Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 275 (всего у книги 344 страниц)

35

Изабель не хотела делать это в одиночестве.

– Ты совершенно права, – сказал ей Алекс по телефону. – Я хочу быть с тобой рядом. Может быть, ты скажешь вслух что-то такое, о чем потом забудешь. У тебя или у меня?

Они оба решили, что у него. Она представила, каково будет, если неожиданно войдет Итан и увидит Алекса, склонившегося над ее безжизненным телом. К тому же у него было тепло.

Они подождали два дня, выбрали день, когда Итан остался с ночевкой у Джареда, а Софи была у матери. Изабель приехала в шесть вечера, принесла крекеры и детокс-чай.

– Поставь чайник, пожалуйста.

Она села на диван, сняла пальто, стянула бини.

– Ой!.. – Он смотрел не в глаза Изабель, а выше. – И ты такую сделала.

Она непроизвольно прикрыла надпись рукой.

– Да.

– Представляю, как доволен был Итан.

– Да. Для него это очень важно. Тебе тоже стоит ее сделать.

У Алекса уставший вид, подумала она. Круги под его глазами были почти такими же темными, как ее татуировка.

– Может, как-нибудь и соберусь.

Когда чай был готов, он поставил чашку на кофейный столик. Изабель открыла голубую баночку, размазала темный джем по крекеру.

– Осталось совсем чуть-чуть. Наверное, ничего не получится.

– Я понимаю. Но я ценю твои усилия.

Она посмотрела на крекер, откусила кусочек.

– Какой он на вкус? – спросил Алекс.

– Землистый… отдает корнями. И каким-то подсластителем.

Крекер и джем у нее во рту стали жидкими – темный, землистый суп. Она сглотнула и с трудом подавила отрыжку. Алекс не сводил с нее глаз.

– Все в порядке?

Зачем она согласилась? Конечно, чтобы помочь ему найти убийцу, если только это могло помочь. Чтобы защитить Итана. Но теперь она поняла, что не хочет этого. Не хочет больше видеть, как та дрянь снова пытается пробраться в тело ее сына.

– Мне что-то страшно. Я больше не хочу этого видеть. И мне кажется, я вряд ли увижу что-то еще.

– Я понимаю. Но ты здесь, и ты уже начала, ты съела немного этого джема. Как ты себя чувствуешь?

Она отложила в сторону кусочек крекера, который так и держала в руке.

– Ну, как-то…

Мускусный привкус электуария, его скользкость, как у масла, покрыли нёбо. Во рту было пусто, но она судорожно сглотнула. Горло сжалось.

– Вид у тебя…

Она резко спрыгнула с дивана, рванула через кухню в ванную. Прежде чем она успела встать на колени перед унитазом, жидкая темная кашица наполнила ее рот. Изабель весь день почти ничего не ела, в желудке было пусто, но горло сдавил болезненный рвотный спазм, темная жижа хлынула в нос. Изабель спустила воду, за спазмом последовал новый, длинная струя вязкой слюны потянулась изо рта.

Когда мучительные спазмы утихли, она поняла, что Алекс стоит на коленях позади нее, положив руки ей на плечи. Чуть придя в себя, она села на пятки.

– Держи. – Он протянул ей небольшое полотенце. – Тебе полегче?

– Да.

Алекс помог ей встать. Они вернулись в комнату. Изабель села на диван, он принес ей стакан воды. Ее трясло. Он накрыл ее красным флисовым пледом.

– В прошлый раз тебя тоже тошнило?

– Нет.

Он обнял ее.

– Но в принципе это ведь нормально?

Она не ответила. Он придвинулся ближе.

Какое-то время спустя она перестала дрожать.

Она вспоминала все то, что между ними было на этом диване. Все эти часы. Месяцы.

Она чувствовала его руку. Его дыхание. То, как поднимается и опускается его грудь.

Между ними было так тепло. Слишком тепло. Она встала.

– Тебе снова плохо?

– Нет. Ничего не будет… Это просто не сработает.

Она стала надевать пальто. Он тоже встал.

– Подожди – ты уверена? Ты на что-то реагируешь, я это вижу. Людей часто рвет, когда они начинают ощущать эффект от аяуаски. С тобой тоже что-то происходит. – Он положил ладонь ей на лоб, на надпись «ШЕЙН». – Ты вся горишь. Тебя в жар кидает, я же чувствую.

