Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 344 страниц)

67

Моргана не остановилась, чтобы освободить Алекса. Перевернувшись набок, он смотрел, как она бежит к грузовику Честера, как вытаскивает Софи – крови он не заметил, – как резко сдергивает клейкую ленту, а потом услышал всхлипы Софи.

Каким-то образом Изабель удалось встать и сорвать скотч с рук и ног. Теперь она царапала веревку, удерживавшую Итана.

Алекс сел. Сквозь слой скотча он мог только мычать. Он хотел сказать – позвольте мне помочь, – но ни одной, ни другой матери его помощь не требовалась.

А потом он увидел мигающие огни. На поляну выбежал Марк, за ним Бекки Уотрус и шеф Рейнтри. Они двинулись к Итану и Софи… Следом въехала машина скорой помощи, большая и красная. Поляна наполнилась мигающими вспышками.

Его освободила Софи. Подошла и сдернула с него ленту.

– Папа, – всхлипывая, спросила она, – с тобой все в порядке?

– Да, милая. А с тобой?

Он крепко сжимал ее в объятиях, пока она не ойкнула.

– Что такое? Тебе больно?

– Ты делаешь мне больно.

Марк освободил Нэнси от паутины, привязывавшей ее к кровати Честера. Он помог ей добраться до своей патрульной машины и с такой скоростью, с какой она никогда в жизни не ездила, довез до Поселения, на ходу переговариваясь с командой по рации… Пока врачи оказывали Итану первую помощь, она обнимала Изабель.

Один из сотрудников скорой помощи укрыл ее одеялом из майлара.

Бригада привязывала Честера к каталке. Нэнси подошла к ним.

Честер судорожно хватал воздух раскрытым ртом.

– Ох, Честер… – прошептала Нэнси. Его взгляд, блуждавший среди вспышек, остановился и сосредоточился на ее лице. – Я думала, ты… такой милый…

С его губ слетел пузырь крови, становясь все больше, становясь почти прозрачным, вновь наполнился кровью и пролился в густую бороду. Он пытался заставить губы работать.

– Я… я… милый…

– Простите, но я попрошу вас отойти, – сказала ей женщина-фельдшер.

Нэнси отошла. Трое мужчин подняли каталку, выдвинув складные ножки, и повезли к машине скорой помощи.

Часть пятая

68

Теперь Изабель часто просыпалась ночью оттого, что включилась печь. Из подвала двумя этажами ниже слышен был небольшой гул. В Мэне стоял январь, и в доме было тепло. Настоящее чудо.

Тиканье радиаторов успокаивало еще больше. Удивительно, но Итан будто вернул отца домой, подхватив страсть Джошуа, тоже став самоучкой и спустя десять лет снова наполнив этот дом теплом. У Изабель не было слов.

– Я продам кое-что, – сказал он тогда, – и получу деньги.

– Было бы чудесно, – ответила она, ставя поднос на его стол, кутаясь в флисовый плед, дрожа или делая вид, что дрожит. Она не верила его словам, она лишь чувствовала облегчение, что у него вновь появились силы чем-то интересоваться, о чем-то заботиться. Что он возвращается к жизни.

– Я серьезно. Ты мне не веришь, но ты увидишь.

Она была рада, что он сам себе поверил. Они оба были рады, что он мог работать, лежа на кровати среди подушек, закутанный в стеганые одеяла, пока в доме было холодно.

Она купила больничный столик-поднос на колесиках, позволявший ему разместить бутылку над грудью, на уровне глаз, и работать над ней, несмотря на боль.

Закончив, Итан отправил письмо с фотографиями Ллевеллину Крукшенку, директору Музея китобойного промысла в Нью-Бедфорде. Он написал, что, по его мнению, корабль в бутылке («см. прикрепленные фотографии»), «Конкордия», может быть той самой «Конкордией», которая была одним из тридцати двух китобойных судов Нью-Бедфорда, затонувших во льдах у берегов Аляски в 1871 году, в начале зимы, не по сезону ранней. Возможно, написал он, этот корабль сделал кто-то из членов экипажа. И этот по-настоящему редкий корабль давал возможность обзора всей сцены в перспективе, в отличие от других кораблей в бутылке.

Три дня спустя Ллевеллин Крукшенк лично приехал в Гранитную гавань, чтобы посмотреть на корабль. Он сделал множество фотографий при помощи камеры Canon SLR и нескольких объективов.

