Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 168 (всего у книги 344 страниц)

Спускаясь на первый этаж, Фрида молила Бога, чтобы там, за конторкой, не оказалось мадам Фло, как это было, когда они пришли сюда с Хартманом. Но мадам Фло, увы, оказалась на месте и, услышав шаги, оторвала взгляд от журнала. Не имея времени прибегать к каким-то уверткам, Фрида кинулась стремительно к парадной двери. Содержательница вертепа, обрушив на нее проклятия, вскочила, чтобы броситься за ней в погоню. Но Фрида уже была на улице, опередив истошно вопившую жирную мадам в ее смешном кимоно и домашних шлепанцах. Фрида бежала что было духу по улице, вдыхая свежий прохладный воздух. И улыбалась.

Глава 20

У Радока создалось впечатление, будто здесь все оставалось таким же, как прежде. Он хорошо знал этот район, поскольку, как и остальные полицейские Вены, делал тут свои первые шаги. Три месяца в школе – и, вручив тебе дубинку и навесив значок на грудь, швыряют тебя в тот мир, где совершение преступных деяний – это форма существования, – в узкие улочки Второго округа, расположенного неподалеку от «Пратера». Хотя новичка и сопровождает уже имеющий опыт в подобных делах полицейский, это равносильно испытанию огнем. А все для того, чтобы отделить зерна от плевел, изгнав из полиции трусов, готовых чуть что наложить в штаны.

На улицах разыгрывалась самая что ни на есть человеческая комедия, вспоминал Радок. Проститутки кричали им: «Легавый, у меня есть кое-что для тебя!» У лотков, где продавали полупротухший жареный картофель, шли бесконечные споры. Горланил слепой продавец лотерейных билетов, чьи темные очки и желтая повязка с тремя черными точками, расположенными в виде треугольника, подтверждали, что он действительно ничего не видит. Однако у этого негодяя было отличное зрение, Радок это знал. А еще он был чертовски меткий стрелок. Радок видел, когда тот на отдыхе зарабатывал выигрышные очки, сбивая в тире одну фигурку за другой.

Внезапно Радок услышал истошный женский вопль:

– Ну ты, шлюха, вернись сейчас же!

Он узнал кричавшую женщину, хотя она была к нему спиной: только у нее одной имелись такое кимоно и платинового цвета парик. Это мадам Фло. Очевидно, она преследовала одного из своих клиентов, решившего ускользнуть, не оплатив счета. Должно быть, это исключительно ловкий тип. Ведь мадам Фло требует всегда от своих девочек, чтобы те сначала получали деньги и только потом ублажали «гостей».

Радок не мог удержаться от смеха. Забавно видеть, как одурачили мадам Фло. И все же, оставив это захватывающее зрелище, он нырнул в соседний переулок: на улице было слишком много знакомых, и его могли узнать. Даже без униформы.

В «Пратер» Радок вошел через одни из боковых ворот, которые вели непосредственно в сад, а не в парк развлечений. Надо подождать, пока немного стемнеет. Полиция, скорее всего, уже на страже. В ней полным-полно олухов, но зачем самому лезть им в лапы, появляясь при ярком свете? Радок был без шляпы. Он никогда не носил ее, но сейчас с удовольствием прикрыл бы ею лицо. Все, что ему оставалось теперь, – это забраться в кущу деревьев и, держа ушки на макушке, не высовываться оттуда. Как и советовал Хинкле.

Под деревьями парка Радок чувствовал себя в большей безопасности, чем на залитых асфальтом улицах. Устроившись на скамье под голым деревом, он задумался. Не так уж много возможностей у него, а посему все надо взвесить как можно тщательней. Его мысли невольно возвращались к постели и девушке. Казалось, все это было так давно, а ведь прошло всего-то несколько часов. Время – явление весьма относительное, как понимал он. Оно безгранично, а человеку, чтобы умереть, достаточно мгновения.

«Что ты будешь делать, если я убегу? – вспомнил он почему-то эти дразнящие слова девушки, которая была его первой любовью, хотя они и были сказаны много лет назад. – Что ты будешь делать?..»

– Я уже забыл тебя, черт возьми! – произнес он вслух. Его голос отразился эхом от стволов деревьев.

Радок наблюдал, как меркнул дневной свет и мгла обволакивала постепенно парк. Стало холодать. Он посмотрел на циферблат часов, который можно еще было разглядеть в надвигающихся сумерках. Половина шестого. Пора идти.

