Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 150 (всего у книги 344 страниц)

– Похоже на то. Подумайте сами; обычно люди пишут прямо, с чего бы им писать наоборот?

Фэн Гоцзинь все еще не понимал. Ши Юань объяснила, что, скорее всего, Хуан Шу сама вырезала узоры на своем теле с помощью лезвия.

* * *

Лю Пин отправил людей в новый район Хуньнань, чтобы осмотреть два объекта недвижимости, приобретенных Инь Пэном. Прошло почти два часа. Лю Пин и Фэн Гоцзинь ждали новостей в офисе. Ши Юань еще не ушла, помогая им анализировать всю ситуацию. Лю Пин спросил:

– Командир Фэн, помните ли вы, что после ареста Цинь Тяня десять лет назад в его кирпичном доме была обнаружена кровь Хуан Шу, поэтому его осудили?

Ши Юань добавила:

– Всего одна капля крови, найденная под кроватью, и время ее свертывания практически совпало со временем смерти Хуан Шу.

– Значит, – продолжил Лю Пин, – перед смертью Хуан Шу нанесла себе увечья бритвой на кровати в этом кирпичном доме? Или это сделали Цинь Тянь или Цинь Ли?

Фэн Гоцзинь ответил, что по крайней мере либо Цинь Тянь, либо Цинь Ли присутствовал при этом.

– Командир Фэн, о чем вы сейчас думаете? – спросил Лю Пин.

– Во время допроса Костыля тот упомянул, что Инь Пэн действительно был должен много денег примерно в две тысячи третьем году из-за значительных убытков от проекта «Голландская деревня».

Лю Пин объяснил, что этот проект застройки пользовался особой популярностью в свое время и обещал стать самым роскошным комплексом вилл на северо-востоке Китая. Расположенный в горах, на берегу реки, он занимал обширный участок земли на окраине особой экономической зоны. Однако во время борьбы с организованной преступностью в 2003 году выяснилось, что несколько отстраненных от должности чиновников присвоили значительную сумму денег из проекта «Голландская деревня», причем половина финансирования была незаконной. Новый мэр остановил проект сразу после вступления в должность, и теперь он остается обширным пустырем. Было построено всего около двадцати зданий, но там никто не живет. Зимой нет отопления, что превращает квартал в город-призрак.

– Однажды я проезжал мимо, и только в двух или трех зданиях горел свет. Это было довольно жутко. Похоже, там живут те, кто потратил все деньги семьи на эту недвижимость, не смог ее продать и не имел другого выбора, кроме как переехать.

– Как застройщики поступают с инвестициями в строительные проекты, которые прогорели или потерпели неудачу на полпути, и все, кто вложился, остаются ни с чем? – спросил Фэн Гоцзинь.

– Используют дом, чтобы выплатить долг. Продаете вы его или нет, другого выхода нет… – Лю Пин оборвал фразу на середине и спросил: – Вы хотите сказать, что среди пустующих вилл в «Голландской деревне» есть дом Инь Пэна?

– Не исключено. Судя по вашим словам, «Голландская деревня» находится в той же ситуации, что и Башня призраков. Нет никаких документов на право собственности. Это идеальное место, чтобы спрятаться.

Зазвонил мобильный телефон Лю Пина. Коллега из Бюро общественной безопасности района Хуньнань сказал, что все дома, купленные по удостоверению личности Чжан Цяна, проверены, и они действительно находятся в двух проектах недвижимости в районе Хуньнань, в одном направлении и недалеко. Лю Пин взял телефон и спросил Фэн Гоцзиня:

– Сейчас туда поедем?

Тот, встав, сказал:

– Разделим отряд на две группы, и пусть коллеги из Хуньнаня отправятся прямо к двум домам для обыска. Оружие с собой?.. Ты следом за мной; возьми другую группу и отправляйся в «Голландскую деревню».

– Думаешь, туда надо съездить? Зря промотаемся…

– В каком направлении Цинь Ли ехал на минивэне на видеозаписи наблюдения?

– На север.

– Район Хуньнань находится на юге, а особая экономическая зона – на севере.

Лю Пин внезапно понял, что Цинь Ли невольно указал им верное направление. Независимо от того, кто похитил Цзэн Янь и убил ее – Цинь Ли или Инь Пэн, – по странному совпадению они оба исчезли по дороге в особую экономическую зону.

Зазвонил телефон Фэн Гоцзиня. Это был владелец автомойки. Фэн Гоцзинь ответил. Владелец спросил:

– Вы просили меня сообщать о дальнейших действиях Цинь Ли?

