Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 344 страниц)

– Я только повторил то, что он мне сказал. Ну а теперь уходите.

– Что вы собираетесь делать?

– Притворяться немым, – засмеялся он. – Мне это совсем не трудно. И так – до тех пор, пока мы не узнаем что-нибудь новое о нашем друге. Хотя бы его имя… Что там у вас еще такое?

Она, порывшись в сумочке, отыскала визитную карточку, которую вручил ей полицейский сегодня утром. Там значилось: Радок. Инспектор Гюнтер Радок. Фрида передала карточку падре, и он внимательно изучил ее, будто у него в руках был молитвенник.

– Так, насчет имени все ясно, – сказал он наконец, отрывая взор от карточки. – А теперь – до свидания. Дайте мне минуту, чтобы снова завладеть вниманием герра Радока, и выбирайтесь отсюда. – Священник направился с Фридой к двери. – Я свяжусь с вами так же, как обычно.

Он обнял девушку слегка, что для падре являлось предельно допустимой нормой проявления интимности. Его круглый животик при этом весьма ощутимо ткнулся в ее спину. И она поняла, чего ей так не хватало и о чем она стеснялась просить: ей хотелось простого человеческого тепла.

– И вот что, Фрида, – произнес падре, забирая у нее пистолет. – Оставьте эту вещь здесь. Вы музыкант, а не героиня. Понимаете? Возвращайтесь-ка лучше к своему роялю – уже навсегда.

И с этими словами он зашагал по гладкому кафельному полу обратно в исповедальню. Его сутана развевалась вокруг ног. Она досчитала до двухсот, заставляя себя проявлять выдержку в ожидании того момента, когда падре овладеет вниманием инспектора. Затем подошла к западной двери ризницы, с противоположной от исповедальни стороны. Снаружи никто ее не подстерегал. Снег все еще падал, тихо покрывая мощенный булыжником двор аббатства.

На этот раз она взяла поочередно целых три такси. На одном проделала путь от Клостернейбурга до Шоттентора, в Первом округе, на другом – по Рингу от этого места до Концертхауза, где она обычно репетировала во второй половине дня на рояле «Бехштейн», если только не была на гастролях. Но сегодня репетиции не было, и Фрида, выйдя из этого здания через заднюю дверь, взяла третью машину – до Хитцинга. «Скоро мне снова придется давать уроки музыки, чтобы платить за такси», – подумала она. У нее вновь появилась способность иронизировать над собой, вместо того чтобы испытывать постоянный страх, и это был добрый знак. В иронии – ее самозащита.

Фрида должна была что-то делать, а не сидеть сложа руки, ожидая, когда, наконец, позвонит ей падре. Она чувствовала себя ответственной за то, что произошло, а посему и обязанной попытаться самой исправить как-то создавшееся положение. Может, это из-за нее этот самый Радок вышел на Клостернейбург, хотя она по-прежнему не представляла себе, каким образом удалось бы ему проследить ее путь к падре. Но если не она привела его туда, то и вовсе непонятно, как он оказался в храме. Единственная вещь, которая пришла ей в голову, – это посетить виллу покойного генерала, чтобы выяснить, знают ли там Радока. Если в рассказанной им истории о получении документов от генерала содержалась хоть какая-то крупица правды, то он должен быть как-то связан с этой семьей.

Она вспомнила, что фон Траттены живут в Хитцинге. Одного быстрого взгляда в телефонный справочник в Концерт-хаусе было достаточно, чтобы узнать их адрес. Она доехала на такси до Траутмансдорфгассе, а потом прошла пешком до Глориеттегассе. Передвигаться подобным образом, путая следы, уже вошло у нее в привычку, научили же ее этому и Вольф, и Ян Цезак. Каждый из них старался сделать что-то для нее.

