Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 292 (всего у книги 344 страниц)

Глава 21

6 марта 1967 года

– Что это за почтовый индекс? – спросил Арчи, присматриваясь к бумажке. – Это Корнуолл?

– Нет, это название деревни, Кроунэлл – у Саманты просто ужасный почерк, – сказала я.

То был полдень. Мы сидели на кухне в пекарне родителей. Воскресенье, так что она была закрыта, а нам с Арчи как раз нужно было где-то уединиться и обсудить наши теории. Мама предложила мне за карманные деньги проверить в пекарне все мышеловки – получилась идеальная возможность подзаработать и скрыться от посторонних глаз. А то в деревне они повсюду – в «Мертвой ведьме», где за баром стоит Эрик Фойл, в библиотеке, в чайных… Все знают мою семью и мои отношения с Фордом Грейвсдауном.

Или правильнее сказать, что у меня были с ним отношения. Я понимала, что чем больше провожу времени с Арчи, тем быстрее деревня слухами полнится. Как только у меня появилась эта мысль, я тут же себя пристыдила: неужели общаться с Арчи зазорнее, чем с Фордом Грейвсдауном? Да, они очень разные люди, но именно поэтому мне и было так спокойно с Арчи в родительской пекарне. Здесь я могла быть самой собой.

Поэтому мне предстояло задать Арчи несколько прямолинейных вопросов и не сдаваться, пока не получу ответы.

– И что, ты хочешь съездить в этот Кроунэлл? – спросил Арчи. – У меня есть одна старая развалюха-машина, которую я бы мог немного подлатать. Страшная она, но на ходу. Мне кажется, Кроунэлл где-то в часе езды.

– Хочу, но сначала надо поговорить, – сказала я и прошла вдоль столов к шкафчику около производственного холодильника. – Вот. – Я достала несколько свертков. – Это наш вчерашний хлеб, булочки и пирожные… все, что не продали. Что не забирают сотрудники, мы выбрасываем или отдаем свиньям. Но тут все буквально вчерашнее и съедобное.

У Арчи засветились глаза, он принялся рыться в свертках. Достал эккловскую слойку [270]270
  Круглая булочка с начинкой из изюма.


[Закрыть] , булочку с глазурью и поломанные печенюшки, затем накинулся на них, будто уже несколько дней не ел. Заметив мой взгляд, он пожал плечами:

– В «Мертвой ведьме» потчуют одним и тем же. Там у меня такая же кормежка, – он махнул рукой на остатки товаров, – доедаю с закрытой кухни все, что не продалось.

– Арчи, мне любопытно, – сказала я, осторожно подбирая слова. – Если Эрик работает в «Мертвой ведьме», а ты живешь в комнатах прямо над пабом, значит, вы постоянно видитесь? А недавно ты говорил, что вы почти не разговариваете.

– Так и есть, – ответил он с полным ртом. – Не так уж часто мы видимся, умудряемся талантливо друг друга избегать. Я знаю, когда он за баром, а когда на кухне. Если один из нас приметил второго, разворачивается в другую сторону.

– А что случилось? – спросила я.

Арчи запрыгнул на стол, пока ел, и я попыталась присоединиться. С первого раза не получилось, но вдруг талию ловко обхватили руки Арчи и подтянули меня вверх. Сила моего прыжка и мускулы Арчи помогли опуститься на стол рядом. Он тут же убрал руку на стол за моей спиной, разрывая объятия. Вторая ладонь лежала у него на коленках. Близость к нему вдруг стала чем-то незнакомым, волнующим. С Фордом я чувствовала себя по-другому – с ним отношения разгорались неспешно, строились на вежливых разговорах и долгих взглядах. А от сидящего рядом Арчи исходило электричество. Он был искрой диких идей, постоянных улыбок, его взгляды не были дружелюбными, они были непозволительно искушающими. Отказавшись от Форда и его благих намерений, я стала смелее в своих фантазиях. Они заводили меня в места неизведанные, странные, но завлекающие. В легкие попал дерзкий запах свободы и уже меня загипнотизировал.

Я что-то спросила у Арчи, но уже забыла что. Он точно заметил во мне перемены, взгляд его стал любопытным, отблескивал чем-то еще. Наша дружба только зарождалась, но крепла быстро – последние несколько недель мы проводили вместе все свободное время, обсуждали теории, секреты и планы, как мы изменим мою судьбу и обхитрим ее. Он ни разу не осудил меня за растущую одержимость этим гаданием или за то, что успокаивало меня только разгадывание чужих секретов. Меня это радовало, потому что я сама начинала себя бояться. Что я за человек такой, раз наслаждаюсь темными поступками других?

