Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 320 (всего у книги 344 страниц)

ГЛАВА 14

Ему кажется почти поразительным, что люди раз за разом умудряются разочаровывать его, хотя ожидания у него и без того смехотворно низки. Как, например, эти полицейские.

С самого начала он был готов к тому, что расследование будет продвигаться медленно. Но эти двое комиссаров ухитрились опуститься даже ниже того предела, на который он внутренне соглашался.

Они ведут себя как бездарные актёры захолустного театрика, которым поручили сыграть незадачливых сыщиков.

Хармсен. Неотёсанный, малограмотный шериф-недоучка, который прёт напролом, грубит в духе Грязного Гарри и с тупым упорством настраивает против себя всякого, с кем сталкивается.

А его жалкий довесок ещё хуже – этот Дидрихсен, стоящий рядом с потерянным видом, точно промокший школьник.

Первую наживку они проглотили жадно, даже не задумавшись о том, что она могла быть подброшена намеренно.

Конечно, их наивность ему на руку. С одной стороны.

Но с другой – в глубине души он всё же надеялся, что следователи проявят хотя бы толику проницательности и не станут так покорно двигаться туда, куда их подталкивают.

Они всё до того упрощают, что ему уже приходится следить за собой, чтобы не утратить к происходящему всякий интерес.

Он искренне надеется, что Хармсен и Дидрихсен всё-таки сумеют собраться и предъявить нечто большее, чем-то жалкое зрелище, которое являли собой до сих пор.

Как, спрашивается, можно по-настоящему впечатляюще продемонстрировать своё превосходство, если имеешь дело с круглыми идиотами?

Даже то, сколько времени требуется, чтобы на остров наконец прибыла специальная следственная группа и хоть как-то устроилась…

А пресса?

Где все эти якобы алчущие сенсаций бульварные писаки?

На Амруме уже давно должно было кишмя кишеть от репортёров и журналистов, фотографов и операторов. Неужели до них до сих пор не дошло, что происходит на крошечном, тихом острове по соседству с фешенебельным Зюльтом?

Новость, расползающаяся по СМИ, смехотворно коротка и безлика: на пляже острова Амрум найдена мёртвая женщина, полиция предполагает насильственный характер смерти.

Разве это не забавно?

Предполагает насильственный характер смерти. Формулировка почти умилительная.

Разумеется, тон прессы ещё изменится. Но всё развивается невыносимо медленно.

Лишь статисты более или менее справились с ролями, которые он им отвёл. Хотя и от них он ожидал большего.

Ему вспоминаются слова Оскара Уайльда: В наше время все остроумны. Невозможно никуда пойти, не встретив остроумных людей. Это стало настоящим общественным бедствием. Как бы мне хотелось, чтобы у нас ещё оставалось хоть несколько дураков.

Какая вопиющая ошибка суждения. Впрочем, возможно, во времена Оскара Уайльда всё и впрямь обстояло именно так, а за последние сто пятьдесят лет человечество попросту выродилось.

Мысль, способная довести до отчаяния.

Ему придётся что-нибудь придумать, чтобы вдохнуть в это дело жизнь и окончательно вывести этих подражателей криминалистам на тот след, по которому он хочет их пустить.

И одна идея у него уже есть.

ГЛАВА 15

Идя через Нордорф, Юлия не раз ловила себя на том, что вздрагивает и оборачивается на самые безобидные звуки – на те, что в обычном состоянии не вызвали бы у неё ни малейшей тревоги.

Она задумалась, не связано ли это непривычное внутреннее напряжение со словами Дамерова.

Дамеров. Интересный, образованный мужчина.

Юлии нравились и его взгляд на вещи, и сопровождавшие этот взгляд остроумные замечания. Она уже предвкушала новую встречу с ним.

Она расскажет о нём Михаэлю. Тот наверняка тоже проникнется к нему симпатией.

Смеркалось всё быстрее, и она невольно ускорила шаг.

