Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 343 (всего у книги 344 страниц)

Глава 22

Словно только что откупоренное красное вино – тот очаровательный аромат дуба.

– Основная нота – дуб, прямо как у только что откупоренной бутылки красного вина. – Матильда протянула запястье, со знанием дела пояснив: – В журнале сказано, что аромат лучше всего подходит молодым леди, готовящимся выйти на работу. Бен, как тебе?

Я почти не пил красного вина и никогда не интересовался модными журналами, о которых она говорила. Однако в оценке запахов я был довольно основателен.

– Пахнет хорошо, – объективно оценил я, – куда лучше, чем тот запах гари, что исходит от Сяо Я.

Как и следовало ожидать, это тут же вызвало бурный протест Ясмин.

– Бен, ты просто ужасен! Это запах краски для волос…

– Запах краски для волос?!

Только тогда Сяо Я осознала, что проговорилась, но поздно было сожалеть о сказанном, и она решила стоять на своем:

– Не делай из мухи слона. Это же временная краска для волос – смоется, когда вымою голову.

– Зачем? – с болью в сердце спросил я. – Зачем тебе это?

– А почему тебя это так беспокоит? – парировала Ясмин. – Ты же даже не… – Она резко проглотила оставшиеся слова.

– У китайцев должны быть черные волосы, – упрямо сказал я.

– Хм… Карлу, во всяком случае, нравится.

Кажется, что-то пылающее рвануло из груди прямо в голову.

– Ты все еще встречаешься с тем типом по фамилии Мюллер?

– Да. А что не так?

– Этот тип использует тебя. Его главная цель – просто втереться в доверие к папе.

– Как забавно, – язвительно ответила Ясмин. – Потому что сам папа такого никогда не говорил.

– Мати, – в отчаянии попросил я подкрепления, – не могла бы ты сказать Ясмин, что ей следует перестать встречаться с тем типом по фамилии Мюллер?

– Конечно. Сяо Я, тебе не стоит встречаться с Карлом, – с серьезным видом сказала Матильда. Как раз когда я подумал, что она надежный союзник, Матильда добавила: – Тогда я смогу воспользоваться моментом и забрать его себе.

Обе девушки захихикали.

– Прости, Бен, но он и вправду красавчик… – Матильда театрально вздохнула. – А ты все время заставлял меня ждать.

– Бен, – после смеха гнев Ясмин, казалось, немного поутих, – почему ты непременно вмешиваешься в то, с кем я дружу?

– Потому что ты моя сестра, – проговорил я сквозь зубы. – Я не могу позволить такому типу причинить тебе вред.

– Оставим в стороне личность Карла, – сказала Ясмин. – Даже если он таков, как ты говоришь, с чего ты взял, что он сможет причинить мне вред?

– Э-э… – Я на мгновение запнулся.

– Ты думаешь, мы, девушки, не можем защитить себя?

– О? – Матильда подлила масла в огонь. – Так ли это?

– Я точно не это имел в виду. – Я начал беспомощно оправдываться. Такое чувство, будто я невольно сам загнал себя в тупик.

– Вспомни-ка, – Ясмин почувствовала свое преимущество, – разве не тебя самого когда-то довела до слез маленькая девочка?

– Звучит как забавная история, – усмехнулась Матильда.

– Я не плакал, – мрачно сказал я. – При этом мне тогда было всего четыре года.

– Да, ты не расплакался, – поправилась Ясмин. – Однако ее изначальным намерением было заставить тебя заплакать… Мати, угадаешь почему? В то время все мы жили в приюте, и ту девочку звали…

Глава 23

– Давно не виделись, Лэлэ, – я повернулся к ней. – Или ты хочешь, чтобы я продолжал называть тебя «мисс А-Сян»?

Девушка, сидевшая напротив, не отреагировала. Но я мог представить ее растерянный вид, такой же, как много лет назад в то утро на Праздник фонарей.

– Поэтому тетя Де и придумала мотив для «А-Сян из гостевого дома» в деле Сяо Гуана, чтобы я относился к ней с подозрением и между нами возникла отчужденность. – Я снова повернулся к сотруднице Интерпола: – Если б мы стали ближе и она случайно обронила бы «А-Да», тогда все усилия пошли бы насмарку.