Фрида позвонила в дверь импозантной виллы. Открыла ей горничная со следами усиков на верхней губе. Когда девушка спросила о фрау фон Траттен, на ее лице мелькнуло выражение то ли подозрительности, то ли раздражения, но, как бы то ни было, она провела гостью наверх, в темную и прохладную гостиную, сплошь заставленную разномастными шкафами и гардеробами, многие из которых явно были здесь совсем не к месту. Фрида заметила ровный ряд картинок в рамках, украшавших стену. Лишь одна из них, самая крайняя, висела косо, и у Фриды возникло вполне понятное желание подойти и поправить ее. Но тут вернулась горничная, чтобы проводить ее к фрау.

Фрау фон Траттен, в элегантном вдовьем платье, сидела у стола, сплошь заваленного письмами и телеграммами.

Она, кажется, ничуть не удивилась, увидев Фриду, и даже вспомнила, не напрягая память, несколько случаев, когда они встречались.

– Так много надо сделать! – сказала она, жестом указывая на письменный стол. – Не хотите ли чашку кофе?

Фрида смотрела с восхищением на эту женщину, которая столь естественно выполняла роль гостеприимной хозяйки, будто и вовсе не было этой трагедии.

– Нет, благодарю вас, – ответила Фрида. – Прошу прощения за то, что я нарушила ваш покой в такой момент. Я была… была просто ошеломлена, узнав о гибели вашего мужа, и решила лично выразить…

Фрау фон Траттен, кивнув, молча ожидала, когда Фрида выразит свои соболезнования. Девушка смешалась на какой-то миг, но потом решилась все же:

– Я понимаю, как тяжело вам сейчас. И это главное, что хотелось бы мне сказать. Я понимаю, что мы фактически даже не знакомы друг с другом, и все же я позволю себе признаться вам, что всякий раз, когда я встречала вас с вашим мужем, вы производили на меня огромное впечатление. Надеюсь, вы простите меня. Это все еще мои американские манеры, от которых я никак не избавлюсь.

– Все в порядке, дорогая. Мне кажется, что большинство моих старых друзей что-то стали чересчур тактичными и поэтому боятся нарушить мой покой, – вы понимаете, о чем я это. – Она рассмеялась горьким сухим смехом, напоминавшим птичьи крики.

Фрида уже раскаялась в том, что пришла сюда, и искала лишь какую-нибудь увертку, чтобы заговорить наконец о том, что действительно интересовало ее. Продолжать этот салонный разговор было просто жестоко по отношению к фрау фон Траттен, но как сменить тему, этого Фрида никак не могла придумать.

– Странно, но сегодня утром мне нанес визит ваш друг, – решилась она все же. – Представляете, какое совпадение! Его зовут герр Радок… Гюнтер Радок.

Оторвавшись от груды бумаг, требовавших ее внимания, фрау пристально взглянула на Фриду.

– Так вы знакомы с Пага… то есть с Гюнтером, имела я в виду?

– Он просто нанес мне деловой визит. Порасспросил кое-что о программке моего концерта, которая была обнаружена у какого-то человека. В общем, кто-то что-то там напутал. Но вы действительно знаете его? Инспектора Радока?

– О, даже очень хорошо! Он и его семья работали здесь у нас многие годы.

«Так вот значит, как служил он генералу, – подумала Фрида. – В самом прямом смысле».

– Ну, я пошла. – Фрида посмотрела на свои наручные часы. – Не смею больше отнимать у вас драгоценное время. Мне просто захотелось лично выразить вам соболезнование. Я хорошо помню генерала, несмотря на то, что наши встречи были так коротки. Это действительно был прекрасный человек.

Фрау фон Траттен вздохнула.

– Да, он был таким. И очень любезно с вашей стороны, фрейлейн Лассен, что вы пришли сюда, чтобы выразить ваши чувства. Я вам искренне благодарна за это.

Она поднялась, исполненная спокойного достоинства, которое восхищало Фриду и одновременно заставляло ее стыдиться своей дешевой хитрости. Но она все-таки что-то узнала о Радоке. Ей теперь было известно, что хотя бы кое-что в его словах было правдой.

Фрау фон Траттен протянула руку. Фрида, с жаром схватив ее, посмотрела пожилой даме прямо в глаза.

