Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 278 (всего у книги 344 страниц)

У него было чувство – нехорошее, – что над Джаредом занавес тишины навис ненадолго.

Рамен оказался перемороженным и гадким на вкус. Алекс отодвинул его в сторону.

Пролистал дела местных половых преступников – и вновь признал свою полную беспомощность. Все фото напоминали портреты Дориана Грея, отмеченные не столько моральным разложением, сколько патологической неухоженностью, озлобленностью, несчастьем, всевозможными злоупотреблениями. Мог ли кто-то из них одолеть накаченного юношу ростом метр восемьдесят? И чего ради? Не того ли, чтобы запихнуть в него жабу?

Он задумался, что еще можно сделать с помощью компьютера, и тут зазвонил его телефон, лежавший перед ним на столе.

Он уснул – было семь часов двадцать шесть минут.

– Да, Марк?

49

– Двое туристов с собакой нашли тело. Возле базы отдыха на краю пруда Муди. Они только что позвонили мне. Будут там, пока мы не приедем. На Торндайк-роуд, двадцать семь. Я вышлю тебе адрес. Это юго-западное направление. Я сейчас туда еду. Джуди вызывает бригаду.

– Мужчина? Женщина? – Алекс уже вышел из участка и садился в машину. – Есть какие-нибудь особые приметы?

– Оно голое. Туристы особенно не присматривались. Пытаются удержать собаку. Им кажется, что это мужчина.

– Я еду.

Жители штата Мэн называют базой отдыха любое жилое строение возле озера, будь то рыбацкая хижина или роскошный особняк в стиле хэмптон. По адресу Торндайк-роуд, 27 расположился большой дом из кедра и стекла, со сводчатыми потолками. Он был закрыт на сезон. В него не вламывались и не проникали. Марк уже связался с владельцами, которые жили в Нью-Йорке и в последний раз сюда приезжали на День труда.

Патрульная машина Марка стояла на подъездной дорожке, других пока не было. Алекс обошел дом. Марк стоял там рядом с парой средних лет, державшей на поводке лабрадора.

Они были на полпути между скалистым берегом и палубой, вдоль которой шла стена дома. Газон был усеян коричневыми листьями.

Алекс увидел тело. Оно лежало на боку, согнутое в позе эмбриона, спиной к нему. Голое, белое. Мускулистые плечи, узкая талия.

Собака скулила, тянула поводок, рвалась к Алексу, пока он говорил с Дэвидом и Мэри Чепменами из Южного Фэрхейвена, совершавшими утреннюю прогулку.

– Логан подбежал к нему и начал скулить, мы его увидели и сразу же позвонили в девять один один…

– Логан его касался?

– Нет. Поскулил и прибежал обратно…

Алекс медленно направился к телу, внимательно следя, куда ставит ноги. Он не видел никаких признаков следов или борозд, трава была не примята. Утро выдалось ветреным, листья кружились в воздухе, оседая на газоне. Приблизившись на два с половиной метра, Алекс внимательно всмотрелся.

Да, мужчина – вернее, мальчик. Подросток. Длинные волосатые ноги скрещены, мускулистые руки прижаты к груди, словно он пытался согреться, ладони сложены под подбородком – казалось, он спал на боку. Под локтями, прикрывшими живот, Алекс увидел длинную линию разреза, разделившую темные волосы. Края приподнялись, сморщились, обнажив эпидермальные и подкожные слои, живот был вздут там, где у такого накачанного молодого человека должны были быть кубики пресса.

Алекс обошел тело. Еще несколько шагов, и он увидел на лбу юноши надпись ШЕЙН, выцветшую, но еще отчетливо заметную.

Бедная Кэти. Одна, совсем одна. Ни сестры, ни других детей. Разговор с ней обещал быть намного тяжелее, чем с Дорис Визнер. Как он мог сказать Кэти, что ее прекрасный мальчик, ее единственный ребенок, который жил не в углу подвала, для которого она делала все что могла… Он не знал, как сказать ей, что случилось и что он понятия не имеет, кто это сделал и зачем.

Алекс рассмотрел темные кольца, синие и фиолетовые, на запястьях мальчика, глубокие ссадины на коже, которые кровоточили бы, будь он жив.

Джареду крепко связали запястья и лодыжки, а потом он каким-то образом освободился. Он сбежал или его отпустили?

Алекс осмотрел землю вокруг тела, газон. Никаких видимых (другие бы посмотрели более внимательно) следов на траве, которые могли указывать на то, что кто-то нес или волочил груз. Он обвел глазами дома по соседству – все они, по всей видимости, летом сдавались, а сейчас были закрыты.