– Не тратьте слов, говорите скорее.

– Уже одиннадцатый час, а Цинь Ли еще не пришел и не ответил на сообщения. А ведь он всегда пунктуален…

Фэн Гоцзинь повесил трубку, не сказав ни слова. Лю Пин, все слышавший, спросил:

– Что делать с Цинь Ли?

– Накрыть его. Арестовать всех вместе.

* * *

24 декабря 2013 года. Сочельник. В тот вечер, чуть позже девяти, Фэн Сюэцзяо пригласила меня на свидание в «Кей-эф-си», где мы обычно встречались впятером. С тех пор, как вернулся из Пекина, я не решался пригласить ее на свидание, опасаясь неловкости. Неделей ранее мы оба напились до беспамятства. Мы теперь взрослые, и к некоторым вещам лучше относиться как к очередному запою, когда просыпаешься и делаешь вид, что ничего не произошло.

Фэн Сюэцзяо села напротив меня и съела четыре клубничных мороженых подряд. От этого зрелища у меня заломило зубы, и мне пришлось удержать ее от покупки пятого. Я спросил:

– Почему ты ешь так много холодной еды поздно вечером?

– Мне просто внезапно захотелось, и я ничего не могу с собой поделать.

– Ты спятила. – Я достал салфетку и вытер ей рот – не помню когда, но у меня тоже выработалась привычка всегда носить с собой салфетки.

– Когда ты начнешь говорить со мной помягче? Ты всегда такой, с самого детства…

Мне показалось, что Фэн Сюэцзяо ведет себя ненормально. Обычно в такие моменты она ведет себя наперекор. Я спросил ее:

– Что случилось?

Фэн Сюэцзяо облизнула губы и сказала:

– Слушай, Ван Ди, я беременна.

Услышав это, я на удивление не особенно смутился. Оглядываясь назад, не уверен, насколько это было просто притворством.

– Между нами же ничего не было той ночью? – спросил я.

Фэн Сюэцзяо была гораздо спокойнее меня. Она ответила:

– Ты не помнишь. Ты был пьянее меня.

– Прошла всего неделя. Откуда ты так быстро узнала?

– В интернете говорят, что это может быть за семь дней, поэтому я сделала тест из любопытства.

– А чего это ты стала такой любопытной? Это точно?

– Не знаю. А что, ты испугался?

– Не очень.

– Не волнуйся. Я не буду тебя за это винить, но, если я правда беременна, я хочу родить ребенка.

– Значит, это все равно как-то связано со мной?

– Ты отец ребенка. Но жениться на мне я тебя не заставляю.

На мгновение я засомневался, не шутит ли Фэн Сюэцзяо, но, внимательно посмотрев ей в глаза, понял, что пугает она обычно с другим выражением лица. Да и врать она никогда не умела. Я сказал:

– Завтра я поеду с тобой в больницу. Если это правда, мы поженимся.

Неожиданно Фэн Сюэцзяо рассмеялась и сказала:

– Смотри, как ты напуган! Я еще ничего не решила.

– В любом случае я высказал свои чувства. Решать тебе.

Она внезапно сменила тему:

– Я хочу еще одно мороженое, последнее.

Я стиснул зубы и ответил: «Нет». Фэн Сюэцзяо долго смотрела на меня, а потом улыбнулась и сказала:

– О, еще не стал отцом, а уже контролируешь меня…

Мы просидели в «Кей-эф-си» почти до десяти часов. Фэн Сюэцзяо, пытаясь сменить тему, рассказывала мне о Цинь Ли, Хуан Шу и Гао Лэе, о нашем детстве. Затем спросила меня:

– Помнишь один сочельник, когда мы впятером провели его здесь? Тогда это был единственный «Кей-эф-си» в городе, работающий круглосуточно. Мы вернулись домой после двух часов ночи. Ни у кого не было мобильных телефонов, поэтому родителям никто ничего не сказал. Мама чуть не прибила меня, когда мы вернулись.

– Конечно, помню, – ответил я. – Мы полночи играли в «Монополию» за соседним столиком. Цинь Ли постоянно выигрывал. Мы с Гао Лэем так разозлились, что чуть не перевернули стол. Хуан Шу так хотела спать, что уснула прямо на столе, а когда мы проснулись, у нее все лицо было в кетчупе, как у глупых девчонок. Чтобы избавиться от нас, продавец солгал, что туалет сломан и пользоваться им нельзя. Ты больше не могла терпеть и выбежала на улицу справить нужду у стены, а меня оставила стоять на шухере издалека.

