Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 344 страниц)

Глава шестнадцатая

– Постойте, – сказал Мастерс, вытягивая руку, словно регулировщик. – Дальше не надо.

Несмотря на все попытки Мастерса сохранить хладнокровие, хрипловатый голос выдал его. Казалось, чтобы успокоиться, ему уже недостаточно было просто сосчитать до десяти. Перетянув блокнот резинкой, он осторожно убрал его в карман.

– Сэр, я уже сбился со счета, сколько дел я раскрыл за все эти годы! – продолжил Мастерс тоном человека, который старался тщательно подбирать каждое слово, но постепенно его голос становился все громче и громче: – Не скажу, что мои старания не были оценены по достоинству. Вовсе нет! Но еще я заработал высокое давление, а у меня ведь есть семья, о которой я должен заботиться.

– Тсс! Тише! Вы разбудите весь дом!

– Что только со мной за это время не случалось! Мне устраивали разнос! – не унимался Мастерс. – Пытались одурачить и сбить с толку. Бросали под ноги ядовитых змей. Мне приходилось общаться с бандами репортеров так, чтобы сообщить им сенсационные новости, но при этом не добавить от себя ни единого слова. Да, все так, и я не жалуюсь. Но это… это уже слишком! Реинкарнация! – воскликнул Мастерс и воздел руки к небесам.

– Тише! Пожалуйста, тише!

Мастерс подчинился, и в комнате воцарилась умиротворяющая тишина.

– А теперь, – проревел Г. М. так громко, что задрожали занавески, – может, перестанете нести всю эту чушь и послушаете меня?

Мастерс молчал.

– Я прочитал много литературы, – продолжал Г. М. – Но поверил далеко не всему, поскольку многое из того, что стоило запомнить, я просто-напросто забыл. И все же кое-какие мысли из прочитанного осели в памяти старика, даже не поцарапав ее поверхности, и оставались там до поры до времени, пока кое-что из услышанного не заставило меня вспомнить. И тут раз… фокус-покус! Теперь понимаете?

Мастерс с подозрением уставился на него:

– А вы, часом, не тронулись умом? Не будете вспоминать, как носили большую шляпу и цитировали лимерики Карлу Первому?

– Нет. Ну не до такой же степени. И Мастерс, ради всего святого, прекратите нести вздор! Это убийство. И мне страшно!

– Вам?

– Мне, – подтвердил Г. М., стараясь придать как можно больше значимости своим словам. – Сынок, мы должны действовать быстро. Если удастся сделать так, чтобы этот паренек, – он указал на Мартина, – дожил хотя бы до завтрашнего вечера…

И снова Мартин почувствовал, как его охватывает раздражение. Он ослаб от голода, хотя и заявил Рут, что совсем не хочет есть, а когда сел и закурил, от сигаретного дыма у него закружилась голова.

– Если нам это удастся, – спросил Мастерс, – ему уже ничего не будет угрожать?

– Не факт. Но у охотника за невинными жертвами появятся другие заботы. Мы начнем нападать, а не обороняться. А теперь, сынок, ответьте! – Г. М. указал пальцем на старшего инспектора. – Когда вы пришли сюда сегодня вечером, я вас спросил, все ли вы с собой принесли. Вы ведь все принесли, верно? Где это?

Мастерс указал на кресло, на котором лежали его шляпа-котелок, портфель и коричневая картонная папка.

– Вы же не собираетесь прямо сейчас все изучать?

– Мастерс, я ничего не собираюсь смотреть. Только хочу задать вам вопрос.

– Какой, сэр?

Г. М. нахмурил брови и поправил очки.

– У вас здесь, – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно, – у вас здесь полицейский протокол с показаниями всех, абсолютно всех, кто находился днем во Флит-Хаусе четвертого ноября тысяча девятьсот двадцать седьмого года?

Мастерс вытащил из плотно набитой коричневой папки стопку отпечатанных на машинке листов с карандашными пометками.

– Верно, – ответил он. – Еще в протоколе сообщается, что с ними случилось после этого события. Слово «здесь» означает, что данный фигурант находится в радиусе трех-четырех миль от данного места.