В парке развлечений горели огни. Слышались вопли катавшихся с «американских горок» и хлопки выстрелов в тире. Донесшийся до него сильный чесночный запах жареного напомнил ему, что он целый день ничего не ел. Радок осторожно, опасаясь полицейских, подошел к стойке, сделал заказ и съел три картофельных блина. И тут же почувствовал жжение в желудке от жирной пищи. Пивные в это время были уже полны, над парком разносилась веселая музыка. Мигающие огни, смех и радость. Никаких признаков войны. Никаких мыслей об обреченных на смерть евреях. Только развлечения – для них, для буржуа: пусть наслаждаются жизнью, пребывают в довольстве. Оперы давно уже не слышно, словно она, как монахиня, дала обет молчания, а вот бизнес процветает.

Здесь было много людей в военной форме. Радок, утолив голод, отошел от стойки, следя за ними в поисках того, кто подошел бы ему. Это все были солдаты-отпускники, желавшие урвать хоть что-то перед тем, как вновь погрузиться в пучину войны, вернувшись на фронт. Их отличал странный нервный взгляд расширенных глаз. При звуках выстрелов в тире они вздрагивали. Глаза их что-то искали. Радоку не нужен был никто, кто напоминал бы ему Хельмута во время его последнего отпуска, когда смерть уже выбрала его в свои жертвы. Или был чином выше фельдфебеля. В парке разгуливало много унтер-офицеров: офицеры развлекались в других местах. Им вменялось в обязанность поддерживать свою репутацию, а посему их не должны были видеть в «Пратере» среди шастающих тут неотесанных мужланов.

Радоку не пришлось долго искать. Солдат, которого он наметил, был примерно такого же роста, что и он, – крупный парень деревенского склада. Трудяга крестьянин, если судить по его большим рукам, которыми в данный момент он охватывал ложе винтовки в тире. Радок понял, что тот только что из учебного лагеря: ему еще не опротивело оружие. Малый нигде не успел побывать и, похоже, еще вчера спал со своим плюшевым медвежонком. Рядовой, никаких нашивок, положенных за службу. Только с кепи возникала проблема: голова у парня была как тыква. Но другого ждать было некогда. Стрелял его «избранник» из рук вон плохо: все время мазал. Наверное, доводил до бешенства своего инструктора по стрельбе в учебном лагере. Есть такие сопляки, что ни на что не годятся.

Радок старался как можно лучше изучить этого парня, прежде чем приступить к осуществлению своего замысла. Солдат выложил еще пятьдесят пфеннигов в надежде на удачу. Отсчитывал деньги он очень тщательно: две монеты по двадцать пфеннигов и одна – в десять. У таких ребят всегда не густо в карманах: жалованье рядового – все равно что ничего, а из дома приходит еще меньше. Целился парень нервно, как бы заранее зная, что опять промахнется. Не чувствовал винтовки, без чего в мишень не попасть, а тут еще и палец на спусковом крючке дергался. Сразу видно, что он из породы нетерпеливых людей, ждущих от жизни больше того, что она может им дать.

– Этот чертов тир – сплошной обман! – изрек он, швыряя винтовку на стойку.

Мужчина за стойкой, много таких повидав, оставил без внимания слова солдата. Разве что чуть улыбнулся. Было похоже, он много курит и брюки велики для него. Но Радока интересовал не он, а этот неотесанный крестьянский парень.

– Слышишь меня, старик? Я говорю, что все это – просто надувательство! Я даже думаю, что у тебя холостые патроны!

Человек за стойкой, все так же улыбаясь и не переставая следить глазами за новыми посетителями, сменил обойму в винтовке, которую бросил тот парень.

Незадачливый стрелок шлепнул на стойку еще пятьдесят пфеннигов.

– Попробую еще раз, негодяй! На этот раз тебе несдобровать, если патроны опять окажутся без пуль!

Хозяин, не отрывая глаз от парня, покачал головой. Его маленькая сморщенная левая рука держала винтовку, а другой он потянулся под стойку.

– Ты что? Я хочу еще раз попробовать. Вот мои деньги. В чем проблема?

– Проблем никаких нет, – сказал хозяин, качая головой. – Иди гуляй. Мне не нравится, как ты обращаешься с моей винтовкой.

– Черт бы побрал твои винтовки! Я имею такое же право пользоваться ими, как и другие!

Посетители тира демонстрировали всем своим видом, что это их не касается. Это были истые жители Вены, знающие, как себя надо вести.

«Да, это просто подарок небес! – подумал Радок. – То, что надо!»