Он повернулся к воде. Легкий бриз гладил поверхность пруда нежными кошачьими лапками. Ни причала, ни лодки. Тело Джареда было холодным, сухие волосы развевались на ветру.

Алексу нужно было сделать фотографию, чтобы показать Кэти. Он навел телефон на Джареда. Губы юноши были приоткрыты. Он как будто спал и видел безмятежный сон.

50

Спустя неделю после того, как мальчику исполнилось восемнадцать, в школу пришло заказное письмо, первое письмо, которое он в своей жизни получил. Его отправила юридическая фирма, и оно сообщало, что траст, созданный бабушкой его покойного отца, все это время находился у попечителей, а по достижении совершеннолетия переходит к нему. Единовременная выплата и небольшая рента. В письме его просили связаться с юридической фирмой при первой возможности.

Он показал письмо Ивану Хейни и спросил его, что это значит. Пока Иван читал письмо, мальчик наблюдал за его лицом. Хейни улыбался, качал головой, будто слушал музыку.

– В великой схеме вещей тебя не забыли, мистер. – Он объяснил условия траста и путь, которым к мальчику пришла неожиданная удача. – Ты получил наследство.

Усадив мальчика за стол в Хижине, Хейни пристальнее, чем обычно, всмотрелся в его лицо.

– Тебе нужно убираться отсюда, мистер. Тебе нужно сейчас же отправляться в большой мир и устраивать свою жизнь. Теперь ты к ней готов. Но ты должен сохранять свои активы с предусмотрительностью и планированием. Так что слушай меня. Я расскажу тебе, как это делается.

– Я не смогу здесь остаться?

Мальчик вновь почувствовал приближение конца. На миг перед его глазами вновь вспыхнул образ Буна, его собаки, лежавшей у канала.

– Нет, мистер, – решительно сказал Иван. – Это место ни к черту не годится, и хотя мы с тобой неплохо провели тут время, но тебе пора отсюда сматываться. Тебе повезло, и ты должен извлечь из своего везения как можно больше пользы.

Хейни помог мальчику составить ответ юридической фирме. Помог открыть счет в сберегательном банке Бангора в Гардинере, на который вскоре было переведено его наследство в размере 763 431 доллара. Он уже научил мальчика водить и теперь помог ему купить грузовик, «Форд Ф-150» 2007 года с пробегом 37 600 миль.

– Теперь выходи в большой мир и покупай жилье. Человеку нужен собственный дом, если есть возможность им обзавестись. Недвижимость, которая даст тебе все необходимое, но не более того. Обеспечит комфортные условия, но не будет на тебя давить. Цена должна быть приличной, но не сильно бить по твоему наследству. Налог на имущество – низким. Потом найди работу. Человеку нужна работа. Найди то, что подходит тебе по характеру. Тогда у тебя будет два источника дохода – сбережения и зарплата. Ты должен тратить меньше, чем получаешь каждый месяц, а остатки откладывать в банк, где они будут накапливаться. Так ты до конца своих дней будешь получать прибыль, и значит, впредь будешь свободным человеком на этой забытой богом земле, свободным выбирать себе работу, заниматься своими делами и не быть обязанным ни одному мужчине. Или женщине – эти гораздо хитрее. Никому из них не давай доступа к своим деньгам. Ты меня понял, мистер?

Перед мальчиком зияло огромное мутное пространство. Что это значит – выходить в большой мир? Но Хейни все предусмотрел. Он вручил мальчику большой дорожный атлас штата Мэн.

– Он приведет тебя туда, где тебе нужно будет оказаться. Просто остановись и сориентируйся, когда поймешь, что пора. Двигайся на восток, север, юг, неважно – хотя я бы посоветовал север, – отмечай свое направление, скорость и время, как мы делали в лесу, веди точные расчеты, и ты всегда будешь знать, где ты. Напиши мне, когда доберешься.

По дороге через весь Мэн в северном направлении, ища дом, мальчик вспоминал об отце, о том, как он любил путешествовать вверх и вниз по Нью-Ривер и водным путям на своей малолитражке, как делился этой радостью с сыном. Мальчик обнаружил, что прибрежная недвижимость выходит далеко за пределы его бюджета, а просторы Атлантического океана, простирающиеся до горизонта, слишком пустынны. Но он нашел много маленьких домиков – лагерей, как называли их риэлторы, – вдоль озер и рек. И один из них, уже обставленный, с небольшим амбаром, в пяти милях от прибрежного города, у пруда, который был частью сети водных путей, ведущих к морю, вполне подошел.

