, спала: стук не смог разбудить ее.

– Герр Хаммер, – послышался тихий голос из-за двери. – Это я, мадам Фло.

Хартман спустил ноги с кровати и, прежде чем открыть дверь, натянул брюки.

– Извините, что я вторгаюсь, – произнесла она.

Он ощутил несвежий запах пота, смешанный с запахом ее духов и пудры, которой она посыпала свой дешевый светлый парик, чтобы волосы не лоснились.

Лейтенант молча ожидал, что сообщит она. Но нутром он уже чувствовал, что снова оказался на крючке.

– Он назвался Кенигом. Сказал, что он – ваш старый знакомый.

Хартман приложил палец к губам, призывая ее говорить тише. Оглянувшись на кровать, он увидел, что Фрида все еще спит. И все же он из предосторожности вывел мадам Фло в коридор, где они могли поговорить шепотом, не боясь, что их услышат. Время дня было тихое, клиенты не сновали по коридору.

– Он здесь? – спросил Хартман.

– Нет. Он звонил по телефону. Заявил, чтобы я и не думала вводить его в заблуждение. Ему, мол, известно, что вы здесь. И велел мне передать вам слово в слово следующее сообщение: «Кениг приказывает своему вассалу немедленно явиться к нему».

Хартман посмотрел на наручные часы. До назначенного времени оставался час. А это значит, что Краль налетел на аббатство в четыре или четыре тридцать. И выследил Хартмана здесь. А может, он установил за ним постоянную слежку? Едва ли. Хартман чует хвост за квартал. Скорее всего, он просто угадал. Но что бы там ни было, Краль и на этот раз обыграл его. Интересно, что нашел он там, в Клостернейбурге?

– Благодарю вас, мадам Фло. Мне надо будет отлучиться ненадолго. Ничего, если я оставлю тут свою подружку на несколько часов?

– Ну конечно! – улыбнулась пожилая мадам: ей нравилась роль дуэньи.

– Вот и хорошо. А вы и в самом деле не сказали ему, что я здесь?

– Он не собирался выслушивать меня. Сразу же сообщил мне свое дурацкое послание. Вассал – это вы, герр Хаммер?

Хартман ей не ответил. Они еще немного поговорили шепотом о чудесных старых временах, а потом он вернулся в комнату, чтобы одеться, Фрида все еще спала. Одеваясь, он смотрел на свою бывшую любовницу. Она, подтянув колени к груди, лежала, голая, спиной к нему. Хартмана опять потянуло к ней. Кроме всего прочего, не стоит выполнять этот глупый приказ Краля: если Хартман немедленно явится к нему, тот будет точно знать, где он находился. Ни к чему подтверждать его удачную догадку. Вид обнаженной Фриды, такой беззащитной и открытой во сне, снова разжег в нем страсть. Ему вновь захотелось обладать ею, чувствовать, как она бьется под ним и плачет в подушку.

Однако с этим придется подождать. Ему еще многое надо сделать, чтобы, когда он позвонит Кралю в шесть, иметь возможность разыграть невинность: «А что такое, отец Майер умер?.. Самоубийство, да?.. Но он же был добрый католик… Впрочем, никогда нельзя знать заранее, что выкинут эти священники». Такую вот роль предстоит ему сыграть. Роль не совершившего ничего дурного человека.

Одевшись, он повязал галстук перед облезлым зеркалом над раковиной, в котором почти не было видно отражения.

В распоряжении Хартмана оставалось не так уж много времени. Он должен был спешить.

Подойдя к кровати, он похлопал Фриду по руке. Она зевнула, потянулась и открыла глаза. Потом еще раз потянулась.

– Я долго спала? – спросила она. Было похоже, что она хочет восстановить былую интимность их отношений и готова забыть насилие, которому только что подверглась.

Хартман не стал отвечать ей взаимностью.

– Мне необходимо уйти на некоторое время. Жди меня здесь, – приказал он.

– Куда ты? – В ее голосе послышались нотки страха.

Он в ответ только молча покачал головой, а потом сказал:

– Я ненадолго. Сиди тут. – Фрида попыталась прикрыть простыней свою наготу. – Поняла? Ни шагу из этой комнаты. Вернусь, как только смогу. Принесу еды.