Когда Юлия поравнялась с соседним домом, калитка внезапно распахнулась, и Фельдман буквально вылетел наружу.

– Здравствуйте, подождите, пожалуйста.

Она не заметила его заранее и так резко вздрогнула, что невольно вскрикнула.

Фельдман примирительно поднял руку и направился к ней.

– Простите, если я вас напугал. Не уделите мне минуту?

– Прекрасное у вас чувство юмора – подстерегать меня здесь в сумерках.

– Нет-нет, я вас не подстерегал. Просто случайно выглянул в окно и увидел, что вы идёте.

Он сделал ещё шаг вперёд, вторгшись в ту зону, которую Юлия считала минимально допустимой дистанцией. Она тут же отступила.

– Вот как? И что вам от меня нужно? Мы опять слишком шумели?

То, как Фельдман разглядывал её, вызывало у неё почти физическое отвращение.

Его взгляд был ещё более навязчивым и бесцеремонным, чем у Андреаса. И ещё неприятнее.

Лицо у Фельдмана было необычно маленьким, словно приплюснутым.

Широко расставленные глаза напоминали чёрные пуговицы, расстояние между носом и ртом казалось непропорционально коротким. Тёмные волосы были острижены почти под ёжик.

Юлия с неожиданной ясностью отметила, что в его облике есть что-то хорьковое.

– Нет-нет. Я хотел спросить о полицейских, которые были у вас. Могу я поинтересоваться, чего они хотели?

– Поинтересоваться можете. Но отвечать я вам не намерена.

На мгновение ей пришло в голову, разумно ли его провоцировать. Но тут же она заставила себя успокоиться.

Они стояли возле дома Фельдмана, совсем недалеко от её собственного жилья. Вполне возможно, что Андреас или Михаэль сейчас их видят. И Фельдман, безусловно, это понимает.

– Наверняка это связано с убийством той женщины, не так ли?

– Будьте добры, дайте мне пройти. Я хочу идти дальше.

Фельдман покачал головой.

– Ещё буквально минуту, прошу вас. Позвольте объяснить, почему я спрашиваю. Мы с женой боимся. Здесь ведь никогда прежде не было убийств, и теперь, разумеется, нам хочется знать, скоро ли поймают убийцу. Поэтому я и хотел бы понять, чего от вас хотели полицейские. И как далеко продвинулось расследование. Есть ли уже подозреваемый?

Боимся – как же.

Юлия не сомневалась: единственная причина его расспросов – пустое любопытство.

Но она понимала и другое: быстрее всего избавиться от него можно, если всё-таки дать хоть какой-то ответ.

– Они спрашивали, не видели ли мы чего-нибудь, не слышали ли и не показалось ли нам что-то необычное.

– И только?

Разочарование так явно отразилось на лице Фельдмана, что это выглядело почти комично.

– Но почему они пришли именно к вам? Место преступления ведь довольно далеко. И если всё так, как вы говорите, почему тогда никто не разговаривал с нами?

– Это вы лучше спросите у самих полицейских. Кто знает, может быть, они ещё зайдут.

Юлия попыталась пройти мимо него, однако Фельдман резким движением снова загородил ей дорогу.

От одной мысли о том, что он сейчас до неё дотронется, она вновь отшатнулась.

– Что это значит? Почему вы не даёте мне пройти? Это уже принуждение.

– Нет, вы всё неправильно поняли. Я лишь хотел задать вам ещё один вопрос.

Она скрестила руки на груди.

– Какой именно?

– Ваш спутник уже получил обратно свой бумажник?

Юлия ощутила, словно кто-то с силой ударил её кулаком в живот.

– Откуда вы знаете, что он его потерял?

Лицо Фельдмана исказилось подобием ухмылки, и его сходство с хорьком стало почти пугающим.

– Нордорф – деревня маленькая. А в маленьком пляжном отеле болтают много.