Просматривая атлас, он увидел на одной из страниц название Праутс-Нек, и это название, напечатанное на бумаге, его поразило. Белое пространство, обозначавшее землю, по диагонали огибавшее синее там, где было море, воскресило в его памяти извилистый длинный пляж и круглый, выступающий, как шея, полуостров, где на гранитных скалах над прибрежной тропой стояли большие дома. Где на заднем дворе одного из тех домов они с Салли спали в палатке. Давным-давно. Десять или двенадцать лет назад. Интересно, помнила ли она его?

В августе того года, после того как он уехал из «Уэллдейла» и купил дом, он направился на юг.

Его путь к Праутс-Нек перегородили небольшие передвижные деревянные заборы. Мужчины и женщины в белых рубашках-поло и шортах цвета хаки улыбались ему и говорили: у вас в паспорте есть наклейка? Тогда простите, сэр. Эта дорога открыта только для местных жителей.

Он разворачивался и пытался добраться до Праутс-Нек то по одной улице, то по другой, но вокруг были лишь частные дороги, маленькие деревянные заборы, знаки, сообщающие, что парковка только для местных жителей, и люди в белых рубашках и шортах цвета хаки.

Его простой план провалился, и он сдался. Узкие переулки в тени деревьев, живые изгороди и маленькие заборы сменились улицами пошире, где ни заборов, ни охранников не было, а дома были поменьше и стояли друг к другу поближе. Он проехал мимо аптеки, хозяйственного магазина, пекарни. Свернул, оставил машину на общественной парковке неподалеку от низких песчаных прибрежных дюн. Через дюны прошел к пляжу. Разулся, вошел в воду. Вспомнил, что морская вода в Мэне холодная.

Далеко внизу на пляже гранитный выступ Праутс-Нек возвышался над морем. На длинном пляже не было заборов. Люди просто лежали на песке, бегали, пинали мячи, плескались в волнах, как было в его детстве. Никто не останавливал мальчика, не смотрел на него, когда он шел по пляжу. Люди просто хорошо проводили время. Или ему, во всяком случае, так показалось.

За мягким ритмичным рокотом волн, мягко разбивающихся о мелководье, за приливами и отливами воды, омывавшей его лодыжки, он услышал голос, который помнил.

Прошло три года с тех пор, как он видел Байрона Пью на Играх на выживание. Он стал еще больше, еще сильнее. Еще длиннее отпустил волосы. На плечах у него сидела девушка в бикини, обвив бедрами его шею. Она изображала наездницу верхом на лошади, а он гонялся по пляжу за другой девушкой. Обе визжали от смеха. Потом девушки поменялись местами, и он погнался за той, что ранее сидела у него на плечах. Мальчик заметил, как крепко девушки обхватывали смуглыми ногами шею Байрона Пью и как он сжимал их ноги, как будто девушки были его собственностью.

«Он такой сексуальный», – вспомнились мальчику слова девушек на Играх.

Мальчик брел по песку, то и дело поворачивая голову, чтобы взглянуть на Байрона Пью и девушек, пока они не скрылись из виду.

Дом Бьюэллов он нашел сразу. Черепичный, наверху выкрашенный в желтый. Нашел и дыру в изгороди, встал в стороне, прислушался. Смех, голоса. Дети звали друг друга, родители звали детей – все это были звуки той жизни, которой он меньше года жил здесь вместе с Бьюэллами. Его двоюродными братьями и сестрами. Его семьей…

– Сэр! – окликнул его голос, резкий и четкий. Двое мужчин в униформе, стриженых под ежик, шли к нему. На углу был припаркован внедорожник с надписью «Охрана» на дверях и панелях.

– Вы местный житель, сэр?

– Нет.

– Вы остановились здесь у друзей?

– Нет.

– Отойдите от изгороди, сэр. Что вы тут делаете?

– Просто гуляю.

Они подошли ближе – высокие, крепкие на вид, в туго облегающей униформе, подчеркивавшей их телосложение. Ремни с пистолетами, коробки со снаряжением. Поначалу мальчик принял их за полицейских, но теперь увидел, что на них нет значков.

– Это частная собственность, сэр. Что вы делаете – хотите перебраться через изгородь?

– Я не местный житель. Я просто смотрел.

