Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 344 страниц)

– А ничего у вас не освобождается?

Покачав головой, она заметила сердито:

– Парадную дверь следует закрывать.

– Она была открыта, когда я пришел, – заявил он в свое оправдание.

– Так закройте ее, когда будете уходить.

Она не шевельнулась, ожидая, когда он покинет дом. Ра-доку ничего не оставалось, как направиться к выходу, потому что она была из тех женщин, что склонны по малейшему поводу вызывать полицию. Подойдя к двери, он оглянулся. Она, стоя недвижно, пристально смотрела на него. Радок кивнул и, перешагнув порог, взялся за дверную ручку. Слава богу, она повернулась! Закрыв с шумом за собой дверь, он продолжал удерживать ручку в прежнем положении, чтобы замок не защелкнулся. Досчитал до двадцати. Потом, для верности, еще проделал то же. И лишь после этого тихо приоткрыл дверь, рассчитывая незаметно проскользнуть обратно в квартиру Фриды. Не мог же он сказать в случае чего консьержке, будто идет в гости к другу! Это надо было бы сделать с самого начала, теперь же она уже ему не поверит. Впрочем, и то, что наговорил он, было совсем неплохо: вполне объясняло его появление в холле.

Дверь приоткрылась бесшумно на тяжелых петлях, и он заглянул внутрь.

А там, внутри, стояла все та же консьержка, глядя в упор на него.

– Хотел проверить, сработал ли замок, – произнес Ра-док.

Она не стала дальше его слушать. Толкнула дверь, и та захлопнулась перед его носом. Замок щелкнул. А он остался снаружи.

Радок отказался от мысли вернуться в этот дом. Войти, взломав замок, было бы уж слишком: он и так наделал в это утро немало ошибок. Отыскав в кафе напротив такое место, откуда был виден вход, он стал терпеливо ожидать возвращения Фриды.

Он выпил две чашки эрцаз-кофе и просмотрел три иллюстрированных журнала, а Фрида все не возвращалась. Зато он увидел, как в конце улицы припарковался фургон «Зеленый Генри». За рулем сидел эсэсовец в черном. А еще через несколько минут на другом конце улицы остановился трехосный «мерседес». Однако из машины никто не выходил.

Первой мыслью Радока было: «Она выдала меня!» Возможность того, что за столь короткое время Фриду могли схватить и подвергнуть допросу, он исключал. В гестапо на Морцинплатц всегда дают вам несколько часов померзнуть, прежде чем начинают допрашивать. То же самое и в СД. Следовательно, тут нечто иное. Она попросту предала его. Фрида – двойной агент. Он должен был бы догадаться об этом прошлой ночью, когда фактически она вела его через катакомбы. Она знала путь, это бесспорно. Ходила им не раз. Он же, как последний идиот, доверился ей. А потом она отдалась ему, чтобы окончательно овладеть им.

Радок ненавидел самого себя. «Так легко попасться на удочку! Немного усилий с ее стороны ночью, и ты влюбился по уши, как дурачок. Она запросто обвела тебя вокруг пальца. Это чистая случайность, что ты сидишь сейчас в кафе, а не торчишь у нее дома в ожидании незваных гостей. Ты настоящий осел! Тебе следовало бы знать, как действует подобная публика: это же старо как мир. К тому же тебя уже предавали. Сперва – генерал. Потом – Хельга, твоя жена. А теперь вот и Фрида».

В «мерседесе» все еще не было заметно никакого движения. Сидят и высматривают. Или, может, ждут кого-то, прежде чем приступить к операции. Если так, то это, должно быть, важная персона. Но не Краль. Радок догадывался интуитивно, что тот, покуривая сигарету в мундштуке из слоновой кости, сидел в этом «мерседесе».

Радок, чтобы иметь возможность в любой момент уйти, выложил найденную им в квартире мелочь на стол, не забыв при этом о чаевых, дабы не вызывать недовольства официанта, который в противном случае непременно запомнил бы его.