С другой стороны, мои неустанные попытки найти виновников аварии Грейвсдаунов оказались Арчи на руку, особенно если Форд Грейвсдаун был хоть как-то в ней замешан. Так что с чего ему меня за это осуждать?

– Хочешь знать, почему мы с Эриком не разговариваем? – повторил он и убрал с моего лба выбившуюся прядку волос. Губы сами приоткрылись, затем я вернула контроль над своей мимикой и кивнула.

– Все просто, – начал он. – Когда наш папа скрылся в тумане с первой женой Форда, нас выселили с фермы, и осталась лишь одна-единственная возможность заработать денег. У нас было кое-что ценное на продажу. Этим должен был заняться Эрик. От этих денег зависело все, но вместо того, чтобы придерживаться плана, Эрик попытался удвоить сумму и поставил все на игру в покер, которую проиграл.

– Это… – Я постаралась подобрать слова, чтобы описать этот поступок. «Глупо»? «До смешного глупо»? – Погоди, хочешь сказать, где-то в Касл-Нолле играют в покер с большими ставками?

– Ты уже представила какую-то подпольную покерную мафию? – Он засмеялся. – Обожаю твой больной мозг. Правда, Фрэнсис.

Арчи протянул к моему лицу руку и приподнял подбородок. Его большой палец оказался в ложбинке прямо под моей нижней губой. Его рука замерла там на мгновение, затем он уронил ее. Лицо Арчи помрачнело, когда он снова заговорил:

– Это был просто Форд и его игры. У Эрика оказалось что-то, что было нужно Форду, но он не мог это просто купить, нет, он убедил Эрика вступить в игру. Повысить ставки. Конечно, Эрик проиграл.

– Теперь ты ненавидишь и Эрика, и Форда, – подвела я итог.

Арчи отвернулся и полез в следующий сверток, достал еще одну слойку. Выражение его лица снова стало игривым – в последнее время я начала замечать, что это его самая убедительная маска.

– Форда больше, чем Эрика. Потому что он видел слабости брата и манипулировал ими. Как по мне, лучшая месть – разоблачение. При правильных обстоятельствах я знаю, что грейвсдаунская гниль полезет наружу и все вернется на свои места.

– А пока тебе приходится жить над пабом, страдать из-за ссоры с братом и мариноваться во всей этой ненависти, – сказала я. – Звучит ужасно, Арчи.

Он пожал плечами.

– Ну теперь мне есть чем заняться, и занятия эти гораздо приятнее, – сказал он и наклонился через меня – очень провокационно, в своем духе – за свертком, в котором лежали тарты с заварным кремом. Он выпрямился, держа один в руке, многозначительно на меня посмотрел и процитировал что-то, что я читала, но не узнала: – «Бывают ненависти взгляды, какие режут сразу сердце, но сердце даже крика не поднимет».

Он откусил угощение.

– Откуда это? – спросила я.

– Надо тебе чаще бывать в библиотеке, – ответил он и продолжил молча жевать, уголок его губ был вздернут в усмешке.

– Хочешь сказать, что иногда мы можем на что-то злиться, но нельзя позволять этой злобе управлять нами? – принялась допытываться я.

Он на меня красноречиво посмотрел.

– Нам обоим стоит об этом не забывать.

Арчи оттряхнул пальцы, спрыгнул и побрел к задней двери кухни.

– Это Джордж Эллиот, – сказал он, обернувшись ко мне. – Я думаю, что это про секреты. Все, пошли, поищем мою машину. Нам нужна капелька радости, и я точно знаю, где ее раздобыть.

Глава 22

Знание, что у Арчи были дневники Фрэнсис, грызет меня изнутри, так что я решаю заглянуть на ферму еще раз. Беру с собой кирпичик портативной зарядки телефона, закидываю в рюкзак – пусть заряжается, пока я еду на маленьком черном «БМВ» к ферме Фойлов.

Поворачиваю на длинную дорогу, ведущую к ферме Арчи, и не могу понять сразу, дома он или нет – вокруг куча машин. Невозможно запомнить, на какой из них Арчи ездит. С прошлого моего визита здесь появилось еще несколько старых автомобилей – безнадежно ржавых.