Вэнь Юде отхлебнула апельсинового сока, не выражая ни согласия, ни несогласия.

– Одна мысль, которая никак не дает мне покоя: ты прекрасно знала происхождение имени Фэн Вэйбэнь и, естественно, должна была быть хорошо знакома с моими способностями. Раз так, как же ты могла совершить такую грубую ошибку, позволив мне учуять запах пороха и раскрыть твою личность?

– Что тут странного? – самокритично признала она. – Я не могу просчитать все.

– Возможно, это действительно так. Но я считаю более вероятным, что перед приходом в наш дом ты намеренно зашла в тир и воспользовалась оружием, чтобы оставить на себе следы пороха, и истинная цель этого была лишь одна – избавить себя от необходимости тут же разоблачать свою ложь.

– С какой стати мне это делать? – Она была так же невозмутима, как и тогда.

– Верно. Обычно ложь, предназначенная для разоблачения, немыслима – никто не станет делать лишнего. Однако существует одно исключение… Мне потребовалось очень, очень много времени, чтобы наконец это понять. Чтобы скрыть другую ложь!

«Дать иллюзию победы, чтобы противник сам пришел к ошибочному выводу». Этот прием Вэнь Юде уже не раз практиковала. В тот день, когда я один за другим указывал на ее промахи, упоенный радостью победы в битве умов, я, сам того не ведая, угодил в более глубокую ловушку. Само собой разумеется, перед встречей Вэнь Юде полностью изучила мой характер, поэтому она ничуть не боялась разозлить меня – стоило лишь бросить приманку в виде разрешения расследовать дело, и я точно не смог бы отказаться от ее сопровождения. Фактически, поскольку авиакомпании не принимают незрячих пассажиров в одиночку, у меня не было другого выбора. Нет, правильнее сказать, у меня отняли другой выбор. Потому что другой человек, который изначально мог бы сопровождать меня в Китай, был заранее отправлен на южноамериканский континент, в совершенно противоположном направлении.

– Раз так, – спокойно сказала Вэнь Юде, – тогда почему бы тебе не сказать, в чем же заключается эта так называемая ложь?

Я сжал кулак и пару раз легко стукнул по столу; ножки под ним тут же издали зловещий скрип.

– Например, этот стол, – я снова поднял грубую фарфоровую пиалу, – и эта пиала, и табуретка, на которой я сижу, и эти три двора один над другим, и эти пещерные дома, и эта гостиница, и вся эта деревня… Всё здесь – одна сплошная чудовищная ложь.

Едва прозвучали эти слова, несчастный стол издал последний стон и с грохотом рухнул вместе с едой, стоявшей на нем, словно наконец освободился от груза древнего проклятия.

– Это вообще не деревня, где живет семья Сяо Гуана. – Я поднял уцелевшую пустую пиалу. – Это декорация, построенная по указанию семьи фон Виттштейн и поставленная самой Лэлэ.

Закулисными организаторами всего этого, конечно, были Герберт и Мари фон Виттштейн, то есть мои приемные родители. А начало всему следует отнести к тому времени, когда «дело о мальчике с выколотыми глазами» впервые попало в сообщения международных СМИ.

Отец, ежедневно внимательно следящий за новостями и делающий на их основе выводы о ситуации в мировой экономике, вполне мог узнать об этом раньше меня. Таким образом, нетрудно было предсказать, что я обращусь к ним с просьбой посетить эту маленькую горную деревню на Лёссовом плато во время летних каникул. Как и говорила мать, это была поездка с благородной целью – так или иначе, по крайней мере наполовину… Поэтому им было трудно отказать мне. Однако по некоей невысказанной причине они категорически не могли позволить мне действительно осуществить это. В их глазах эта причина была настолько важна, что родители, словно их разумом овладели бесы, придумали эту невообразимую схему – решили сконструировать деревню. Отец быстро разработал конкретный план действий. В его рамках предстояло решить три проблемы. Во-первых, выбор места…

– Даже мобилизовав все силы семьи фон Виттштейн, создать деревню с нуля за ограниченное время было невыполнимой задачей, – без эмоций анализировал я. – Более реалистичный подход – найти на Лёссовом плато заброшенную деревню и отремонтировать ее либо под предлогом съемок фильма или чего-то подобного временно переселить всех жителей какой-нибудь деревни в другое место. Конечно, в таком случае будет трудно добиться полного сходства с оригинальной деревней в деталях – например, в расположении того колодца.

