Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 311 (всего у книги 344 страниц)

ГЛАВА 43

Марцио Монтекристо наблюдал за тем, как Мишель Анастазиа вошел в кафе судна «Мизанабим» с видом человека, привыкшего командовать, даже когда все идет кувырком. Изысканный пятидесятилетний мужчина медленным продуманным движением сел за отдельный столик, словно всем видом хотел показать свое недовольство, не прибегая к словам.

Бар казался копией старинного парижского заведения. Он освещался латунными лампами с шелковыми абажурами в крапинку. Деревянные стены цвета состаренного черного дерева были украшены зеркалами, помутневшими от времени, и картинами в тусклых позолоченных рамах. Тут и там висели мятые плакаты со старых выставок и портреты музыкантов и актеров, давно преданных забвению. Занавески из бордового бархата обрамляли отделанные медью иллюминаторы, а маленькие резные деревянные столики были как попало расставлены между видавших виды диванов, обитых малиновым бархатом. Фоном звучал хриплый граммофон, из которого доносились ноты блюза, популярного в первые годы прошлого века. Мисс Марпл и Пуаро, казалось, одобрили музыкальный выбор: пройдя по пурпурному ковру, они запрыгнули на кресло, стоявшее рядом с аппаратом, и свернулись там калачиком, согревая друг друга.

Монтекристо, оглядевшись, сказал себе, что такое изящество было плодом утонченного вкуса. Он размышлял о том, насколько похожи Анастазиа и его корабль. Оба излучают царственную и внушительную ауру с легким налетом старины, окутывающим их легкой меланхолией. Лицо издателя, казалось, было отшлифовано ветром и поцеловано солнцем – очевидно, он проводил бо́льшую часть года на Средиземном море. Его обаяние было грубоватым, как у крутых парней в фильмах. Он отдаленно напоминал ему актера Тома Селлека. Густые ухоженные усы, все еще, несмотря на возраст, абсолютно темные, придавали ему вид старого морского волка, закаленного бурями гораздо более коварными, чем та, в которой они оказались сейчас.

«Человек, готовый столкнуться даже с последствиями убийства?» – спросил себя книготорговец. Анастазиа был в синем бархатном костюме, отражавшем тусклый барный свет, а на шее у него был шарф какого-нибудь парижского модного Дома, как показалось Марцио.

Но его внимание привлекло хмурое выражение лица Мишеля Анастазии: он был совершенно недоволен тем, как развивались события.

– Мне совсем не нравится эта ситуация, – пояснил он сразу, как только сел, поглаживая свое обручальное кольцо. Говорил он тихо, но каждое его слово весило как целый якорь корабля. Его безупречный итальянский смягчал легкий французский акцент. – Если так дальше пойдет, то, с учетом разыгравшейся бури и ваших допросов, мы рискуем застрять здесь на несколько дней. Гости начинают жаловаться и скоро станут неуправляемыми. И я не могу позволить, чтобы мой корабль превратился в плавучую тюрьму.

Монтекристо подал знак Карузо, чтобы тот дал ему выговориться. Он хотел испытать нервы судовладельца.

– Я понимаю ваше недовольство, – произнес он, усаживаясь напротив Мишеля. – Но это неизбежно – хотя бы до тех пор, пока мы не выясним, что случилось с Галеаццо.

Издатель машинальным жестом разгладил ткань шарфа. На лице его читалось горькое смирение.

– «Мизанабим» не предназначен для таких трагедий, – вздохнул он. – У этого корабля есть репутация. Не говоря уже о моем издательском доме.

Флавио Карузо, стоявший рядом с Марцио, смотрел на француза безучастным взглядом.

– На первом месте для нас не репутация ваших предприятий, а правда, синьор Анастазиа. Произошло убийство, и до тех пор, пока мы не установим виновного, никто отсюда никуда не двинется.

– Значит, Аристида точно убили?

Инспектор пропустил вопрос мимо ушей и вкрадчивым голосом поинтересовался:

– Вы знали, что надвигается непогода, правда? И несмотря на это, все равно решили покинуть порт. «Почему?», – спрашиваю я себя. С учетом случившегося, согласитесь, есть что-то подозрительное в этом решении, не находите?

– Вы заблуждаетесь. Просто после стольких месяцев подготовки и огромных затрат на рекламную кампанию я очень не хотел переносить торжественный вечер, – ответил Анастазиа, наблюдая в иллюминатор за тем, как темное небо прорезают приближающиеся молнии. – Я недооценил атмосферные условия, однако. Не думал, что они так внезапно изменятся.

– Вам удалось увести Галеаццо у Польпичеллы. За сколько, за полтора миллиона? Смерть Аристида – это большие неприятности для вас, верно? – подстегивал его Карузо.

Мишель вздрогнул.

– Да как вы…

– Или – большие возможности, – заметил Монтекристо.

– Объясни получше, – подыграл ему полицейский.

– Следуя издевательской логике детективного романа, убить писателя, который хотел убить своего персонажа – отличное решение, насколько дьявольским оно бы ни казалось. Оно могло бы воскресить персонажа в продажах и в то же время вывести баланс в плюс и обеспечить стабильность издательского дома.

– Верно. Потому что настоящая беда не в том, что умрет Галеаццо, а в том, что погибнет его главный герой Брицци, – заключил Карузо. – Тот, ради кого вы заключили с ним контракт на три новых романа.