К «мерседесу» подкатило такси. Из машины вышел невысокий мужчина в коричневом костюме и, подойдя к трехосному «мерседесу», сказал что-то в оконце с опущенным стеклом сидевшему там человеку. Оттуда ему передали деньги, чтобы расплатиться с таксистом.

«И этого-то „начальника“ они ждали? Разъезжающего по Вене без гроша в кармане? – подумал Радок. – Интересно, что это за тип?» И тут же сам ответил на свой вопрос. Это тайный агент СС. Следит за настроениями в городе. Ездит на трамвае, вынюхивая, что говорят люди и кто и где слушает запрещенные радиопередачи.

Краль, сухой и подобранный, с белым, как смерть, лицом, вылез из «мерседеса». Радок уже не раз видел его: оберштурмбаннфюрер читал им лекции в управлении криминальной полиции. Дотошный, бездушный тип. Стоило только ему махнуть рукой в сторону «Зеленого Генри», как оттуда тотчас высыпали вооруженные эсэсовцы. Радок снова взглянул на приехавшего в такси мужчину в коричневом костюме. Подобный костюм был когда-то и у Радока, но и помимо одежды в облике этого человека было что-то такое, что показалось ему знакомым. Невысокий юноша с деланой улыбкой на лице. Боже мой, эта-то улыбка и привлекла к себе его внимание! Радок вспомнил: это же тот молодой человек, который был запечатлен на фотографии рядом с Фридой на фоне Альпийских гор! Вот и прояснилось все, обрело свой смысл. Они с Фридой работают вместе. Нечего сказать, хорошенькая парочка! Он отправил свою мадам за эсэсовцами, а сам явился за ним.

Теперь у Радока не оставалось никаких сомнений на этот счет. И нечего было больше торчать здесь, ожидая неизвестно чего. Совершено чудовищное предательство. Группа Майера наверняка раскрыта, поскольку в нее внедрились агенты спецслужб. Так что рассчитывать на нее было нельзя. И Ра-док отныне мог полагаться лишь на себя.

Он встал не спеша из-за стола. Там, снаружи, эсэсовцы уже бросились к дому, где жила Фрида. Ему ни к чему, сидя тут, дожидаться финала, если он не желает угодить им в лапы. Надо уходить.

Окно в туалете было закрыто. Радок снял ботинок, завернул его в полотенце и выбил стекло. Потом убрал торчавшие из рамы острые осколки и вылез в переулок.

К тому времени, когда, по его расчетам, эсэсовцы, ворвавшись в квартиру, обнаружили, что она пуста, он был уже в двух кварталах оттуда.

Остановив проезжавшее по улице такси, Радок попросил подбросить его к ближайшей трамвайной остановке и отдал водителю чуть ли не всю оставшуюся еще у него мелочь. Мозг его работал исключительно четко. Он понимал, как легко выследить человека в такси. Но облегчать своим противникам работу не собирался. Главное теперь – терпение. Он изрядно попетляет по городу. Погоняет этих сволочей по всей Вене.

Пересаживаясь с одного трамвая на другой, он неизменно показывал кондукторам свое служебное удостоверение инспектора криминальной полиции, чтобы оставить эсэсовским ищейкам маленький след: пусть себе нюхают.

После пятой пересадки Радок отдал за билет последние деньги. И на этот раз – никаких удостоверений из криминальной полиции. Он уже не петлял, а ехал во вполне определенное место. В Хитцинг. Конечно, это небезопасно, но ему, попавшему в такую переделку, больше некуда было деваться.

Глава 17

В конце дня этот прыщеватый адъютант Мюлльхаузен принес худые вести. В Древней Греции убивали гонца, если он приходил и с не столь неприятными сообщениями.

– Такой у них не значится, оберштурмбаннфюрер, – доложил он, стараясь смягчить удар. – Имя, скорее всего, вымышленное. В полиции съемщик квартиры на Штиглиц-штрассе не зарегистрирован. Так что кто там, неизвестно.