Сейчас в интернете бытует мнение, что Ван Сиди столкнули в колодец настоящие убийцы. Тогда, если б этот колодец находился в тупике, окруженном с трех сторон горами, как мы выяснили, по крайней мере, хотя бы у кого-то должен был возникнуть вопрос: зачем она вообще пошла к колодцу? Но в Сети нет никаких обсуждений на этот счет; никто не считает это вопросом, заслуживающим изучения. Потому что в реальной деревне тот «проклятый колодец» находится в совершенно другом месте и, даже если Ван Сиди проходила мимо, это никого не удивило бы.

С точки зрения создания копии эта деревня, конечно, неидеальна. Но, с одной стороны, найти подходящую деревню с нужными условиями довольно сложно; с другой стороны, особенность расположения колодца могла подтолкнуть меня к рассмотрению возможности того, что Ван Сиди сама бросилась в колодец. Кто-то считал, что стоит мне успешно раскрыть дело и я удовлетворенно поеду домой. Так это место и было утверждено.

Во-вторых, как распределить роли в деревне…

Если вопрос поиска и обустройства этой сцены, на которой мы сейчас находимся, можно было решить, щедро тратя деньги, то актеры для игры на этой сцене – уже вопрос везения. – Я смотрел пустым взглядом на все еще безмолвную девушку. – К счастью, Лэлэ, учившаяся в Пекинской киноакадемии и мечтавшая стать режиссером, имела доступ к множеству актерских ресурсов. Думаю, Ясмин попросила тебя о помощи, и до этого вы, наверное, уже несколько лет поддерживали переписку.

Исполнители ролей Лай Фу и Лай Гуя, судя по возрасту, вероятно, твои однокурсники. Роль тетушки У исполнила актриса старшего поколения. Кроме того, потребовалось нанять массовку на обслуживающий персонал, чтобы это место не превратилось в безжизненную деревню-призрак. Конечно, ты не забыла и о своей собственной значимой роли – А-Сян, хозяйки этой гостиницы, способной действовать по обстоятельствам…

Должен признать, ваша актерская игра была безупречной. Однако есть роли, которые не под силу сыграть даже самому талантливому актеру, – это дети. Хотя можно нанять детей-актеров, они не способны понять такой заговор и легко могут допустить оплошность. Поэтому, когда я захотел подробнее допросить Маленького Толстяка, тетя Де всеми силами отговаривала меня от этой идеи. Впрочем, настоящий диссонанс вызвало отсутствие не детей, а собак – в этой деревне не было ни одной. Создать простую деревенскую атмосферу, купив несколько десятков кур и выпустив их во двор, – это, конечно, пустяк. Но с собаками дело обстоит иначе. Поскольку у них здесь не было хозяев, если б их выпустили свободно гулять, как это обычно принято в деревнях, они могли бы стать опасны для людей. Поэтому, возможно, вы и рассматривали этот вариант, но в итоге отказались от него.

И наконец, не менее важное: чтобы справляться с различными непредсказуемыми ситуациями, необходим опытный руководитель, координирующий общее действие. Как опытный сотрудник Интерпола, тетя Де была признана лучшим кандидатом для выполнения этой странной миссии. Не только после прибытия в эту «копию деревни», но и во время путешествия нужно было постоянно быть начеку. Поэтому с самого дня отъезда она почти не отходила от меня ни на шаг. Однако мое самолюбие не могло смириться с чувством, что меня опекают. Если б Ясмин не «уехала» заранее в Бразилию, я, наверное, не согласился бы на такие условия.

Таким образом, родители нисколько не препятствовали смелому путешествию Ясмин и совершенно не беспокоились о ее безопасности. Потому что на самом деле она вообще не покидала Европу. В пекинском аэропорту я получил неуместный звонок от Ясмин – час дня по пекинскому времени, в Бразилии уже давно прошла полночь, а в Европе как раз начиналось утро. Два дня спустя эта глупышка, чтобы исправить свою ошибку, специально снова позвонила вечером по бразильскому времени, утром в Китае. Для этого ей в Европе пришлось не ложиться до полуночи. Если б только это, еще куда ни шло. Но в тот момент я как раз ушел с тетей Де на задний склон, где не было сигнала, и ей пришлось раз за разом дозваниваться, пока мы не вернулись в деревню. В Европе, наверное, уже почти рассвело, так что неудивительно, что она так разозлилась во время звонка.