Утреннее солнце утонуло в подушке пышной серой тучи. Осенние лучики стали слабенькими и тоненькими. В таком свете дом выглядит как-то грустно, уставшим и поблекшим. На ферме Фойлов есть два больших сарая – в одном из них открыла ветклинику Миюки, а второй чуть перестроили, чтобы Арчи смог работать внутри с машинами. Я иду мимо брошенных автомобилей, мне становится не по себе. Тут будто кладбище авто, а я и так постоянно думаю об убийствах – каждая вмятина и царапина на старых машинах кажется следами насилия.

Я прохожу мимо накрытой брезентом кучи металлолома, как вдруг сердце чуть не выпрыгивает. Из брезента выглядывает треугольник металла, остатки краски на нем ржавого, выцветшего, но явно фиолетового цвета. Я оглядываюсь, проверяю, нет ли кого вокруг, только потом быстро приподнимаю брезент. Подозрения оправдываются, стоит увидеть багажник.

Это остатки «Бентли» Грейвсдаунов. А что еще это может быть? Машина необычного цвета, точно того времени. Я обхожу ее и понимаю, что капот помялся от столкновения, а багажник в целости и сохранности.

Телефон за время поездки успел зарядиться только на пять процентов, я быстро набираю Крейна, пока он снова не сел. Мне не хочется думать, что Арчи убил Пеони Лейн, но я должна подозревать каждого. От Дженни приходит сообщение – она вернулась в поместье от своей двоюродной сестры в Саутгемптоне.

– Энни, что такое? – спрашивает Крейн. В трубке его голос дублируется эхом, значит, он в машине. – Ты дома?

– Нет, я на ферме Фойлов, – говорю я. Сразу рассказываю ему про разбитый «Бентли», Крейн соглашается сделать крюк.

– Я поднял тот отчет. Там и правда не все так чисто. Мне еще кое-что надо с тобой обсудить по поводу камер.

Я кладу трубку, наклоняюсь, стараясь заглянуть глубже под брезент, как вдруг раздается хруст листвы под чьими-то шагами.

– Энни? – Я поворачиваюсь и вижу Бет. Меня охватывает облегчение. – А дедушка куда-то ушел, ты его ищешь? Я не знаю, куда он ушел, может, заглянешь попозже?

– Я с радостью подожду, – бросаю я. – У меня вопросы по машине. А эту ты узнаёшь? – Стараюсь не выдавать волнение голосом, и, кажется, получается.

– Не-а, но дядя Эрик в гараже, он помогает со всем этим дедушке. – Она поворачивается к гаражу и зовет его.

Оттуда появляется Эрик Фойл в рабочем комбинезоне, я его узнаю. Это он вчера подвез Саманту в участок.

– Здравствуйте, а я вас знаю. – Он улыбается и протягивает руку. – Мы официально вроде бы не представлены, но я вас видел вчера в участке.

– Да. Я Энни, – отвечаю я и пожимаю его руку. – Хорошо, что мы теперь знакомы, особенно раз вы работаете с Арчи. Я главный инвестор его бизнеса. Но я, если что, не проверять приехала, – поспешно добавляю я.

У Эрика очень твердая хватка, а руки и вполовину не такие натруженные, как у Арчи. Как и Пеони Лейн, он в отличной форме для человека, которому глубоко за семьдесят. Его белоснежные волосы аккуратно зачесаны. Он низкий, коренастый даже, сразу видно – человек, который всю жизнь был сильным. Эрик снимает очки, они падают, но виснут на шее, пойманные шнурком.

– Хотите – проверяйте, – говорит Эрик, лицо у него хитрое. – Если вы финансируете, то имеете полное право знать, куда деваются деньги.

Эрик подмигивает мне дружелюбно, но мне не нравится, что он выставляет меня начальницей. Арчи никогда не вызывает у меня такого ощущения, наверное, потому что я его дольше знаю, мы общались еще до того, как я начала инвестировать в его бизнес.

– Энни хотела задать пару вопросов про эту машину, – говорит Бет и машет в сторону «Бентли».