– А-а-а, ужас! Прекрати! – Фэн Сюэцзяо рассмеялась, но вскоре ее смех стих. – Теперь нам больше на собраться, – добавила она.

Не зная, что сказать, я спросил ее:

– Ты позавчера рассказывала мне по телефону о том, что у Хуан Шу на теле был узор в виде факела. Это правда?

Фэн Сюэцзяо кивнула.

– Теперь главный подозреваемый – Цинь Ли. Мой отец, возможно, захочет его арестовать…

– Цинь Ли все еще живет в том же доме?

– Да, в соседнем доме с тем, где жил ты.

Я хотел что-то сказать, но слова застряли у меня в горле. Первой заговорила Фэн Сюэцзяо:

– Давай сходим к Цинь Ли сегодня вечером?

– Хорошо. Я возьму с собой мороженое.

Было уже десять часов, когда мы спустились к дому Цинь Ли. Десять лет он тоже был моим домом, но теперь его нет. Лишь половина оставшейся лестницы цеплялась за здание Цинь Ли, словно не желая умирать. Когда нам не хватало всего одного этажа до самого верха, мы с Фэн Сюэцзяо услышали торопливые шаги сверху. На лестнице нас чуть не задели трое мужчин средних лет.

– Дядя Го? – воскликнула Фэн Сюэцзяо.

Это были коллеги отца Фэн Сюэцзяо, трое полицейских. Мужчина по фамилии Го был удивлен еще больше, чем Фэн Сюэцзяо.

– Цзяоцзяо! Что ты здесь делаешь?

– Я пришла увидеть своего друга.

– Какого друга? Цинь Ли, да?.. Ты такая непослушная! Мы наблюдали за ним несколько дней, и твой отец даже специально приказал мне остановить тебя, если я увижу, что ты идешь к Цинь Ли. Как ты можешь быть такой непослушной? Иди домой!

Пока трое полицейских вели Фэн Сюэцзяо вниз, я тихо поднялся на этаж выше. Дверь в комнату Цинь Ли была взломана, и у меня было такое чувство, будто меня вталкивают внутрь. Планировка дома была точно такой, какой мы помнили ее в детстве, за исключением спальни Цинь Ли, которая была заполнена стеклянными банками, расставленными вдоль стен, со змеями, ящерицами и пауками, неподвижно лежавшими внутри. Окно спальни было приоткрыто, и мне показалось, что я вернулся в детство: Цинь Ли дремал после игры, а я помогал ему закрыть окно. Делая это, я привычно посмотрел вниз. В темноте седьмой этаж казался не таким высоким, каким я его помнил. В этот момент вернулся один из полицейских и увел меня. Мороженое осталось на столе Цинь Ли.

Внизу Лао Го садился в машину, но Фэн Сюэцзяо крепко держала дверь, ее тон был почти допрашивающим:

– Отец приказал тебе арестовать Цинь Ли? Ты собираешься арестовать его?

Лао Го тоже разозлился. Он с силой разжал крепко сжатую руку Фэн Сюэцзяо и сказал:

– Не валяй тут дурака. Быстро домой!

И они втроем уехали, подняв облако пыли.

Я стоял позади Фэн Сюэцзяо, представляя себе бесчисленные способы, которыми она могла бы выразить свою печаль или отчаяние, но она этого не сделала. Не сказав ни слова, выбежала на улицу, остановила такси и оставила дверь открытой для меня. Не раздумывая, я сел. В машине Фэн Сюэцзяо велела водителю следовать за машиной полицейских:

– Быстрее, быстрее…

– Какой смысл в этом? – спросил я ее.

Но она, казалось, не слышала меня:

– Как думаешь, куда они едут? Они знают, где Цинь Ли?

– Где бы ни был Цинь Ли, если б он хотел убежать, то уже сделал бы это.

– Но они все это время следили за Цинь Ли. Как же он сбежал?

– Вылез через окно, наступил на кондиционер и спустился по лестнице моего дома.

Фэн Сюэцзяо снова начала бормотать себе под нос: «Это не Цинь Ли, это не Цинь Ли…»

Когда мы приближались к району под названием «Голландская деревня», таксист сказал:

– Там нет уличных фонарей. Я туда не поеду.

Фэн Сюэцзяо вытащила сто юаней, мы оба вышли из машины и побежали внутрь. Было совершенно пусто и темно. Через равные промежутки стояли четырехэтажные виллы в европейском стиле, ни в одной из которых не горел свет. Я смотрел на Фэн Сюэцзяо, тяжело дышащую рядом со мной, и не мог понять, почему так легко согласился пойти с ней в эту темноту. Но в глубине души я знал, что должен быть рядом. К тому же нас было не двое, а трое.