– Можно мне спросить вас о чем-то? – молвила фрау фон Траттен.

– Конечно.

– Как вы узнали о смерти генерала… Августа?.. В газетах об этом ничего не было еще, вы сами знаете… Это Пага… то есть Гюнтер… сказал вам?

Фрида почувствовала, что краснеет. Она не учла, что ей могут задать подобный вопрос. И вообще, много чего не было предусмотрено ею.

– Да, – ответила девушка. Ее голос дрожал, потому что лгать она не привыкла. – Во всяком случае, мне кажется, что это от него услышала я печальную весть. Простите, если я сделала что-то не так. Может, я нарушила ваш покой?

Фрау фон Траттен улыбнулась, не разжимая губ, и пожала Фриде руку.

– Нет, вовсе нет. Очень мило с вашей стороны, что вы пришли, фрейлейн.

Та же горничная проводила Фриду до парадной двери. Снег уже перестал падать, и на улицах появились уборочные машины. Все кругом было белым и казалось хрустящим.

Девушка направилась к центру пригорода, чтобы найти такси. Поездка сюда была не напрасной. По крайней мере, она убедилась в правдивости хотя бы части той истории, которую рассказал падре инспектор. Но что ей делать теперь с полученной ею информацией? И не совершила ли она очередную глупость, нанеся фрау фон Траттен этот визит? У нее было такое чувство, что она далеко не все сделала правильно. Хорошо бы снова вернуться к своему роялю, как и советовал ей падре. Но она знала, что не сможет поступить так. Она считала, что ей необходимо поглубже вникнуть в суть того, что происходило вокруг нее. У Фриды всегда так было. Чем бы она ни занималась: училась ли ездить на велосипеде, играть на рояле или быть шпионкой, – ее неизменно отличали решительность и целеустремленность. Она должна достигнуть совершенства во всем, за что бы ни бралась, – таково было ее кредо.

Погруженная в свои мысли, она совсем не приметила высокого худощавого мужчину в, пожалуй, слишком уж модном пальто, шагавшего ей навстречу. Поскольку она шла прямо на него, ему пришлось сойти с тротуара прямо в снег, чтобы пропустить ее.

– О, простите! – спохватилась она. – Я словно вижу сны на ходу.

– Все в порядке, фрейлейн. – Прохожий вежливо наклонил голову в мягкой фетровой шляпе. – Прекрасный день для зимних грез!

Она улыбнулась.

– Да… Пожалуйста… извините меня!

Фрида торопливо пошла вперед, и поскольку она ни разу не оглянулась назад, то и не увидела, как повстречавшийся ей по пути человек подошел к вилле фон Траттенов и позвонил в дверь. Не заметила она и трехосного «мерседеса», ожидавшего его у края тротуара, и красноносого водителя, похотливо смотревшего на нее.

Глава 9

Тротуар не был очищен от снега, и Краль, поскользнувшись, как только вышел из автомобиля, чуть было не упал. Глядя вниз на лед, покрытый снегом, как на вражескую территорию, он думал об этих лентяях, городских рабочих по уборке улиц, которые могли допустить такое.

Все становится хуже день ото дня. Кроме него, Краля, конечно.

Он увидел высокую, поразительной красоты блондинку. Она, по всей вероятности не обратив на него внимания, шла по тротуару навстречу ему с таким видом, будто ей принадлежала вся улица. Одна из этих богатых снобистских сучек, подумал Краль. Никого не замечает вокруг, даже тех, кто одевается, как он, у Книце, лучшего портного с улицы Грабен. Они полагают, что весь мир существует только для того, чтобы им было хорошо.

Но, какие бы мысли ни будоражили его, в последний момент он все же посторонился, уступая ей дорогу, и угодил в заполненную снегом канаву. И только тогда она заметила его. Признала его существование.

– О, простите! – спохватилась она. – Я словно вижу сны на ходу.

– Все в порядке, фрейлейн, – вежливо поклонился он ей. – Прекрасный день для зимних грез!