– Да, его нашли, – коротко ответила Юлия и, сделав несколько быстрых шагов, проскользнула мимо него.

Она уже решила: если он снова попытается заступить ей дорогу, она закричит.

Но этого не случилось.

Фельдман лишь крикнул ей вслед:

– Желаю вам приятного вечера.

Юлия не ответила и только ускорила шаг.

Ей хотелось как можно скорее оказаться подальше от этого человека. И она злилась.

На то, что такой тип, как Фельдман, сумел заставить её остановиться.

На то, что он без всяких колебаний позволил себе это – только чтобы утолить свою жажду сенсаций.

И на то, что ему всё же удалось её напугать.

Обогнув дом, она увидела с террасы Михаэля, хлопотавшего на кухне.

Слава богу.

Ещё одной «атаки обаянием» со стороны Андреаса она сейчас бы точно не выдержала.

Она постучала в кухонную дверь.

Увидев её, Михаэль в несколько шагов подошёл и открыл.

– Вот ты где. Я уже собирался отправлять поисковую партию.

Как и часто бывало, его улыбка отозвалась в ней тёплым, успокаивающим чувством, которое всякий раз напоминало, почему она с ним.

Юлия легко коснулась губами его щеки и прошла мимо к столу, на котором лежали использованная разделочная доска и нож.

На плите стояла кастрюля, из которой поднимался пар. Рядом, в дуршлаге, лежали салатные листья. Остатки кочана были разбросаны по столешнице.

На другой доске у плиты лежало несколько кусков рыбы, а вокруг громоздились всевозможные кухонные принадлежности и специи.

В целом кухня выглядела весьма хаотично.

Михаэль готовил.

Дома он тоже время от времени вставал к плите. Ему это нравилось, хотя всякий раз оказывалось, что организовать всё так, чтобы блюда были готовы одновременно, ему куда труднее, чем казалось поначалу, а уборка потом занимала больше времени, чем сама готовка.

Юлия невольно улыбнулась.

Одна эта картина немного примирила её с мерзким днём.

Она повесила куртку на спинку стула и села.

– Я гуляла и познакомилась на пляже с одним местным. Адам Дамеров. Интересный человек, тебе он понравится.

Михаэль чуть покачал головой.

– Я не хочу указывать тебе, как поступать, но… мне кажется, это не лучшая идея – гулять одной по пляжу и заводить новые знакомства. Особенно с мужчинами. Там ведь и суток не прошло с тех пор, как убили женщину.

Этого следовало ожидать, и с его точки зрения Михаэль, конечно, был прав.

Но как ей объяснить, что она просто знала: Дамеров не опасен?

Юлия не любила ничего скрывать от человека, с которым жила. Но если бы она рассказала Михаэлю, что была у Дамерова дома, он почти наверняка усомнился бы в её здравомыслии.

И, возможно, не без оснований.

После неприятного разговора с Фельдманом у неё не было ни малейшего желания обсуждать, разумно она поступила или нет.

О визите к Дамерову она расскажет Михаэлю непременно. Но позже. Или уже завтра.

Михаэль положил рыбное филе на сковороду и вытер руки о футболку.

– Я и сам хотел ещё раз поговорить с тобой об этом. У меня эта история просто не идёт из головы.

Нет, сейчас она не хотела говорить ни об убийстве, ни о собственном неосмотрительном поведении на пляже.

Нужно было срочно перевести разговор на что-то другое.

Ну конечно. Фельдман.

– Наш сосед только что остановил меня, когда я возвращалась домой, – быстро сказала она.

Михаэль удивлённо посмотрел на неё.

– Остановил? В каком смысле?

– Ну что, господин шеф-повар, как там продвигается ужин?

Юлия удивлённо обернулась к Мартине. Она даже не заметила, как та вошла на кухню.

– Не хочу ворчать, но я голодна.

По Михаэлю было видно, что он слегка растерялся.