– Дождешься, выродок! – пригрозил солдат хозяину, начавшему что-то вытаскивать из-под стойки.

Радок, выскочив из тени в освещенную часть тира, похлопал парня по спине, как старого знакомого:

– Привет, Мюллер!

Тот обернулся, сжав кулаки.

– Какого черта?

– О, извини, приятель, я принял тебя за своего друга. Боже мой, ты точь-в-точь как он, прямо его двойник. Ты из Штейермарка?

Парень в изумлении уставился на него.

«Здорово ты придумал! – похвалил себя Радок. – Валяй и дальше в том же духе!»

– С чего ты это взял?

«У тебя же это на лбу написано, сынок: шанс примерно семь к одному – угадать, из какого ты уголка Австрии», – подумал Радок, но вслух сказал:

– Да оттуда мой друг Мюллер. Из-под Лебена.

Парень покачал головой:

– Ну а я из озерного края. С берегов Бад-Аусзее.

Радок разыграл смущение:

– Прости, что побеспокоил тебя. Ты так похож на него, на моего старого друга Мюллера!

Радок, посмотрев через плечо парня на хозяина тира, кивнул солдату. Тот, держась настороже, взглянул на него вопросительно.

– Этот старик хозяин сейчас тебе врежет. У него под стойкой железная палка. Ни к чему портить зря себе отпуск.

Парень уставился угрожающе на человека за стойкой.

Радок схватил солдата за руку.

– Оставь его! Ты же не хочешь, чтобы тебя забрала военная полиция?

Парень пожал плечами.

– А какое это имеет значение? Я и так отправляюсь назад этой ночью. Проездные документы при мне. – Он похлопал по карману мундира.

«Везет же мне! – порадовался Радок. – Ловко поддел я этого парня на крючок! Впрочем, не станем спешить с выводами: а вдруг он не тот, за кого выдает себя. Сейчас это – сплошь и рядом. И ваша тетка могла бы назваться вашим дядей, будь у нее усы. А парень, видать, туповат. И все же осторожность не помешает».

– Пойдем, – потянул его за руку Радок. – Я поставлю тебе пива. А этот тип пусть подавится своими винтовками.

– Ладно, – согласился парень, но, когда они выходили из тира, он все же не удержался и, обернувшись, крикнул через плечо: – Чтоб ты сдох, ослиная морда!

Пивной бар в «Пратере» был битком набит и внутри и снаружи. И все-таки Радоку удалось отыскать свободный столик на открытом воздухе.

– Там так душно! – проговорил Радок, объясняя свой выбор. – Просто нечем дышать.

– Ну да, я понимаю. Сам не могу спать в казарме со всей этой солдатней. Такая вонища по ночам, что не продохнешь!

Официантка примерно той же комплекции, что и японские борцы сумо, поставила перед ними две большие глиняные кружки с пенистым пивом: ничего другого здесь и не подавали. Затем, сделав пометку в их счете, понесла поднос с пивом дальше, не пролив ни капли. Ноги у нее – как пожарные гидранты, а зад был такой величины, что Радок даже поморщился. Зато парень, когда она удалялась от них, смотрел на нее голодными глазами. Он так и не сделал того, что хотелось бы ему в этот последний вечер своего отпуска. Ра-док заметил это и запомнил на будущее.

Они чокнулись кружками. Радок, глядя на парня поверх пены, увидел, как тот одним махом выдул половину двухлитровой кружки.

– Что, жажда замучила? – спросил Радок.

– Там, куда я еду, не очень-то много пива. Дают какое-то отвратное вино, – ответил солдат и тут же заткнулся, словно спохватившись, что сболтнул слишком много для первого раза. Наверное, в его голове мелькнули воспоминания о том, что говорили ему инструкторы о шпионах из пятой колонны.

Радоку казалось, что он прямо слышит, как проворачиваются со скрипом колесики мыслительного аппарата деревенского дурня. А тот между тем снова открыл рот:

– Так кто, ты сказал, твой друг?

– Мюллер, – отозвался Радок. – Ганс Мюллер. Парень из Лебена. Служит в Первом немецком полку. Мы вместе с ним были под Прагой, пока я не получил вот это. – Радок похлопал по воображаемой ране на ноге. – Проклятый партизанский снайпер!

– Сволочь! – прорычал солдат и прикончил пиво. – Мы покажем им, кто есть кто. Скоро всех до единого перебьем!

– Сделай там для меня одного, а, парень?