– Тут все плохо, – заявляет Эрик и поднимает брезент, оголяя багажник машины, – потрескавшаяся фиолетовая краска болезненно блестит в слабом свете. Вокруг замка видны царапины, ржавые, но отчетливые. – Ее пригнали вчера, но я уже сказал Арчи, что здесь никакой надежды, надо просто избавиться от нее. Особенно учитывая призраков ее прошлого. – Он морщится, смотря на разбитую машину, в глазах – море грусти. – Это машина Грейвсдаунов, представляете? В ней погибли три человека.

Его передергивает, и он снова накрывает авто брезентом.

– Если вы не против ответить, скажите, как машина попала к Арчи? Зачем ему в гараже такая страшная вещь? – спрашиваю я.

– Это вам надо спросить у него самого, я тоже не понимаю. Скорее всего, его мучит загадка, которую он так и не разгадал. Он и Фрэнсис играли в детективов по молодости. Сколько им тогда было… Девятнадцать? Они еще связались с моей бывшей, Эллен, пусть земля ей будет пухом, – это же она Пеони Лейн, вы знали? Была ею. И с Самантой. Собирались вывести на чистую воду Грейвсдаунов и их прошлое.

– У них получилось? – интересуюсь я.

Эрик протяжно выдыхает и трет заднюю поверхность шеи. Я видела, как Арчи делает точно так же. Тут же понимаю, что братья похожи.

– Какие-то секреты они и правда раскрыли, но сами натворили кучу дел, – загадочно изъясняется он.

В этот момент машина Крейна останавливается у дома. Он паркуется, приветственно кивает всем, огибая по пути к нам машины.

– Энни, Бет. – Крейн кивает нам. – Эрик, давно не виделись. – Он протягивает ладонь, они обмениваются рукопожатием. – Арчи не здесь?

– Он поехал на аукцион в Литтл-Димбер, – отвечает Эрик.

– Покажите, пожалуйста, нам эту машину, – просит Крейн.

– Хорошо, – соглашается Эрик и снова стягивает брезент.

Я поворачиваюсь к Бет.

– Я хотела у тебя кое-что спросить. Пустишь в дом?

– Конечно, – отвечает она. – Не хочу смотреть на эту машину, у меня мурашки.

– Понимаю. Спасибо, Эрик, приятно было познакомиться.

Эрик отмахивается от меня, не отворачиваясь от разбитой машины. Он разговаривает с Крейном и приглашает его обойти «Бентли», пока мы идем к ферме.

Внутри взгляд сам падает на книжные полки, я напрягаюсь, потому что дневников там больше нет. Значит, все же секреты у Арчи есть.

– Бет, в прошлый раз, когда я у вас была, то видела блокноты на полке, – говорю я и подхожу к ним ближе. – Твой дедушка не хотел про них говорить – может, ты знаешь почему?

Бет молчит, но я не вижу в ее лице грусти или раздражения.

– Это же блокноты Фрэнсис, да? – подталкиваю я ее дальше к разговору. – Просто мне кажется, там может быть что-то важное, что-то, что поможет найти убийцу Пеони Лейн.

– Да, это дневники Фрэнсис, – отвечает Бет. – И если дедушка не хочет, чтобы ты их читала, то точно не потому, что скрывает что-то страшное. Скорее, личное или постыдное.

– Бет, если это «что-то» поможет пролить свет на убийство Пеони Лейн…

– Он ее не убивал, – невозмутимо произносит она.

– Я не говорю, что убивал, – осторожно начинаю я. – Скажи, ты могла бы как-то передать мне эти дневники? Ты знаешь, куда он их убрал? Фактически они принадлежат мне, да и мы обе понимаем, что тетя Фрэнсис хотела бы, чтобы они были у меня. Особенно если ее записи помогут раскрыть убийство.

Бет мотает головой.

– Тетя Фрэнсис не просто так их писала, ты же знаешь, – молю я.

Это вроде бы работает. Она потирает виски и смотрит на меня.

– Тут ты права, – говорит она напряженно. Бет вздыхает, постукивая пальцем по столу, у которого замерла, будто взвешивает важное решение. – Дай мне сутки, ладно? Надо подумать и поискать.

Я почти уверена, что Бет и Арчи не убивали Пеони Лейн и не пытаются подставить меня за ее убийство. И если бы в этих дневниках было что-то, что доказывает участие девятнадцатилетнего Арчи в каком-то преступлении, он бы давно их уничтожил или перепрятал получше.

В этот момент в заднюю дверь входит Эрик, вытирает грязные ботинки о коврик, а затем садится за кухонный стол.