Он, как бы в шутку, схватил ее за подбородок. Фрида поморщилась от боли. Вот и отлично: значит, она поняла и не уйдет никуда отсюда.

Она ждала в ужасе, когда шаги затихнут вдали. Болело все тело, жжение в прямой кишке не проходило. Фриде хотелось убежать куда-нибудь и спрятаться. Забыть, что она когда-то любила такого зверя, как Вольф Хартман. Того Вольфа, которому она отдала некогда свое сердце, больше нет, а может быть, и не было никогда. Вместо него было это мерзкое существо. Этот Хартман.

«Но куда бежать?» – спрашивала она себя. Некуда. Нет такого места, где бы ее не подстерегала опасность. У нее были все основания полагать так, потому что она начинала догадываться, кем был в действительности Вольф Хартман.

А дело было в том, что Фрида проснулась, когда приходила эта отвратительная мадам Фло. Проснулась и лежала молча в страхе, как бы Хартман снова не возжелал ее. Она слышала, как мадам Фло произнесла: «Герр Хаммер…» Так эта женщина обратилась к Хартману. А потом сказала еще: «Кениг… старый знакомый». Фрида не понимала точно, что все это значит, но ей стало ясно, что Хартман связан со многими людьми и способен на все.

Надо, не теряя зря времени, воспользоваться тем, что Хартман сейчас разговаривает в коридоре с мадам Фло. Фрида даже удивилась тому, как быстро пришло к ней решение, словно она уже была подсознательно заранее подготовлена к нему. Возможно, в течение всех этих лет у нее росло инстинктивное недоверие к Хартману, а теперь оно всплыло наружу из-за его издевательств над ней, когда она стала жертвой его сексуальных наклонностей. Никто не может, любя кого-то, так мучить его.

Фрида схватила пиджак, брошенный Хартманом в изножье кровати, и начала обшаривать карманы. Обнаружила корешок от билета из Клагенфурта. Он сказал, что приехал в Вену из Вальдвиртеля, этот же позавчерашний билет был из совершенно другого района Австрии. Но сейчас было некогда рассуждать об этом. Сунув руку в другой карман, она извлекла оттуда квитанцию из химчистки города Линца. Это ни о чем не говорило: костюм ведь старый, и это могло остаться от прежнего владельца. Фрида была в смятении. Похоже, ей хотелось избежать того вывода, который был очевиден. Но раздвоенность ее чувств продолжалась недолго. Она нашла то, чего так боялась: в левом наружном кармане вместе со счетом из кафе в Клагенфурте лежала плотная каталожная карточка с черной металлической полосой наверху.

Из коридора послышался голос Хартмана:

– Спасибо, мадам Фло…

У нее было только мгновение, чтобы пробежать глазами текст, выведенный на этом кусочке картона. Но ей этого времени хватит. Карточка начиналась с ее имени, возраста, места рождения. Рядом с графой «Национальность/религия» стояла звездочка – знак того, что она наполовину еврейка. Внизу синими чернилами было приписано: «Подружка Хаммера. В будущем может быть использовано против него».

«Герр Хаммер» – именно так мадам Фло и назвала его.

Наверху – штамп с орлом, свастикой и надписью «Управление СД – Вена».

Фрида снова легла в кровать, стараясь осмыслить то, что видела, а поняв, в чем дело, ощутила прямо-таки физическую боль. Она надеялась, что Хартман проведет какое-то время с этим Кенигом, кем бы он ни был. И чем больше времени он пробудет там, тем лучше для нее.

Она удивлялась тому, как, независимо от ее желания, все эти события, следующие одно за другим, втягивали ее в свою орбиту. Все было ясно: она стала жертвой непредвиденных ею обстоятельств. Ну а раз так, то и действовать надо адекватно обстановке.