– Да, я… в общем, уже недолго. Рыба будет готова через несколько минут. И остальное тоже…

– Замечательно. Почему мужчины вообще такие чудовищно неорганизованные?

Опять она за своё, со своей несносной манерой.

Только этого Юлии сейчас и не хватало.

Она уже собиралась ответить, но Михаэль опередил её:

– Это только так выглядит. На самом деле мы просто любим хаос.

– Ладно. Тогда спрошу иначе: есть смысл ждать ужин или разумнее сразу пойти в ресторан?

Юлия резко повернулась на стуле.

– Тебе действительно лучше пойти в ресторан. Одной. Твоё вечное брюзжание, если честно, уже действует мне на нервы.

Мартина посмотрела на Юлию так, словно только сейчас заметила её.

– О, как кто-то рьяно бросился на защиту великого шеф-повара. Ладно, ладно. Извини, что спросила.

Она развернулась – и тут же буквально наткнулась на мужа.

Андреас растерянно перевёл взгляд с одного на другого.

– Что здесь происходит?

– Групповые объятия, – сухо ответила Мартина.

Андреас посмотрел поверх её плеча на Юлию.

– Чего Фельдман от тебя хотел?

Значит, Андреас всё-таки видел, что Фельдман её остановил.

Юлия невольно подумала: вмешался бы он, если бы сосед и дальше не давал ей пройти?

– Точно, – сказал Михаэль. – Ты как раз собиралась о нём рассказать, когда… Мартина пришла обниматься на кухню.

– Он выскочил из дома, когда я проходила мимо, и перегородил мне дорогу.

– Зачем?

– Спрашивал, чего от нас хотела полиция. А когда я не ответила, начал жаловаться, что они с женой боятся после убийства и что он всего лишь хочет знать, не подозревает ли полиция уже кого-нибудь.

– Что, вообще-то, вполне возможно, – сухо вставила Мартина и демонстративно посмотрела на Михаэля.

Тот покачал головой.

– Глупости. Ты же слышала, что сказал комиссар. То, что меня спрашивают, где и когда я потерял бумажник, после того как его нашли рядом с местом преступления, совершенно логично.

Юлии стоило немалых усилий никак не отреагировать на слова Мартины.

Обычно она восхищалась выдержкой Михаэля, но сейчас ей отчаянно хотелось, чтобы он наконец поставил Мартину на место.

– Я тоже так считаю, – поддержал его Андреас и сел за стол напротив Юлии.

– Иного я и не ожидала, – снова подала голос Мартина, уже прислонившаяся к стене у двери и скрестившая руки на груди.

– Это ещё что должно значить? – резко бросил ей Андреас, чем немало удивил Юлию.

До сих пор он с каменным спокойствием пропускал мимо ушей все её выпады.

– А то и значит, что ты вечно видишь всё не так, как я.

– Ты вообще понимаешь, насколько невозможно ведёшь себя всё это время? Пока твои словесные выходки направлены только против меня, мне, в общем, всё равно. Но если ты начинаешь ещё и цеплять наших друзей, это уже слишком.

Мартина нахмурилась.

– Друзей? Ты называешь друзьями людей, которых знаешь, по сути, всего несколько дней?

– Перестаньте, пожалуйста, это ни к чему не приведёт, – вмешался Михаэль и подошёл ближе. – Мне кажется, вся эта история давит на нас куда сильнее, чем мы готовы признать. И это неудивительно. Я хотел бы вернуться к своему предложению уехать с острова. Что, если Юлия и Мартина уедут, а я останусь здесь с Андреасом и продолжу заниматься домом?

Мартина опустила руки и оттолкнулась от стены.

– Отличная мысль. Я согласна.

Михаэль посмотрел на Юлию, но прежде чем она успела ответить, заговорил Андреас:

– А я против. Это уже явный перебор.

Михаэль по-прежнему смотрел только на Юлию.