Крестьянский сын заулыбался, чувствуя себя бывалым солдатом. Рассеялись все его подозрения.

После еще двух кружек они стали закадычными друзьями. Радок знал все о молочной ферме Вольфгрубера близ Бад-Аусзее: и о числе молочных коров, и сколько телят они ожидают этой весной, и об этой сумасшедшей кузине Берте, которая помогала доить, а в некий дождливый день позволила в сарае одному парню сунуть себе в дырочку палец, похожий на сосиску, и о папаше Вольфгрубере, который, копая яму для столба, повредил себе палец ноги и шел четыре километра до дома в ботинке, полном крови.

А вот парень ровным счетом ничего не знал о Радоке, кроме разве что истории с ранением где-то в районе Праги.

Когда официантка принесла по четвертой кружке, парень схватил ее за зад. Она тут же влепила ему в ухо тыльной стороной руки. Посетители захохотали. Солдат побагровел.

– Все в порядке вещей, – заметил Радок. – Такие молодые ребята, как ты, должны получить кое-что, прежде чем пойдут воевать. Понимаешь, что я имею в виду?

Парень тупо уставился на свое пиво.

– А знаешь, – продолжал Радок, – немного мягкого товара совсем не повредит. Я знаю одно такое местечко. Там вполне безопасно. Девочки молоденькие и с огоньком. Как раз в твоем вкусе. Что скажешь?

Солдат взял спичку и опустил ее вертикально в пену. Она, однако, не замедлила принять горизонтальное положение.

– Боже, ну и дерьмовое пиво тут делают! Паршивый город – эта Вена! Пена от пива даже спичку не держит.

– Послушай-ка, – произнес Радок. – В том местечке, о котором я упоминал, такие девочки, что любую спичку заставят встать. Поверь мне, говорю тебе как солдат солдату.

– Нет, я не могу туда.

– Ну и дерьмо ты! – осудил его Радок. – Сделай мне одолжение, пойдем со мной, чтобы я не чувствовал себя таким виноватым: я ведь остаюсь здесь, в цивилизованной стране, а ты едешь на фронт. И тебе будет что вспомнить. Мужчине надо немного расслабиться перед тем, как отправиться в путь.

Поднявшись, прежде чем парень успел возразить, Радок бросил на стол несколько банкнотов в уплату за пиво. Две его кружки так и стояли нетронутыми.

– Пойдем, – потянул он солдата за руку. – Там чистые девочки. Так что не беспокойся: от них ты не прихватишь ничего с собой на фронт. Свеженькие деревенские девчата. Руки у них, как у доярок.

Парень причмокнул – вспомнив Берту, решил Радок, – и позволил вывести себя из-за стола.

– Не пойму толком, надо ли мне идти с тобой или нет? – пробормотал солдат, вышагивая неуверенной походкой. – Унтер-офицер предупреждал нас о…

– Пошли его ко всем чертям! Я сам был унтер-офицером, пока не получил белый билет. И плел новобранцам такую же чушь. А где, как ты думаешь, сам я проводил каждый субботний вечер?

– Не знаю. Так где же?

– Секрет фирмы! – ухмыльнулся Радок. – Скажу одно: я не хотел стоять в очереди. Это только молодых дурачат историями, будто у них носы отвалятся. Никогда не верь тому, что унтер-офицеры говорят о женщинах.

– Подонки они!

– Ясное дело.

Радок, избегая ярко освещенных аллей парка развлечений, повел парня к заросшему деревьями участку у бокового входа в сад.

– Эй, зачем мы так далеко идем? – спросил солдат после длительного молчания. – Разве в парке мало баб?

– Мы идем в один дом, прямо скажу, необычный, – ответил Радок, крепко держа его за руку. – Зачем нам эти грязные шлюхи из «Пратера»? Там же – особенное место. Таких больше нигде не сыщешь. Специальные зеркала, костюмы медсестер, сам увидишь.

– О боже!

– Скоро ты еще не то скажешь. Вот только выйдем отсюда.

Они подошли к тому месту, где отсиживался Радок, ожидая, когда стемнеет. Дорожка стала уже. Радок пропустил своего спутника вперед и, идя в двух шагах от него, вынул из наплечной кобуры «вальтер». Парень был сильно пьян и то и дело спотыкался. Дождавшись, когда они зашли в густой кустарник, Радок взял пистолет за ствол и приготовился ударить парня по затылку тяжелой рукояткой.

Но тут из кустов послышался стон. Будто кого-то сильно стукнули. Радок быстро убрал пистолет в карман пальто. Солдат оглянулся.