– Хорошо! Зачитайте вслух!

– Итак, – начал Мастерс, откашливаясь, – леди Флит (здесь), вдовствующая графиня Брейл (здесь), граф и графиня Брейл (один в Стокгольме, другая скончалась), Флит-младший (здесь), доктор Пьер Лорье (скончался), компаньонка леди Флит (скончалась), гувернантка (скончалась), дворецкий (проживает в Ридинге), горничная (здесь), посудомойка и уборщица (одна здесь, другая уехала в Австралию), садовник (скончался). Помимо этих особ, также имеются показания Стэннарда.

– Стэннард! – перебил его Мартин. – Но он ведь не давал тогда показаний!

Мастерс усмехнулся:

– Нет, мистер Дрейк. Но мне передали, что в вашем с сэром Генри присутствии он признался, как общался с газетным репортером в поезде. Городок здесь небольшой, и несколько телефонных звонков могут решить все проблемы. – Мастерс похлопал по картонной папке: – Мне прислали вырезку из той газеты.

Г. М. яростно потер ладонями лоб.

– Один вопрос не дает мне покоя, – рявкнул он. – Мы с вами вчера и сегодня взяли показания у всех свидетелей, за исключением тех, кто уже умер или уехал из этих мест. Они совпадают с тем, что эти люди говорили двадцать лет назад?

– Да, почти полностью. – Взгляд Мастерса стал задумчивым. – Даже слишком сильно совпадают, вам не кажется?

– Нет, сынок. Вовсе нет! Вы же не сможете забыть первую бомбу, которая упала неподалеку от вас? Или обстоятельства, при которых это произошло. Нет, конечно. Так что нам это только на руку.

– Отсутствие противоречий в показаниях нам только на руку?

– Совершенно верно.

Мастерс зажмурился:

– Еще вопросы есть?

– В вашем списке не упомянут доктор Хью Лорье. Или он в ту пору еще не получил диплом врача?

– Он получил диплом за несколько лет до тех событий и помогал отцу. Но в тот день уехал в Лондон. А потом опоздал на поезд и вернулся уже позже.

– Ясно, – бесстрастно отозвался Г. М. и опустил руки. – И наконец, сынок, в вашем портфеле есть досье из Скотленд-Ярда, а в синей папке – показания Саймона Фрю и Артура Пакстона. Один видел случившееся через бинокль, второй – через подзорную трубу. – Г. М. вытянул руку и пошевелил пальцами: – Дайте-ка мне эту папку!

В этот момент Дрейк и Мастерс с тревогой заметили, как взволнован сэр Генри.

– Папку? Зачем?

– Мне нужно кое-что сделать, – заявил Г. М. – Много времени это не отнимет, но задача не из приятных. И признаться, я напуган до чертиков. – Он сунул папку под мышку.

– Скажите, когда будете готовы!

– Мастерс, вы никуда не пойдете.

Мастерс посмотрел на него с удивлением:

– Сэр Генри, на случай, если у вас вдруг произошел провал в памяти, именно мне поручено расследование этого дела.

– И все равно вы никуда не пойдете, – просто ответил Г. М. – Вы его только напугаете. И черт побери, не спорьте! Это первая карта, которую нам предстоит разыграть, и я все сделаю сам. Со мной пойдет этот молодой человек. – Он кивнул Мартину. – Если сможет. Что скажете?

Мартин, покачнувшись, поднялся и затушил сигарету.

– С вами хоть на край света, – произнес он, – если только позволите мне сначала позвонить Дженни. Весь вечер собирался это сделать, но постоянно кто-нибудь появлялся и пытался что-нибудь рассказать.

– Вы, конечно, можете ей позвонить, сынок, – резко заявил Г. М., – только она вам не ответит.

– Боже мой, неужели она уехала с бабушкой? – Мартин задумался. – Старая леди сказала, что уедет на всю ночь. Дженни отправилась с ней?