Девушка, игравшая А-Сян, наконец рассмеялась.

– Пока мы с тетей Де пересекали в самолете Евразию, тайно приводилась в действие другая часть плана: некий «доброжелатель» щедро выделил средства, чтобы отправить Сяо Гуана на лечение в Гонконг, что позволило нам «случайно» разминуться в воздухе. Из-за визовых ограничений меня заставили сделать выбор: отказаться от возможности расследования на месте преступления или пока что не встречаться с Сяо Гуаном. К несчастью, мой ответ также был точно просчитан. Таким образом, все препятствия для доставки меня в эту «копию деревни» были устранены. На дороге, где невозможно определить направление, у меня не было причин сомневаться, что машина едет не в тот пункт назначения, который я предполагал. В тот вечер, когда мы устроились в «гостевом доме», я даже тайно порадовался, что нам так повезло найти в глухой горной деревне столь приличное место.

Да, все шло очень гладко. Даже, пожалуй, чересчур гладко – вся информация была практически на ладони, наши действия никто не пресекал; стоило лишь зайти в закусочную, и важная информация сама плыла к нам в руки. К сожалению, я не осознавал стоящую за этим управляющую силу и просто следовал заранее написанному сценарию, шаг за шагом приближаясь к разгадке дела. По задумке тети Де, «место преступления» на заднем склоне было последней остановкой в этой детективной игре. Там я, как и ожидалось, должен был раскрыть загадку и затем удовлетворенно вернуться домой. Однако, как раз когда я был на пороге понимания тех «ненамеренных» намеков, произошло событие, серьезно отклонившее меня от сценария.

Неожиданное появление Лай Фу на склоне в одно мгновение перечеркнуло все мои рассуждения и одновременно сделало его главным подозреваемым. Он крался поблизости от места преступления, и его действия, разумеется, выглядели крайне подозрительно – если б только это и вправду было место преступления. Да, это была всего лишь «копия»; там не было ничего, кроме желтого песка и нескольких деревьев. Однако вопросы по-прежнему висели в воздухе: зачем Лай Фу пришел туда? Что же находилось в этой «копии заднего склона»?

Если связать данный вопрос с другим событием, произошедшим тогда же, ответ становится очевидным: тем утром двое не предусмотренных планом незнакомцев весьма некстати вторглись в эту вымышленную деревню. «А-Сян», с одной стороны, отвлекала их, с другой – немедленно попыталась сообщить тете Де о непредвиденной ситуации, но «А-Сян» никак не удавалось дозвониться до нее. Само собой разумеется, это произошло из-за отсутствия сигнала. Однако «А-Сян» решила, что дело не терпит отлагательств и нужно как можно скорее связаться с тетей Де. И когда современные средства связи оказались бесполезны, пришлось прибегнуть к самому примитивному способу – послать гонца.

Лай Фу – вернее, исполнитель роли Лай Фу – получил задание доставить это послание. Однако в тот момент тетя Де была не одна. Информация, которую спешил передать Лай Фу, должна была быть любой ценой скрыта от меня, находившегося рядом с тетей Де. К счастью, это не было такой уж сложной задачей. Насколько бы острыми ни были мои слух и обоняние, я никоим образом не смог бы почувствовать записку…

Я услышал, как кто-то невольно вздохнул.