Наконец я заметил впереди несколько фар рядом с тускло освещенной виллой. Приближаясь, увидел пять машин, включая ту, за которой мы гнались, и около десяти полицейских, всех с оружием наготове. Впереди ехал отец Фэн Сюэцзяо, Фэн Гоцзинь, разговаривая со стариком Го, который только что подошел. Когда они оба заметили нас с Фэн Сюэцзяо, их глаза вспыхнули ярче фар. Фэн Гоцзинь бросился к дочери, Фэн Сюэцзяо бросилась к нему, а я последовал за ней.

– Что ты здесь делаешь? – закричал Фэн Го-цзинь. – Кто тебя сюда привел?

Сдерживаемое раздражение Фэн Сюэцзяо наконец вырвалось наружу, и она разрыдалась.

– Папа, прости меня, папа, я думала, ты пришел арестовать Цинь Ли…

Я увидел отчаяние в глазах Фэн Гоцзиня. Он снова посмотрел на меня и сказал Фэн Сюэцзяо:

– Оставайся в машине. Не выходи. Я на задании, а не играю с тобой.

Рыдания Фэн Сюэцзяо усилились; она кричала:

– Где Цинь Ли? Где Цинь Ли?

– Он внутри, с пистолетом.

– Умоляю тебя, папа, не убивай его, не арестовывай, папа, умоляю тебя!

Фэн Гоцзинь холодно оттолкнул Фэн Сюэцзяо и запихнул нас с ней в машину, ближайшую к двери. Лао Го попытался закрыть дверь, но руки Фэн Сюэцзяо крепко держали ее. Тем временем Фэн Гоцзинь начал кричать в комнату:

– Цинь Ли, опусти пистолет! Открой дверь! Если ты убьешь Инь Пэна, смерть твоего брата будет напрасной! Он никогда не сможет очистить свое имя в следующей жизни!

Тишина за дверью была такой же темной, как ночь снаружи.

Фэн Гоцзинь крикнул:

– Цинь Ли, не знаю, слышишь ли ты меня! Я знаю, что ты невиновен! Ты и твой брат невиновны! Теперь у меня есть улики, чтобы арестовать Инь Пэна! Ты слишком импульсивный – и только навредил себе! Прошло десять лет! Ты обвинял меня в смерти брата. Иди на меня! Я положу пистолет и войду один. Если слышишь, трижды пни дверь!

Прождав три минуты – внутри все еще не было никакого движения, – Фэн Гоцзинь крикнул мужчинам позади него:

– Вперед!

Четверо мужчин приблизились, используя специальные инструменты для взлома дверей. Меньше чем через две минуты хлипкая дверь была открыта. Из машины я увидел пустую большую гостиную на первом этаже. Фэн Гоцзинь быстро развернулся в гостиной и повел своих людей наверх. Внезапно Фэн Сюэцзяо выскочила из машины. Молодой офицер, командовавший нашим отрядом, не обратил на это внимания, и Фэн Сюэцзяо уже прорвалась через ворота виллы. Я выскочил из машины с другой стороны и погнался за ней. Когда мы с Фэн Сюэцзяо дошли до конца группы, Старик Го остановил нас у лестницы, сдавленно выругавшись.

– Что за дурость! Убирайтесь отсюда!

Фэн Сюэцзяо рванулась в середину отряда, как сумасшедшая. Семь или восемь полицейских держали в руках оружие, и никто не осмеливался пошевелиться. Я стоял в конце отряда, наблюдая, как они прорываются на крышу. В конце концов нас с Фэн Сюэцзяо остановили двое полицейских у двери на крышу. Мне заломили руки за спину. Я сказал полицейскому, который схватил Фэн Сюэцзяо:

– Пожалуйста, будьте осторожны, она беременна!

Полицейский ошеломленно перевел взгляд на Фэн Гоцзиня, который уже стоял на крыше. Он знал, что Фэн Гоцзинь тоже это услышал. Тот лишь оглянулся на Фэн Сюэцзяо и меня, затем повернулся и крикнул на другой конец крыши:

– Цинь Ли, опусти пистолет! Последнее предупреждение!

Сквозь толпу голов, сгрудившихся в проходе, я увидел лицо на другой стороне крыши. Оно было настолько незнакомым, что я едва мог его узнать, но я никогда не забуду эти глаза. Эти глаза заключали в себе все, что я когда-либо знал, и вместе они стали свидетелями самых сокровенных событий в этом мире. И теперь эти глаза горели с такой яростью, какой я никогда раньше не видел. Одной рукой он плотно прижимал дуло пистолета к виску Инь Пэна, а другой крепко держал его шею.