– Со мной все в порядке. Я пойду.

Она натянула бини.

– Изабель, подожди. А если это случится, когда ты уйдешь?

– Не случится. Прости, что меня вырвало. Там на кухне звонит твой телефон.

Он вышел на улицу вслед за ней. Когда она открыла дверцу машины, он сжал ее плечо, развернул лицом к себе. На миг в ней вспыхнуло чувственное воспоминание. Она отдернула руку и села в машину.

– Изабель, – встревоженно посмотрел он на нее, – уже стемнело. Позволь мне отвезти тебя домой.

– Со мной все в порядке.

Она хлопнула дверью машины, завела двигатель.

– Позвони мне, когда доедешь, пожалуйста.

Его голос был далеким, приглушенным. Она кивнула, выехала с подъездной дорожки и повела машину по Маунтин-стрит.

Ей хотелось, чтобы он ее поцеловал.

36

Он следил за ее машиной, пока она не свернула на Кросс-стрит и не исчезла. Твою мать. Надо было настоять на своем и все же довезти ее до дома. Ладно, решил он, по крайней мере он позвонит ей и убедится, что она нормально доехала.

Он взял со стола телефон, посмотрел на экран. До него пытались дозвониться двое, и оба оставили голосовые сообщения – Марк Бельц и кто-то с неизвестного номера, который начинался на 207. Он не стал слушать сообщение Марка, просто позвонил ему.

– Детектив, твоя дочь…

Его как будто с силой ударили в живот.

– О господи…

– С ней все в порядке, Алекс. – Марк назвал его по имени, что бывало крайне редко. – Не волнуйся. Все нормально.

Голос Марка был таким же солидным, как и вся его крепкая, грузная фигура, и от облегчения у Алекса едва не подкосились ноги.

– Но тебе все равно нужно приехать, – добавил Марк.

– Куда?

Он старался ехать не слишком быстро. Путь лежал через весь город, через Харбор-парк, за Сифарер-Мейн и по длинной Си-Стрит. Было темно.

Как Софи сбежала от Морганы? Сказала ей, что едет к отцу?

Что она делала здесь, за гаванью, так далеко от родительских домов?

Видимо, подумал Алекс, в этом и состоял ее план.

Он заметил патрульную машину Марка, припаркованную рядом со старой поцарапанной и ржавой «Тойотой-Камри». Она торчала у всех на виду, у самого конца заправочного дока, под многоквартирными домами с видом на океан. Марк стоял позади машины и что-то писал в блокноте. В свете фонарей дока Алекс мог различить четыре фигуры на сиденьях, уткнувшиеся в телефоны. Он припарковался и вышел из машины.

– Привет, Марк. Что происходит?

Марк указал в сторону домов.

– Мне позвонили оттуда. Сказали, что в конце дока припарковались четверо подростков и из окон машины валит дым, как от костра. Я бы, может, и не стал тебя беспокоить, но нашел вот что.

Марк разжал руку. На его огромной ладони лежала электронная сигарета с потемневшим масляным картриджем.

– Каннабис? – спросил Алекс.

Марк кивнул и наклонился к машине.

Алекс подошел к водительской двери. Постучал в окно. Когда оно открылось, наружу вырвался густой и сладкий запах, и ему показалось, что сейчас его окутает облако, как в мультфильме.

За рулем сидел Дики Эмметт, старшеклассник, которого он недавно расспрашивал о Шейне. Девушку на пассажирском сиденье он тоже знал, хотя не помнил ее имени – подруга Софи, пурпурные пряди в тонких светлых волосах, блестящая головка пирсинга посреди воспаленного пятнышка на верхней губе. На заднем сиденье Итан Дорр, рядом с ним – Алекс только сейчас решился на нее посмотреть – Софи. Она не отводила взгляда от окна. Он хотел что-нибудь сказать, но понимал, что это будут не те слова. Выручил Марк.

– Детектив?

Алекс отошел от машины и направился к нему.

– Ты сам знаешь, – сказал Марк, – за такое обычно не задерживают. В наше время уж точно. Разве что у них с собой больше семидесяти граммов. Можно, конечно, обыскать машину, но думаю, при себе у них только то, что в этой сигарете.