– Нет, нет, нет, – быстро и с каким-то злорадством заговорил Г. М. – Перед тем как эта старая кикимора отослала Дженни, я взял с нее обещание, что, вернувшись домой, она примет пару таблеток нембутала. Сынок, она не проснется, даже если поместье Брейл сровняют с землей. Ну ладно, вы человек упрямый и недалекий. Попробуйте!

Мартин попытался дозвониться до Дженни. Он сидел за телефонным столиком в темном углу холла и слушал тихие, зловещие гудки в трубке. Но никто так и не ответил. Неужели Доусон или кто-нибудь еще не услышал звонок? Не важно. Уже слишком поздно. Он положил трубку.

Внезапно Мартин понял, что теряет ощущение реальности. Туман, окутавший его воображение, начал рассеиваться, он увидел, как чьи-то руки тянутся к нему, пол под ногами растаял, и он проваливался…

Разумеется, ничего подобного не случилось! Мартин медленно вернулся в светлую гостиную. И снова его охватило раздражение. Почему он никак не мог избавиться от этого ощущения? Атмосфера в гостиной только усилила его состояние. Мастерс и Г. М., похоже, о чем-то очень быстро говорили, и Мартину показалось, что, когда он вошел, старший инспектор с выражением сильного удивления на лице открыл рот, чтобы возразить. Но ничего не сказал. И больше они не проронили ни слова.

В гостиной погасили свет. Мартин тихонько открыл задвижку на входной двери, и все вышли из дома. Ночь была прекрасная, россыпь звезд своим мерцанием затмевала сияние тонкого месяца.

В окнах «Лежбища дракона» свет не горел, вход в гостиницу находился с левой стороны, в самой узкой части здания. Когда Мартин подошел к двери, Мастерс и Г. М. последовали за ним. Мартин посмотрел на юг, ведь где-то там находилось поместье Брейл. Ему показалось, что небо вдали озаряло слабое светлое переливающееся сияние. Стояла тишина. Или все-таки он что-то услышал? Сияние не походило на зарево пожара. Это точно. Но…

– Эй! – прошептал Г. М., толкая его внутрь.

Узкий коридор тянулся через все здание с юга на север. По левую сторону располагалось три бара. По правую находилась кабинка с книгой, куда заносили всех постояльцев, затем – дверь в столовую, Мартин помнил, что ел там ланч в субботу, затем он увидел еще несколько дверей. Стены были покрашены белой краской, на одной из них висел арбалет шестнадцатого века, а вокруг него – старинные медные грелки; свет лампы с абажуром освещал старые, но тщательно начищенные половицы.

– До скорой встречи, – прошептал Мастерс и на цыпочках стал подниматься по лестнице к номерам.

Г. М. взял Мартина за руку и повел его за собой к двери в самом конце коридора. Там он тихо постучал.

– Входите, – послышался голос, и Мартин догадался, что он, скорее всего, принадлежал миссис Пакстон.

Мистер и миссис Пакстон, чью дочь убили и изуродовали прошлой ночью, находились за этой дверью. Если бы Г. М. не держал Мартина за руку, тот развернулся бы и бросился прочь.

Г. М. открыл дверь.

Они оказались в старомодной гостиной, совмещенной с кухней. Кирпичные стены были выкрашены в белый цвет. В огромной нише, где когда-то находился камин, стояла теперь большая плита, топившаяся углем, со множеством заслонок, а сверху на ней кипел чайник. В центре комнаты располагался обеденный стол, покрытый желто-белой скатертью и освещенный электрической лампой на потолке. Стол был накрыт к ужину, к которому так никто и не притронулся.

Артур Пакстон сидел около стола спиной к двери и лицом к плите. Его почти лысая голова, покрытая веснушками и остатками рыжеватых с проседью волос, а также худые, но мускулистые плечи оставались совершенно неподвижными. Миссис Пакстон, темноволосая и статная, сидела в кресле в углу и шила.

Пакстон обернулся.