– Поразительно, – сказал он. – Вы купили его на распродаже поместья? Ну, конечно, Гранитная гавань и Нью-Бедфорд всегда были тесно связаны. На кораблях, построенных здесь, нам приходили гранит и древесина, на ваших верфях строились наши китобойные суда. И вы сами его отреставировали, Итан?

– Да, сэр.

Итан показал ему фотографии до и после.

Два дня спустя мистер Крукшенк позвонил ему. По мнению Майкла Дайера, куратора музея по истории мореплавания, корабль Итана был работой афроамериканского рулевого Архелюса Боуэна, чьи работы характеризовались видами исторических событий, а не просто репродукциями кораблей, и высоко ценились. Несколько работ Боуэна были в коллекции музея. Он действительно плавал в Арктику на борту «Конкордии», его имя было записано в судовом журнале. И Крукшенк, и Майк Дайер очень впечатлились выводом Итана о том, что автор модели был членом экипажа.

– Круто, – сказал Итан.

– Вы, конечно, можете поискать и другого покупателя… – Крукшенк назвал несколько музеев и имен коллекционеров, в том числе знакомых Итану. – Но сомневаюсь, что вы найдете что-то более подходящее. Мы твердо уверены, что модель такого знаменитого местного судна, входившего в состав флота тысяча восемьсот семьдесят первого года, должна демонстрироваться в музее Нью-Бедфорда. Это, а также почти несомненное авторство Боуэна, дают нам основания для оценки. Музей будет рад сделать вам предложение в размере двадцати пяти тысяч долларов.

Телефон Итана был на громкой связи. Изабель стояла рядом. До этого он сказал ей, что надеется на пять тысяч – этого будет достаточно, чтобы купить и установить печь. Изабель накрыла лицо руками и сквозь пальцы посмотрела на Итана. Он заранее отрепетировал свой ответ, думая, что получит пять тысяч, но он подошел и для этого предложения.

– Это будет… приемлемо. Спасибо, сэр.

Двое мужчин приехали из музея, чтобы забрать корабль, и сами сколотили ящик для его транспортировки в мастерской Итана. Спустя неделю деньги были зачислены на его банковский счет. К ним приехал Эд Джексон из компании «Маритайм Энерджи», показал им каталоги, и Изабель с Итаном выбрали новую печь. К Рождеству ее уже установили, и она вовсю гудела, тикая радиаторами, согревая дом.

В конце декабря мистер Крукшенк позвонил снова. Он сказал, что хочет провести официальное мероприятие, демонстрацию «Конкордии» Боуэна в музее. Они очень надеются, что Итан сделает презентацию с фотографиями реставрационных работ.

– Да, конечно, – ответил Итан, не совсем понимая, что это значит, но всем сердцем желая быть вежливым и благодарным.

По мере приближения даты, рассылая письма и общаясь в «Зуме» с сотрудниками музея, он волновался все сильнее и в конце концов занервничал по-настоящему.

Мероприятие было запланировано на конец января, когда Итан поправится настолько, что сможет присутствовать. Изабель позвонила Алексу, обо всем ему рассказала и пригласила прийти.

После той ночи в Поселении они виделись всего трижды. В первый раз – когда он допрашивал Итана в Медицинском центре штата Мэн в Портленде. Пришлось выждать неделю после операции, пока Изабель не разрешила Алексу туда прийти. Она присутствовала при допросе. Была рядом, когда Итан рассказал Алексу все, что помнит. Как Честер вытащил их из фургона, запихал в грузовик, в сарае разрезал ему живот, засунул туда жабу. Как Честер мазал белой жидкостью его рот и что он при этом чувствовал. Ничего этого Изабель не знала.

Она так расстроилась, что Алекс вынужден был прекратить допрос. Она понятия не имела даже, что Итан был много лет знаком с Честером.

После того как Итана выписали и он вернулся домой, Алекс приходил к нему еще дважды. Один раз – чтобы задать еще несколько вопросов, а второй – чтобы просто навестить.

Изабель сказала, что он может приходить в любое время и оставаться сколько хочет. Приглашала его на ужин, но он не пришел. Она чувствовала, что он ее избегает. У нее было такое ощущение, будто они вместе пережили шторм или кораблекрушение. Она хотела поговорить с ним, хоть ненадолго вернуть в свою жизнь, начинавшую снова напоминать нормальную.

Она скучала по нему.

– Итан очень хотел бы, чтобы ты поехал с нами, – сказала она по телефону. – И я. Мы могли бы вместе выехать в Нью-Бедфорд. Уверена, что и Софи тоже там будет – может быть, не с нами, но все равно будет. И многие из Поселения. Уверена, все хотели бы видеть там тебя.