– Детектив говорит, что отвезет вас в Грейвсдаун-холл, но, прежде чем вы уйдете, я кое-что вспомнил про Пеони Лейн. Думаю, вы захотите это знать.

– Да?

– Она была на поводке у Эдмунда Грейвсдауна задолго до его смерти. – Голос у Эрика жесткий.

– У Эдмунда? Она же его ненавидела. Точно не у Форда? Я могу представить, почему тетя Фрэнсис хотела держать Пеони Лейн поближе. На поводке даже, – говорю я.

– Это точно был Эдмунд – перед смертью он заплатил ей за что-то крупную сумму. Говорят, чтобы жена не лезла в его дела – Оливия любила всякие гадания, любила развлекаться. Странная была эта Оливия Грейвсдаун, пусть земля ей будет пухом. В общем, сомневаюсь, что Пеони Лейн им гадала. Скорее, прятала их грязное белье.

– Что? В смысле? Зачем она тогда разбила машину Эдмунда? Как он допустил ее арест?

Бет смотрит на нас с любопытством, но молчит.

– Не знаю, но, скорее всего, тоже что-то прикрывала. Я же был там, с ней, в тот день у машины. Помогал даже. – Эрик проводит ладонью по волосам. – Я думал, что хорошо знал Пеони Лейн, но ошибался. Наверное, они с Эдмундом чем-то занимались вместе, а эта выходка должна была сбить всех с их следа.

– Но как? Эрик, я хотела бы узнать про тот день больше, расскажите! – Я достаю телефон из кармана, открываю диктофон, но Эрик отмахивается. Всплывает уведомление о том, что у меня садится батарея, поэтому я блокирую экран.

– Больше я ничего не знаю, только что в ту неделю в поместье что-то явно было не так. Фрэнсис, Арчи и Саманта потом пытались расследовать это дело, старались понять, чем занимался Эдмунд до своей смерти, и раскрыть все гнилые секреты этой семейки – ну, получилось, что получилось.

– Эрик, я же вижу, что вы знаете больше, чем говорите. У меня есть кое-какие теории насчет аварии, вы не против…

Он меня перебивает:

– Люди годами строят по этому поводу теории. Оставьте это дело в покое. Их призраки давно упокоились, а детектив их снова беспокоит.

Голос его становится чуть громче, и я подмечаю, что кожа на его шее пошла красными пятнами. Злится. Эти люди много для него значили, мне просто хочется узнать, что именно.

– Мне это не нравится, – продолжает Эрик. – Мертвых надо оставить в покое. И это все, что я скажу.

– Иди, Энни, тебя ждет детектив, – говорит Бет и намекает: – Будем на связи.

– Да, пожалуйста, – отвечаю я и выхожу.

Снаружи Крейн все еще осматривает разбитый «Бентли». На нем перчатки, в одной руке зип-пакеты.

– Что-то нашел? – спрашиваю я.

Он испуганно поднимает глаза.

– Придется эвакуировать, чтобы криминалисты осмотрели. Я хотел открыть багажник, но он заперт. Ключа явно давно нет, а силой боюсь, вдруг испорчу какие-то хрупкие улики из прошлого века.

Я киваю, мы молча смотрим на багажник, будто это гроб, который вот-вот опустят в землю.

– У меня только что был любопытный разговор с Эриком Фойлом, – в конце концов произношу я. – Возможно, что у Пеони Лейн был чуть сбитый моральный компас.

– В смысле? Думаешь, она была четвертым пассажиром в машине? Это она выжила в аварии и вытащила тело Оливии на дорогу, чтобы все подумали, что она умерла при столкновении?

– Это объясняет, почему убили Пеони. Если кто-то, кому Оливия была небезразлична, вдруг об этом узнал, то смерть гадалки может быть местью, которую готовили шестьдесят лет.

– Я знаю, что у него алиби, но Саксона Грейвсдауна никто не исключает из списка подозреваемых, – кивает Крейн. – Жена и раньше его прикрывала.

Крейн снова дергает багажник, но он не поддается. В этот раз детектив добавляет неожиданно больше силы, перенося на машину весь вес. Она покачивается.

Голые колеса одеты в запаски, поэтому машина стоит ровно и не цепляет дном землю. Когда Крейн подталкивает ее, рухлядь чуть подается вперед.

Из багажника раздается тихий «бум».