«Действительно ли я всегда подсознательно относилась к Вольфу с подозрением? – спрашивала она себя. – Где-то в глубине души сомневалась в его порядочности, чувствуя интуитивно, что он ведет втайне от меня какую-то вторую жизнь?» Фрида вспомнила, как еще давно у нее возникло подозрение, но она постаралась приглушить его. Когда четыре года назад Вольфа, или Хартмана, арестовали, Майер и вся его группа ожидали в ужасе повальных арестов в их рядах. Вольф казался им смелым парнем, но мало кто выдерживал допросы с применением гестаповских методов. Они опасались, что он, сломавшись, назовет все имена. Но аресты так и не последовали. Майер объяснял это преданностью Вольфа делу. Но Фриду всегда терзали сомнения.

А теперь вот оказалось, что она была права, сомневаясь в Вольфе.

Фрида попыталась встать, но ноги были еще слабы и дрожали в коленях.

Ей хотелось помыться, убрать все следы Хартмана со своего тела. Сделав несколько шагов, она почувствовала себя немного лучше. В углу у раковины стояла на полке пустая бутыль для воды и висело несвежее полотенце. Холодная вода из крана успокаивала те места, куда он ночью силой прокладывал себе путь.

«Ну и каков же логический вывод из всего, что случилось со мной? – размышляла она, помывшись и заставляя свой ум работать рационально. – Бесспорно, двойную игру вел не тот полицейский, Радок, а Хартман. Как еще можно объяснить появление у него в кармане карточки из СД? Вольф Хартман – это Хаммер. Тот факт, что у него имеется кодовое имя, вполне определенно говорит о том, что он – тайный агент СД. И это объясняет его чудесное возвращение именно в тот момент, когда она и отец Майер готовились принять эти документы, в которых говорится об „Окончательном решении“».

Отец Майер! Она должна предупредить его о нависшей над ним опасности. Хартман ведь знает, куда он собрался уехать. Отец Майер…

Внезапно ей в голову пришла ужасная мысль. Когда они с Хартманом покидали церковь, Вольф вернулся зачем-то в кабинет падре, сказав ей, будто хочет поговорить со священником. Отсутствовал он довольно долго. И когда выходил из кабинета, отец Майер почему-то не проводил его, чтобы помахать ей рукой на прощание… Нет!.. Даже Хартман не способен на такое. Подобную грязную работу он предоставил бы делать гестапо.

Полотенце было заскорузлым от долгого употребления, но она старательно терла им свою кожу, чтобы не ощущать более Хартмана.

Ее одежда была разбросана по полу – там, куда Хартман швырнул ее, когда они остались в этой комнате одни. В той самой комнате, где он унижал и мучил ее. Этого больше не случится. Никогда.

Быстро одевшись, Фрида, прежде чем бежать, приникла ухом к двери. Вроде бы все тихо. Она чуть приоткрыла дверь. Коридор был пуст. Можно идти…

Но только вышла она в коридор, как чья-то рука схватила ее за плечо.

– Куда ты направилась, мой маленький ангел?

Хартман, держа ее будто клещами, ощерил рот в улыбке, ужасной, как у черепа или той пустой тыквы с вырезанными глазами, носом и ртом и фонарем внутри, которую носят в День Всех Святых. Плечо, сжатое его рукой, горело как в огне.

– Я думала, ты ушел… – начала было она.

Хартман молча взирал на нее.

– Я шла в туалет… Отпусти, ты делаешь мне больно.

Он видел, что она лжет, и еще сильнее сжал ей плечо. На ее глаза навернулись слезы.

Хартман затолкал Фриду в комнату и бросил на кровать.

Прикрыв тихо дверь, он начал расхаживать у кровати взад и вперед.

– Знаешь, что я собираюсь сделать с тобой? За то, что ты путаешь мне карты своим идиотским шпионством?

– Не понимаю, о чем ты, – ответила Фрида. – Я только шла в туалет…

Подойдя к ней с выражением омерзения, он схватил ее лицо левой рукой, как берут помидоры, когда хотят попробовать, созрели ли они, и ударил. Потом еще раз. И разбил ей губу. Она почувствовала соленый вкус крови во рту.

– Хватит врать! – сказал он. – Уходя, я запомнил, в каком положении находилась карточка у меня в кармане пиджака. Ты положила ее не так, как она лежала, понятно, глупая сучка? Повернула ее вверх не тем концом. Мы здесь не в игрушки играем, понятно? Если берешься за такие дела, то хотя бы изучи предварительно основные правила. Как ты думаешь, что я должен сделать с тобой теперь?