– Софи не может рассчитывать на особое отношение, Марк.

– Я не собираюсь их арестовывать. Я приехал сюда только потому, что мне об этом сообщили. – Марк снова кивнул в сторону домов. – Суд этими ребятами не интересуется. Обычно я просто сообщаю их родителям. Вот и позвонил тебе.

– Так… И все?

– Все. Просто отвези ее домой.

37

Алекс не настолько себе доверял, чтобы заговорить с ней в машине. Он боялся, что разговор выйдет из-под контроля.

Он чувствовал ее холод, чувствовал, как в ней клокочет ярость.

Много лет он пытался разобраться и справиться со своей неспособностью проявлять спокойную, уверенную родительскую власть. Сразу после развода, видя дочь только раз в две недели, он боялся потерять ее. Он слишком старался угодить ей. Он не ожидал, что окажется плохим отцом, что Софи будет разрываться между двумя токсичными родителями, дергающими ее туда-сюда, как тряпичную куклу. Так стоило ли ее винить в том, что она занялась самолечением и теперь делала татуировки на лбу и курила траву в машине?

«Когда ты молод, вся жизнь – репетиция. Ты все повторишь, все переиграешь, когда поднимется занавес. Но однажды ты понимаешь, что он все это время был поднят. Это было представление».

Он прочитал эти слова в книге Сибил Бедфорд[244]244
  Сибил Бедфорд (1911–2006) – английская писательница, член Королевского литературного сообщества. Ее последний роман «Лобзик» номинирован на Букеровскую премию.


[Закрыть], и теперь они его преследовали. Он всегда надеялся, что еще успеет стать хорошим отцом. Успеет себя проявить. В следующий раз. В следующей ситуации. Призовет на помощь более здравые суждения, найдет мудрые слова и решения, которые помогут и Софи, и ему самому достичь более конструктивных результатов. Построит более здоровые отношения с Морганой. Сблизится с Софи – как раньше, когда она была маленькой.

Но пути назад и возможности переиграть не было. Занавес все это время был поднят. Это было представление.

– Пап, куда ты меня везешь? К маме я не поеду.

– Эту неделю ты живешь у нее.

– Я собиралась ночевать у Кендры.

– А матери сказала?

– Да!

Эта подростковая автономия – Софи ходила куда хотела, делала что хотела, может быть, с разрешения Морганы, может быть, держа ее в неведении и говоря ей, что ночует у отца, – сводила его с ума. Ей было всего шестнадцать. И в городе орудовал убийца.

– Ну, значит, у Кендры ты не ночуешь.

– Тогда я останусь у тебя. Закажем пиццу?

– А уроков тебе не задали?

– Я их сделала.

– Уже?

– Да. Я их сделала еще в школе.

– Ну ладно.

Он не хотел быть злым полицейским.

В пиццерии они заказали большую «Маргариту». Он попросил добавить в его половину анчоусы.

– Вы с Итаном встречаетесь?

– Па-ап. Мы друзья!.. – Резкость ее тона удержала его от дальнейших расспросов. – Ты не можешь рассказать маме о том, что сегодня видел.

– Софи, я не могу ей не рассказать. Это все равно выяснится…

– Ты не можешь ей рассказать, пап!

– Софи, сбавь тон, пожалуйста.

– Она и так хочет меня отправить в ту христианскую закрытую школу в Техасе.

– Ну, этого у нее не получится. Ей нужно мое разрешение на то, чтобы отправить тебя куда бы то ни было. Особенно за пределы штата.

– Правда?

– Правда. Но, Софи, ты должна немедленно прекратить так себя вести. Каннабис, травка, как вы это там называете, относятся к регулируемым веществам, как и алкоголь, а ты – несовершеннолетняя, а я – полицейский…

– Дело не в тебе, пап. Я просто общаюсь с друзьями, делаю то же, что делают все…

– Серьезно? И где вы ее взяли?

– О господи, ну не тебе же я буду об этом рассказывать. Полицейскому, ага.

Она вновь уткнулась в телефон.

– Убери его, пожалуйста.

Она шумно вздохнула, сунула телефон в сумку.

– Мы не думали, что нас увидят.

– Четверо детей поздно вечером в машине на верфи возле домов, где полно стариков, которые в окна любуются видом? Вы бы еще возле участка припарковались.