Он часто заморгал, но по щекам все равно покатились слезы. Тем не менее выражение лица оставалось дружелюбным. Пакстон увидел, кто стоит в дверях, и сначала вздрогнул, затем сильно смутился, вытер лицо и принялся яростно тереть глаза перепачканными в угле рукавами. Потом горе взяло верх. Он опустил руки. Ему стало все равно, как он выглядит.

– Мистер Пакстон, – сказал Г. М., и Мартин даже не поверил тому, насколько мягко звучал его голос. – Знаю, мы явились без приглашения. Но поверьте, я пришел только потому, что знаю, как вам помочь.

Миссис Пакстон подняла глаза, в них не было слез, но взгляд казался мутным.

– Может, вы присядете? – тихо предложила она. – Мы все понимаем. Артур предполагал или, по крайней мере, надеялся, что вы придете.

Оба гостя сели за стол и опустили взгляды на скатерть.

– Норма, – медленным, монотонным голосом начал Пакстон, – я должен объясниться…

– Артур, ничего не нужно объяснять.

– Нет, нужно. – Пакстон с большим усилием развернул свой стул и тоже опустил глаза. Его правая рука со вздутыми синими венами принялась машинально разглаживать скатерть. – Сэр, я должен объяснить, что открыл сегодня заведение только потому, что обещал клубу любителей хорового пения предоставить два моих бара для репетиции после выступления в церкви. Они собирались петь псалмы, понимаете? Мы решили, что так будет правильно. Это же псалмы. И мистер Брэдли, настоятель, он тоже так сказал. Сами мы с Нормой туда, конечно, не пошли. Но решили посидеть в коридоре и послушать псалмы через стену. Так мы и сделали. И мне стало легче, насколько это вообще возможно, пока они не запели о том, что волны вздымаются, а буря еще бушует… И я даже не знаю, – продолжал он, качая головой и все так же водя ладонью по столу, – я не знаю, почему так глупо себя повел. Но я разрыдался и ушел сюда, чтобы они не услышали. Не знал, что я такой мягкосердечный, ведь это всего лишь псалмы.

Оба гостя, один из которых с трудом сдерживал желание уйти, инстинктивно встали.

– Нет! – воскликнул Пакстон, вытянув руку. – Не уходите, если только я вас не обидел чем-то. Сядьте. Я так надеялся, что вы придете.

Они снова сели.

– Артур, не думай об этом! – сказала миссис Пакстон, продолжая шить. Но ее глаза казались совсем остекленевшими.

– Не буду, – ответил ее муж. Он о чем-то сосредоточенно думал, после чего медленно склонил голову набок. – Норма, угостишь джентльменов чаем?

Шитье соскользнуло с коленей его жены.

– Артур, я даже и не подумала. Как невежливо с моей стороны!

– Пожалуйста, не надо…

– Успокойся, сынок, – пробурчал Г. М. и схватил Мартина за запястье, едва тот начал говорить, а потом перевел взгляд на Пакстона, который, похоже, уже не стеснялся, что они увидели слезы на его лице. – Мистер Пакстон, значит, вы надеялись, что мы придем. Этому есть конкретная причина?

Пакстон хотел ответить, но осекся и продолжил отряхивать скатерть.

– Мистер Пакстон, – сказал Г. М., – кто-то… причинил вред вашей дочке.

Миссис Пакстон сняла с плиты чайник, и комната с белыми стенами погрузилась в гробовую тишину. Затем миссис Пакстон открыла одну из крышек на плите и железным крюком поворошила угли, проверяя, хорошо ли горит огонь. За все это время она, казалось, ни разу не вздохнула.

Пакстон нервно сглотнул и ответил:

– Да, сэр?

– Вы ведь хотите, чтобы я вывел этого человека на чистую воду? Чтобы он понес наказание?

Крышка загрохотала. Из плиты вырвались желтые языки пламени. Извиваясь, они взмыли к потолку, кухню на мгновение озарил яркий желтый свет, и если бы Г. М. смотрел Пакстону в глаза, то увидел бы в них огненные отблески.

Пакстон опустил худые плечи и отрешенно спросил:

– Какой смысл? Вы ничего не сможете сделать. Как и много лет назад, когда погиб старый сэр Джордж.