Чувствую, как вся бледнею, тону в потоке плохого предчувствия. Внутри что-то искрится, адреналин покалывает кожу, я слышу, как Крейн говорит: «Отойди, не будем ждать криминалистов, попробую открыть».

Рядом с другой старой машиной стоит монтировка, Крейн подсовывает ее в щель багажника, там, где он встречается с бампером. Уши звенят от скрежета металла, багажник открывается.

Крейн уже набирает чей-то номер, а я кричу.

Внутри в позе эмбриона лежит Саманта.

Мертвая.

Глава 23

На мои крики из дома выбегает Бет, Эрик – прямо за ней. Я отхожу от багажника, чтобы мне не было видно тело внутри, но образ сложенной как кукла бедняжки Саманты не выходит из головы.

– Не подходите, пожалуйста, – кричит Крейн Эрику и Бет. – Энни, – говорит он уже мне, чуть тише, – можешь, пожалуйста, пойти к дому и постоять там? Здесь теперь место преступления, нужно, чтобы ты отошла.

Я киваю. Голова идет кругом.

Как только я подхожу, Бет переплетает наши руки, Эрик встает с другой стороны от меня. Он засунул ладони в карманы и наблюдает за тем, как Крейн изучает машину внутри.

– Что там, Энни? – спрашивает Эрик. – Судя по виду детектива, ничего хорошего.

– Да, – говорю я и сглатываю, зная, что мои следующие слова его напугают. – Ничего хорошего. Там… Саманта. Из полицейского участка.

Эрик опускает взгляд на обувь и кивает, снова и снова, будто это движение как-то поможет ему принять страшную правду.

– Ох, Сэмми, – шепчет он. – Что ты натворила?

Бет молчит; она не отрываясь наблюдает за Крейном, пока тот осматривает тело в багажнике.

– Вы знали Саманту, да? – спрашиваю я Эрика.

– Да, знал, – отвечает он.

Голос его становится грубым, Эрик вдыхает, но вдох больше походит на свист. Где-то вдалеке уже воют сирены, скоро к дому подъезжает несколько полицейских машин. Мы наблюдаем за пульсацией мигающих огней, звук сирен отключили, но вся ферма залита вспышками то синего, то красного. В таком свете фиолетовый «Бентли» кажется ржавым синяком. Мне в голову приходит мысль, что если после Грейвсдаунов и остались призраки, то они явно все в этой машине. Не в библиотеке, где умерла Фрэнсис, не на веранде, где убили Пеони Лейн, – там призраков нет. А в этой машине. Она будто проклята.

Бет что-то шепчет Эрику, гладит его руку успокаивающими кругами, он пытается снова дышать. Вдруг она поднимает глаза и смотрит в ту же сторону, куда и я, где Крейн осматривает тело в багажнике и разговаривает с подъехавшими полицейскими.

Затем ее взгляд прыгает дальше, к периферии, где виднеется одинокий силуэт человека. Открытое выражение лица Бет тут же исчезает, она будто захлопывается и мрачнеет. Словно живое, теплое существо за секунду застывает во льдах.

– Я пойду обратно в Грейвсдаун-холл, – медленно говорю я. – Они нам все равно ничего не скажут, не буду путаться под ногами.

Я отхожу на несколько шагов и набираю номер Дженни, она берет трубку на втором гудке.

– Я уже надела обратно кепку Шерлока, – быстро говорит она, выслушав мой рассказ про багажник. – И сейчас еще раз пробегусь по папкам Фрэнсис. – может, мы что-то упустили.

– Спасибо, – отвечаю я. – Нам теперь нужно копать в удвоенном темпе, искать связь между Пеони Лейн и Самантой.

Я бросаю трубку и вижу, что Эрик стоит сильно ближе и явно меня слышал, на секунду наши взгляды встречаются. Его взгляд ясный, хоть и залит слезами. Глаза у Эрика поразительно голубые. Он часто моргает. Я почти вижу в нем проснувшуюся надежду.

– Вы и смертью Саманты займетесь? – спрашивает он. – Не хочу, чтобы все повесили на нас, а теперь это будет очень легко.

– Мне кажется, Саманта как-то была связана со смертью Пеони, – отвечаю я. – Я сделаю все возможное, чтобы выяснить правду. – Замираю, смотрю, как полицейские фотографируют место преступления. – Вы слышали сегодня хоть что-нибудь необычное? Тело Саманты явно недолго там пролежало. Я видела ее буквально сегодня утром.