– Ладно, спасибо. В следующий раз так и сделаем.

Принесли пиццу. Алекс разложил кусочки по тарелкам.

– Так что, меня будут судить?

– Нет.

– Ты меня отмазал?

– Разумеется, нет. Ты несовершеннолетняя, тебя могли арестовать, но это был вызов офицера Бельца, и он тебя отпустил…

– Значит, это все развод. Ты просто издевался, просто хотел, чтобы я купилась на это дерьмо собачье!

Она дрожала от ярости.

– Софи! – Он обвел глазами пиццерию. Полицейский и его неуправляемая дочь. – Не надо так со мной разговаривать. Это не игра. То, что ты сделала, противозаконно.

– Пап, ты бы лучше занялся чем получше. Нашел убийцу Шейна, например.

– Да, представь себе, у меня есть дела и поважнее, чем возиться с детьми – любителями травки.

Он сунул в рот кусок пиццы. Софи взяла нож и вилку, аккуратно отрезала ломтик.

– Ты же его найдешь, да?

– Я стараюсь.

Вилка застыла у ее рта.

– То есть ты не уверен, что найдешь его?

– Мы ведем расследование. Привлекли ФБР. Мы ведем процесс, мы изучаем улики… Я не могу разглашать эту информацию.

– Так у вас есть улики? – Она откусила кусочек пиццы, прожевала, запила кока-колой. – Например, какие?

– Софи, я не могу обсуждать с тобой это. А ты не можешь обсуждать это со своими друзьями. Мы с тобой не говорим о моей работе. Ты должна понимать.

– Я никому не выдам, – пообещала она. – Я сохраню твою тайну.

– Пап, – сказала она в машине по пути домой, – а есть еще люди, у которых, как у тебя, нет собаки?

– Конечно. У многих людей нет собак.

– Я ни одного такого человека не знаю.

– У тебя уже есть Белла. Собака в моем доме тебе не нужна.

– Но ведь ты же не мне ее заведешь, а себе. Чтобы у тебя было к кому возвращаться домой.

– Для этого у меня есть ты.

– Это не одно и то же. Тебе нужен компаньон на всю жизнь.

– Ты и есть мой компаньон на всю жизнь.

– Нет, конечно. Я повзрослею и уеду. Я не всегда буду рядом.

Он изобразил ужас.

– Не всегда?

– Я серьезно, пап.

– Ну, собаки тоже не вечные.

– Заведешь новую. По статистике те, у кого есть собаки, дольше живут и лучше себя чувствуют. Можешь сам посмотреть. Тебе нужна собака, пап. Я за тебя волнуюсь.

Раньше она никогда так с ним не говорила. Не беспокоилась за него.

– Не волнуйся, солнышко. Со мной все в порядке.

– Нет, не в порядке, пап. Ты стареешь. И теряешь связь с реальностью.

«Я не всегда буду рядом». Он это знал. Но услышать эти слова от нее было не то, что просто осознавать их. Она и сейчас была не то чтобы рядом. Когда они приехали домой, она тут же скрылась в своей комнате.

Алекс налил себе «Джонни Уолкера», сел на диван – большой, в цветах и пятнах от чая. Не хватало еще, чтобы тут повсюду валялись клочья собачьей шерсти.

Он провел рукой по вмятине на подушке, где они час назад сидели с Изабель.

У Изабель была собака, но счастья ей это не приносило. Собаки только шумят, подумал он, вечно лают, требуют их выгуливать. Лиззи, его сестра, вечно жаловалась, сколько всего они с Тони не могут сделать из-за собак.

«Ты стареешь. И теряешь связь с реальностью».

В кармане завибрировал телефон.

– Детектив Брангвен? Это Роб Рейли, техник из криминальной лаборатории в Бангоре. Надеюсь, я не слишком поздно? На этой неделе я работаю допоздна, и мне уже известны анализы вещества, которое вы нам прислали. Это какое-то варенье?

– Да, да. Спасибо. Расскажите, пожалуйста.

Райли стал читать с листа. Целлюлоза, хлорогидро что-то там, углеродные соединения…

– Простите, – перебил Алекс, – эти химикаты, они ведь растительного происхождения, верно?

– По большей части да. Корни, цветы, растения. В общем, какая-то органическая смесь вроде холистика – не считая триптамина.