Она с ненавистью плюнула в него. Это не вызвало у него никакой реакции, он просто вытер слюну с пиджака простыней.

– Сделай со мной то же, что ты сделал с отцом Майером! – закричала Фрида.

Она уже не чувствовала прежнего животного страха, хотя и понимала, что Хартман способен на все. Ему ничего не стоило даже убить ее друга-священника.

– Не беспокойся о нашем падре, – произнес он с той же мерзостной улыбкой. – Ему было совсем не больно. Всего одна пилюля – и налицо самоубийство. Это куда лучше для него, чем отвечать на вопросы гестапо…

– Зачем ты сделал это?

Она сдержала слезы. Ей нужно узнать все. Сейчас, когда ее охватило чувство ненависти, не время предаваться печали. Ибо только ненависть может спасти ее, сделать сильной. Она инстинктивно чувствовала это.

– Я вижу, ты все еще ищешь ответы на свои вопросы. Я и сам мог бы задать тебе массу вопросов, но ты ответь мне лишь на один: почему ты спала с этим прославленным полицейским Радоком?

Вот как, ему все известно. Но это уже не имело для нее значения, она даже была рада тому, что Хартман узнал обо всем.

– Потому что он – настоящий мужчина! – выплюнула она ему в ответ.

Этот ответ не стереть простыней, как тот плевок. И Хартман, поставив Фриду рывком на ноги, с силой ударил ее кулаком в живот. Девушка, согнувшись, повалилась на кровать. Ее начало рвать.

– Ты – грубое животное! – крикнула она, когда ей стало немного легче.

– Да, это так. И не забывай о том, что твоя жизнь в моих руках.

– Так убей меня! Прямо сейчас! А не то я сама убью тебя!

Она снова ощутила острую боль и не смогла продолжать.

– Нет, сейчас я не собираюсь тебя убивать. Когда я вернусь, мы поговорим кое о чем. Помни об этом. И еще подумай о своем Радоке, которого я с удовольствием прикончу. Тебе бы не следовало изменять мне…

У нее было что сказать в ответ. Кому-кому, а уж ему-то говорить об измене не пристало. Но у нее снова начался приступ рвоты, и кислая жгучая масса забила ей рот и ноздри.

«Животное!» – хотелось ей бросить ему в лицо, но у нее не было сил. Он улыбался ей все той же жуткой улыбкой, от которой веяло смертью.

– Я вернусь, – проговорил он, направляясь к двери. – Не забывай про это. Впрочем, окно всегда к твоим услугам, если тебе вздумается вдруг последовать примеру твоего отца-еврея.

Закрыв за собой дверь, он повернул ключ в замке. Фрида посмотрела на окно и поняла, что, напомнив ей о самоубийстве отца, Хартман исключил для нее возможность воспользоваться им для побега. В коридоре послышались голоса. Она прислушалась.

– Почему бы вам не сходить после этой шлюшки к настоящей женщине, Хаммер? Кстати, зачем вы оставили ее здесь?

– Она отдыхает, дорогая Дагмар.

Это был голос Хартмана с той успокаивающей интонацией, которую она так хорошо знала.

– Представляю, сколько ей придется отдыхать! Я-то хорошо знаю и помню вас! – засмеялась визгливо Дагмар.

Хартман присоединился к ней, будто она удачно пошутила.

– Сделайте одолжение, – сказал он, – проследите, чтобы эта потаскуха не выкинула какой-нибудь номер.

– У вас все так же, как и в те старые дни, да, Хаммер? Снова тайная работа? После того как вы покинули нас, здесь стало скучновато.

– Знайте, у меня найдется кое-что и для вас, Дагмар. Я обещаю вам это. Только не спускайте с нее глаз. Я вернусь через несколько часов.