– Что за чертовщина? – пробормотал он.

Радок пожал плечами.

– Может быть, белки?

И снова кто-то застонал. Теперь уже можно было различить женский голос и страстное дыхание мужчины. Радок рассмотрел сквозь кусты белеющие в темноте ляжки и похожий на луну голый волосатый зад, двигавшийся вверх и вниз.

«Вот это да! Весенний ритуал! – сказал он себе и тотчас добавил: – Будь внимателен! Не спускай глаз с парня».

– Что там такое происходит? – спросил сын крестьянский.

– Пошли отсюда. Я полагаю, они хотят уединения.

– Проваливайте, вы! – загремел из кустов мужской голос.

– Приятных сновидений! – бросил в ответ Радок, когда они проходили мимо сладострастной парочки.

– Они этим самым там занимаются? – Парень так удивился, что даже протрезвел.

– А ты как думаешь? – отозвался Радок.

– Боже, как животные!

– А если им негде больше? – возразил Радок, и тут же память сыграла с ним злую шутку: он вспомнил прошедшую ночь с Фридой.

Они шли по сырой траве. Радок все выжидал удобного момента, но солдат, казалось, был теперь начеку, протрезвев от того, что увидел.

«А парень-то, скорее всего, девственник, – подумал Ра-док. – И напился он лишь затем, чтобы успокоить нервы перед встречей с воображаемыми проститутками, о которых я столько наговорил ему».

У Радока не было времени снова усыплять бдительность и рассеивать подозрения этого малого, потому что они вот-вот должны были выйти из зарослей в цивилизованный мир. Та парочка в кустах осталась далеко позади. Их не было больше слышно. Медлить нельзя. Тем более что парень явно что-то заподозрил. Второго такого шанса не будет. И посему Радок не должен упускать предоставившейся ему возможности.

Сквозь деревья уже различались огни впереди. Сегодня нет затемнения. Не повезло. «Твори сам свою удачу!» – скомандовал мысленно Радок и вытащил пистолет в тот самый момент, когда парень обернулся, чтобы что-то сказать. Увидев оружие, солдат остолбенел на мгновение, а потом, прыгнув на Радока, трахнул его по груди своей крупной башкой. Радок, не удержавшись на ногах, полетел на землю, но и падая, он извернулся и с силой ударил своего противника.

– Гад! – завопил парень.

Рукоятка пистолета опустилась позади уха новобранца, и он, оглушенный, но в сознании, свалился на Радока, обдав его горячим дыханием с сильным запахом пива. Тот, изловчившись каким-то образом, еще раз саданул его по голове. Раздался хруст, и тело солдата обмякло. Так и лежали они вдвоем прямо посередине дорожки.

Неподалеку послышались голоса. Мужской и женский. Это – та парочка из кустов. Они сделали свое дело и возвращались теперь восвояси. Радок выскользнул из-под бесчувственного тела и, ощущая боль в том месте в груди, куда солдат врезал ему головой, потащил парня с дорожки в кусты. Черт возьми, этот тип не подавал ни малейших признаков жизни и был к тому же тяжел, словно куль угля. Голоса все приближались. У Радока даже пот закапал с кончика носа от напряжения, но он успел все-таки укрыть тело солдата.

И вот появилась эта парочка. Они шли, держась за руки.

– Но я думала, что ты надел эту штуку, – жалобно проговорила она.

– Не беспокойся, крошка, это никогда не случается с первого раза. Есть такой период безопасности, ты, наверное, знаешь?

– Но у тебя должен же быть он!

– Замолчишь ты или нет? – вспылил мужчина.

Парень завозился у ног Радока и застонал. Радок быстро закрыл ему рот рукой.

– Что это было? – спросила женщина дрожащим голосом.

– Сама должна догадаться, – засмеялся мужчина. – То же, чем и мы с тобой занимались минуту назад. – Затем, повысив голос, изрек в сторону кустов: – Засади ей разок от меня, приятель!

И парочка, выйдя из-под деревьев, оказалась на улице.

Парень очухался. Радок держал пистолет нацеленным в него. Солдат, открыв глаза, смотрел прямо в дуло.

– Чего тебе надо? – Хмель прошел, был только страх.

– Вылезай из своей формы. И тихо, иначе ты труп.

Радок отлично понимал всю абсурдность своей угрозы. Ничего нет громче выстрела в ночной тиши. Смешное заявление: тихо, или я стреляю. Но парню было не до подобных тонкостей.