«Вот бы устроить ей маленький допрос на Морцинплац!» – подумал он. Но сейчас не время предаваться обидам.

Девушка продолжила свой путь, а Краль направился к фон Траттенам. Пока что это всего-навсего обычный визит, говорил он себе. И сперва, разумеется, он заявится туда один. А через десять минут прибудут остальные, и тогда уж можно будет по-настоящему приступить к допросу.

Он, улыбаясь, подошел к двери. Инстинкт и интуиция не обманут его: он непременно разузнает здесь нечто очень важное…

* * *

Все это началось этим утром, после того как он возвратился из морга. Прочитав сообщение от Хартмана, Краль выпил чашку кофе и взялся за оперативные рапорты. Имелась веская причина, по которой он никогда не передоверял эту работу своему молодому адъютанту Мюлльхаузену: в голове у Краля – и только в его голове – была буквально разложена по полочкам самая последняя информация, уже готовая к отправке наверх. Для кого-то составление докладных и прочих бумаг было просто работой, он же пылал к подобным делам подлинной страстью. Краль обладал фотографической памятью и умом, действовавшим столь же быстро и эффективно, как и те кибернетические машины, которые, как говорят, установлены в Штутгарте. Огромные, с целое здание, они хранят, перерабатывают и выдают сотни тысяч справок по самым различным вопросам.

«Да, – размышлял Краль, – у меня есть свой… как они там называют эти чертовы вещи?.. Компьютерами, что ли?..»

Краль и в самом деле имел в голове свой собственный компьютер, всегда готовый к работе и по объему содержавшейся в нем информации едва ли в чем уступавший обширной картотеке в его кабинете.

В это утро, однако, Краля ждало нечто гораздо большее, чем привычное ему занятие: он должен был добыть сведения, которые не смогла бы дать ему его картотека. Одной преданности работе и честолюбия уже явно недоставало, требовалось еще и везение. Он почувствовал, словно актер на сцене, что ему явилась сама Госпожа Удача. Наконец-то она улыбнулась ему! Все складывалось для него, для Краля, наилучшим образом.

Просматривая второй за утро оперативный материал, поступавший к нему ежедневно из Берлина, он обнаружил на третьей странице документа, датированного 12 марта 1942 года, имя генерала фон Траттена!

А еще раньше в том же абзаце ему бросилось в глаза слово «Вена». Краль, как обычно, бегло просматривал эти бумаги в расчете на то, что вдруг попадется в них и что-то важное для его отдела, и, лишь дойдя до слова «Вена», решил повнимательнее ознакомиться с содержанием документа. И поэтому вернулся на несколько абзацев назад, к самому началу, где стояло: «Докладная записка. Данные по полковнику Нидермайеру».

Краль, как человек исключительно собранный, даже наткнувшись глазами на имя генерала, решил вновь обратиться к первым строкам: все, за что берешься, надо делать в определенной последовательности, а иначе лучше вообще ничем не заниматься. И еще: не следует спешить с выводами. Необходимо проявить внутреннюю дисциплину и выдержку, без коих мы – просто животные.

Внимательнейшим образом ознакомившись с материалом, Краль узнал, что этот Нидермайер, в отношении которого ведется расследование, – сотрудник абвера, давно уже подозревавшийся гестапо в антигитлеровских настроениях и даже в принадлежности к «Черному оркестру», как окрестили контрразведчики из СД подпольную организацию офицеров вермахта, задавшихся целью уничтожить Гитлера. Уже было сорвано несколько предпринятых ею попыток убить фюрера, однако за три года, прошедшие с тех пор, как гестапо впервые стало известно об этой террористической группе из военных, берлинскому отделению тайной государственной полиции так и не удалось, по существу, узнать что-либо о ней.

Многое из того, что содержалось в документе, Краль уже знал. В частности, для него не было секретом, что многие сотрудники абвера – военной разведки и контрразведки – во главе со своим шефом адмиралом Канарисом по-подлому предали рейх. Кралю было даже известно имя Нидермайера: оно было занесено в его умственную картотеку между именами Неймана и Нидриха.