– Да, – я кивнул. – «А-Сян», не растерявшаяся в критической ситуации, написала записку, однако Лай Фу не мог лично передать ее тете Де, иначе это вызвало бы у меня подозрения. Поэтому он мог лишь держать записку на виду, проходя вдоль дороги, чтобы тетя Де могла увидеть ее издалека, а это означало, что написанное должно было быть очень крупным. Что касается конкретного текста, думаю, это было что-то вроде 小心有陌生人 – «Осторожно, есть посторонние». Если я не ошибаюсь, «А-Сян» сначала написала записку в блокноте, затем вырвала лист и отдала его Лай Фу. Таким образом следы от письма должны были отпечататься на следующей странице. Детективы во всем мире и во все времена заштриховывали такие страницы карандашом, чтобы проявить скрытые надписи, в то время как мне карандаш был не нужен – достаточно было их. – Я поводил перед собой десятью пальцами рук, которыми так гордился. – Позавчера вечером, «мисс А-Сян», ты, конечно, тоже это осознала, поэтому и вырвала так отчаянно тот блокнот у меня из-под рук. Но вопрос в том, как ты это заметила? Если б моя рука все время лежала на тексте, это еще можно понять, но ведь это была следующая страница… Объяснение этому только одно: ты с детства привыкла к тому, что я проделываю подобные вещи, и уже привыкла к этому, отсюда и рефлекторная реакция. Лэлэ, неужели ты до сих пор не хочешь признаться?

– Я… – с трудом проговорила она, – ты ошибся, я не…

Я разочарованно вздохнул, ощущая ее упорное сопротивление.

– Ладно. Раз так, продолжим. Получившая предупреждение тетя Де вернулась в деревню с сознанием, перевернутым сообщением Лай Фу. Хотя персонажи и история были вымышленными, это место все же было открытым пространством в реальном мире, и появление посторонних не было невозможным. Конечно, меры на такой случай были подготовлены заранее: стоило тете Де предъявить удостоверение Интерпола, как уговорить их уехать должно было быть несложно…

К сожалению, данный план не был осуществлен, потому что эти двое незваных гостей оказались знакомы тете Де. Это были психолог и детектив-любитель доктор Фан Чэн – и его друг, писатель детективов господин Ся Яцзюнь. Я не знаю, какие именно разногласия у тебя с доктором Фан Чэном – хотя ты и описывала ваши отношения как враждебные, но можно точно сказать, что ты не хотела с ними встречаться и ради этого даже пряталась, не говоря уже о том, чтобы объяснить им, что здесь происходит. Однако ты также никак не могла позволить мне столкнуться с ними, иначе ваш план был бы мгновенно раскрыт. В панике тебе пришлось солгать, что они «опасные личности», и под предлогом обеспечения безопасности запретить мне выходить из комнаты. Но ничего уже было не исправить. С того момента было предопределено, что ситуация выйдет из-под контроля. До сих пор вы обе продолжали добросовестно исполнять обязанности, поскольку питали слабую надежду, что я еще ни о чем не догадался.

Да, задолго до этой абсурдной поездки одно событие послужило катализатором всей это истории… Лэлэ, ты, наверное, еще помнишь: Ясмин назвали Ясмин, потому что раньше ее звали Сяо Моли, а имя Сяо Моли ей дали потому, что Толстый Папа нашел ее под кустом жасмина во дворе Восточного флигеля. Напротив, меня подбросили на ступеньки у входа в церковь, и позже меня нашел отец Мартин. Если хорошенько подумать, это странно. На стене двора Восточного флигеля висела вывеска приюта, так почему же мои биологические родители оставили меня у церкви?

А-Сян, она же Лэлэ, тихо ахнула.

– Теперь ты поняла. – Я довольно кивнул. – Что касается тебя, тетя Де, ты, конечно, должна помнить эту вещь. – Я достал из кармана маленький предмет – дешевый брелок с миниатюрной костью домино в качестве украшения. – Это подарок от авиакомпании. Его раздавали вместе с иммиграционной картой Китая перед посадкой. Согласно юридическим процедурам, будучи гражданином Германии, я должен был заполнить иммиграционную карту, а ты – гражданка Китая, и эта сложная процедура тебя миновала. Однако стюардесса даже не спросила меня о моем гражданстве. Откуда она узнала, что у меня иностранный паспорт?

– Понятно, – вздохнула Вэнь Юде. – Это действительно моя оплошность.

– Уже неважно. – Я покачал головой. – Даже без этого эпизода правда все равно должна была открыться. Потому что прошлой ночью наконец произошла самая невероятная странность.