– Я повторю вопрос, сэр: что вы здесь делаете?

– Ничего. Я просто пришел сюда с пляжа.

– Где ваша машина?

– Ее здесь нет.

– Где она?

– Я ее припарковал. На другом конце пляжа.

– Как вас зовут?

– Иван Хейни.

– Покажите мне, пожалуйста, удостоверение личности.

– У меня его нет с собой.

– У вас нет с собой ни бумажника, ни водительских прав?

– Нет.

Это была правда. У мальчика никогда не было бумажника, пока этот бумажник не купил ему Иван, когда у мальчика появились деньги и водительские права. Он хранил бумажник в центральном консольном отсеке грузовика. Так он чувствовал себя в большей безопасности.

– Проедемте с нами, сэр.

Они посадили его на заднее сиденье внедорожника. Повезли по узким закрытым улочкам, пока не добрались до широких улиц с небольшими домами, расположенными ближе друг к другу, где начинались магазины, недалеко от того места, где он припарковался. Остановились. Охранник на пассажирском сиденье вышел и открыл заднюю дверь.

– Вы можете выйти здесь, сэр. Но держитесь подальше от Праутс-Нек. Это частная собственность. Вы поняли?

– Да.

Охранник вернулся во внедорожник. Машина развернулась на улице и поехала обратно в Праутс-Нек.

Проходя через парковку за магазинами, он снова услышал этот голос.

– Ого! Вы посмотрите, кто это!

Он обернулся и увидел, как Байрон Пью выходит из задней двери аптеки. Он был один, нес небольшой пластиковый пакет с покупками. Теперь он был одет: мешковатые шорты до колен, спортивные сандалии, свободная розовая футболка.

– Чувак! – Его голос был радостным, будто он встретил старого друга. Он подошел ближе, чем тогда, в школе, и обвел мальчика взглядом с ног до головы. – Как дела, бро?

Как будто все вокруг него стало жидким, и он мог уловить малейшую рябь в воздухе, мальчик впитывал неподвижность парковки, расположение припаркованных машин.

Он отошел в сторону, отвернулся от Байрона Пью, наклонившись назад, как будто пытаясь дотянуться до чего-то, вновь повернул туловище вперед в резком движении, его левая рука вытянулась и замахнулась в воздухе с импульсом всего веса его тела, поднялась и самой мощной частью предплечья врезалась в шею Байрона Пью. Байрон упал, как будто его удерживала веревка, которая внезапно оборвалась.

Всегда держи при себе рулон – лучше два – клейкой ленты, советовал ему Иван.

Три дня спустя он обнаружил, что ночью попасть в Праутс-Нек на удивление легко. Разошлись по домам юные стражи, охранявшие деревянные заборы. Опустели улицы. Он смог подъехать прямо к дыре в изгороди, окружавшей дом Бьюэллов. Света не было – за исключением синего уличного фонаря, который он помнил.

Время исчезло. Все стало таким знакомым. Казалось, прошел всего час с тех пор, как он вышел через заднюю дверь на террасу. На том месте под высоким дубом они разбили палатку.

Он смотрел на дом. Может быть, Салли по-прежнему там? Со своим мужем – есть ли у нее муж? Выросла ли она, стала ли настоящей взрослой женщиной? Он по-прежнему представлял ее маленькой, принимавшей таблетки для развития.

Она будет впечатлена. Он приобрел сущность Байрона Пью. Теперь он стал сексуальным. Но она ему больше не нужна.

Он установил авансцену. Утром она сама все увидит.

51

– О господи…

Алекс услышал, как затих ее голос, и явственно увидел, как безвольно упала ее рука, сжимавшая телефон. На заднем фоне звучали другие голоса, разговоры. Она была в Поселении. Он отчетливо увидел туристов, бродивших вокруг бревенчатых хижин. Она вновь взяла телефон.

– Этого не может быть….

– Изабель, пожалуйста, помоги мне. Я должен сообщить Кэти. Ты можешь поехать к ней со мной? Ей нужен кто-то… ей нужна ты.

Они встретились в доме Изабель. Он приехал первым, припарковался на улице. Она вслед за ним въехала на подъездную дорожку, вышла из машины, села в его «Субару», громоздкая в своем тяжелом костюме.

– Скажи мне только одно.

– Что?

– Это то же самое?

– Я пока не имею права…

– Ради всего святого, Алекс! Это то же самое? Просто ответь мне!

– Да. Похоже на то.

Ее лицо мгновенно побледнело. Она впилась взглядом в лицо Алекса.