– Это большая честь для меня. Спасибо.

Софи думала поехать с Итаном и Изабель – Изабель тоже ее пригласила, – но она хотела, чтобы там была ее мать, чтобы она увидела, какую работу проделал Итан и какое большое событие ей посвящено. Трудно было убедить Моргану куда-то ехать – она терпеть не могла, когда за рулем кто-то другой. В конце концов они договорились, что поедут вдвоем на пикапе Морганы и на обратном пути на несколько дней остановятся в Бостоне – прогуляются по магазинам, пообщаются как мать и дочь. Софи согласилась на ее условия.

Их отношения вышли на новый уровень. Софи была в совершенном шоке, узнав, что мать отслеживает ее телефон. Она прочитала ей целую лекцию о праве на неприкосновенность частной жизни, но Моргана лишь театрально хихикнула. Между ними на долгое время повисло напряжение, хотя все были в восторге оттого, что Моргана застрелила Честера Коффи и спасла жизнь Итану, отцу Софи и самой Софи как раз благодаря тому, что отслеживала ее телефон. Долгое время у Морганы было разрешение на ношение оружия, выданное штатом Мэн, и после стрельбы против нее не было выдвинуто никаких обвинений, хотя прокурор округа Колдер формально запросил объяснение обстоятельств ее присутствия в Поселении в ту ночь, о которой шла речь.

Ее адвокат составил ответ, в котором ее действия были представлены как полностью обоснованные, особенно с учетом того факта, что ее дочь, связанная клейкой лентой, лежала в кузове грузовика Честера Коффи. Прокурор и весь окружной суд с этим согласились и больше ее не беспокоили.

Около недели группа людей во главе с Гленном и Тинкер Белл, включавшая Ральфа Лансинга, который каждый день вывешивал большой американский флаг и вывеску с надписью «Да благословит нас Господь» возле магазина спиртных напитков на Мейн-стрит, лоббировала право Морганы баллотироваться на пост шерифа округа Колдер, или законодателя, или какую-либо сопоставимую государственную должность.

Софи была заинтригована мыслью, что ее отец – детектив полиции Гранитной гавани, а мать может стать шерифом округа Колдер. Как это все будет выглядеть? Алекс, ничего об этом не слышавший, узнав новости от Софи, сказал, что не любит, когда над ним шутят, да еще так несмешно.

– Но я серьезно, – сказала она. – Глен и Тинкер Белл хотят, чтобы мама стала шерифом.

Алекс сделал вид, будто смеется, налил себе виски, включил свою любимую радиопрограмму «Неделя в Вестминстере» и уселся на свой любимый английский диван – пить и слушать, как взрослые мужчины в парламенте ревут как овцы.

Софи спросила, у кого больше полномочий, у детектива полиции или у шерифа, и он объяснил, что у них разные обязанности, и конфликта между юрисдикциями не будет. Софи посчитала ироничным, что это единственная область, в которой у ее родителей не будет конфликта.

Выписавшись из Медицинского центра штата Мэн, Итан не выбирался дальше чем в гости к какому-нибудь приятелю, жившему на соседней улице. Перед поездкой в Нью-Бедфорд Алекс и Изабель устроили его поудобнее на заднем сиденье машины Алекса, подперев подушками. Изабель заняла переднее пассажирское сиденье. Она кормила их жареным сыром и овощными сэндвичами из фокаччи на закваске.

В машине Алекс заметил нечто странное. Как будто он стал членом нормальной семьи – отец, мать, ребенок, ощущение, которого ему никогда не доводилось испытывать.

Он видел такие семьи в машинах, припаркованных в государственных и национальных парках, – семьи, которые беседуют, едят и наслаждаются обществом друг друга. Сэндвичи были восхитительны. Изабель сунула за воротник его рубашки тканевую салфетку, чтобы он не испачкался, дала ему бумажное полотенце – вытереть руки. Они пили «Перье». Итан рассказывал Алексу о бутылке Боуэна и о том, что произошло в Арктике в тысяча восемьсот семьдесят первом году.

Алекс и представить не мог, какие они милые. Какие чудесные, искренние люди. Как ласково говорят друг с другом и с ним. Как прекрасна бывает жизнь, доступная некоторым отцам.

По пути к югу от Хэмптон-Толла Итан уснул. Длинное кремовое платье Изабель из теплого кашемира окутывало ее, как плед. Она сидела, прижавшись к своему свернутому пуховику, спиной к двери, лицом к Алексу, так что ему видны были ее колени в черных чулках, скрещенные совсем близко от рычага переключения передач.