– Я была в гастрономе, – говорит Бет. – Когда вернулась на обед, тут было тихо. Дед, по-моему, уже уехал на эвакуаторе.

– А я был в городе, – добавляет Эрик. – Я всегда вожу Саманту на работу, мы планировали вместе пообедать, но она в последний момент позвонила и все отменила. Сказала, что у нее назначена срочная встреча. Скорее всего, с убийцей. – Он шмыгает носом, голос его дрожит. – Надо позвонить ее дочке. Мы с ее семьей близки. Незачем им узнавать новости от полиции.

Эрик идет обратно в дом, а мы с Бет молча наблюдаем за полицейскими еще несколько минут.

– Мне не нравится новый начальник участка, – вдруг заявляет Бет.

Она снова смотрит на силуэт человека, который стоит у границы их земель. Я щурюсь и понимаю, что взглядом она сверлит Тоби Маркса. Он разговаривает по телефону, во второй руке держит бумажный стаканчик кофе. Инспектор бросает трубку и тут же идет к Крейну. Они быстро обмениваются формальными фразами.

– Мне тоже, – признаюсь я.

Крейн идет к нам, снимает латексные перчатки, в процессе выворачивая их наизнанку. Он сует их в карман своего шерстяного пальто. Выражение лица – смесь грусти и раздражения.

– Энни, – говорит он, подойдя достаточно близко. – Если ты домой, я бы хотел поехать с тобой. Хочу кое-что проверить в поместье. С твоего разрешения, конечно, – поспешно добавляет он.

Не желаю признавать, но меня до сих пор трясет от вида тела Саманты, так что успокаивающее присутствие невозмутимого Крейна точно не помешает.

– Конечно, – соглашаюсь я.

Детектив идет за мной к черному «БМВ», по пути набирая сообщения.

– Начальник перехватил у тебя осмотр места преступления? – спрашиваю я. Мы выезжаем на длинную улицу.

Крейн чуть ерзает.

– Ничего он не перехватил, это его работа.

– Или это все же твоя работа? – парирую я и тут же понимаю, что не имею никакого права вмешиваться в его карьерные распри.

Крейн молчит, я сосредоточиваюсь на пролетающих мимо ярких листьях. Как с картинки. Я стараюсь не выдавать свои эмоции.

Наконец Крейн снова открывает рот, но затрагивает уже другую тему.

– Как ты, Энни? Я знаю, у тебя проблемы с кровью и всем таким.

– Все нормально. Крови не было, а я уже, к сожалению, выработала отстраненность, которая помогает воспринимать мертвое тело проще.

Я замолкаю и тут же понимаю, что Крейн тоже знал Саманту. Они же много лет вместе работали в участке.

– А… а как ты? – чуть мягче спрашиваю я. – Вы же…

– Спасибо, что спросила, – перебивает он, прежде чем я успеваю добавить что-то еще. – Я справлюсь. Я очень долго знал Саманту, и мне грустно, что она вот так закончила. Это шок. Не представляю, кому она могла показаться угрозой. Но люди часто убивают по самым странным причинам. – Боковым зрением я вижу, как он грызет ноготь, и понимаю, что ни черта он не справится.

В поисках нужных слов я отвлекаюсь и вдруг замечаю кое-что на дорожном знаке у кольца. Что-то, на что я никогда раньше не обращала внимания. Да никогда и не приходилось – там был просто список близлежащих городов и расстояние до них.

Прямо в середине списка значилась деревня Кроунэлл. Я тут же вспоминаю адрес с бумажки, который нашла в папке Фрэнсис: Пеони Лейн, Мейфлай-лейн, 95, Кроунэлл. Не задумываясь, я пропускаю кольцевой съезд на Грейвсдаун-холл и еду в сторону Кроунэлла.

– Ты что делаешь? – спрашивает Крейн и наклоняется вперед. – Хочешь развернуться?

– У нас крюк, – объясняю я и еду по следующему знаку. – Надо кое-что проверить.

Я слышу, как Крейн издает горлом странный звук – что-то между фырканьем и тяжелым вздохом.

– Так и знал, что ты в итоге туда прорвешься. Ладно, хорошо хоть под моим присмотром, – выдает он. – Но я не врал, когда говорил, что хочу кое-что проверить в Грейвсдаун-холле. Пообещай, что в итоге меня туда отвезешь?