– Я знаю эту страну, – ответил Г. М. – Спорить не стану, здесь творится много глупостей. И живет много дураков. Но уже почти тысячу лет у нас существует правосудие.

– Старый сэр Джордж…

– Разве ему удалось забрать у вас землю, когда он пытался это сделать?

– Нет! Не удалось!

Крышка плиты с грохотом опустилась на место.

– Артур, – сказала его жена, сама готовая вот-вот разрыдаться, – боюсь, я не смогу приготовить чай. Но у нас есть несколько бутылок портвейна, думаю, он больше придется джентльменам по вкусу. И кажется, я помню, где они стоят. – С этими словами она вышла из комнаты.

Ее муж уперся ладонями в стол и попытался собраться с мыслями. Судя по его кроткому, но усталому виду, давалось ему это с большим трудом.

– Вы… поможете мне? – спросил Пакстон.

– Только если и вы поможете мне.

– Как? Я постараюсь. Да, я постараюсь.

– Сынок, я вас предупреждаю. Сначала вам будет тяжело. Ведь придется снова подумать о вашей дочери.

– Спрашивайте.

Г. М. вытащил из нагрудного кармана три открытки. На первой, от пятого июля, было написано: «Касательно дела сэра Джорджа Флита: проверьте скелет в часах». На второй, от шестого июля: «Касательно дела сэра Джорджа Флита: что это была за розовая вспышка на крыше?» На третьей, от седьмого июля: «Касательно дела сэра Джорджа Флита: доказательство убийства все еще там». Он освободил место на столе, отодвинув в сторону столовые приборы и бутылку с вустерширским соусом, и разложил открытки.

– Сынок, – сказал Г. М., – эти открытки послали вы.

Губы Пакстона задрожали, как у обиженного ребенка.

– Если точнее, – добавил Г. М., – то вы продиктовали их содержание, а Энида все грамотно записала своим размашистым почерком школьницы.

– Откуда вы узнали? – спросил Пакстон.

– Это не важно. Я только хотел…

– Откуда вы узнали? – повторил Пакстон с настойчивостью сильно пьяного или обреченного человека. Слезы снова потекли у него по лицу.

– Ох, сынок! Судя по антиквариату, который у вас тут собран, я сделал вывод, что вы могли подписаться на каталог аукциона Уиллаби. Я спросил у леди Бр… у одной местной дамы, и она это подтвердила. Еще она сказала, что свой каталог получила пятого июля, именно тогда и отправили первую открытку. Видите ли, в каталоге указаны часы со скелетом. Кто-то получил его пятого июля и сразу послал анонимную открытку, чтобы полиция снова заинтересовалась делом Флита. Ведь такие странные часы вряд ли могли существовать в двойном экземпляре.

– Я не говорю, что не делал этого. – Пакстон закрыл лицо ладонями и начал раскачиваться на стуле. – Но с чего вы взяли, что открытки отправлял именно я?

Г. М. медленно и с большим облегчением вздохнул. Было слышно, как гудит пламя в плите, а миссис Пакстон ходит по погребу.

– Ну что ж, переходим к следующему вопросу. Тут уже будет легче. Это касается смерти сэра Джорджа Флита. – Г. М. щелкнул пальцами, не сводя с Пакстона взгляда.

Мартин воспринял этот жест как приказ взять синюю папку с документами из Скотленд-Ярда, которую Г. М. бросил на стол.

Пакстон так и не смог окончательно взять себя в руки, но выглядел уже намного собраннее. Любое упоминание Флита вызывало у него оживление. Светло-голубые глаза на измученном вытянутом лице налились кровью, веки покраснели. Он не сводил взгляда с сэра Генри.

– Вы помните, – продолжал Г. М., переворачивая отпечатанные на машинке листы, хранившиеся в папке, – что случилось в день смерти Флита?

– Помню ли я день, когда в первый раз пошел на свидание с Нормой?

– Вам ведь не нравился Флит, правда?