Галерея была забита битком. Казалось, туда пришла половина населения Гранитной гавани. Актеры Поселения: Монте со своим другом Форестом, Нэнси Килер, Билл и Джен Конрады, Джефф Блок. Шеф Рейнтри и ее подруга Барбара. Моргана и Софи.

Как-то неожиданно Софи влилась в их компанию. Осторожно обнимала Итана, крепко – Алекса, и внезапно оказалось, что вся эта дорога в Нью-Бедфорд того стоила. Потом они с Итаном уединились в уголке, увешанном гнутыми гарпунами. Они оба посещали консультации психотерапевта, которого назначила школа, и за несколько недель стали неразлучны. Софи часами сидела в комнате Итана и наблюдала, как он работает над бутылкой.

Больше половины собравшихся Алекс вообще никогда не видел. Сотрудники музея, спонсоры, сторонники, советники, попечители, члены правления. Кашемировые пальто, яркие зимние свитера, шерстяные брюки. Бурное море седых волос и целые толпы молодежи, одетой во флис и нейлон.

Пугающая аудитория. Никак не меньше двухсот человек. Ни на одну презентацию к Алексу столько не приходило.

Ллевеллин Крукшенк поблагодарил всех за то, что они пришли, сказал, что очень рад их видеть, и объявил этот вечер великолепным началом года. Сказал несколько теплых слов о старшем кураторе Майке Дайере и сотрудниках музея. И наконец представил виновника торжества.

Итан, державший спину очень прямо, поднялся и встал перед аудиторией. Татуировка на лбу Софи наконец полностью выцвела, безмятежно чистым стал и лоб Изабель. Кудрявые темные волосы Итана, разделенные пробором посередине, спадали ему на плечи, и со второго ряда Алексу видна была бледная надпись «ШЕЙН». Как будто имя друга по-прежнему пульсировало внутри Итана и не могло померкнуть и забыться.

К воротнику его рубашки прикрепили небольшой микрофон. Он взял пульт дистанционного управления и поднес к проектору. На экране появилась одна из ранних фотографий «до».

– Я увидел эту бутылку на распродаже имущества… – откашлявшись, сказал Итан, – и сперва она показалась мне ни на что не похожей. Это не обычная модель корабля в бутылке, одинаковая с обеих сторон. Ничего подобного. – Фотография сменилась другими, показывавшими разные виды сквозь волнистое стекло. – Этот корабль должен быть виден только с одной стороны. Он рассказывает историю…

После презентации многие хотели поговорить с Итаном. Он сидел за столом рядом с Ллевеллином Крукшенком. Изабель оставила их, но издалека наблюдала за людьми, которые выстраивались в очередь, чтобы восхититься работой ее сына.

Выпив бокал вина, Алекс прогуливался вдоль стен галереи, разглядывал глянцевые масляные картины – китобойные суда, портреты их владельцев и капитанов.

– Добрый вечер, детектив.

Повернувшись, Алекс увидел, как к нему приближаются шеф Рейнтри и Барбара. Он был поражен, увидев помаду на губах шефа, румяна на ее смуглых щеках. Она оделась как гольфист на ужин в загородном клубе: белая водолазка, ярко-зеленый пиджак, кремовые брюки, палубные туфли.

– За все это Итан должен поблагодарить и вас, – сказала шеф.

– Я опоздал…

– Алекс, – сжала его руку шеф Рейнтри, – вы отлично справились.

– Я ни с чем не справился.

Ему наконец-то перезвонил Фредерик Марони, владелец лодки, зарегистрированной в Северной Каролине. Он сказал, что продал ее Честеру Коффи, и, по всей видимости, Честер ее не перерегистрировал.

– А что, – спросил Марони, – какие-то проблемы?

Это лишь подтвердило то, о чем Алекс догадывался и так: лодка Честера находилась на водном пути реки Лун, и Джаред каким-то образом на ней сбежал. Алекс исследовал и изложил свои выводы в пространном отчете, но он знал, что многое из этого – лишь его догадки. И потом, жабы…

Чтобы разобраться со всем этим, нужно было написать целый роман. Проникнуть в сознание серийного убийцы, позволить воображению взять верх… Но это был не тот тип персонажа или произведения, о котором Алекс хоть что-нибудь знал.

– Вы работаете над книгой о Гранитной гавани для Исторического общества? – спросила Барбара, подруга шефа Рейнтри, ласково и обеспокоенно прищурив глаза, будто спрашивала, как продвигается его курс химиотерапии.

– Я решил от нее отказаться. Я не знаю, как писать такие книги.