Просматривая снова материал, Краль понял, что в берлинском отделе уже устали от скрытного наблюдения за теми, кто подозревался в участии в преступной деятельности «Черного оркестра». Они ухватились за Нидермайера, полагая, что это – самое слабое звено в цепи. Но то, с чем столкнулись они, явилось для них полной неожиданностью. Хотя полковник и так был достаточно откровенен, следователи продолжали нажимать на него. Короче, там, в Берлине, явно перестарались при допросах, поскольку через сорок восемь часов после ареста Нидермайер скончался от «сердечного приступа».

Краль обратил внимание на весьма важное обстоятельство, которое явно просмотрели в Берлине. В докладной записке упоминалось об исчезновении сверхсекретных документов, касавшихся операции, названной, согласно заявлению Нидермайера, «Окончательным решением» и связанной непосредственно с так называемым еврейским вопросом. Если эти документы попадут к союзникам по антигитлеровской коалиции, то рейх потерпит полный крах. Ведь в них излагалось содержание детально разработанного плана полного уничтожения евреев во всей Европе. Предания гласности этого замысла будет достаточно, чтобы весь мир выступил против рейха, единство среди союзников Германии было подорвано, а внутри страны вспыхнуло восстание против ее руководства. Во всяком случае, не исключено, что ветераны, воспользовавшись этим, попытаются «спасти» Германию от выскочек-нацистов.

Оставив на некоторое время материал, Краль встал из-за стола и, подойдя к окну, посмотрел вниз на Иоханнесгассе. Несмотря на полуденное время, на улице было сумрачно. Темно и сыро. Дождя не было, но небо нависло низко. Скорее всего, пойдет снег. Погода вполне соответствовала торжественному настрою Краля.

«Окончательное решение»… До него доходили какие-то слухи о плане Гитлера, знал он и о списках евреев – по крайней мере тех, которые подлежали депортации из вверенного его «попечению» сектора Остмарка. Краль не имел своего мнения на этот счет, он лишь просто выполнял порученное ему дело.

Да, он представлял, что произойдет, если этот план – «Окончательное решение», по словам Нидермайера, – и впрямь будет претворен в жизнь. И не отрицал возможность того, что упомянутые полковником Нидермайером документы действительно существуют. В конце концов, если все и в самом деле обстоит так, намечается проведение сложнейшей операции: миллионы людей не уничтожишь одним взмахом руки. Осуществление плана потребует, в частности, соответствующей организации транспортировки депортируемых евреев и сооружения центров «специального обращения» с ними. Проект невероятный по своим масштабам. Но гитлеровский рейх отличала одна особенность: многие там считали, что с помощью таких немецких качеств, как организованность и дисциплинированность, можно добиться буквально всего. Ну а что касается этих олухов из берлинского управления, то их просто ошеломило известие о столь грандиозном мероприятии.

Краль вернулся к письменному столу и, пробежав рапорт глазами, внимательно вчитался в последний параграф:

«Субъект настаивал на этой фантастической версии, а когда его допросили с пристрастием, чтобы выяснить, кто еще, кроме него, участвовал в армии в антигосударственном заговоре и что известно ему о готовящемся покушении на фюрера, то он, рассмеявшись, заявил, что следователи могут не утруждать себя более, поскольку „машина уже запущена“ и никакой иной информации у него попросту нет. Допрос продолжался до 2 часов 3 минут ночи следующего дня, после чего у субъекта произошел сердечный приступ, и он скончался от закупорки кровеносных сосудов (заключение врача может быть выслано по требованию).

Хотя берлинское отделение гестапо и не придает большого значения показаниям Нидермайера, существует все же подозрение, что полковник Нидермайер утаил имена своих сообщников из „Черного оркестра“. В связи с вышеизложенным просим составить подробный список лиц, которые имели в последнее время контакты с полковником Нидермайером».