– Следующим станет Итан.

– Почему ты так говоришь?

– Неужели ты не понимаешь? Эти трое всегда были вместе, и на них нацелились. Тебе нужно сделать все возможное, чтобы это остановить…

Он постарался, чтобы голос не дрожал.

– Мы делаем все что можем.

Под этим «мы» он имел в виду огромную машину по раскрытию преступлений, частью которой хотел бы стать.

– Это безумие, Алекс. Ты должен остановить это чудовище. Ты должен…

– Но полиция работает…

– Этого явно недостаточно! – Она распахнула дверь. – Я не могу вот так сразу. Дай мне две минуты.

Кэти все поняла в ту же секунду, как открыла дверь, в ту, когда увидела их обоих. Ее глаза заметались между ними, она отчаянно пыталась не увидеть, не узнать. Ее лицо расплывалось, распадалось на части, которые даже не поддавались идентификации как компоненты. Изабель долго сжимала ее в объятиях. Кэти не издавала звуков. Лишь порой чуть слышно вздыхала.

Алекс поставил чайник. «Это потому что я англичанин?» – подумал он. Чай – британская национальная панацея от всех бедствий. Культурное клише. Но именно чай помог пережить две мировые войны, пережить тяжелые времена, когда ничего не могло помочь. Он положил пакетики в кружки, залил водой, поставил на стол.

Наконец Кэти спросила:

– Как?

Чувствуя на себе взгляд Изабель, он рассказал Кэти, где его нашли.

– На нем не было одежды. Мы думаем, гипотермия.

– Господи… Он… сильно мучился?

– У него рана. На животе. Мы не вполне уверены, какого происхождения. Но причиной смерти стала не она.

И жуткая попытка уцепиться за последнюю надежду, тихий, низкий голос, едва наполнивший собой воздух, прозвучавший будто из керамического сосуда:

– Ты уверен, что это он?.. Джаред?

Алекс достал телефон, показал ей фото. Кэти снова рухнула в объятия Изабель.

– Мне очень жаль, – сказал он Кэти. А Изабель сказал: – Мне пора.

– Жаба, да, – подтвердил Фил Грессенс по телефону. Он приехал в дом на Торндайк-роуд после того, как уехал Алекс. Он должен был провести вскрытие в начале недели, но уже мог сообщить предварительную информацию. – Еще живая. Пока мы изучаем ДНК. Но в полости тела не было воды.

– То есть тело привезли сюда и бросили?

– Я бы не сказал, что бросили. Расположение тела, конечностей скорее соответствует естественному положению. Больше похоже, что он лег, свернулся калачиком и заснул. Прямо там, на лужайке, где его нашли.

– Причина смерти?

– Как и в случае первого мальчика – не рана. Разрез прямой мышцы живота – брюшной стенки – чистый и неглубокий. Не кровопотеря. Не надрезы или повреждения внутренних органов. Но признаков удушения на этот раз нет. Скорее всего, он скончался от гипотермии. Похоже, пролежал там всю ночь. Прошлой ночью температура упала до минус двадцати пяти. Вероятно, он выжил бы, если бы добрался до больницы.

Лучше бы Фил этого не говорил, подумал Алекс.

– Еще у него ссадины на запястьях и лодыжках. Глубокие следы от веревки. Гораздо глубже, чем у первого мальчика. Он явно боролся. Видимо, это не обычная веревка, не гладкая и не гибкая как нейлон, а грубая полипропиленовая, дешевая, но прочная. Трению она не подвержена, но затянуть ее в узел трудновато, и держатся они плохо. Конечно, я не могу сказать наверняка, но мне кажется, его связали полипропиленовой веревкой и оставили на достаточно долгое время, дав возможность прорвать ремни, развязать узлы, каким-то образом освободиться.

– Когда ему разрезали живот?

– Он молодой и сильный. Синяки вокруг запястий и лодыжек оставил он сам в борьбе за свободу. Долгой борьбе. Потом он, возможно, сбежал. Каким-то образом дополз туда. Других следов на нем нет. Добрался до лужайки, лег и умер.

– Но добирался не вплавь?

– Могу только сказать, что в воду его тело не погружалось.

52

Алекс привязал каяк к крыше «Субару» и поехал в лагерь на Торндайк-Роуд. Там он перенес каяк через лужайку и столкнул в воду.