– О боже! – Лицо Краля оставалось такого же лиловато-красного цвета, каким оно стало в тот момент, когда обнаружилось, что квартира пуста. Разъяренный, он восседал за своим массивным письменным столом.

Устроившись на стуле по другую сторону стола, Хартман ущипнул себя за бедро, чтобы сконцентрировать внимание и не дать своему лицу выдать владевшие им чувства. Он совсем не предполагал, что так выйдет, когда вызывал Краля и его команду, чтобы схватить этого типа из криминальной полиции. Он и подумать не мог, что следы в конце концов выведут Краля прямо на Фриду. Но по прошествии какого-то времени у Хартмана на душе стало немного спокойнее – впервые с того момента, как они вернулись в штаб-квартиру. Он начал понимать, что Фриде, возможно, удастся замести свои следы.

Выхватив рапорт из дрожащих рук напуганного адъютанта, Краль выслал его из кабинета.

– В бумаге значится лишь Вальтрауб Бергер, – заметил он, ознакомившись с рапортом. – И никаких сведений из официальных источников о нынешнем местопребывании этой самой фрейлейн Бергер.

Краль произнес как раз то самое имя, которое четыре года назад Хартман посоветовал взять Фриде.

Оберштурмбаннфюрер пожевал свою нижнюю губу, вытащил тонкий блокнот в черном кожаном переплете и открыл его.

Они проследили путь Радока до кафе напротив дома и до туалета, где он разбил окно. И здесь следы обрывались. Осел официант только и делал, что жаловался на то, что этот посетитель так мало оставил ему чаевых на столе, а тут еще надо и окно ремонтировать. Правда, имелось еще два показания трамвайных кондукторов, но Краль понимал, что это все ерунда. Этот тип не зря совал им в нос свое удостоверение сотрудника криминальной полиции: не такой он болван. Он перехитрил Краля с его подручными.

– Но все же это не полный провал, – резюмировал подполковник, просматривая записи в своем блокноте. – Консьержка дала нам полное описание внешности женщины, которая снимала квартиру. Высокая блондинка, лет двадцати пяти. Квартирой пользовалась нечасто. Платила аккуратно, наличными. Без банковских переводов, что весьма жаль.

Хартману повезло с этой консьержкой: она получила это место недавно и не застала то время, когда он бывал там с Фридой. Но все же он не чувствовал себя в безопасности. Он побаивался этого методичного Краля с его железной логикой. Оберштурмбаннфюрер явно что-то готовил, а внешне спокойная обстановка в кабинете была лишь затишьем перед бурей. Лицо подполковника все еще было красным, как свекла.

– Не очень-то много мы получили, осмотрев эту квартиру. Похожа на обычное студенческое обиталище, со всеми этими плакатами…

«Черт бы побрал все эти „плакаты“!» – пронеслось у Хартмана в голове. Ведь на одной из афиш стояло имя Фриды. Однако, казалось, Краль пока ничего не пронюхал. Но это – пока.

– Кофе там такой, какой купишь ныне только на черном рынке, – продолжал оберштурмбаннфюрер. – Не исключено, что наша блондинка бывает за границей. Например, в той же Швейцарии. Но разве легко теперь оформить документы для поездки за рубеж? И если мои предположения верны, то это значит одно: она – не из рядовых граждан.

Хартман следил напряженно за этими изысками. И у него была на то причина. Лейтенанта не столь заботила судьба бывшей любовницы, как его собственная шкура. Четыре года назад, докладывая Кралю о своем намерении жениться на Фриде, он утаил от шефа, что она была связана с группой Майера. Оберштурмбаннфюрер такого никогда бы не простил ему. И лейтенант страшился сейчас, как бы этот его проступок не был раскрыт.