– Чего?

– ДМТ. Диметилтриптамина. Психоактивного химиката, который содержится в некоторых наркотиках.

– Смесь, которую я отправил в лабораторию, содержит наркотик?

– Да, сэр.

ДМТ, обнаруженный в крови Байрона Пью и Шейна. Что-то типа грибов, сказал Фил Грессенс.

– Грибы?

– Возможно. Трудно понять конкретику происхождения этого наркотика. Он может производиться и в лаборатории, неорганическим путем. Но ваша смесь была органической.

– Его там много? Если съесть пару ложек этой смеси, что будет? Кислотный трип? Галлюцинации?

– Не могу сказать. Люди по-разному реагируют на химикаты и наркотики. От пары ложек какой-то эффект да будет.

Он положил трубку. Перед глазами Алекса так и стояла голубая баночка на чайном столе, возле блюдца с крекерами.

38

Когда они шли, не останавливаясь и не оглядываясь, по гравийной дорожке к небольшой бревенчатой хижине, на них таращились все. Алекс чувствовал себя актером, играющим роль детектива. Они с агентом Харрисом и патрульным Марком Бельцем напоминали ему персонажей вестерна – до такой степени актеры Поселения были похожи на настоящих поселенцев.

Он чувствовал, а не видел, что Изабель наблюдает за ним. С тех пор как она покинула его дом, он ей не звонил. И она ему не звонила.

Алекс постучал в открытую дверь с вывеской «Аптека Боулза». Роджер Пристли стоял у огромного стола, грубого, как колода для рубки мяса, и что-то измельчал пестиком в ступке. Он поднял глаза.

Алекс вошел и вручил ему конверт.

– Роджер Пристли, это ордер на обыск и изъятие. И здесь, и в вашем доме.

Роджер обвел взглядом троих мужчин, стоявших в дверях, внимательнее вгляделся в лицо агента Харриса. Вновь посмотрел на Алекса.

– Я за что-то арестован?

– Нет, но мы хотим знать, чем вы тут занимаетесь.

– Вы имеете в виду мои травы и цветы? – Он указал на пучки сушеных стеблей, стянутых шерстяной пряжей, свисающих с низких балок крыши. – Да, пожалуйста.

Агент Харрис и Марк Бельц вошли в аптеку. Оба уже успели натянуть латексные перчатки. Марк Бельц принялся складывать маленькие баночки в большой пластиковый пакет.

– Это мои личные вещи. Зачем они вам?

Алекс указал на стол.

– Что это?

– Детектив, как я уже вам говорил, я деревенский аптекарь. Видите, что написано на вывеске, – указал он на дверь, – «Аптека Боулза». Знаете, что это значит в контексте семнадцатого века? Я фармацевт. Я делаю то, что мы сейчас могли бы назвать натуральными лекарствами, из трав и цветов, коры деревьев, корней, зверобоя и тому подобного. В общем, природных ингредиентов. Что вам нужно?

– Что это?

Алекс взял маленькую старомодную на вид зеленую бутылочку – пузырек – с темным веществом внутри.

– Это мой электуарий. Видите этикетку? «Электуарий Боулза». Что-то вроде тоника.

Алекс передал бутылочку Марку Бельцу, и тот сунул ее в пластиковый пакет.

– Можете составить список ингредиентов, которые туда входят?

– У меня все натуральное. Сорняки, цветы, травы, кора деревьев, сосновый сок и тому подобное. Вы хотите, чтобы я их перечислил все до одного?

– Да. И назвали их источник.

– Я собираю все, что растет в лесах и вдоль побережья – как настоящий аптекарь Боулз. Хотите, чтобы я сейчас написал список?

– После того, как мы закончим обыск здесь и у вас дома.

– Зачем вам обыскивать мой дом? Вы можете сказать, что конкретно ищете? Мне нужен адвокат?

– Нет, если только вы сами не считаете, что он вам нужен, – ответил Алекс.

Все предпочитали допрос в присутствии адвоката, и все имели на него право. Отвечать так, как он ответил Роджеру, Алекса научили в Академии.

– Но зачем вам все это? Вы же не думаете, что я как-то причастен к смерти Шейна Картера?

– Почему же?