Фэн Гоцзинь стоял впереди группы, направив пистолет в сторону Цинь Ли, и кричал: «Цинь Ли! Бросай пистолет!»

– Умри…

Этот рев должен был пронзить ночное небо, но он был слаб, как умирающая жизнь, беззвучен, в одно мгновение заживо поглощен тьмой – то было глубочайшее отчаяние тела, неспособного выразить свои страдания. Цинь Ли внезапно бросил предмет, который держал в руке, в Фэн Гоцзиня. Тот крикнул: «Стой!», но стрелять не собирался. Он увидел, что к его ногам упала черная видеокассета. Даже холодный зимний ветер застыл на месте. Фэн Сюэцзяо внезапно вырвалась из рук молодого полицейского и, как безумная, бросилась к Фэн Гоцзиню. Она перестала плакать, ее лицо стало спокойным. Наклонилась и подняла с земли какой-то небольшой предмет. Только когда молодой полицейский, который скручивал меня, сдался и я подбежал к Фэн Сюэцзяо и Фэн Гоцзиню, я ясно увидел, что Фэн Сюэцзяо подобрала небольшой слуховой аппарат, который помещался в ухо. Цинь Ли, должно быть, случайно уронил его, удерживая Инь Пэна в заложниках.

Фэн Сюэцзяо сказала Фэн Гоцзиню:

– Папа, что ты говоришь? Цинь Ли тебя не слышит. Дай мне, пожалуйста…

– Назад! – крикнул тот.

Фэн Сюэцзяо проигнорировала попытки Фэн Гоцзиня остановить ее и пошла прямо. Она остановилась лишь в десяти метрах от Цинь Ли, который направил на нее пистолет. Фэн Гоцзинь и все, кто был позади него, внезапно подняли пистолеты выше. Все перестали дышать на ледяном ветру.

Фэн Сюэцзяо подняла правую руку с маленьким слуховым аппаратом в ладони.

– Надень его. И пожалуйста, послушай меня…

– Уйди…

Фэн Сюэцзяо хотела сделать еще один шаг вперед, но Цинь Ли взмахнул пистолетом, давая ей знак остановиться. Сам же он, крепко держа Инь Пэна, отступил к краю крыши. Но Фэн Сюэцзяо и не думала останавливаться. В этот момент ноги сами собой несли меня вперед, как в тот день в шестом классе, когда кто-то толкнул меня, чтобы я поднял табуретку и ударил Ху Кайчжи, который издевался над Цинь Ли. Я раскрыл объятия и встал перед Фэн Сюэцзяо. В горле стояла полная тишина. Но за меня заговорил кто-то другой. Это был тот мальчик, каким я был десять лет назад, тот ребенок, каким я был двенадцать лет назад, тот ребенок, который бросил Цинь Ли, а теперь вернулся. Голос этого ребенка был прерывистым от рыданий:

– Прости, Цинь Ли, прости, это все моя вина. Я виноват…

– Уйди!

Последний вопль Цинь Ли пронзил мои барабанные перепонки, заглушая весь гнев. В тот момент я понял, что он его услышал. Я почти слышал, как он дерется с Ли Яном в классе на первом курсе. Попытался броситься на помощь, но он вытолкнул меня, запер дверь и крикнул мне через стекло: «Уйди!»

Позади меня снова раздался голос Фэн Гоцзиня:

– Цинь Ли! Хуан Шу погибла от твоих рук! Ты должен ответить за это!

Почти в ту же секунду Цинь Ли слегка опустил пистолет. Инь Пэн, молчавший до этого, внезапно оттолкнул его, вырвался и бросился прямо на Фэн Гоцзиня. Не успел он сделать и нескольких шагов, как ноги его подкосились, и он рухнул прямо перед ним. Все бросились вперед и прижали Инь Пэна к земле. Только Фэн Сюэцзяо и я, стоявшие ближе всех к Цинь Ли, наблюдали, как тот оглянулся на нас в последний раз, сделал шаг вперед и упал с края крыши, полностью растворившись во тьме. Снизу раздался приглушенный стук, словно предсмертный вопль Цинь Ли.

Фэн Гоцзинь и остальные бросились к краю крыши. Только мы с Фэн Сюэцзяо бок о бок стояли там, ошарашенные и неподвижные.