– Мне даже интересно, – проговорил Пакстон, закрывая глаза, – задумывался ли этот человек о том, как я его презирал. Его и его деньги, которые он сколотил за Первую мировую! Я, чьи предки владели этим постоялым двором на протяжении двух сотен лет! Но эти богатеи все равно не способны ничего понять! Они просто не обращают на нас внимания!

– Давайте все же вернемся к событиям того дня.

– Да.

– В своих показаниях вы утверждаете, что сидели на северном фронтоне гостиницы с подзорной трубой в руках и наблюдали за охотой. Потом услышали, как закричал Флит. Позвольте, я зачитаю выдержку из ваших показаний. – Г. М. нашел интересующий его абзац и начал водить по нему пальцем: – «Я огляделся. Увидел, как что-то перемахнуло через парапет, но все произошло так быстро, что я не успел рассмотреть. Я взглянул…» – Г. М. резко остановился.

Повисла небольшая пауза. Мартин почувствовал, как на лбу выступил пот.

– Видите ли, – мягко сказал Г. М., – вторая фраза никак не может быть правдой.

– Почему?

– Я вам объясню. Все показания свидетелей сходятся в том, что Флит упал сразу после того, как закричал. Если не верите мне, можете посмотреть, что говорил Саймон Фрю, который сидел с биноклем на центральном фронтоне, в честности его показаний нет никаких сомнений. Но что можно сказать о вас? Вы находились на северном фронтоне, следили за охотой. Значит, вы наблюдали либо за собаками, которые бежали на север, либо за охотниками, которые скакали вокруг Черной чащи на восток. Вы услышали крик, но не могли определить, откуда именно он исходил. Откуда-то у вас за спиной. Вы не сразу догадались, что он означал. К тому моменту, когда вы развернули подзорную трубу, Флит уже должен был лежать на каменной плитке. Тем не менее вы утверждаете, что каким-то образом умудрились направить подзорную трубу именно туда, где стоял Флит перед падением. Сынок, это невозможно. Это просто смешно.

И снова стало тихо.

На лице Пакстона не было страха, гнева или робости, только рот его странно подергивался, и Мартин не мог понять причины.

– Что же в таком случае я делал? – спросил Пакстон.

– Думаю, – продолжал Г. М., перевернув страницу и постучав по ней пальцем, – с вами случилось то же самое, что и с Саймоном Фрю.

Пакстон закрыл глаза.

– Вы видели, как всадники скачут по опушке Черной чащи. Через подзорную трубу казалось, что они улыбаются и машут вам. Но вам, как и Фрю, стало интересно, кому они машут на самом деле. Вы повернулись вместе с подзорной трубой, пока не увидели своего врага, Джорджа Флита, за несколько секунд до его падения. Это так?

– Да, – ответил Пакстон, не открывая глаз.

– Но вы смотрели на него чуть сбоку, а не прямо в лицо. Вот поэтому вы и увидели…

– Что увидел?

– Розовую вспышку. Она мелькнула всего на мгновение, верно?

Мартин решил, что они наконец-то приблизились к объяснению мучившего его неведения, которое, как ему казалось, связано с деревянным складным креслом. Его самого с крыши столкнули чьи-то руки. Но так ли это было на самом деле? В этот момент зазвучал мягкий раскатистый голос Г. М.:

– И давайте уже закончим вашу историю. В своих показаниях вы, боже ты мой, рассказываете, как доктор Лорье выбежал на террасу, а потом появился констебль. А теперь, сынок, послушаем, что еще вы рассказали.

И снова, теперь уже глазами Пакстона, они увидели ту сцену, разыгравшуюся у белого фасада дома.

– «Доктор Лорье что-то сказал, а Берт взял бинокль сэра Джорджа и ушел в дом. Доктор Лорье еще что-то проговорил, леди Брейл принесла какую-то ткань. И тогда я произнес вслух: „Мерзавец мертв!“»

Пакстон уставился на солонку, стоявшую на потрепанной желтовато-белой скатерти.

– Я никогда не скрывал, что о нем думаю. Может, мне и не стоило этого говорить, тем более после сегодняшних псалмов. Но вот такие у меня тогда были чувства. Такими они и остались.