– А ты? Ты понимаешь, почему я беспокоюсь?

– Да. Но я всё равно не хочу уезжать. Мы приехали сюда вместе – значит, и уедем с острова тоже вместе. Ты сейчас не можешь уехать. По крайней мере, до тех пор, пока тебе не вернули бумажник. Значит, и я остаюсь. И давай правда больше не будем об этом спорить.

Прошло несколько секунд, прежде чем Михаэль нерешительно кивнул.

– Хорошо. Я не в восторге от этого, но, конечно, не могу и не хочу уговаривать тебя на то, чего ты сама не хочешь.

– О господи, – вздохнула Мартина. – Молодое счастье. Ну что ж, тогда я, пожалуй, пойду в ресторан. Пока вы тут упражнялись в нежностях, эта чёртова рыба, между прочим, подгорела.

ГЛАВА 16

Хармсен уже ждал Йохена в условленном месте. Когда фары патрульной машины выхватили его из темноты и окатили холодным белым светом, он демонстративно посмотрел на часы.

Лишь после этого шагнул вперёд, открыл переднюю пассажирскую дверь и тяжело опустился на сиденье.

– У вас была поломка?

– Нет. Просто от волнения сбился с дороги: знал, что вот-вот снова услышу ваш любезный голос.

Йохену надоело молча терпеть обращение, будто он не коллега, а коврик у двери. Возможно, разговор с Кнеппером и Зеебальдом снова напомнил ему, как люди обычно ведут себя на службе.

– А, вы, значит, решили острить.

– Это не острота. Это ирония.

– Что у нас с размещением? Завтра утром прибывает вся группа спецкомиссии «Наводнение». Где поселят людей? И где будет штаб?

– Зеебальд этим занимается. Ищет для нас большой дом с несколькими квартирами. Там все смогут переночевать, а одну мы приспособим под штаб.

– Понятно. А нынешнюю ночь мы…

– Проведём в маленьком пляжном отеле.

– Хорошо. Поехали.

– Куда?

– В Небель, в участок. Другого места у нас пока всё равно нет. Нужно многое обсудить, а повторять одно и то же по десять раз я не намерен.

Йохен невольно подумал, зачем вообще ездил в Небель, если теперь они всё равно возвращались туда вместе. Впору было решить, что Хармсену просто хотелось избавиться от него на время телефонных разговоров.

Когда они вошли в участок, Зеебальд как раз положил трубку.

Выражение лица Кнеппера при виде Хармсена говорило само за себя.

– Вы очень кстати. Большого дома, где поместились бы все, я не нашёл, зато нашёл два поменьше – совсем рядом. В каждом по три квартиры, каждая рассчитана на четырёх человек. Думаю, этого хватит. С завтрашнего утра, с десяти часов, они будут в вашем распоряжении. Для коллег из криминалистической группы, которые уже здесь, как и для вас, я организовал на эту ночь номера в отеле.

– Хорошо. Эксперты завтра до обеда уедут. В доме, где жила эта пара, наверняка полно самой разной ДНК. Вычленить среди неё материал убийцы почти невозможно. Этот тип всё продумал. Место преступления, которое само себя очищает. Жильё, где каждые две недели меняются постояльцы и оставляют свои следы.

Хармсен снял куртку, вынул из внутреннего кармана блокнот, бросил куртку на спинку стула и сел.

Пролистал несколько страниц, кивнул.

– У меня есть первый отчёт судмедэкспертов. Женщина действительно утонула. Иных следов насилия не обнаружено. На лице у неё нашли остатки клейкого вещества – вероятно, от ленты, которой были заклеены глаза и рот. На плече следы уколов. Инъекции седативного. Похоже, преступник в этом разбирается. Он должен был очень точно рассчитать дозу, чтобы оба очнулись в нужный момент. Ах да…

Он поднял взгляд от блокнота и посмотрел на Зеебальда.