Наконец я заметил, что крыша находится прямо у рва. Вокруг не было ни парков, ни уличных фонарей, ни стариков, ни детей. Это был, пожалуй, самый тихий участок реки, протекающей через город. Поверхность ее была спокойной, отражая звездный свет, более плотный, чем в городе. В ту ночь она составила компанию только одной жизни. Единственной чистой жизни.

4

Осень на севере коротка, настолько коротка, что служит практически предвестником приближающейся зимы, предупреждая: хватит выпендриваться. Фэн Гоцзинь был послушен. Его травмированная нога оказалась точнее прогноза погоды: если болит три дня подряд, значит, наступает зима. В то время как другие носили только один слой одежды и брюки, он надевал шерстяные брюки. Как только выпадал первый снег, ему приходилось переодеваться в хлопчатобумажные. В эти морозные дни даже приходилось носить нанонаколенник на правом колене. Врач сказал, что если он не будет серьезно относиться к своей ноге, то к шестидесяти годам окажется на костылях.

Ноябрь 2014 года, типичный вечер из жизни Фэн Гоцзиня. «Пельменная Суня». Кроме их с Лао Сунем столика, был занят еще один. За ним собрались четверо пьяных молодых людей, которые напропалую хвастались. Один говорил о том, что такой-то сейчас самый влиятельный человек на районе и что весь Теси трясется от одного его шага. Другой утверждал, что такой-то больше не крут, его побил и разгромил какой-то новичок из района Хэпин. Они говорили, что их начальник – самый влиятельный человек в городе и даже начальник управления криминальной полиции должен его уважать. Фэн Гоцзиня эти разговоры развеселили. Лао Сунь отпил водки и сказал:

– Черт, я слышу это каждый день. Теперь твоя очередь расстраиваться?

Фэн Гоцзинь съязвил:

– Слыхал? Я должен уважить босса.

– Ну как? Легче быть начальником?

– Работы не стало меньше, зато сплетен больше.

– Что за сплетни?

– Говорят, что я намеренно добился увольнения Цао Мэна, чтобы занять его место.

– Черт! Он совершил такое серьезное преступление, а ты все равно его защищал. Ему повезло, что он не попал в тюрьму, и еще есть люди, которые заступаются за него?

– Разве не так устроено общество? – философски заметил Фэн Гоцзинь, откусил кусок пельменя с квашеной капустой и свининой и отпил водки.

– Мне он, чтоб его, всегда не нравился, – заявил Лао Сунь. – Помнишь, как мы только пришли в управление? Когда мы впервые отправились на задание, он приписал тебе все заслуги за мою работу, чтобы выслужиться перед твоим тестем. Я так разозлился, что неделю не вставал с постели.

– Почему ты столько лет на меня злишься? – Фэн Гоцзинь улыбнулся. – Как я мог не помнить?

– До сих пор я считаю, что ты не так хорош, как я. Если б меня не отстранили в тот год, я сейчас занимал бы твое место.

– Трудно сказать. Может, ты влип бы в неприятности…

– Это правда. В отличие от тебя, я люблю деньги.

– Ты зарабатываешь в ресторане гораздо больше, чем я.

– Последние два года дались мне нелегко, но с меня хватит. Я планирую продать этот ресторан через два года, выращивать цветы и заниматься рыбалкой. У меня нет жены и детей, которых нужно содержать, поэтому я больше не хочу так страдать. Теперь-то я думаю, что у меня жизнь сложилось лучше, чем у тебя. Посмотри на себя: изможденный, как полудохлый теленок, весь израненный, и жена сбежала с кем-то…

– Ты вообще можешь нормально говорить? Чтоб тебя!

– Вы развелись в итоге?

– Да, в прошлом месяце.

– Разве вы не объявили о разводе в прошлом году? Чего столько тянули?

– Как мы могли развестись, когда Цзяоцзяо была беременна? Мы решили, что нашей дочери будет стыдно за нас. Ее мать была рядом с ней девять месяцев, заботясь о ней. Я поднял этот вопрос только после того, как она родила.

– А я-то думаю, почему ты два месяца не заходил… Родила?

– Девочка, Лошадь по гороскопу.

– Поздравляю! Ты теперь дедушка… Надо же, Цзяоцзяо теперь мама, как же быстро время летит…

– Очень быстро, слишком быстро. – Фэн Гоцзинь достал красное приглашение. – Я бы забыл, если б ты меня не спросил. Это тебе. Внучке исполняется месяц, будет банкет. Если найдешь время, заходи.