Г. М. жестом велел ему замолчать и продолжил читать:

– «Доктор Лорье накрыл тканью его голову. Леди Флит вышла из дома и едва не упала в обморок. Но они с ней поговорили немного, после чего она ушла. Из-за дома появилась гувернантка с мальчиком, но доктор Лорье закричал, чтобы они уходили, причем так громко, что его было слышно. Доктор Лорье, кажется, собирался осмотреть сэра Джорджа. Я не видел никого в окне. Вышел Берт; кажется, они с доктором Лорье начали спорить, кто из них понесет сэра Джорджа. Берт взял его за голову, обмотанную тканью, а доктор Лорье – за ноги. Они унесли тело в дом. Леди Флит снова вышла и осмотрелась. Вот и все. После этого я спустился с крыши».

Пакстон разгладил ладонью скатерть.

– Все это правда до последнего слова, – заявил он. – Саймон может…

– Конечно, сынок. Я знаю. Все согласуется с тем, что сказали Саймон и другие парни, которые сидели на крыше. Но после всего, что я зачитал, не можете ли вы поподробнее рассказать о розовой вспышке?

У Пакстона был отсутствующий взгляд.

– Я не сомневался в том, что это такое. – Он снова машинально провел ладонью по столу. – Точно был уверен. Но…

– Вы обрадовались смерти Флита. И не хотели, чтобы у вас возникли сложности, ведь вы так боитесь этих богатеев.

– А на самом деле они милые люди, верно? Та же леди Брейл…

– Без сомнения, София – один из самых неудачных примеров. Все потому, что она чертовски глупа. Таких, как она, нужно либо прогонять, либо делать знаменитостями. Но когда вы послали анонимные открытки с красивыми фразами вроде «розовая вспышка»…

Любые упоминания об открытках, даже самые деликатные, приводили Пакстона в неистовство.

– Энида ничего об этом не знала! – умоляюще сказал он. – Это просто шутка, понимаете? Она любила шутки. Ее удалось заманить в Пентикост, потому что это тоже была шутка. По округе ходили слухи, будто там будут искать призраков. Ведь… – Пакстон встал. Добрался до кухонного шкафа, покрытого клеенкой, и стал рыться в ящике, затем вытащил оттуда скатерть и промокнул ею глаза. После чего повернулся к гостям: – Это Энида придумала про розовую вспышку. Я не мог решиться сказать все как есть. – Лысая веснушчатая голова выделялась на фоне белой стены. Худые широкие плечи, придававшие Пакстону сходство с пугалом, распрямились под старой сине-белой рубахой. – Я все мялся, не хотел говорить слишком много. А Энида спросила: «Папа, как это выглядело?» Я ей сказал. Она задумалась на минуту, потом ответила: «Придумала, папа! Назовем ее розовой вспышкой!» Так она и написала.

– Ага! – сказал Г. М. – Теперь ясно!

– Что ясно?

Утверждение и вопрос повисли в воздухе посреди теплой кухни. Мартин почувствовал, как опасно закачалась чаша весов, и азартный игрок приготовился к новой партии.

– Вы так мучаетесь, – произнес Г. М., – потому что считаете себя виновным в смерти дочери. Думаете, что какой-то негодяй решил, будто она слишком много знает, и убил ее.

Пакстон убрал скатерть от лица.

– Я мало что в этой жизни чту как святыню, – сказал Г. М., – но готов поклясться тем немногим, что для меня действительно свято, – вы заблуждаетесь. Заблуждаетесь! Причина не в этом! Более того, мы с вами вряд ли сможем эту причину понять.

Скатерть упала на пол.

– Подождите! Да что вы такое…

– Нет, я могу доказать, сынок. А если докажу, – заявил Г. М. с такой уверенностью, что Пакстон не посмел двинуться с места, – вы поможете мне кое в чем еще?

Десять секунд истекли быстро. Пакстон подошел к столу и протянул руку Г. М. Тот пожал ее, а потом снова плюхнулся на место с такой силой, что стул едва не развалился под его весом, и шумно вздохнул. Затем медленно повернул голову и злорадно уставился на Мартина:

– Вы… Что вы здесь делаете?