Читая этот раздел докладной записки, Краль пришел к выводу, что данная история имеет прямое отношение и к Вене, и к генералу фон Траттену. Генерал был в Берлине менее недели назад и провел там целый день вместе с полковником Нидермайером. Из материала следовало, будто единственной целью поездки фон Траттена в Берлин была встреча с Нидермайером, своим товарищем по оружию в Первой мировой войне. Они завтракали в отеле «Берлин Карлтон» не далее как за два стола от Геринга и его компании! Потом, после прогулки в Тиргартен, генерал вернулся спальным вагоном в Вену. Еще одна деталь: фон Траттен и Нидермайер пробыли наедине в квартире полковника час, а то и более того.

Времени вполне достаточно, подумал Краль. Более чем достаточно, чтобы передать генералу секретные документы, эти проклятые свидетельства готовящейся операции «Окончательное решение». Оба они – и полковник, и генерал – готовы были погибнуть ради этих бумаг. Черт побери, события развиваются вовсе не плохо!..

* * *

При данных обстоятельствах поездка в Хитцинг была вполне закономерна. Кралю хотелось насвистывать от радости, но он не обладал музыкальным слухом и к тому же его единственным пристрастием было уже упоминавшееся собрание книг и рисунков, хранимое им у себя дома. Он с удовольствием провел бы сегодняшним вечером несколько спокойных часов, разбирая свою коллекцию, но работа все же – прежде всего.

Он позвонил в дверь виллы фон Траттена как раз в тот момент, когда к обочине дороги подкатил их автомобиль. Вот и отлично. Рановато правда, но все равно хорошо. Пятеро здоровых парней в черных куртках, галифе и сапогах выскочили из машины. Ими командовал унтер-офицер Герстль, нравившийся Кралю. Впрочем, слово «нравившийся» не совсем точно отражало отношение Краля к унтер-офицеру. Лучше было бы сказать: он полагался на Герстля, зная его дотошность и исполнительность, граничившую с подобострастием. Краль, как правило, привлекал к подобным непростым операциям именно этого унтер-офицера, поскольку тот был столь же компетентен в своей области, как Хартман – в своей. До войны он был страховым агентом. Слыл человеком исключительно аккуратным. Знал все людские уловки и потайные места, куда могут быть спрятаны документы.

Эти пятеро отсалютовали Кралю общепринятым гитлеровским приветствием, и он ответил поочередно каждому из них так, как, судя по кинохронике, делал это сам фюрер, то есть несколько сгибая руку в локте. От людей Герстля разило пивом. Как всегда, подумал Краль. Вот кретины!

Наконец дверь виллы открылась, и взору Краля предстала маленькая смуглая женщина в голубой униформе горничной. При виде всей этой команды лицо у нее приняло озабоченное выражение. «А кто бы остался спокоен?» – пронеслось в голове у Краля.

Назвав свой чин, имя и цель прихода, он прошел мимо горничной в дом, а та, словно оцепенев, даже не попыталась его задержать. Через гараж Краль проник в сад, раскинувшийся позади виллы. Все было, как он и предполагал: большой газон, покрытый свежим снегом, а за ним, метрах в ста от того места, где стоял Краль, красовалась беседка в форме башенки, увенчивавшая вершину небольшого холма.

Краль осмотрелся вокруг. Обрезанные фруктовые деревья, прикрытые на зиму розы, наверняка чайные – с длинными черенками, с цветами чудесных оттенков, которые, помещенные летом в хрустальные вазы, просто чаруют взгляд… У таких людей всегда есть все!.. Краль прекрасно разбирался в том, что сопутствует богатству и престижу. Он изучал моды и архитектурные стили по многим журналам, которые попадали к нему в руки. Не вставая с кресла, как бы странствовал по царству аристократии. Знал все «что» и «как», но не мог ответить на вопрос «почему?». И это день ото дня все сильнее угнетало его. Подражая богатым, он страстно стремился войти в их круг. Подобное умонастроение делало его существом злым и опасным. К тому же и память об этом дураке фон Траттене, который разрушил его попытку проникнуть в жокей-клуб, была еще очень свежа.