– Ты что, грабитель? – Голос солдата сорвался. – Сам знаешь, денег у меня нет.

– Заткнись и снимай форму. – Радок сунул дуло пистолета ему в нос.

– Ладно, ладно, только не трогай меня. Я не сделал тебе ничего плохого.

– Быстрее! И прекрати болтать!

Парень, раздевшись до трусов и носков, дрожал от холодного ночного воздуха.

– И это тоже! – приказал Радок.

– Но, герр…

– Давай! – Радок ткнул стволом ему в грудь.

Солдат выполнил и это требование и теперь стоял совершенно голый, прикрывая гениталии руками.

Радок еще раз повел стволом.

– Повернись!

Парень оцепенел. Он не двигался. Разве что только тело его сотрясала мелкая дрожь от холода.

– Поворачивайся! – прошипел Радок.

Из раны на голове солдата текла кровь. Его глаза смотрели с ужасом, и Радок подумал, что этот дурень выкинет сейчас какую-нибудь глупость, если его не успокоить немного.

– Я не собираюсь убивать тебя. Мне нужна только твоя форма.

Глаза парня забегали по сторонам.

– Я не убийца.

Солдат медленно повернулся к нему спиной.

– Мне хотелось бы… – начал было он, но что именно хотелось ему – успеть ли на поезд, или получить новые заверения в его безопасности, – Радок так и не узнал, поскольку вновь обрушил пистолет на голову парня. Солдат растянулся на земле, упав ничком.

Радок быстро переоделся, завернул свою одежду в пальто, а проездные документы парня вместе с полученными от Хинкле деньгами и материалами, касавшимися «Окончательного решения», сунул в карман мундира, в который он только что облачился. Ну а «вальтеру» нашлось место в кармане тяжелой солдатской шинели.

Радок повернул солдата на спину. Теперь оставалось самое трудное. «Ты будешь идиотом, если не заставишь себя пройти через это. Смотри на вещи трезво: этот парень может провалить всю твою затею. Что должно быть сделано, то должно быть сделано. Главное сейчас – выиграть время. Ибо только оно на твоей стороне».

Он схватил свою жертву за горло и крепко сдавил его. Раздался хрип, бесчувственное тело солдата забилось: парень пытался инстинктивно освободиться от душивших его рук.

«Не отпускать! – приказывал Радок себе. – Не отпускать! Ты или он». Где-то в закоулках его памяти сохранились наставления, полученные им в полицейской школе: нажим в два килограмма нарушает кровообращение, в пять – перекрывает сонную артерию, а в пятнадцать – ломает трахею. Ее-то – плотную, ребристую трахею – он и ощущал сейчас под своими большими пальцами. «Жми же, черт тебя подери! – говорил он себе. – Пятнадцать килограммов – и все!»

Ноги парня конвульсивно задергались. Радок вспомнил слова Хинкле: «Не убивай никого, Радок, нет ничего хуже этого. Не проливай ничьей крови, даже ради того, чтобы спасти чью-то жизнь».

Руки Радока непроизвольно ослабли. Бесчувственное тело солдата жадно хватало воздух. Радок попытался сильнее сжать горло, но не смог. Он был прав, когда сказал парню, что он не убийца.

«Ну и черт с ним! – подумал Радок. – Разыграю из себя гуманного человека. Парень получил несколько серьезных ударов по голове. Так что долго еще никуда не сможет пойти.

А теперь, герой, уходи-ка отсюда, да побыстрее. Тебе надо успеть на поезд».

Радок оставил парня лежать в кустах без сознания, а сам с узлом в руках вышел на улицу. Он чувствовал себя неуютно в военной форме. Увидев перед многоквартирным домом мусорный бак, который должны забрать утром, сунул узел с одеждой под картофельные очистки и старые газеты.

«Отлично, рядовой Радок! Теперь – не терять зря времени!»

Стоя на трамвайной остановке под уличным фонарем, он рассмотрел проездные предписания рядового Вольфгрубера. Парня направляли во Францию. Он и впрямь – подарок небес, как и рассчитывал Радок. Поездка на запад – что может быть лучше!

Подошел трамвай. Радок, сев в него, начал рыться в карманах шинели в поисках мелочи.

– Призванные в армию ездят бесплатно, сынок, – напомнил Радоку старик кондуктор, когда тот положил ему на кассу шестьдесят пфеннигов.

– Ах да! – смутился он. – Совсем упустил из виду.

«Ты теперь в армии, – сказал он себе. – Не забывай об этом».