– Вы или сотрудники криминалистической группы нашли на месте преступления серьгу? В виде маяка. У неё оставалась только одна.

– После того как это место несколько часов простояло под водой почти на метровой глубине? Вы серьёзно? – Кнеппер коротко хмыкнул, будто сдержал смешок.

– Я не шучу, когда речь идёт о раскрытии убийства молодой женщины. Тут нет ничего смешного.

И поделом, – подумал Йохен. С Хармсеном так говорить не следовало. И уж точно не молодому островному полицейскому.

– Прокурор, разумеется, требует быстрых результатов, – продолжал Хармсен. – Как всегда. Пресса, похоже, тоже понемногу пронюхала об этом деле. Каким-то образом они узнали подробности. В прокуратуре телефоны раскалились. Вы, случайно, не знаете, откуда у этих газетных стервятников такие сведения?

Кнеппер и Зеебальд переглянулись, но прежде чем кто-то успел ответить, в дверь постучали, и в комнату вошёл Меннинг.

– Простите, не хотел мешать. Я просто проходил мимо и решил ненадолго заглянуть, поздороваться.

Хармсен повернулся к нему.

– Опять вы? Либо за последние несколько часов вас признали годным к службе, либо вы совершенно невосприимчивы к распоряжениям. Что вам здесь нужно?

– Как я уже сказал, я случайно оказался…

– Случайно? Вы меня за идиота держите? Повторяю в последний раз: отправляйтесь домой и появляйтесь здесь только тогда, когда у вас будет соответствующая справка от врача. Это последнее предупреждение. В следующий раз получите дисциплинарное взыскание.

Меннинг беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Йохену хотелось ему помочь, но, как ни крути, Хармсен был прав.

– Неужели вы не понимаете, что я просто хочу помочь? Мне уже хорошо, я здоров. Не могу же я сидеть дома сложа руки, пока здесь расследуют убийство.

– Ханс-Петер, мы все тебя понимаем, – мягко сказал Зеебальд. – Но главный комиссар Хармсен прав, и ты сам это знаешь. Иди домой и радуйся, что тебе не приходится иметь дела с этой жуткой историей.

Все смотрели на Меннинга, кроме Хармсена, который невозмутимо листал свои записи.

– Да, понимаю. Тогда я, пожалуй, пойду. Удачи вам.

Меннинг вышел из комнаты, а потом и из участка – понурый, как побитая собака.

Кнеппер с размаху откинулся на спинку стула, и тот протестующе заскрипел.

– Чёрт, его и правда жалко.

Хармсен упёрся ладонями в бёдра и поднялся.

– Поехали в отель. Хочу подняться в номер и заодно поговорить с хозяином и его женой. Может, они знали жертв. Отель недалеко от дома, где жила эта пара. И потом, мне нужно поесть.

До отеля они доехали почти молча. Йохен задал несколько вопросов о телефонных разговорах Хармсена, но в ответ получил лишь односложные реплики и в конце концов оставил попытки.

Когда они приехали, Хармсен сказал:

– Позвоните домой. Пусть соберут вам сумку с самым необходимым на несколько дней. Завтра утром кто-нибудь из коллег заедет и заберёт её.

Йохен подумал, знает ли Хармсен о Даниэле или просто догадался. Впрочем, это было не так уж важно. Он всё равно собирался ей позвонить, как только останется один хотя бы на несколько минут.

Их комнаты находились рядом, на втором этаже. Они условились встретиться через полчаса в ресторане и поужинать. Там же Хармсен собирался расспросить Бенно и Катю Бриске о молодой паре.

Комната оказалась уютной. Йохен заглянул в ванную, потом опустился на кровать и уставился в потолок. Он думал о Даниэле и радовался, что скоро услышит её голос.

Даниэла.

Трудно было поверить, что с их знакомства прошло всего два года. Они встретились на свадьбе у его друга. Она жила во Фленсбурге, в доме родителей, и уезжать оттуда не собиралась.