– Тогда я надеюсь, что вы напишете еще один роман, – сказала Барбара.

– Был бы счастлив.

– И я, – сказала шеф Рейнтри, – но только если вы нас не покинете. Что бы ни происходило здесь, – постучала она себя по голове, – это влияет на ваши детективные качества. Вы нужны нашему отделу, Алекс.

Он думал об этом. Ужас того, что произошло – что едва не случилось с Софи и Итаном, – был слишком немыслим. Он хотел, чтобы оружие всегда было при нем.

– Я никуда не уйду.

– Вот и хорошо.

И он признал, что теперь он детектив. Эта работа была похожа на труд писателя. Никто не мог подсказать ему, что делать. Он должен был сам создавать свою историю. Ночью в тумане вести машину.

Ему звонил агент Харрис. Он был мудр и великодушен.

– Вы заметили то, чего не заметил я, детектив. Мне приятно это видеть.

Он почувствовал, как чья-то рука скользнула по его руке, – незнакомое ощущение. Рядом стояла Изабель.

– Ну, не будем вам мешать, – сказала Барбара, уводя шефа прочь.

– Почему ты ведешь себя так странно? – спросила Изабель. – Я столько раз приглашала тебя к себе, на ужин, на все что угодно. Мы оба просто хотели увидеть тебя и поблагодарить. Почему ты не пришел?

Он не мог рассказать ей, как он себя чувствовал. Но он тоже ходил к консультанту. И должен был попытаться.

– Мне кажется, я… должен был сделать гораздо больше. Я не вполне уверен, что именно. Я все еще пытаюсь во всем разобраться. Но если бы я знал… что делать… может быть, Джаред был бы жив. Может быть, я смог бы не допустить, чтобы такое случилось с Итаном.

– Глупости, Алекс. Ты спас Итана. И Софи. Ты нашел в фургоне шапку Итана, ты приехал ко мне. Выслушал меня, поверил мне. Ты мог просто решить, что я сумасшедшая. Мог думать что угодно. Это просто глупо – в чем-то себя винить.

– Из-за меня мы все едва не погибли. Я был к такому не готов. Нам просто повезло, что она… – Его взгляд метнулся в сторону Морганы. – Взяла все в свои руки.

– Ты расстроился, что пистолет был у нее? Что она, а не ты, застрелила плохого парня? Но ведь она там оказалась, потому что отследила телефон Софи в твоей машине – она последовала за тобой.

– Нет. Я рад, что это сделала она.

Изабель накрыла его ладони своими, крепко сжала их и притянула его ближе. Ее глаза сверкали. Они как будто оказались в переполненном музее совсем одни.

– Пожалуйста, перестань так думать. Я мало что понимаю в работе полиции и в том, как это должно происходить, но все, что ты сделал, сработало идеально, Алекс. Все.

Ее волосы были около восьми сантиметров длиной – густые, темные с проседью, взлохмаченные, как на портретах капитанов китобойных судов. Может быть, это был стиль художников, а может быть, мода того времени, но все они казались растрепанными. До этой минуты он видел ее лишь с покрытой головой.

– Ты отращиваешь волосы.

– Ты заметил.

– Да. Мне всегда нравились твои волосы. Это трудно?

– Ну, пока удается. Итан ругается, когда видит, как я их выдергиваю. И я собираюсь снова пойти учиться.

– Что? Ты куда-то поступаешь?

– В Стоункоуст.

– На курс творческого мастерства?

– Да.

– Ты хочешь писать?

– Всегда хотела. Я мечтаю написать роман.

– Правда?

– Мама!

Итан схватил ее за руку, другой рукой держась за живот, но почти подпрыгивая от нетерпения.

– Да! Что такое?

– Ллевеллин хочет, чтобы я сделал больше реставраций для музея! Может быть, я скоро буду здесь работать! Ты можешь, пожалуйста, подойти и поговорить с Ллевеллином? Он хочет, чтобы я взял у них несколько уроков, а потом… Пожалуйста, пожалуйста, ты можешь подойти?

– Да, сейчас.

Итан отошел в сторону.

– Иди к нему, – велел Алекс.

– Пожалуйста, Алекс, прекрати думать о том, о чем ты сейчас думаешь, и приходи к нам на ужин. Или ты не хочешь?

– Нет, – ответил он, – я хочу.

– Правда?

– Да.

– Скоро?

– Да.

Она крепко сжала его руку и оставила его одного среди китобойных судов, взлохмаченных капитанов, морских бурь в бутылках и гарпунов.

«Да, – звучало в его голове. – Да, да».