– Потому что это абсурд. Вы оба меня знаете. Офицер Бельц, я вел историю у ваших мальчиков, Джека и Дэвида. Не то чтобы они очень ценили мои уроки…

– Понимаю, – ответил Марк Бельц, методично и внимательно осматривавший каждый квадратный сантиметр небольшого здания. Он ощупывал балки крыши, проверял половицы – не шатаются ли, не прибиты ли гвоздями. – Они не очень любят делать домашнюю работу. Прямо как я.

– Теперь мы пойдем к вам домой, мистер Пристли, – сказал Алекс, когда они закончили осмотр.

Остальные актеры – Изабель, Нэнси, Честер, Джефф Блок, Монте, Конрады – и несколько ранних посетителей стояли в стороне, пока четверо мужчин шли по гравийной дорожке через зеленую зону Поселения: впереди Алекс и Роджер, за ними Марк с большой холщовой сумкой, позади агент Харрис.

– Разве вы не должны вести меня под конвоем? – спросил Роджер. – Надеть на меня наручники, чтобы как можно сильнее унизить?

– Я не думаю, что вы представляете угрозу, – сказал Алекс. – Вы просто помогаете нам с расследованием.

Он увидел Изабель, стоявшую около другой хижины. Ее глаза были прикованы к нему.

– А что насчет моей машины? – спросил Роджер, когда они приблизились к парковке. – Вы собираетесь мне ее вернуть? Если, конечно, меня отпустите?

– Вы можете сами вести свою машину. Просто езжайте к себе домой. Мы последуем за вами.

– Вы знаете, где я живу?

– Это маленький город, Роджер.

39

По гравийной подъездной дорожке Роджер провел их в подвал. Включил свет.

– Ого, – удивился Марк, – много же у вас тут места.

– Да, – признал Роджер, – и мне нужны все эти восемнадцать метров.

Алексу показалось, что перед ним крытый фермерский прилавок. Два ряда складных столов стояли под равномерно расположенными теплыми светодиодными лампами, свисавшими с верхних балок. На них Роджер разложил сушеные травы и цветы, стянутые веревками пучки, расставил деревянные корзины с ветками, палками, корнями, орехами. Длинные ряды полок были заполнены контейнерами, бутылками и банками с завинчивающимися крышками. Содержимое было очень разным – что-то напоминало квашеную капусту, что-то – густой темный суп. С сушилок свисали длинные стебли и цветы.

– Неплохо вы все организовали, – отметил Алекс. – Вы продаете свою продукцию?

– Нет. До того как я стал работать в Поселении, я просто этим увлекался. – Он посмотрел на Алекса. – Что конкретно вы хотите увидеть?

– Есть какие-нибудь грибы? – спросил агент Харрис.

Выражение лица Роджера не изменилось. Или Алекс просто этого не заметил.

– Грибами я не занимаюсь.

Повисло напряженное молчание. Его прервал Алекс.

– Пожалуйста, покажите нам, что у вас тут.

Роджер повернулся, указал на стол, засыпанный сушеными растениями.

– Это лесные травы. – Он подошел к другому столу. – Тут кора. Сушеные ягоды. Сассафрас. Бузина. Вы наверняка слышали о вине из бузины. Оно обладает прекрасными лечебными свойствами. Очень хороший антиоксидант.

– Никогда об этом не слышал, – тихо и удивленно сказал Марк Бельц.

Агент Харрис отошел от Марка и Роджера. Стал приглядываться, принюхиваться, рассматривать инструменты, заглядывать в контейнеры. Дойдя до подножия лестницы, скрылся из вида.

Несколько минут спустя Алекс, оставив Марка Бельца восторгаться выставкой трав и их свойствами, последовал за Харрисом. Агент сидел в большом кабинете. Стол, кресла, камин, лампы для чтения, ботанические гравюры на стенах, старые карты, раскрашенные вручную фотографии сельской местности Мэна и побережья, полки со старыми и редкими книгами.

– Взгляните-ка на это, – сказал Харрис, пристально разглядывавший фотографии в рамке на стене.

Алекс направился к нему, но прежде, чем он успел что-то рассмотреть на фотографиях, за его спиной раздался голос.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал Роджер, и Алекс уловил в его тоне напряженные нотки.

– Неплохой домик для учителя на пенсии, – заметил Харрис.