Обуреваемый всеми этими чувствами, он и вошел в дом к фрау фон Траттен. Холодная, надменная, держащая вас на расстоянии, она была как раз из тех женщин, которых он так ненавидел. Она ничуть не изменила бесстрастного выражения лица, когда он представился ей. Заметив откровенное презрение в ее взгляде при виде сопровождавших его людей, которые вошли вслед за ним в гостиную, он поклялся, что ни перед чем не остановится, но своего добьется: прежде чем он покинет особняк, от хладнокровия и выдержки этой женщины не останется и следа.

Как он и ожидал, она не выказала ни малейшего удивления, когда он потребовал показать ему, где ее покойный муж хранил бумаги. Не дав себе труда спросить, что именно он собирается искать, фрау фон Траттен подвела молча Краля к шведскому бюро, после чего предоставила им полную свободу действий, но сделала она это с таким видом, что Кралю стало ясно, какого она о нем мнения и что она не желает марать свои лилейно-белые руки общением с таким человеком, как он.

Ключ торчал в замочной скважине бюро.

– Взломай крышку! – приказал Краль Герстлю.

Унтер-офицер посмотрел на него недоуменно.

– Но ведь ключ…

– Мне нет никакого дела до этого! Будь тут хоть десяток ключей, мне наплевать! Тебе приказано взломать, так действуй! Или ты стал туг на ухо, парень?

Через час вся вилла была перевернута вверх дном: ковры сдернуты со своих мест, пол и стены прослушаны в поисках тайников, из книжных шкафов выброшено их содержимое, так что книги валялись повсюду. В кухне тоже был учинен настоящий погром. Буквально все – начиная от банок с мукой и кончая картошкой в кладовой – было вывалено на пол и тщательно осмотрено. Если генерал фон Траттен и имел когда-то документы, связанные с операцией «Окончательное решение», то он успел передать их какому-то курьеру. «Не связана ли с этим гибель фон Траттена и Цезака?» – подумал Краль. Впрочем, согласно рапорту, при них не было никаких бумаг. Это означало, что документы находились где-то еще – там, где спрятал их генерал из соображений безопасности.

И унтер-офицер Герстль сумел-таки обнаружить ниточку, которая могла привести Краля к тому месту, где, скорее всего, и хранились сверхсекретные материалы. Этой ниточкой стала лежавшая в бюро записная книжка в кожаном переплете, в которой встретилось унтер-офицеру имя герра Прокопа из шоттенбургского отделения «Кредитанштальт Банкферайн».

– Он ведает депозитными сейфами, – заявил Герстль. – Я помню его с тех времен, когда служил в страховом обществе. Очень надежный человек, этот герр Прокоп!

– Настолько надежный, что ты смог бы доверить ему секретные документы? – спросил Краль.

Герстль утвердительно кивнул.

Фрау фон Траттен, стоя молча в дверях своей спальни, наблюдала, как они собираются уходить. Краль мог бы, заглянув за ее спину, полюбоваться разгромом, учиненным в этой комнате, где люди унтер-офицера особенно постарались при обыске. Но тщетно искал он на ее лице следы переживаний: кроме маски холодной вежливости, ему так ничего и не удалось увидеть.

– До свидания, господа! – произнесла она подчеркнуто спокойно, когда они выходили. – Не будете ли вы столь любезны закрыть за собой входную дверь?

«Ну хорошо, – подумал Краль, – я еще заставлю тебя поползать передо мной! И произойдет это довольно скоро!..»

* * *

Прокоп упорствовал недолго. Стоило Кралю только упомянуть о Дахау, как управляющий банком немедленно вспомнил о депозитном сейфе фон Траттена.

Краль уселся за громадный стол красного дерева и исследовал содержимое ячейки сейфа, которое притащил ему управляющий. Чего там только не было! И документы, подтверждавшие владельческие права на земли в западных областях, и страховые свидетельства, и фамильные драгоценности, и хартия конца семнадцатого века о присвоении титула тирольской ветви их фамилии, и бриллиантовая диадема, на которую Краль смог бы купить две виллы и все хрустальные вазы, какие он только пожелал бы, и награды с Первой мировой войны, в том числе Железный крест и звезда кайзера.