Снова послышался смех той, которую звали Дагмар. Фрида видела ее, когда они пришли сюда. Она стояла возле мадам, к которой Хартман обратился по имени. И еще Фрида запомнила тот оценивающий взгляд, которым окинула ее Дагмар: в нем было нечто большее, чем просто презрение. Фрида встречала достаточно часто такие взгляды у певиц, которым аккомпанировала, и даже у своей учительницы музыки фрау Ласки, чтобы понимать, что все это значит. Да, Фрида хорошо знала, что означает такой взгляд. И догадывалась, что могла бы воспользоваться этим.

Фрида не хотела умирать. Она жаждала мести. Мести за отца Майера, за себя и за гибнущих безвинно евреев. Она не станет выпрыгивать из окна. «Спасибо тебе, Вольф Хартман, что ты исключил подобную возможность для меня. Этим ты предопределил свою судьбу».

Девушка снова легла на кровать. Шло время. Дневной свет в окне начал меркнуть. Она выжидала своего часа, строила планы и копила злобу до тех пор, пока не пришла в ярость. Послышались шаги. У двери они затихли. Та, что подошла, была на высоких каблуках. Фрида громко застонала. В коридоре – тишина. Она предположила, что Дагмар стоит у двери и слушает. Потом снова застонала, выражая и боль, и эротизм.

Спустя какое-то время она услышала удалявшиеся по коридору шаги. Фрида решила, что замысел ее не удался.

Но через несколько минут снова послышались шаги. Фрида опять издала стон – будто при оргазме.

Женщина, как и в прошлый раз, остановилась у двери. Фрида застонала еще громче, а потом и зарыдала. Расстегнув блузку, сняла юбку и, оставшись в трусах, бросилась к полке у раковины, схватила там бутылку для воды и, вернувшись, сунула ее под подушку. А затем, всхлипнув и исторгнув низкий стон, снова улеглась на кровать.

– Эй, ты! – крикнула Дагмар через дверь. – У тебя все в порядке?

– Нет, – молвила жалобно Фрида. – Он искалечил меня основательно. Мерзкая свинья!

– Хватит вопить, – отозвалась Дагмар. – Все будет хорошо.

Фрида застонала в ответ.

В дверь вставили ключ. Девушка постаралась подавить довольную улыбку: она была уверена, что к таким комнатам, как эти, имелись запасные ключи.

Дагмар открыла дверь и с неподдельным интересом уставилась на Фриду, лежавшую на кровати полураздетой и такую беспомощную. Потом она вошла, эта крупная и сильная женщина, с лицом, покрытым толстым слоем косметики. Запах дешевых духов опережал ее, служа ей как бы визитной карточкой. В руке у нее была бутылка французской яблочной водки. Военные трофеи. Не то что коньяк с тремя звездочками в отеле «Парадиз».

– Может быть, это поможет, – произнесла Дагмар, передавая ей бутылку и запирая дверь изнутри.

Фриде придется выждать какое-то время. Женщина оказалась слишком крупной, чтобы так вот просто напасть на нее. Придется проявить терпение. Она поступит в соответствии с наставлением Хартмана, то есть станет действовать по правилам, принятым в подобного рода играх.

Дагмар взяла с полки около умывальника два грязных стакана, плеснула в них водки, села на край кровати и протянула один стакан Фриде. Фрида посмотрела в ее темные глаза и широкое славянское лицо.

– Благодарю вас, – обратилась она к женщине. – Вы очень добры.

Эту роль оскорбленной невинности ей нетрудно сыграть. Она сделала вид, что отхлебнула водки, сама же вылила ее на подбородок и на грудь.

– Не спеши, – сказала Дагмар, вытирая пролившуюся жидкость простыней, и тут же, увидев остатки рвоты на кровати, воскликнула: – О боже! Что здесь произошло?

– Он мучил меня, – проговорила Фрида смиренно.

– Скотина! Все они одинаковы.

Дагмар встала, перекатила Фриду сначала на один, а потом на другой бок, словно больного в госпитале, когда из-под него вытаскивают испачканную простыню, и, скомкав ткань, бросила ее в раковину умывальника.

– Позволь мне помочь тебе, – предложила она, поднимаясь на ноги – не совсем твердо, как заметила Фрида, и поняла, что та уже до этого выпила порядочно.

Дагмар, шатаясь, прошла к раковине, смочила полотенце водой и, вернувшись к постели, вытерла Фриде рот и полуоткрытые груди, касаясь их бережно руками.