– Согласен, – сказал Роджер. – Мне повезло. Небольшое наследство. Можете задавать мне любые вопросы. Может быть, я сумею вам помочь.

– Кто эти дети?

Харрис указал на фотографии.

Теперь Алекс был достаточно близко, чтобы их разглядеть. Не было ничего удивительного в том, чтобы в доме пожилого человека находились фотографии детей. Хотя на них не было ни малышей, ни взрослых людей – по большей части подростки от десяти до шестнадцати лет. Некоторые из ребят сурово смотрели на своих противников, сидевших напротив за шахматной доской на длинном турнирном столе. Другие стояли рядом с Роджером, сжимали в руках шахматные кубки и широко улыбались в камеру.

– Это мои ученики, – ответил Роджер, – на турнирах. Я тренировал школьную команду по шахматам.

Алекс уловил в его голосе нотку гордости.

– Вы по-прежнему этим занимаетесь?

– Не в школе. Даю частные уроки.

– Частные? Что это значит? – поинтересовался Харрис.

– Полагаю, вы слышали о внеклассном репетиторстве, офицер, или агент, или как вас там положено называть? – сдержанным тоном спросил Роджер. – Дополнительных занятиях по математике? Уроках игры на пианино?

Харрис постучал пальцем по фотографии. Посмотрел на Алекса, перевел взгляд на Роджера.

– В школьной шахматной команде был Шейн Картер?

– Да, был. Четыре года.

Алекс увидел множество фотографий Шейна в разном возрасте. Одна из них, в черной рамке, была сделана недавно. Он улыбался и держал в руке кубок.

В ушах что-то застучало. Сердце.

– Когда сделано это фото?

– На государственном турнире, прошлой весной.

– Вы все еще тренируете школьную шахматную команду, хотя уже не преподаете?

– Прошлой весной тренировал. В этом семестре команда не набралась.

– Вы ездили с ними на турнир?

– Да.

– Родители Шейна платили за уроки шахмат?

– Нет. Их это не интересовало.

– Получается, вы занимались с ним бесплатно?

– Да. У него был талант. Я не хотел его упускать. Каждый раз сообщал его матери о турнирах, когда мы уезжали из города. Она не спрашивала ни об этом, ни о том, как у него дела, хотя я сказал ей, что у мальчика способности. Ей, похоже, было все равно.

Алекс смотрел на другое фото.

– Итан Дорр тоже был в шахматной команде?

– Да, был.

– И вы тоже его тренировали?

– Да.

Как Алекс мог упустить это из вида?

– Детектив?

Алекс, Роджер и агент Харрис отошли от фотографий. Они не услышали ни тяжелого дыхания Марка Бельца, ни скрипа его ремня.

– Да, офицер Бельц?

Марк внимательно смотрел на Алекса.

– Мне бы хотелось, чтобы вы кое на что взглянули.

Они спустились вниз вслед за Марком. Харрис замыкал шествие. Марк осторожно шел по подвалу, стараясь, чтобы его громоздкий ремень безопасности не задевал столы, полки и мебель, выстроенную так аккуратно. Он провел их к задней двери, напротив той, в которую они вошли вслед за Роджером.

Поскольку дом располагался на холме, подвал был наполовину над землей, наполовину под ней, а задняя дверь открывалась прямо на покатый задний двор. Марк остановился, посмотрел на Алекса и указал на небольшую, где-то в полметра, площадку рядом с бетонной фундаментной стеной, на которой стояло что-то вроде самодельной клетки из тонкой проволочной сетки.

Внутри клетки находилась довольно хаотичная композиция из небольших кустов, папоротников, высоких сорняков, свисающих над мшистой травой, кучи гальки, горстки камней и большого поддона с мутной на вид водой. Небольшое благоустроенное место обитания. Нечто вроде уличного террариума.

Алекс взглянул на Роджера.

– Что это?

– Посмотрите сами.

Алекс встал на колени, наклонился поближе и посмотрел сквозь проволоку на папоротники и сорняки. Бурый клочок земли двигался… Более того, он прыгал.

– Лягушки… – гробовым голосом проговорил Марк Бельц.

– Точнее, жабы, – поправил Роджер. Сунув руки в карманы мешковатых брюк костюма аптекаря Боулза, он смотрел на дикий мир внутри клетки. – Восточноамериканские жабы. Анаксирис американус.