– Судя по развешанным ею плакатам, она любит музыку и декадентское искусство. И не прочь поразвлечься, – ухмыльнулся Краль. – Даже слишком, если взглянуть на ее простыни. Там такие пятна от спермы, что, кажется, ею можно было бы оплодотворить половину Польши.

Пальцы Хартмана еще больнее впились в бедро, когда он услышал этот комментарий, но его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Он отплатит ей за эту измену.

– У нас есть данные и о Радоке, – говорил между тем Краль. – Та консьержка заметила какого-то подозрительного типа, который якобы хотел снять квартиру. Скорее всего, это и был Радок. Наверное, он искал пожарную лестницу, хотя и без нее сумел удрать. Везет же этому герру Радоку!.. Так что же нам делать дальше? Прошлым вечером, по-видимому, эта высокая блондинка приходила к Радоку. И она-то и отвела его в представлявшееся ей безопасным место – в квартиру, зарегистрированную на вымышленное имя.

Хартман понимал, что сейчас начнется самое главное.

Голос Краля стал вдруг высоким и пронзительным, как у женщины, причитающей по умершему мужу.

– Так кто же она такая, Хартман? Тебе должно быть это известно: ты же был связан с ними, с теми людьми. Итак, чья все-таки это квартира?

– Этот адрес дал мне Майер. «Безопасное место» – вот все, что сказал он. В последние годы он резко изменил стиль своей работы. Ничего лишнего. Никаких воскресных пикников. Стал скрытен. Говорит только то, что необходимо. И как только я получил от него адрес, так сразу же позвонил вам.

– Не думаю, что это дает тебе основание гордиться собой, – изрек Краль.

– А я и не горжусь.

– Пора нам взять этого подонка-священника, – решил оберштурмбаннфюрер.

Хартман покачал головой.

– Это – самый простой путь. Дайте мне лучше всего один день. Только один. Этот Майер из тех дураков, что скорее умрут во время допроса, чем проронят хотя бы единое слово. Если они спрятали этого Радока где-то в укромном местечке, я непременно разыщу его. А если нет, то сам доставлю вам этого Майера.

– Но мне нужен не сам священник, а тот человек, – возразил Краль.

– И вы получите его: не может же ему все время везти.

Раздался стук в дверь. А вслед за тем в кабинет просунулась голова адъютанта Мюлльхаузена.

– Оберштурмбаннфюрер, кодированный телефонный вызов из Берлина!

Краль нахмурился, глядя на него.

– Жди здесь, – приказал он Хартману и вышел в операционный зал к секретному телефону.

«Радок – не единственный человек, которому везет», – подумалось Хартману, когда он прислушивался к удалявшимся по коридору шагам Краля. Выждав, когда они наконец стихли вдали, лейтенант подошел к ящичкам с делами, стоявшим на маленьком столике. В первом же из них, под литерой «L», он нашел лежавшее на самом верху дело Фриды. Фото. Записанные четким почерком Краля черными чернилами возраст, пол и место рождения. А внизу – пометка, уже синими чернилами: «Подружка Хаммера. В будущем может быть использована против него».

Едва Хартман успел сунуть в карман персональную карточку Фриды и сесть на свой стул, как открылась дверь и в кабинет вошел Краль. Краска сошла с его лица, и теперь оно было мертвенно-бледным. Подойдя усталой, разбитой походкой к креслу, оберштурмбаннфюрер в изнеможении плюхнулся в него.

Несколько мгновений длилась тишина, которую Хартман ни за что не решился бы нарушить.

– Берлин! – проговорил наконец Краль благоговейным шепотом.

Хартман кивнул. Впрочем, он знал уже это от адъютанта.

– Звонили от Гиммлера. – Глаза Краля оторвались от созерцания панелей красного дерева на потолке, и взгляд их устремился на Хартмана. – Похоже, что с фон Траттеном был связан какой-то важный чин из штаб-квартиры СД. Гиммлер крайне встревожен исчезновением этих документов. Он убежден, что они где-то здесь.

– И он прав.

Краль бросил на Хартмана сердитый взгляд.

– Да, но он не знает, как вернуть их. Они давят на нас, Хартман. Разыскать эти документы теперь гораздо важнее, чем поймать этого парня. С этого момента операции придается еще большее значение, чем прежде.

– А что, эти документы и в самом деле столь уж важны? – спросил Хартман.

Краль снова возвел глаза к потолку.

– Хватит, Хартман! Я уверен, что твои друзья все уже рассказали тебе. Зачем притворяться?

Длинный вздох, и опять перед лицом оберштурмбаннфюрера – пирамида из пальцев. Хартману не нравилось подобное направление мыслей его шефа.

– Вот что, – произнес Краль, снова вздохнув. – Я не верю всему, что ты наговорил здесь насчет Майера. О его стиле работы и прочих глупостях. Этот человек – не профессионал. Думаю, он всего-навсего обычный обыватель, недовольный тем, что происходит, человек, толкующий Библию на свой лад. Я бы с удовольствием увидел его оскальпированным, прежде чем все это закончится, но раз уж ты так настаиваешь, то используй свои методы. Смекалка всегда предпочтительней грубой силы. Особенно в делах, которые не разрешишь одним махом. Все это так, не стану отрицать. Но теперь, когда Берлин буквально дышит мне в шею в ожидании результатов, я не смогу дать тебе на это целый день. Тебе предоставляется полная возможность действовать по своему усмотрению до шести вечера. Но если к тому времени ты не доложишь мне об успешном завершении операции, я стираю тебя в порошок. Ясно?

Хартман понимающе кивнул.

– Больше не будет никаких указаний? – спросил лейтенант. – Могу я прямо сейчас приступить к работе?

– Да, – ответил Краль. – Но прежде чем ты уйдешь, позволь мне сказать тебе еще одну вещь. Не играй со мной, Хартман! То, что ты окончил школу в Бернау, не производит на меня впечатления. Я тоже был там, вспоминаешь? Все, что говорил я тебе ранее о работе агентов, действующих в одиночку, приобретает теперь особо важное значение. Мне нужны и этот негодяй из криминальной полиции, и бумаги, которые у него. Если что будет не так, я тебя уничтожу. Ты принимаешь меня за дурака. А я между тем твердо знаю, что ты изолгавшийся негодяй. Но пока что заключим перемирие. И не вздумай недооценивать меня.

– Это все? – поднялся со стула Хартман.

Он уже придумал историю, которую расскажет Фриде и Майеру. Игра будет сложная, но тем интереснее. Радока он возьмет, это бесспорно. Его противник полагается на удачу, но делать так – допускать большую ошибку в тактическом отношении.

После ухода Хартмана Краль еще некоторое время посидел за своим столом, глядя на потолочную отделку из красного дерева, гобелены на стенах, обитую красной кожей кушетку напротив его стола, хрустальную вазу на подставке из дуба и китайские ковры на полу. Всего этого не купишь теперь ни за какие деньги.

Потом достал из кармана смятый бланк регистрации квартиросъемщика.

Некоторое время он размышлял, жуя нижнюю губу. Где-то что-то он упустил, но что именно, этого никак не мог понять. Однако он, несомненно, докопается, в чем же дело: так было всегда. Ну а пока надо подумать о поездке к отцу Майеру. Ошибки здесь недопустимы. Действовать следует открыто. Без всяких внешних эффектов. И без традиционного «Зеленого Генри». Это будет спокойно проведенная операция с участием пятерых его самых лучших сотрудников. И конечно же, в любом случае он не станет ждать шести часов. Рейд назначит на четыре тридцать. Время хорошее. Как раз перед вечерней мессой, когда священник бывает обычно в своем кабинете или в исповедальне.

Краль не собирался дожидаться Хартмана. Эта лживая тварь заботится только о своем прикрытии. И естественно, ему не хотелось бы, чтобы исчезновение Радока и арест отца Майера произошли сразу же по его возвращении: подобные совпадения всегда представляются подозрительными. Но нельзя ориентироваться на этого скользкого типа, подумал оберштурмбаннфюрер. И ничего страшного, если Майер заподозрит Хартмана в предательстве, а подпольная группа порвет с ним отношения. Пусть покрутится лейтенант в столь же сложных условиях, как и другие.

* * *

– Что-то тут не так, я это вижу, – сказала Фрида, глядя на отца Майера.

Тот был занят изучением эзотерических греческих текстов. Девушка слышала скрип его пера, бегавшего по бумаге.

– Проклятие! – продолжила она. – Уже прошло несколько часов, как ушел Вольф. Неужели вас не волнует, почему его так долго нет?

Майер закрыл свои книги.

– Волнует. Но за каждым из нас стоит еще несколько жизней. И вы, как член нашей группы, должны это знать. Смогут ли мои переживания изменить что-то в лучшую сторону?

– Извините, – произнесла Фрида. – Это все нервы. Ненавижу ждать.

Майер внимательно посмотрел на нее.

– По-моему, дело не только в ожидании?

Он всегда умел заглянуть к ней в душу. Раньше это нравилось Фриде. А вот сейчас она не была уверена, стоит ли ей рассказать патеру откровенно обо всем, что тревожило ее.

– Может, мы поговорим с вами о том, что беспокоит вас так?

Ей хотелось бы этого, но сможет ли падре помочь ей теперь, когда ее гложет чувство вины за то, что она изменила Вольфу, да еще в день его возвращения? Сумеет ли падре освободить ее от смешанного чувства, испытываемого ею по отношению к инспектору Радоку? И в состоянии ли этот девственник понять, что произошло между нею и Радоком в прошлую ночь?

– Говорите, дитя мое: откровенная беседа действует порой лучше любого лекарства.

Она не успела ответить, как дверь распахнулась без стука, и в кабинет ворвался Хартман. Один. Фрида тут же поняла: случилась беда!

– Его не оказалось на месте? – спросила она.

– Да. И на улицах Вены – половина личного состава СС, – молвил лейтенант.

Хартман выглядел испуганным. Помятую сутану он держал в руках.

– Они взяли инспектора?

Лейтенант тяжело опустился на стул. Фрида видела, как он измотан. И сама ощутила такую усталость, какой не испытывала никогда в жизни. Слабость разлилась по ее телу.

– Давайте рассуждать логично, – предложил Хартман. – Как могли в СС узнать все так быстро? И чего они там выжидали? Это был не простой рейд, они расставляли ловушку. Караулили того, кто должен был прийти, чтобы вывести нашего друга из квартиры. Взглянем на вещи трезво. Этот сукин сын – двойной агент. Он предал нас. А это значит, что они будут здесь с минуты на минуту.

Фрида была в смятении. Она потеряла самообладание, внутри у нее все кипело. Все произошло так быстро, так быстро…

– Этого не может быть! – вырвалось вдруг у девушки.

– Но я был там, – возразил Хартман. – И если бы не укрылся в кафе напротив дома, откуда наблюдал за происходящим, то был бы уже на Морцинплатц. Они устроили засаду, уверяю вас. Все было заранее подготовлено. Улицу тщательно перекрыли. Повсюду шастали агенты в штатском, а парни в черном затаились в здании. Я видел, как двое из них выглядывали в окно. Все было организовано заблаговременно, а не просто сделано с ходу. И еще: он, этот ваш любимый полицейский, рыскал по улице вместе с двумя сыщиками.

– Ну и что же вы предлагаете? – заговорил отец Майер, опережая Фриду.

– Смыться отсюда. Радок хотел бы еще поиграть какое-то время, войти к нам в доверие, внедриться в наши ряды и затем провалить всю группу. Но после того, что случилось, его хозяин не станет ждать. Они нагрянут сюда, и очень скоро. Сразу же, как только убедятся в том, что никто уже не явится туда за инспектором. В общем, нам придется исчезнуть. Уйти в подполье.

– Но как же документы? – произнесла в отчаянии Фрида.

– Ты что, не понимаешь, что ли? – проговорил раздраженно Хартман. – Все эти материалы у них. Они использовали документы лишь как приманку для нас. – Затем, повернувшись к отцу Майеру, спросил: – У вас есть где скрыться?

Майер задумался на миг, потом ответил:

– Да. Это аббатство в Вальдвиртеле. Тамошние монахи знают меня.

– Вот и прекрасно, – сказал Хартман. – А мы с Фридой пока что затаимся в Вене. Я знаю дом, где мы могли бы чувствовать себя в безопасности.

– Но потребуется какое-то время, чтобы собрать мои вещи, – заметил отец Майер.

– Никаких вещей! – заявил командным тоном Хартман. – Переоденьтесь и тотчас же в путь. Они не позволят вам взять свои вещи в Дахау, хоть это-то вы понимаете?

Отец Майер, послушно кивнув, пошел переодеваться.

Фрида протянула трепещущую руку к Хартману, и тот пожал ее своей по-мужски крепкой рукой, успокаивая девушку. Что еще оставалось делать, если она гнала от себя все мысли прочь, боясь, что перед ней возникнет образ Радока, откровенно использовавшего ее в своих целях? Ей было горько думать об этом. И к тому же она сознавала, что сейчас не время терзать попусту свою душу.

– Все будет хорошо, – произнес решительно Хартман.

И Фрида поверила в это. Как ей хотелось бы убедить себя в том, что все, что произошло прошлой ночью, было наваждением! Ее обманул негодяй, желавший, чтобы она доверилась и открылась ему. А может, все это к лучшему? Подготовило ее к возвращению Вольфа?

Она была не в состоянии рассуждать больше о чем бы то ни было. Да и поздно уже такому дававшему сбои механизму, как ее мозг, включаться сейчас в работу. Падре прав: одна ночь не означает еще любовь. А Вольфа Хартмана она знает уже несколько лет. Уж он-то, по крайней мере, не предаст ее.

Возвратился отец Майер – уже не в церковном облачении, а в поношенном простеньком костюме и с плохо завязанным галстуком. Она никогда не видела его без белого священнического воротничка, и в этой одежде он показался ей жалким.

Хартман потянул Фриду за руку:

– Пора уходить.

Отец Майер, обратив на них увлажненный взор, благословил их:

– До встречи, дети мои! Идите с Богом!

– Спасибо, святой отец! – непроизвольно прошептала она в ответ, вспомнив поучения матери.

Под сводами пустой церкви прозвучали ее с Хартманом шаги. Громко и звонко. Она крепко держала Вольфа за руку. Но тот вдруг остановился.

– Минуту, – промолвил он. – Нам надо договориться с падре, как мы снова увидимся с ним.

«О, конечно! – подумала она. – Выходит, не все потеряно. Раз он собирается договориться с отцом Майером о встрече, значит, можно еще на что-то надеяться».

– Подожди меня здесь, – попросил ее Хартман.

Она, кивнув в знак согласия, осталась стоять, сложив молитвенно перед собой руки, как и положено это в церкви. Хартман же пошел обратно в ризницу, и, прежде чем он закрыл за собой дверь, Фрида успела заметить удивленное выражение лица отца Майера. Вольфа не было долго. Отсчитывая время по ударам сердца, она чувствовала себя одинокой и неприкаянной. Снова какие-то тайны. О чем говорят они там столько времени? Наверное, не только о предстоящей встрече в Вальдвиртеле. Ей не нравилось, что от нее что-то скрывают.

Наконец Хартман вышел, широко улыбаясь ей. Она думала, что падре пошлет ей из двери прощальный привет, но священника не было видно.

– Теперь поспешим, – сказал Хартман, беря ее руку.

Его рука была холодна как лед.