– Он – настоящая свинья, – заявила Дагмар. – Повернись-ка. Я знаю, чего он хотел от тебя.

Фрида позволила этой большой женщине повернуть себя на живот и снять с себя трусики. Кровь, наверное, шла и после того, как она помылась, потому что Дагмар вскричала:

– Иисусе, у него был боевой денек! Никогда он не знал настоящей дырки, твой дружок Хаммер!

Дагмар стала вдруг необычайно нежной, когда мыла ягодицы. Руки двигались ласково между ее ногами, тепло от полотенца успокаивало боль. Потом женщина встала, сполоснула полотенце и снова вернулась к кровати.

– А теперь сними с себя то, что осталось. Я протру тебя всю. Вот скотина!..

Фрида сделала вид, будто не желает ей подчиняться, но, повернувшись на спину, позволила Дагмар стащить блузку со своих плеч.

– Это было ужасно! – прошептала Фрида, томно поднимая руки вверх, к подушке, и отыскивая правой рукой припрятанную ею пустую бутылку.

Дагмар нежно и мягко проводила сырым полотенцем по грудям Фриды. А потом начала лизать ее губы. Это было приятной неожиданностью для Фриды и в то же время напугало ее. Ее правая рука просунулась поглубже под подушку в поисках бутылки.

– А кому они нужны, в самом деле? – бормотала Дагмар. – Все мужчины одинаковы. Звери. – Она отложила полотенце и смотрела Фриде прямо в глаза. – Они не понимают женщин, верно, милочка? Совсем не знают, что нам на самом деле нужно.

– Да, не понимают, – покорно согласилась Фрида, дотянувшись наконец до бутылки и крепко схватив ее горлышко, словно это был спасательный круг.

Дагмар начала расстегивать свою блузку.

– Они не понимают, что женщине нужна нежность. Смотри. – Она не носила бюстгальтер. У нее были большие, полные груди с прожилками вен. – Я такая же, как ты. Мягкая и нежная.

Она положила руку Фриде на грудь, медленно провела ею вниз по животу и, нащупывая промежность, погрузила пальцы в светлые волосы.

– Какая ты нежная! – учащенно задышала Дагмар и, наклонившись к Фриде, полизала сосок ее левой груди. Он откликнулся, тут же затвердев, и тогда женщина начала сосать грудь.

Правая рука Дагмар, гладившая бок Фриды, постепенно поднималась все выше и выше и вдруг коснулась бутылки, которую девушка плотно зажала – также в правой руке.

– А это что такое? – закричала Дагмар, хватая ее за запястье. Потом, укоризненно взглянув на Фриду, отпустила ее руку. – Выходит, ты собиралась ударить меня? Если тебе неприятно то, что я делаю, могла бы сказать. Я же не собиралась тебя насиловать.

Фрида не знала, что ответить.

– Ты хочешь уйти отсюда?

Фрида кивнула.

– Хорошо, – проговорила Дагмар. – Давай обманем этого мелкого доносчика. Я его просто не выношу. Он и все ему подобные полагают, что секс – это грязное дело, которое надо делать в темноте. Вот ключ. Стукни меня бутылкой по голове. Не слишком сильно, только для того, чтобы я могла как-то оправдаться.

Фрида не могла ударить ее. Все, только не это.

– Быстрее, мы теряем время.

Фрида закрыла глаза и ударила. Дагмар, вскрикнув, рухнула на кровать.

– Я же сказала: только для вида. Ты же, корова, чуть не отправила меня в преисподнюю.

– Извините.

– Ну а теперь проваливай, – распорядилась Дагмар. – Я же посплю.

– Благодарю вас, – произнесла Фрида, но Дагмар уже закрыла глаза. На лбу ее виднелась кровь.

Фрида быстро оделась, отперла дверь и вышла из комнаты. Спускаясь вниз по лестнице, она услышала, как кто-то поднимался наверх. Спрятаться было негде, разве что за спиной пьяного солдата, которого вела заботливо под руку одна из здешних обитательниц. Эта женщина настолько была занята выделывавшим кренделя своим клиентом, что ей было не до Фриды.