Озеро Муди было частью водного пути реки Лун, берущей начало где-то в глубинке штата Мэн, далеко от округа Колдер. Оттуда вода стекала в многочисленные ручьи, реки, пруды, порой и озера. Насколько судоходными они были, Алекс не знал. Но текли в одну сторону – к морю.

Алекс забрался в каяк, устроился поудобнее, оттолкнулся от небольших камней на краю лужайки. Проплыл совсем немного от берега, поднял весло и позволил ветру и течению нести его туда, куда им вздумается. Сориентировав нос лодки по направлению движения, Алекс отпустил каяк и стал смотреть, что он будет делать. Заколоченные дома, гаражи и хозяйственные постройки по соседству он уже осмотрел и не обнаружил ничего связанного с тем, что случилось с Джаредом. Другие дома района Алекс тоже обошел.

Он был уверен, что Джаред переплыл пруд за домом и выбрался на берег. Но в воду его тело не погружалось – в полости тела не было воды, волосы были сухими.

Значит, он приплыл на лодке. Алекс ясно представил эту картину. Каким-то образом Джаред освободился, нашел лодку, привязанную к причалу, заполз в нее, отвязал веревку, оттолкнулся и уплыл. Не имея сил, чтобы грести, он лег и направился туда, куда его несла лодка, – вниз по течению, – пока она не врезалась в берег у дома номер 27 на Торндайк-роуд. Там Джаред выбрался и по траве пополз к дому… Но не дополз. Замерзший, раненый, он свернулся калачиком и уснул навсегда.

Но лодка продолжала плыть. Пустая, поворачиваемая течением, подгоняемая ветром, она дрейфовала дальше. Алекс не нашел ее там, откуда она пришла, у доков на водном пути выше по течению. Лодка Джареда, которую Алекс надеялся опознать по названию или регистрационному номеру, лежала где-то ниже.

Каяк вскоре добрался до восточного берега озера Муди. По мере того как берега сближались, скорость набирала обороты, поскольку вода воронкой устремлялась в узкий вход в реку Лун. Алекс смотрел в карту, но она не давала ему представления о глубине и судоходности того водоема, каменистое дно которого простиралось перед ним. Он знал только, что река Лун впадает в ручей Феллоуз, который, в свою очередь, впадает в озеро Коулмен, а оттуда извилистыми путями течет к Фэрхейвену и морю… Но он не думал, что ему придется заходить так далеко.

Камни возвышались, не преграждая ему путь в реку Лун. Он несколько раз опускал весло, чтобы не напороться на камень, но старался, чтобы каяк сам искал путь. Плыть, дрейфовать, вращаться, сесть на мель вслед за лодкой Джареда после того, как она отплыла от лужайки на Торндайк-роуд.

А потом – вот чего он не заметил или не учел, рассматривая карту, – река разделилась впереди на два рукава по обе стороны крошечного, не больше тракторного прицепа, острова или даже, вернее сказать, холма посреди течения, достаточно, однако же, крепкого, чтобы зарасти небольшими деревьями. Вода с одинаковой силой вливалась в оба узких рукава.

Куда держать путь? Это должен был решить каяк. Он позволил унести себя вправо, туда, где течение было чуть быстрее.

Когда остров проплыл мимо, Алекс увидел, где две развилки слились впереди в беспорядке каменистых отмелей, и вот где она была. Застряла среди упавших стволов.

Алекс вышел из каяка. Вода едва доставала до щиколоток его походных ботинок. На таких лодках рыбачили или просто катались по прудам и озерам. Широкий, плоский корпус, легко управляемый небольшим подвесным двигателем. Ничего, что отличало бы ее от тысяч других. Совсем простая, алюминиевая. Маленький подвесной двигатель на корме, наклоненный вверх и вбок, застрявший среди камней винт, дрожавший и качавшийся на воде. Помятый корпус – может быть, он и раньше таким был, может быть, на нем сказалось путешествие по каменистому дну реки Лун.

Добравшись до лодки, Алекс заглянул внутрь. На корме располагался пластиковый красный бензобак. На дне стояла вода. На широком алюминиевом сиденье виднелось большое пятно коричневой, не совсем засохшей крови. Алекс вынул из кармана куртки пакет для сбора улик и визитную карточку. Снял карточкой слой крови, положил ее в пакет.

Прошел к носу лодки. Увидел маленькие черные буквы и цифры, которые уже отслаивались, но полностью сохранились: NC 3704 JH.

Сфотографировал номера, сфотографировал лодку, отправил все это Кевину Реджису с сообщением: «Найдите мне владельца этой лодки, адрес, телефон».