Краль подержал в руке бриллиантовую диадему. Она была приятно тяжела, ибо тяжесть эта означала богатство. Краль подумал: а не забрать ли ее под каким-нибудь предлогом? Но под каким? Впрочем, скоро она и так будет принадлежать ему, причем по праву, а не просто по прихоти. Если его надежды на этот сейф оправдаются, он станет любимцем рейха. Никакой подарок не будет слишком велик для него, никакие почести – слишком высоки.

Он спрятал сверкающее бриллиантами изделие обратно в красный атласный мешочек, который тут же опустил аккуратно в шкатулку. Воровство – не его стиль. Да это ему и ни к чему: еще немного – и у него будет все. Он прямо-таки ощущал запах успеха.

– И больше ничего? – спросил Краль, чьи мысли продолжали витать вокруг диадемы.

Краль взглянул на Прокопа. Тот сильно нервничал. Было ясно, он что-то скрывает.

– Я могу сегодня же после обеда прислать за вами машину, – сказал Краль. – Ну а завтра поутру вас уже оформят в Дахау.

– Но я ни в чем не виноват! – воскликнул, оправдываясь, Прокоп. – У него была доверенность за подписью самого фон Траттена.

– У кого у него?

– У Хубера – так звали его. Он забрал бумаги, которые генерал поместил сюда неделю назад. И больше я о нем ничего не знаю.

– Врете! – Краль с удовольствием наблюдал, как волновался управляющий банком. – Что еще?

Прокопа прошиб пот, лоб у него заблестел.

– Выкладывайте быстро, или…

– Мне кажется, что Хубер – это вымышленное имя. У меня создалось такое впечатление, будто он вынул его из шляпы. Вы понимаете, что я имею в виду?

Краль кивнул.

– И?.. – подтолкнул он Прокопа.

– Я думаю, что это был полицейский офицер.

– Почему?

– Его выдает манера себя вести. Если бы вы поработали на моем месте достаточно долго, то тоже смогли бы замечать подобные вещи. Кроме того… – Прокоп вытер пот со лба маленькой белой рукой. – Кроме того, такой вывод подсказывает и логика. Человек его возраста – и не служит в армии. А ведь у него нет никаких видимых физических недостатков. Так что иное что-либо практически исключается.

Краль еще долго выспрашивал у управляющего описание внешности мужчины, забравшего документы фон Траттена. Подполковнику Кралю рано еще было торжествовать по случаю победы.

– Вы свободны, – произнес он наконец.

Прокопу не пришлось повторять это дважды. Он пулей вылетел из комнаты, оставив Краля наедине с его добычей.

Краль снова достал вожделенный предмет из мешочка и, воровато оглядевшись, медленно поднял диадему, любуясь бриллиантами, засверкавшими всеми своими гранями. Потом, возложив ее на свою светловолосую голову, закрыл в упоении глаза и глубоко вздохнул.

Вернувшись в управление, Краль немедленно приказал представить ему все имевшиеся на Цезака материалы, рассчитывая обнаружить там след мистического «Хубера». «Надо покопаться в бумагах, – сказал он себе. – Может, это лицо и упоминается где-то в одном из отчетов».

У Краля в голове зародилась идея. Он ничуть не сомневался в том, что фон Траттен получил документы по операции «Окончательное решение» от своего старого друга Ни-дермайера в Берлине. Но взять эти проклятые документы он мог только с одной-единственной целью – чтобы вывезти их из рейха для передачи союзникам. А в итоге – чтобы нанести Гитлеру удар. Но в этом случае, сделал вывод Краль, фон Траттен сталкивался с серьезной проблемой, поскольку лично сам не мог ни при каких обстоятельствах переправить бумаги за границу. Следовательно, он нуждался в помощи. Возможно, помочь ему должны были участники движения Сопротивления. Скажем, они могли бы переслать материалы со своим курьером в Швейцарию.