– Ладно притворяться-то, что забыл… Ты хотел попросить меня о финансовой помощи, верно? Когда свадьба Цзяоцзяо? Можешь сказать мне и то и другое.

– На свадьбу не приглашаю. Цзяоцзяо сказала, что просто хочет поужинать с семьей и не устраивать пышное торжество.

– Тогда я сэкономлю деньги.

Молодые люди за соседним столиком наконец угомонились, и их кое-как удалось выпроводить. Лао Сунь, работавший круглосуточно, злобно посмотрел на них и солгал, сказав, что пельменная закрывается. Оба мужчины, которым на двоих было больше ста лет, тоже уже набрались.

– Какую награду ты получил за то дело в прошлом году? – спросил Лао Сунь.

– Знак «Особые заслуги».

– Черт возьми, тебе повезло…

– А какой в этом смысл?

– Когда внучка вырастет, она будет всем рассказывать, какой у нее крутой дедушка.

– А с чего ты вдруг об этом заговорил?

– Расскажи мне.

– О чем?

– О деле. Ты не до конца рассказал мне в прошлый раз. Как звали этого парня?

– Цинь Ли.

– Да, Цинь Ли… Он въехал на своей машине на улицу Триграмм и скрылся. Как в итоге перевезли тело?

– Почему я должен тебе рассказывать?

Лао Сунь хрипло ответил:

– Ты мой брат, понятно?

– Ты же круче меня?

– Ты круче меня, ты лучший.

Фэн Гоцзинь сделал два медленных глотка водки и специально держал паузу, дразня Лао Суня, прежде чем начать объяснять. Цинь Ли на самом деле припарковал машину на улице Триграмм после того, как приехал на ней, поэтому ее не было на записях видео-наблюдения вокруг Башни призраков.

– Тогда как он перевез тело?

– Он сменил машину.

– Какую машину?

Фэн Гоцзинь объяснил, что в тот вечер на мойке было две машины: минивэн «Ниссан» и серебристая «Мазда». Цинь Ли приехал на полчаса раньше, чтобы принять мойку. После того как рабочие дневной смены разошлись по домам, он поехал на «Мазде» на улицу Триграмм, нашел укрытие, а затем на такси вернулся на автомойку. В десять часов выехал на минивэне, доехал до пригорода, выкопал тело, погрузил его в минивэн и вернулся на улицу Триграмм. Переложил тело из машины в «Мазду», а затем отвез его в Башню призраков, где выкинул его. Выехал через один из шестнадцати въездов и съездов с улицы Триграмм, где не было камер видеонаблюдения. Отследить его передвижение было невозможно. На обратном пути Цинь Ли прибегнул к тому же методу, да еще и кружил по городу, чтобы сбить всех с толку. Он вернулся на автомойку около четырех часов, взял такси, вернулся на улицу Триграмм и поехал на «Мазде».

– Впечатляет… – протянул Лао Сунь. – Как вы наконец выяснили, что происходит?

– Две недели. Мне потребовалось две недели, чтобы понять, что происходит. Я позвонил владельцу автомойки и узнал, что «Мазда» была серебристой. Затем проверил камеры вокруг Башни призраков, чтобы увидеть, была ли там серебристая «Мазда» между половиной одиннадцатого и половиной двенадцатого. Она была там.

– Это неправильно. Раз нашли «Мазду» и установили факт, что он вытаскивал из нее тело, разве это не улика? Даже если он мертв, мы все равно можем его осудить.

Фэн Гоцзинь, покачав головой, сказал:

– Нет. Во-первых, Цинь Ли намеренно надел шляпу, управляя «Маздой», чтобы его лицо не попало в объектив камеры. Во-вторых, он трижды объехал вокруг Башни призраков, дождавшись, пока автобус не перекрыл единственный въезд во двор. Затем припарковал «Мазду» за автобусом, в слепой зоне, вне поля зрения камеры, а затем выгрузил тело и стащил его в большую яму во дворе. На этой улице находилось туристическое агентство, и каждый вечер после десяти вечера они возвращались в гараж и оставляли ряд припаркованных машин вдоль улицы. Дальнейший анализ показал, что Цинь Ли, должно быть, заранее разведал местность и был знаком с окрестностями.

Лао Сунь долго думал, затем покачал головой и сказал:

– Нет, если б он был таким умным, то знал бы, что нужно надевать шляпу не только когда едешь на «Мазде», чтобы избавиться от тела, но и когда едешь на минивэне, чтобы выкопать тело. Он засветил лицо на камеру. При такой осмотрительности настолько непростительный промах – вот уж на всякого мудреца довольно простоты…

Фэн Гоцзинь, рассмеявшись, сказал:

– Он довольно образованный. И даже умеет использовать идиомы. Потому что сделал это намеренно.