– Так…

– Короче говоря, чтобы раскусить планы тех двух «опасных типов», прошлой ночью я пошел подслушивать их разговор, но не ожидал, что меня тут же обнаружат. Я, конечно, немедленно убежал, но они преследовали меня по пятам, и в конце концов мне некуда было отступать; пришлось спрятаться. Очевидно, что доктора Фан Чэна не так-то легко обмануть. Поскольку в деревне не было фонарей, господин Ся Яцзюнь искал меня, освещая себе путь фонариком в телефоне. Я был абсолютно уверен, что он нашел меня. Однако господин Ся Яцзюнь совершенно меня не заметил. Словно намеренно покрывая меня, он сказал доктору Фан Чэну, что меня нет за деревом.

– О! – одновременно воскликнули обе женщины.

– Эти три события, растянувшиеся более чем на восемнадцать лет, на поверхности кажутся нелогичными, но все они указывают на один и тот же секрет. Мои биологические родители оставили меня не у калитки приюта, а на ступенях церкви, потому что не умели читать по-китайски, однако понимали значение церковного креста. Стюардесса молча предположила, что мне нужно заполнять иммиграционную карту, потому что в ее глазах я вовсе не был похож на китайца. Что касается господина Ся Яцзюня, он действительно не видел меня, потому что в тот момент я слился с окружающей темнотой. Другими словами, – мой голос был спокоен, без единой фальшивой ноты, словно я говорил не о себе, – я – чернокожий. Вот почему Ясмин не хотела подыгрывать мне в исполнении песни «Потомки дракона». Вот почему отец, не жалея сил и времени, приехал посреди ночи, чтобы убрать меня подальше от тех расистов. Вот почему в Лондоне мать не считала провалом неудачную попытку генной терапии. По сравнению со слепотой она больше боялась, что я не смогу принять реальность, если прозрею.

Я родился в Китае. С того момента, как смог понять это, я по умолчанию считал себя китайцем – с черными глазами, черными волосами и желтой кожей. Однако, будучи слепым от рождения, я ни разу не видел собственного отражения.

Я с детства очень любил эту страну. Хотя биологические родители бросили меня, для меня это была словно чужая история, не имеющая отношения к реальности. Я помню множество добрых людей, которые любили и защищали меня. После отъезда из Китая, смешавшись с тоской по родине, это чувство стало особенно сильным. Я выучил эти сложные, но прекрасные иероглифы, изучал эту лаконичную, но мудрую поэзию, досконально читал эту долгую и увлекательную историю, стремился к этой обширной и доброй земле. Я гордился тем, что родился китайцем, и печалился, что Ясмин, Илань и другие утратили свои корни.

«Если однажды он узнает, что он не китаец, каковы будут непредсказуемые последствия? – Этот вопрос, должно быть, преследовал родителей, словно кошмар, бесчисленные дни и ночи. – Тогда пусть этот день никогда не наступит». В конечном счете они пришли к соглашению. В Германии обсуждать цвет кожи другого человека и так табу. Плюс редкостная удача – возможно, как результат ежедневных молитв матери Богу: за более чем десять лет у меня ни разу не возникло и тени сомнения в цвете своей кожи.

С нашего первого дня в школе отец заключил с директором некое соглашение, чтобы каждый в школе хранил эту тайну. В то же время Ясмин определили в один класс со мной, и в случае чрезвычайной ситуации она должна была принять меры – конкретно закрыть мне уши. Поэтому, как бы прекрасны ни были мои оценки на экзаменах, меня ни за что не переводили через класс. Закрытая среда с минимальными контактами с внешним миром, негласное сотрудничество всех действующих лиц, простая и эффективная система реагирования на инциденты – именно эти три ключевых фактора позволяли системе успешно работать все эти годы. Поэтому, когда родителям пришлось отпустить меня в Китай, они, следуя тем же трем принципам, привели в исполнение этот невероятный план. Поддельная деревня появилась на свет, чтобы скрыть секрет.

На этом мои рассуждения закончились. Внутри я ощущал лишь изнуряющую усталость. Рука непроизвольно разжалась, и грубая фарфоровая пиала полетела вниз. Перехватить ее было уже невозможно.

Бум. Она упала на толстый слой желтой земли, не получив ни царапины.

Я тоже, по-прежнему сидя, неумело подражал великим детективам из романов, разгадывавшим захватывающие тайны. Я не сломался, обнаружив свое происхождение, как того боялись родители. Как бы люди ни старались, тайное всегда становится явным – это неотвратимо, как гравитация.

Почему же они не попробовали отпустить ситуацию?