Тогда он перебрался к ней и поначалу мирился с ежедневными поездками в Киль. Но со временем это стало слишком тяжело, и он попросил о переводе во Фленсбург. Тем более что в последнее время они всё чаще заговаривали о свадьбе.

Именно во Фленсбурге он и стал новым напарником Хармсена.

Вот уж повезло.

Но сейчас ему не хотелось думать о мрачном человеке в соседнем номере. Он хотел думать о Даниэле. Уже одна мысль о ней разливала в душе тихое, тёплое чувство.

Он вытащил телефон из кармана брюк и набрал её номер.

Через полчаса Йохен вошёл в ресторан. Хармсен уже сидел за столиком на четверых, и перед ним стоял бокал пива.

– Ну что, всё уладили? – спросил он, когда Йохен подошёл.

– Да, всё в порядке. А у вас?

– У меня нечего улаживать.

– Но вам ведь тоже нужна свежая одежда.

– У меня в кабинете всегда стоит собранная сумка.

– А, – только и сказал Йохен, решив больше ни о чём не спрашивать.

Если Хармсен захочет что-то рассказать о себе, он сам это сделает. А Йохену совсем не хотелось снова нарваться на резкую отповедь из-за вопроса о его личной жизни.

Когда мимо проходила Катя Бриске с подносом, полным грязных стаканов, Хармсен подозвал её.

– Скажите, та пара… Они ведь жили неподалёку. Вы их знали? Они бывали здесь?

Катя поставила поднос и вытерла руки о пёстрый фартук.

– Да, приходили ужинать. Раза два, а может, и три.

– Одни? Или с ними кто-то был?

– Нет, всегда одни. Они бы и не заметили, окажись рядом ещё кто-нибудь.

По её лицу скользнула улыбка.

– Они только и делали, что обнимались. И целовались каждую минуту. Так мило… Им было почти не до еды.

Бенно как раз убрал соседний столик и подошёл к ним.

– Ну, тебя-то этот влюблённый петушок очень даже заметил.

– Ах, Бенно… – По Кате было видно, что ей неловко.

– Что вы имеете в виду? – сразу спросил Хармсен, но Бенно отмахнулся.

– Ничего. Всё в порядке. Я просто хотел сказать, что он не мог не заметить Катю, иначе не сделал бы у неё заказ.

Йохен был уверен: это ложь.

– Понятно. А кроме этого, ничего необычного вы в них не заметили? И не видели, чтобы они с кем-нибудь разговаривали?

– Нет, ничего такого, – ответил Бенно и отошёл к стойке.

Катя снова взяла поднос.

– У вас ещё будут вопросы или я могу работать дальше?

– Пока нет. Принесите нам меню.

Едва Катя отошла настолько, что уже не могла их слышать, Йохен не выдержал:

– Вы вообще когда-нибудь употребляете слово «пожалуйста»?

– А вам-то какое дело?

– Самое прямое, если мы сидим с вами за одним столом. Мне неприятно ужинать с человеком, которому, похоже, чужды даже самые простые правила вежливости. А может, – и в вашем случае я скорее поверю именно в это, – они вам вовсе не чужды. Вам просто наплевать, как вы обращаетесь с людьми.

Хармсен подался вперёд. Он так сильно сощурил глаза, что лицо его словно всё собралось в жёсткие складки.

– Мне прежде всего наплевать, что вы обо мне думаете, если речь идёт о «пожалуйста», «спасибо» и прочей чепухе. Единственное, что интересует меня во время работы, – это работа.

– И именно этого я жду от вас. Вы не обязаны меня любить, уважать или восхищаться моими хорошими манерами. Вы обязаны делать своё дело и не мешать мне делать моё – со «спасибо» или без, с «пожалуйста» или без.

– А если совсем коротко: занимайтесь своей работой и не суйте нос туда, куда вас не просят.