– Но вы же сами просили меня…

– Ступайте в коридор, – строго приказал Г. М., – и ждите, когда я вас позову. Вы свою задачу выполнили. Теперь все замечательно, поэтому можете проваливать на все четыре стороны.

Мартин вспомнил, как иногда старший инспектор с трудом сдерживался, чтобы не прикончить сэра Генри Мерривейла. Теперь он его понимал. А в глубине души даже сочувствовал ему. Взгляд Мартина упал на миску с желе на серванте, и ему стало интересно, как будет выглядеть ее содержимое, когда окажется на голове у Г. М…

Тем не менее Мартин вышел в коридор и закрыл дверь.

«Вы свою задачу выполнили». Какую еще задачу? Зачем его привели к Пакстонам? Он начал подозревать, что Г. М. ничего не делал просто так, но какую цель он преследовал в этот раз?

В длинном коридоре, освещенном всего одной тусклой лампой, было темно и прохладно. В противоположном конце у открытой входной двери в гостиницу, сквозь которую проникали восхитительные ароматы летней ночи, сидел Мастерс. Когда Мартин подошел к нему, на его лице появилось вопросительное выражение.

– Только не спрашивайте, что случилось, – взмолился Мартин. – Он нашел подтверждение каким-то своим предположениям. Вы понимаете, что это значит?

– Понимаю ли я! – с горячностью в голосе проворчал старший инспектор.

Однако лицо его в полумраке казалось абсолютно безмятежным. Мастерс дышал ароматным воздухом, улыбался и чуть ли не напевал себе под нос. Мартин указал на юг:

– Кстати, не знаете, что это за белое сияние над поместьем Брейл?

– Не могу сказать наверняка.

– Возможно, это ничего и не значит, но все же… – Мартину стало не по себе. – Мне показалось, будто сэр Генри прогнал меня, когда я попытался рассмотреть, что там. Вы… вы ведь слышали о его вражде со вдовствующей графиней?

– Слышал ли я? – фыркнул Мастерс.

– Первый раунд он выиграл, когда уколол ее гвизармой. Второй, без сомнения, остался за ней, когда она заставила скелет хихикать, а потом осыпала Г. М. оскорблениями из-за закрытых ворот. Но я подумал, не мог ли он…

– Знаете, мистер Дрейк, – сказал Мастерс, качая головой и с угрюмым видом складывая руки на груди, – я пытался этому помешать, но не смог. Стыд и срам, что вытворяет этот старый хрыч!

– Вы хотите сказать, не стоит так себя вести в его возрасте?

– Именно! Будет очень жаль, если он, хм, сделает еще большую глупость!

– Без сомнения, старший инспектор! Так и есть! Меня беспокоит, что все это расстраивает Дженни. А я не хочу ее огорчать.

– Конечно, – задумчиво заметил Мастерс после долгой паузы, – эта старая леди – сущее наказание!

– Вы это говорите мне?

– Знаете, что она мне сказала, – продолжал Мастерс, не сводя взгляда со звезд на ночном небе, – когда я приложил столько сил, чтобы забрать скелет? – Он поморщился. – «Любезный мой, вам прекрасно известно, что вы не можете взять интересующий вас предмет, не предоставив веских объяснений, для чего он вам понадобился. Если же вы войдете в этот парк без соответствующего ордера, я прикажу моему садовнику стрелять в вас из ружья». Р-р-р! – Мастерс зарычал вдруг, как собака.

– А знаете ли вы, что она сказала мне? – спросил Мартин. – Вы только послушайте!

Они замерли и посмотрели друг на друга, понимая, что нашли товарища по несчастью.

– Признайте, сэр, – спокойно и доверительно сказал Мастерс, – проблем нам, скорее всего, не избежать.

Самые серьезные проблемы в наметившейся вражде между сэром Генри Мерривейлом и вдовствующей графиней Брейл дали о себе знать уже в одиннадцать часов следующего утра.