– Ты понял, куда мы едем?

– Энни, я участвую в расследовании убийства Пеони Лейн. Разумеется, мы были у нее дома, – невозмутимо отвечает он. Голос у него не рассерженный, скорее смешливый.

– Так ключи у тебя есть? – с надеждой спрашиваю я. – И ты не против, если я там осмотрюсь?

– Доступ в дом у меня есть, и, конечно, я против. На словах. Вы с Дженни все еще подозреваетесь в убийстве. Если кто-то узнает, что я пустил тебя в дом Пеони Лейн, чтобы ты там рыскала в ее вещах и искала улики, у меня будут очень большие проблемы.

– Ты сказал, ты против на словах, – подмечаю я и бегло ему улыбаюсь, затем снова смотрю на дорогу. – Маркс только что выгнал тебя с места преступления. Остается идти по дорожке уже проторенной – например, снова осмотреть дом Пеони. А что еще тебе остается? Только вернуться и перепроверить, не упустили ли вы чего.

Крейн почти издает приглушенный смешок, но быстро его сдерживает.

– Ну и может так случиться, что эту «ответственную перепроверку» сподручнее всего будет провести именно в тот момент, когда я тоже оказалась рядом? – продолжаю я.

Мы проезжаем знак «Добро пожаловать в Кроунэлл», я замедляюсь, чтобы успевать рассматривать названия улиц. Мейфлай-лейн находится справа от главной дороги, я делаю крутой поворот, чтобы ее не проехать. Присматриваюсь к номерам домов. И вот она – вполне обычная терраса и добродушный номер «95» на передней стене дома, написанный желтой краской по темно-синей керамической плитке. Рядом какая-то розовая клякса, я подозреваю – авторская интерпретация пиона.

Я паркуюсь на подъездной дорожке, глушу мотор и спокойно смотрю на Крейна.

– Учитывая, как хорошо мы сработались в прошлом… – Меня перебивает его смех – короткий, но полный сарказма.

Крейн поворачивается и кладет руку на спинку моего кресла.

– «Хорошо мы сработались» – это когда ты бездумно подвергала себя опасности, вместо того чтобы делиться со мной планами, а я потом вытаскивал тебя?

– Да ладно тебе! Ты бы на моем месте поступил точно так же. Какой у меня был выбор: либо молчать, либо потерять все свое наследство. Короче! Я хотела сказать, ты и так знаешь, что мы с Дженни не убивали Пеони Лейн и Саманту. Мы вообще ни при чем. Но Пеони Лейн в последние дни ее жизни очень интересовал мой дом. Со мной она разговаривать не хотела, значит, там было что-то еще.

– Архив Фрэнсис, – заканчивает мою мысль Крейн. – Туда я и хотел попасть в Грейвсдаун-холле. Там остались важные документы про Пеони Лейн.

– Cкорее всего, их там уже нет. Я проверила кучу людей по списку, но кто-то добрался до архива до меня и все подчистил. И что-то мне подсказывает, это была либо Пеони Лейн, либо ее убийца.

– Энни, в доме Пеони Лейн не осталось ничего важного, – предупреждает Крейн.

Я вздыхаю, размышляя, как пробиться сквозь стену, возведенную вокруг детектива Крейна. Разворачиваюсь к нему всем телом, теперь мои плечи параллельны его собственным. Старое кожаное сидение «БМВ» скрипит от моего движения, я отстегиваю ремень, чтобы легче было двигаться. Крейн не убирает руку со спинки моего кресла, его внимание все на мне, будто я загадка на поиск слов, а он цепляется за нужные буквы. Я для него очередная загадка. Мне как-то мерзко от этой мысли. Я тут же думаю о дневниковых записях Фрэнсис – как они с Фордом вечно пытались обыграть друг друга в выдуманной ими самими игре, но не хотели, чтобы та заканчивалась.

– Роуэн, – медленно говорю я. Его имя странно ощущается на языке. Я впервые назвала его по имени, хотя мы давно перешли на «ты». Его глаза чуть расширяются от неожиданности. – Мы с тобой оба понимаем, что я найду способ проникнуть в этот дом, неважно – с твоей помощью или без. И либо я буду под твоим надежным присмотром – и поделюсь тем, что ищу и найду, раз уж мы больше не соревнуемся. Либо я вернусь сама, тайно проникну в дом и ничего тебе не расскажу.