– Почему он намеренно показал лицо?

– Он просто хотел показать мне, куда ведет меня. Именно оставленная им подсказка помогла нам так быстро найти Инь Пэна.

– Сколько времени ушло на столь тщательное планирование?

– Три часа.

Лао Сунь замолчал, забыв выпить рюмку. Затем произнес:

– По-твоему, Цинь Ли – настоящий гений.

– Конечно.

– Он самый умный преступник, которого ты когда-либо встречал?

– Да, но он не преступник. В конце концов, не было прямых улик, чтобы осудить его.

– Все было напрасно.

Фэн Гоцзинь допил свой напиток и долго ждал, прежде чем сказать:

– Но он ждал десять лет, чтобы найти Инь Пэна.

– Просто чтобы отомстить за брата?

– Более того, были вещи, о которых он не говорил.

Фэн Гоцзинь чувствовал, что его переносимость алкоголя уже не та, что прежде. Он чувствовал головокружение. Ему все еще хотелось сказать кое-что, но не Лао Суню, а самому себе. Фэн Гоцзинь спросил Лао Суня:

– Будь ты на моем месте, согласился бы десять лет ждать врага и делать все остальное?

Лао Сунь подумал и сказал:

– Все зависит от того, насколько велика ненависть.

– Какую несправедливость ты готов вытерпеть ради мести?

– Все зависит от того, насколько велика несправедливость.

– Ненависть огромна, несправедливость огромна.

– Чем занимался Цинь Ли последние десять лет?

– Разводил змей.

– Каких змей?

– Змей для врага.

– То есть?

Фэн Гоцзинь объяснил, что, хотя Инь Пэн позже сбежал, он всегда был в поле зрения Цинь Ли. Компьютерщик из управления сказал, что они не знают, какой метод использовал Цинь Ли, но он, вероятно, взломал почтовый ящик компании Инь Пэна и нашел его номер QQ в письмах. Инь Пэн использовал этот номер для входа на форум по разведению змей. После бегства в США его больше всего беспокоили не жена и дети, а его змея. Позже Инь Пэн признался, что на форуме был человек, который утверждал, что открыл зоомагазин в их городе. Он не только продавал змей, но и предоставлял услуги передержки. Инь Пэн пообщался с ним. Тот произвел на него впечатление специалиста, и тогда Инь Пэн попросил его приехать к нему в компанию, забрать змею вместе с террариумом и обеспечить передержку. Позже выяснилось, что этим человеком был Цинь Ли.

– Какая хитрая уловка – организовать такую многоходовую операцию, – заметил Лао Сунь.

Фэн Гоцзинь рассказал, что в течение следующих десяти лет Инь Пэн регулярно спрашивал его в интернете о состоянии змеи, но даже понятия не имел, что каждый его шаг, даже когда он находился за границей, был известен Цинь Ли. Инь Пэн также сказал, что по возвращении в Китай обязательно заберет змею обратно и в благодарность за ее содержание даст ему плату за содержание.

– Итак, десять лет Цинь Ли ждал этого дня… – произнес Лао Сунь.

– Да, того дня, когда Инь Пэн вернулся за змеей.

Сочельник, год назад. Кроме лунного света и реки, все остальное разминулось с покоем. В другой заброшенной вилле, в пятидесяти метрах и по диагонали от резиденции Инь Пэна в «Голландской деревне», полиция обнаружила телескоп высокой четкости, самодельную камеру наблюдения, небольшой генератор, ноутбук, моток нейлоновой веревки, нож, немного печенья и минеральную воду. Кровати не было, только сломанный табурет. Именно на этом табурете Цинь Ли наблюдал за Инь Пэном с момента его возвращения. Позже Фэн Гоцзинь отправил офицеров снова обыскать виллу Инь Пэна и обнаружил скрытые камеры в гостиной и спальне. Такие можно было купить за несколько сотен юаней на черном рынке. По словам Инь Пэна, он вернулся в город из-за границы в начале декабря 2013 года под новым именем. Неделю спустя связался с человеком, который десять лет разводил для него змей, и договорился о встрече недалеко от «Голландской деревни», но тот не появился. Инь Пэн предположил, что Цинь Ли выследил его, и примерно в то же время обнаружил его убежище в «Голландской деревне». Затем он несколько раз пытался связаться с заводчиком змей, но тот так и не ответил. Фэн Гоцзинь спросил Инь Пэна: