Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 344 страниц)

Глава семнадцатая

В понедельник около одиннадцати утра Мартин заканчивал завтрак. Вернувшись в дом ночью, он почувствовал себя таким усталым, что даже не стал принимать снотворное, которое оставил ему доктор Лорье. Но, проснувшись прохладным солнечным утром бодрым и отдохнувшим, понял, что просто умирает от голода. Все инструкции, которые прошлой ночью Мартин пообещал Г. М. выполнять, теперь казались ему нелепыми.

Мартин даже запел в ванной. Пока он брился, явился раздраженный, но очень пунктуальный доктор Лорье, поменял повязку у него на голове и сказал, что, если все будет хорошо, швы снимут уже совсем скоро.

Кто-то пытался убить его? В тот момент Мартин мог думать только о Дженни, а все остальное представлялось совершенно незначительным. Он спустился вниз, холодный дом казался совершенно пустым. В столовой ему подала завтрак горничная, но не Филлис. Еды во Флит-Хаусе было вдоволь, хотя и непонятно, откуда она бралась.

Мартин позавтракал с большим аппетитом. Но больше всего ему хотелось позвонить. Пройдя через несколько коридоров, он оказался напротив лестницы в главном зале и здесь наконец-то услышал голоса, которые принадлежали тете Цецилии, Рики и Г. М. Очевидно, что они спускались по лестнице и направлялись в гостиную.

Потом зазвонил телефон, и это была Дженни.

Нет никакого смысла приводить здесь первую часть их разговора. Без сомнения, сэр Генри Мерривейл назвал бы это сентиментальным вздором, добавив, что Дженни с Мартином удалось решить практически невыполнимую задачу и заключить друг друга в нежные объятия по телефону. Но Мартину голос Дженни показался немного странным.

– Ты не забыла, – спросил он, – что мы сегодня едем в Лондон?

– Мы… мы не можем. По крайней мере, сейчас. Вечером.

Мартина охватило предчувствие скорой катастрофы.

– Почему не сейчас?

– Мартин, – прошептала Дженни, – почему этот твой Г. М. позволяет себе издеваться над моей бедной бабушкой?

«Я так и знал! – подумал Мартин. – Провалиться мне на этом месте, я так и знал!»

– Дженни, сейчас он ничего ей не может сделать. Он здесь! В гостиной.

– Мартин, ты знаешь, где я? – спросила Дженни.

– И где же?

– Под главной лестницей, за толстой дубовой дверью. Я ее закрыла, чтобы поговорить с тобой. Подожди секундочку, сейчас я ее открою. Слышишь?

Мартин подскочил. Даже через телефон этот звук заставил его отдернуть трубку от уха, а затем снова прижать ее.

Шум стоял как на пляже курорта Блэкпула в августовские выходные. Но голоса заглушала музыка, в которой Мартин смог разобрать (или ему это подсказало воображение) звуки духового оркестра, патефона с неисправной иголкой и парового органа на карусели. Пронзительные звуки «Вальсируя с Матильдой» соперничали со «Спелой вишней» и «Отважным юношей, летящим на трапеции».

Когда Дженни закрыла дверь, все звуки стихли.

– Бабушка говорила тебе про ярмарку?

– Да, что-то такое упоминала, – задумался Мартин. – Хотя я думал, она имела в виду деревенскую ярмарку с майским деревом.

– Так и есть, – устало проговорила Дженни. – Только это самая большая странствующая ярмарка на Британских островах. Они полночи тут все устанавливали. Понимаешь, еще шесть месяцев назад бабушке прислали какие-то бумаги. Она заявила, что услуги юриста слишком дороги, к тому же она сама отлично разбирается в законах. И все подписала.

На мгновение в душе Мартина затеплилась надежда. В конце концов, это случилось шесть месяцев назад! Бабушка сама во всем виновата, и Г. М. здесь совершенно ни при чем! Он так об этом и сказал.

– Да, – ответила Дженни. – Но ты когда-нибудь встречал мистера Соломона Макдугалла?

– Не знаю такого.

– Он владелец, или управляющий ярмаркой, или что-то в этом духе. Так вот, Г. М. встретил его вчера, когда он осматривал поместье…

– Боже мой!

– И сэр Генри нашел в договоре нечто такое, о чем никто не догадывался. Сначала ярмарку собирались устроить на поле, что тоже было ужасно. Но Г. М. сказал, что будет замечательно, если они разместят киоски, палатки и весь этот цирк уродов на подъездной аллее перед главным входом! Но это еще не самое страшное. Ты когда-нибудь катался на «Поезде-призраке»?

Мартин катался. Но решил позволить Дженни выговориться.

– Это такое большое, как целый дом, сооружение, внутри темно. Ты едешь на маленьком поезде, а вокруг раздаются ужасные крики, завывания и визги. И знаешь, где Г. М. убедил Макдугалла установить этот аттракцион?

– Нет, моя милая.

– Прямо под окнами бабушкиной спальни, – ответила Дженни.

– Ой… да. То есть я хотел сказать, ясно.

– На крыше аттракциона, – продолжала Дженни, – установлен череп из папье-маше. Он зеленого цвета и все время крутится. А с каждым поворотом заглядывает в окно спальни и дважды клацает зубами.

– Дженни, – сказал Мартин, – подожди минуту. Не вешай трубку, просто подожди. Зачинщик всего этого здесь. Я… – Дрожащей рукой Мартин положил трубку рядом с телефоном. Он не знал, смеяться или возмущаться, в его душе назревал конфликт, который грозил разорвать его на части. Бабушка Брейл вернется домой только днем. И Мартину очень хотелось увидеть ее реакцию, когда она наконец приедет. С другой стороны, его не покидало ощущение, что проделки Г. М. все время разлучают их с Дженни, а он был полон решимости сегодня увезти ее.

Мартин, раздираемый злостью и смехом, вдруг осознал, что из гостиной доносится голос этого заслуженного мужа, который обращался к своим слушателям со всей серьезностью истинного оратора:

– Прежде всего, не забывайте о такой особенности Курциуса Мерривейла, как его дворянская честь. Представьте себе Карла Первого, сидящего в великолепном банкетном зале, созданном по проекту Иниго Джонса. Вокруг короля, как на портрете, расположилась вся его семья. И вот Карл Первый говорит, хотя за точность слов я, конечно, не могу поручиться: «Сэр Курциус, не соблаговолите ли немного развлечь нас?» И Курциус Мерривейл встает, качнув пером шляпы, и начинает декламировать: «В Белэр жила дева одна. / И вот однажды она…»

– Г. М.! – закричал во всю глотку Мартин.

Крик был таким громким, что даже Г. М. сразу же замолчал. А Мартин, который так и не смог разрешить мучившие его противоречия, лишь мысленно выругался.

– Это вы поставили тот чертов аттракцион «Поезд-призрак» под окнами спальни леди Брейл? – Вопрос прозвучал интригующе и привлек всеобщее внимание.

После короткой паузы до Мартина донесся шорох.

Рики Флит в белых фланелевых брюках и белой же рубашке, со слезами умиления на глазах, вызванными не иначе как долгим повествованием Г. М., неспешно зашагал по паркету. За ним последовала тетя Цецилия, которую на этот раз романтические анекдоты Г. М., похоже, не на шутку рассердили. Последним с горделивым видом из гостиной вышел сам Г. М.

– Разве не вы предложили разместить самую большую странствующую ярмарку в Англии на подъездной аллее поместья Брейл? – спросил Мартин.

– Послушайте… – начал предполагаемый зачинщик.

– А что там насчет поезда, который будет ездить под бабушкиной спальней? – заинтересовался Рики.

В этот момент в прихожую, освещенную солнечными лучами, которые проникали через открытую дверь террасы, вошли Рут Каллис со Стэннардом, а за ними – старший инспектор Мастерс. Мартин стал всем объяснять случившееся, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать хихикать и клацать зубами, как скелет.

– Дженни! – Он снова взял трубку.

– Да, дорогой?

– Как долго продолжается вся эта неразбериха? Почему ты не позвонила раньше?

– Я сама обнаружила это минут двадцать назад, – сказала Дженни. – Когда вечером я уходила из поместья Флитов, Г. М. дал мне снотворное. Он одолжил его у доктора Лорье и взял с меня слово, что я приму таблетки, как только вернусь домой. И я так за тебя переживала…

Мартин немного отодвинул от уха трубку, чтобы все собравшиеся могли услышать тихий нежный голос Дженни.

– Значит, Г. М. дал тебе снотворное, поэтому ты ничего не знала? Да, я помню, он говорил об этом.

Сэр Генри Мерривейл сложил руки на груди и замер, как статуя в парке. Судя по его виду, он был абсолютно уверен в собственной правоте.

– Доусон и другие слуги, – продолжала Дженни, – пытались разбудить меня ночью, но не смогли. Хотя тут было столько огней и шума. Когда я проснулась, то первым делом услышала чей-то крик: «Тащите свежих улиток и ракушки сюда!»

– А слуги не позвонили твоей бабушке? Туда, где она сейчас находится?

– В Прайори-Хилл? Нет. Они испугались.

– Когда твоя бабушка должна вернуться?

– В час дня, к ланчу. Наверняка привезет с собой того священника, который терпеть не может скачки.

– Боже правый! Они что, и скачки там будут устраивать?

– Нет, нет, нет! Конечно нет! Я не плачу, Мартин, я смеюсь и не могу остановиться. Видел бы ты сейчас наш дом! Пожалуйста, приходи поскорее!

– Я приду прямо сейчас! – сказал Мартин. – Дождись меня.

– И я тоже хочу туда! – с восторгом заявил Рики. – Могу подвезти вас, старина. Я слышал про ярмарку, но не ожидал ничего подобного.

Мартин взглянул на Г. М.

– Знаете, – сказал сэр Генри, в задумчивости окинув взглядом лица собравшихся, а затем упершись локтем в стену, – я, наверное, самый отвергнутый, непонятый и несчастный творец добра на этом свете! Клянусь Богом, я пытался сделать для Софии что-нибудь хорошее! И вот…

– Вы надеялись сделать для нее что-то хорошее, установив на ее лужайке палатки, торгующие улитками, и устроив площадку для игры в «сбей кокос»?

– Да какая разница! – мрачно сказал Г. М. – Просто никто не понимает старика. А когда видят результаты, которых я добиваюсь, говорят: «Как любопытно! У старого дурака это случайно так вышло!»

Его разглагольствования, во время которых сначала Г. М. риторически вопрошал, стоило ли ему обижаться, когда из электромобиля высунули череп скелета, чтобы поглумиться над ним, а затем сам же отвечал, что он, как никто иной, склонен к прощению, – были прерваны хрипловатым голосом Стэннарда.

Этим утром Стэннард выглядел бодрым и энергичным, глаза его блестели, и он почти не хромал.

– Рут, – сказал он, – мне кажется, такое зрелище нельзя пропускать! Не хочешь посмотреть?

– С удовольствием!

– Я тоже с вами, – заявила тетя Цецилия, поднявшись на несколько ступеней, а потом замерев на лестнице на фоне высокого окна. – Только позже, днем. Сначала мне нужно соответствующим образом одеться.

Рут с тревогой взглянула на нее:

– Цецилия, может, не стоит этого делать? Ведь сегодня утром доктор Лорье говорил, что потрясение или излишнее волнение…

– Рут, я не инвалид! – рассмеялась тетя Цецилия. – Между прочим, я единственная, кто постоянно вспоминает о слабом сердце. К тому же, – решительно кивнула она, – у меня есть веская причина. Да и Рики хочет, чтобы я туда поехала.

– Рики, тебе не кажется, что это несколько опрометчиво?

– Послушайте! – ответил Рики. – Дело в том, что… – Он замялся, обвел взглядом присутствующих, потом заметил в зеркале на стене, что на нем нет пиджака и галстука, и начал быстро взбираться по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. – До скорой встречи! – крикнул он.

– Дорогая, возьми шляпку от солнца, – сказал Стэннард, дотрагиваясь до руки Рут, – а я найду какую-нибудь кепку. У меня такое чувство, что день будет запоминающимся.

– О да, – вздохнул старший инспектор, – кое-кто его точно не забудет!

Мастерс сказал это, когда в холле, кроме него, остались только Мартин и Г. М. У Мартина снова вдруг странно похолодело в груди, когда он поймал на себе взгляд старшего инспектора, – Мастерс улыбался невеселой улыбкой человека, знающего все наперед, а Г. М. стоял, упершись кулаками в бедра.

– Итак, – тихо проворчал сэр Генри. – Думаете, я занимаюсь не тем?

– Вы хотите сказать, что вся эта затея со странствующей ярмаркой – часть еще одного плана…

– Нет, сынок, план все тот же.

– Поимка убий…

– Тише, сэр! – пробурчал Мастерс предельно серьезным тоном.

Музыка ярмарочного балагана, звучавшая до этого момента в голове у Мартина, вдруг стихла, а затем грянула еще громче, словно намекая, что за всем этим могло скрываться.

– Но, Г. М., – возразил он, – Дженни сказала, что вы встречались с тем человеком – забыл, как его зовут, – который управляет ярмаркой, вчера утром или днем. И если я все правильно понял, то до вчерашнего вечера вы не знали разгадки. Как же тогда ярмарка может…

– Сынок, – перебил его Г. М., – когда я говорил с тем славным малым, Соломоном Макдугаллом, мною, возможно, двигали, хм, дурные мысли, как, впрочем, и возвышенные. Я подумал про череп, стучащий зубами… Вы же понимаете, о чем я? Однако ночью я понял, что в руках у нас оказались все козыри. Ясно?

– Нет.

– Тем не менее это так. Если услышите, как я или Мастерс скажем: «Бип!», – вы должны действовать и не задавать никаких вопросов. Понятно?

– Хорошо.

Мартин все не мог забыть, как они на него смотрели, когда десять минут спустя он сидел на переднем пассажирском месте старого автомобиля. Рут и Стэннард устроились сзади, Рики был за рулем. Они ехали на юг по главной дороге, залитой ласковыми солнечными лучами. Машина двигалась так медленно, что их обогнал автомобиль доктора Лорье, который блеснул своим пенсне и дотронулся до полей шляпы в знак приветствия. Увидев его машину, Рики не удержался и выпалил:

– Мне нужно объясниться, иначе вы еще подумаете, что я третирую свою мать.

Судя по предыдущему разговору, Рики перестал относиться к Стэннарду с недоверием. Возможно, его привело в восхищение то, как он держался в помещении для казни, к тому же дружелюбная манера общения Стэннарда тоже сыграла не последнюю роль. Даже несмотря на то, что вел он себя с Рики как снисходительный дядюшка со своим шестнадцатилетним племянником.

– Мой дорогой мальчик, – с хрипловатой усмешкой возразил Стэннард, – разве приглашать мать на ярмарку – значит третировать ее?

– Нет, конечно! – сказал Рики, обращаясь не только к Стэннарду, но и к Мартину. – Но… все дело в Сьюзан Харвуд.

Стэннард присвистнул.

– Хотите сказать, что они должны там встретиться?

– Они уже в каком-то смысле встречались. На благотворительном вечере. Но сейчас все обстоит иначе. Мартин, вы меня поддержите? Вы же сами оказались в похожей ситуации.

– Конечно, сделаю все, что в моих силах.

Рут постучала пальчиками по сумочке, но ничего не сказала.

– Сьюзан все знает, – объяснял Рики, глядя то на дорогу, то на своих спутников, – а вот мама – нет. В час дня я буду прогуливаться по ярмарке с мамой. Где-нибудь не очень далеко от входа, около киоска с лимонадом или с мороженым.

– Рики, – воскликнула Рут, – что ты задумал?

– Тише, старушка, послушай меня.

– Честное слово, Рики…

– Я их познакомлю, – продолжал Рики, не обращая внимания на возражения Рут, – после чего объявлю, что собираюсь жениться на этой девушке, и предложу им с мамой познакомиться поближе. Мама не станет устраивать сцен в публичном месте. А потом я скажу: «Сейчас куплю вам мороженое, подождите минутку!»

– Рики, ты трус! – сказала Рут.

Ричард Флит, бывший командир авиации, награжденный орденом за мужество, не стал оспаривать это утверждение.

– Я сказал Лорье, – признался Рики, – что он – осел. Как бы то ни было, но Сьюзан с мамой пойдут прогуляться, я последую за ними. Если увидите, что я машу рукой, подходите. Если я жестом покажу не приближаться, тогда не надо подходить. Из виду я их точно не выпущу.

– Мы на вашей стороне, – поддержал его Мартин. – Но почему вы не хотите уехать и тайно пожениться? Как раз это мы с Дженни и собираемся сделать сегодня днем или вечером.

– Что вы собираетесь сделать?! – воскликнула Рут.

– Не важно. Мы сейчас говорим о Рики.

– Я не могу так поступить, – ответил Рики. Он был так отчаянно серьезен, что его глаза снова заблестели, как будто их наполнили слезы, но, вероятно, уже не по той причине, что утром, когда Г. М. рассказывал свои истории. Рики почти не смотрел на дорогу, машина постепенно набирала скорость, но он интуитивно успевал реагировать и не подвергать пассажиров опасности. – Это единственный способ. Мама поймет.

– Удачи, мой мальчик! – улыбнулся Стэннард. – Но, мой дорогой Дрейк, вы сейчас сказали…

– Мартин пошутил, – предположила Рут.

«А может, и нет», – подумал Мартин.

Из-за высоких деревьев, росших в том месте, где дорога резко поворачивала в сторону, доносился тихий рокот толпы, который заглушал духовой оркестр, исполнявший «Вальсируя с Матильдой». В отличие от того, что в современном мире принято выдавать за музыку, эта мелодия даже мумию заставила бы посвистывать и топать ногой в такт. Мартин Дрейк тоже радостно засвистел: совсем скоро они с Дженни уедут отсюда.

Они развернулись и поехали прямо. Пятнадцатифутовая кирпичная ограда поместья Брейл, которая прежде маячила где-то слева, теперь тянулась с правой стороны от дороги. Со всех сторон их окружил шум ярмарки.

На широком поле слева, над шлагбаумом, висела табличка: «ПАРКОВКА – 6 пенсов». С бензином дела обстояли очень напряженно, но вряд ли можно так сказать, глядя на ряды сверкающих на солнце багажников многочисленных автомобилей. С другой стороны дороги творилось настоящее столпотворение.

Широкие чугунные ворота были распахнуты. Из будки привратника торчала голова вспотевшего на жаре продавца билетов. Напротив него стоял мужчина с разноцветными шариками и белыми шляпами с надписями вроде: «Целуй меня скорей!» – и что-то хрипло выкрикивал.

Когда Мартин вместе с Рики, Стэннардом и Рут шел от парковки через дорогу, около ворот остановилась полицейская машина с Мастерсом, и Г. М. Мартин увидел, что на створках ворот закреплены плакаты с двумя одинаковыми фотографиями улыбающейся вдовствующей графини с тиарой на голове. Под ними красными буквами была написала цитата из письма: «Если представители гражданских властей Брейла попытаются помешать проведению ярмарки или их нога ступит в этот парк, я отсужу у них пять тысяч фунтов». Несколько человек, только что подошедших к воротам, с восхищенным удивлением читали эту надпись.

– Значит, так, сэр! – донеслось до Мартина шипение старшего инспектора. – Вы будете вести себя хорошо?

Побагровевшее лицо возникло за плечом Рут Каллис.

– Что значит хорошо себя вести? – спросило оно.

Это было последнее, что услышал Мартин, поскольку в этот момент они начали протискиваться через живой водоворот. К большому своему удивлению, впереди он заметил доктора Лорье. После того как все приобрели билеты и под ногами захрустел гравий, толпа как будто немного рассеялась, но вокруг по-прежнему раздавались громкие голоса и гремела музыка.

«Бейте по мячу! Бейте по мячу! Если лопнет шарик, выиграете чудесный приз!»

«Хотите помериться силой, джентльмены? Есть желающие? А вот и…»

Звонкая дребезжащая мелодия карусели, приводимой в действие паровым двигателем, плыла над голосами как туман. Затем вклинилась еще одна мелодия, хотя на мелодию она была мало похожа, а репродуктор придавал поющему голосу особенно зловещее звучание: «Она вхо-о-одит в кровавую башню, / Держа свою го-о-олову в руке…»

«Дамы и господа! Перед вами „Зеркальный лабиринт“! – снова ожил репродуктор, но голос был относительно приятным. – Самый главный и самый лучший аттракцион грандиозной ярмарки Макдугалла! Если не можете…»

– Стэн! – крикнула Рут. – Ты где?..

– Здесь, дорогая! Возьми меня за руку.

Повсюду слышались хихиканье и взрывы смеха, словно ракеты. Казалось, что все вокруг едят картофельные чипсы и норовят запустить пустыми пакетиками в лица прохожих.

Они вышли на относительно просторное место, и Мартин предположил, что здесь пересекаются две аллеи, вдоль которых установлены аттракционы.

– Если вы не можете выбраться из «Зеркального лабиринта», – в репродукторе послышался хриплый смешок, звучавший как пародия на Стэннарда, только очень громкий, – вы сможете узнать дорогу…

– Сэр Генри! Стойте! Вернитесь!

Мартин постарался отдышаться и приготовился броситься к дому, где находилась Дженни. Он обернулся, но не заметил ничего подозрительного.

Справа стоял киоск в виде миниатюрного ипподрома, его прилавок располагался чуть выше уровня груди. Металлические лошадки, примерно по пять дюймов каждая, с жокеями, раскрашенными в яркие цвета, замерли на старте перед овальным скаковым кругом. Трибуны, зрители и даже искусственная трава – все выглядело очень реалистично. Впереди под прилавком были начерчены квадраты с именами лошадей и цветом формы жокеев в каждом, а под ними – рукоятки, позволявшие управлять лошадьми.

– Все в порядке, сынок! – раздраженно обратился к Мастерсу Г. М. – Черт возьми, я просто хочу взглянуть поближе.

За прилавком сидел мужчина с унылым лицом и жевал соломинку. При виде Г. М. он приподнялся было со своего места, но затем снова уселся с обреченным видом.

Г. М. осмотрел скаковой круг. Фыркнул. Окинул придирчивым взглядом лошадей, как будто они на параде в Эпсоме. Затем на него вдруг что-то нашло, и он развернулся так резко, словно кто-то схватил его за плечи.

– Ставлю пять к одному! – выпалил сэр Генри. – Даже восемь к одному! – Он огляделся. – На Синего Парня! – Его глаза заблестели. – Даже не так, десять к одному на Синего Парня!

Рики тут же ринулся в бой.

– Вот десять шиллингов на Синего Парня! – Он бросил деньги на прилавок над надписью с кличкой лошади. – И на удачу еще десять шиллингов на Перышко Скво.

– А я поставлю на Ясноглазого, – подхватил Стэннард, вытаскивая купюру. – На темно-гнедого! Что скажешь, Рут? Один фунт на Ясноглазого!

– Так-так. Один фунт на Ясноглазого, – повторил Г. М., быстро выводя огрызком карандаша каракули в блокноте. Потом он повысил голос, чтобы перекричать шум ярмарки, и заревел: – Ставлю пять против одного на поле! Кто-нибудь еще хочет поставить?

– Боже всемогущий! – прошептал Мастерс.

Есть немало слов, способных привлечь внимание истинного англичанина. Но возможно, ни одно из них не обладает такой притягательностью, как слово «ставка». В мгновение ока собралась целая толпа, которая плотным кольцом окружила киоск, крича и споря.

Человек за прилавком вскочил и от неожиданности проглотил соломинку, а потом задергался в конвульсиях, словно только что принял дозу цианида, и склонился над скаковым кругом, вытянув вперед руки.

– Эй! Начальник! Господин с лысой башкой! Ради бога! Эй!

– Что значит «эй»?

– Так не по закону!

– Что значит «не по закону»?

– Это азартная игра, – быстро прошептал мужчина, выпучив глаза, словно умирающий на смертном одре. – Я бы не стал возражать, но это не по закону! Нас же полиция заметет!

– Эй, сынок! Разве не знаешь, что сегодня сюда не пускают полицейских?

– Что вы сказали?

– То и сказал. Леди Брейл считает, что это нарушает свободу людей. – Г. М. был в ударе, поэтому его голос разносился далеко. – Вы читали, что написано на плакатах у входа?

Гул одобрения быстро перерос в рев и разлился по толпе. В воздух полетели пыль и гравий. Краем глаза несчастный заметил, как вдалеке что-то мелькнуло – рукав в серо-белую клетку: кто-то подавал ему утвердительный сигнал. После этого всякие сомнения покинули его.

«Бам!» – ударил в литавры невидимый оркестр, который, по удивительному совпадению, в этот самый момент заиграл «Кэмптаунские скачки». Мартин низко склонил голову, схватил Рут за руку и потащил за собой, продираясь сквозь плотную толпу людей, которые сжимали в руках монеты. Он несколько раз стукнулся об кого-то раненым лбом, отчего немного закружилась голова, но продолжал двигаться вперед.

Рут Каллис сняла помятую соломенную шляпку и в растерянности смотрела на Мартина:

– Мартин, Г. М. женат?

– Да.

– А ты когда-нибудь встречал его жену?

– Нет.

Рут закрыла глаза, надула щеки и, казалось, стала размышлять над невероятными вопросами, которые минуту назад пришли ей в голову.

«Полный джентльмен ставит пять против одного на поле и десять против одного на Синего Парня! Не толпитесь! Отойдите назад, чтобы можно было повернуть рукоятки. Леди Брейл желает, чтобы вы все испытали свою удачу!»

– Рут, – сказал Мартин, – мне нужно спешить. Прости, но я побегу дальше.

Ему предстояло преодолеть еще пятьдесят-шестьдесят ярдов. Но здесь уже почти не было киосков, поэтому теперь он мог бежать. Желтый воздушный шарик вырвался у кого-то из руки и пролетел мимо. Мартин увидел среди дубов, росших в двадцати футах от дороги, несколько киосков. Крупные аттракционы вроде «Зеркального лабиринта», карусели или еще одного под названием «Русалочий рай» пестрели чуть дальше – на лужайке за деревьями.

Мартин добрался до террасы, радуясь, что, по крайней мере, не потерял повязку. До этого он лишь мельком видел фасад поместья Брейл и никогда его особенно не рассматривал. Между двух старинных темно-серых прямоугольных башен находилось здание, построенное во времена короля Якова или даже Тюдоров, с решетчатыми окнами, которые выглядели почти современными в сравнении с башнями.

Мартин постучал тяжелым дверным молотком. Ответа не последовало. Он продолжил долбить, пока стук не заглушил крики из репродуктора и звон карусели. Ему показалось, что из эркера над дверью донеслись какие-то звуки, и он отступил назад. Голос из-за двери произнес:

– Это мистер Мартин Дрейк?

– Да!

Загремели засовы, щелкнул замок, и тяжелая дверь под низкой стрельчатой аркой открылась. За ней появился пожилой мужчина в поношенном костюме дворецкого, очевидно, это был Доусон, которому Мартин пытался дать взятку в пятьсот фунтов.

Дворецкий провел его в мрачный зал эпохи Тюдоров с начищенным до блеска паркетом и низким потолком. Все окна были закрыты, а занавески задернуты, чтобы заглушить шум, отчего внутри царили настоящие сумерки.

– Мартин! – послышался голос Дженни.

Слева находилась широкая невысокая лестница с резными перилами. Тяжелая откидная панель в стене около лестницы была слегка приоткрыта, из-за нее выглядывала Дженни.

– Мартин, – сказала она без лишних предисловий, – бабушка звонит.