– Да что за вздор вы несете?

Карузо показал ему на мобильном телефоне фото последней страницы рукописи, забрызганной кровью.

– Почему зачеркнута эта фраза? И почему добавлено слово «конец»? – спросил он.

– Галеаццо выстроил финал, четко давая понять, что Брицци погибает, – продолжил книготорговец. – Кто-то, однако, с этим не был согласен и переписал эпилог. Кровью. Во всех смыслах… Зачем?

– Я этого не знаю. Я издаю детективные романы, а не пишу их.

– Потрудитесь пояснить, потому что речь идет об обвинении в убийстве.

Мишель еще несколько секунд смотрел на фото, затем фыркнул.

– Возможно, они это сделали, чтобы навести подозрения на того, кому мог быть выгоден такой поворот событий. В частности, мне или Польпичелле… Но я не имею никакого отношения к этому. Я должен быть идиотом, чтобы совершить убийство на собственном корабле, не находите?

– Это с какой стороны посмотреть, – ответил Карузо. – Будучи владельцем судна, вы хорошо знаете все помещения и можете передвигаться по ним гораздо увереннее, чем все остальные гости, рассчитывая при этом на ваших подчиненных, находящихся в вашем полном распоряжении и готовых, не мешкая, прикрыть вас, как только вы их об этом попросите.

Анастазиа рассмеялся им в лицо.

– Значит, по-вашему, я готов был рискнуть своей свободой, своей жизнью, будущим моих компаний ради полутора миллионов евро? Без обид, но вы хоть немного представляете, сколько у меня денег? Я в жизни никогда бы не додумался сделать нечто подобное даже ради десяти миллионов, не говоря уже о полутора. – Мишель достал пачку сигарет и закурил. – Посмотрите на вещи в перспективе. В дальнейшем, не имея больше возможности рассчитывать на новые романы, я бы только потерял, и я потеряю. И какая мне с этого выгода?

– А кто тогда мог бы извлечь выгоду из смерти Галеаццо? – спросил Карузо.

– По-моему, вы неверно формулируете вопрос, инспектор, – заметил судовладелец. – Попробуйте спросить наоборот: кто больше всех потерял бы, останься Галеаццо жив?

За спиной Анастазии коты в полутьме так сверкали глазами, будто хотели предупредить об опасности. В следующее мгновение оглушительный грохот разорвал небо.

– Готовьтесь, сейчас начнет качать, и очень сильно… Возвращаясь к нашему разговору. Я не преступник, ну что вы.

– Это еще надо доказать. Кражу, например, вы уже совершили.

Анастазиа вскинул брови, услышав слова полицейского.

– Кражу? И какую?

– Вы украли Галеаццо у Польпичеллы.

Мишель рассмеялся.

– Но это не преступление! Это просто издательский оппортунизм… Я могу идти?

Карузо бросил вопросительный взгляд на Монтекристо – тот кивнул.

– Последний вопрос, Мишель, – остановил его Марцио, передумав.

Издатель обернулся.

– Вчера, случайно, вы не пили бордо, которое принес Польпичелла?

На лице Анастазии появилась гримаса отвращения.

– К сожалению, пил. Ночью меня мучили ужасные кошмары, и я проснулся с острой головной болью и расстройством желудка. Он думал произвести на меня впечатление этими бутылками, но, должно быть, купил испорченную партию.

– Понятно. Спасибо, можете идти. И постарайтесь успокоить остальных, пожалуйста.

– Непростая задача, поверьте мне.

– Думаешь, этот человек как-то причастен? – спросил полицейский у Монтекристо, как только издатель вышел.

– Еще слишком рано судить.

– Постараемся не затягивать, однако. Я не хочу закончить, как «Титаник».

– Тогда послушаем, что нам скажет Валентина, – предложил Марцио. – Потому что если Галеаццо действительно хотел подставить Польпичеллу, как предполагает Чингуетти, то именно она потеряла бы больше всех.

Карузо кивнул и собрался пойти за ней. Но прежде чем выйти из комнаты, он остановился и повернулся к продавцу книг:

– Как ты там говорил, а, Монтекри? «Поехали, это будут не просто каникулы, а сплошной релакс». Конечно, как же. Сдохнуть можно, если говорить, не отклоняясь от темы.

Продавец улыбнулся, затем подошел к двум кошкам и погладил их, сказав себе, что решение загадки кроется в способе, которым писатель был убит. Как только им удастся точно узнать как, дойти до кто будет совсем нетрудно.

ГЛАВА 44

Когда Марцио и Карузо вернулись в зал, где были собраны подозреваемые, капитан Васто бросил на них уставший взгляд. Он поднялся и направился им навстречу, прежде чем они подойдут к остальным.

– Сколько вам еще нужно времени? Не думаю, что смогу долго их удерживать. Они все больше беспокоятся, и плохая погода способствует, делает их более раздраженными, – сказал он вошедшим, понизив голос, чтобы никто, кроме них, его не услышал.

– Прекрасно понимаю, капитан. Мы действуем максимально быстро, но их много, а я один. Монтекристо мне помогает, но он не может допрашивать их без меня. У него нет на это полномочий.

– Конечно. Но не думаете, что было бы лучше отправить их по каютам в ожидании прибытия ваших коллег и представителей судебной власти?

Карузо, казалось, размышлял об этом несколько секунд.

– Слишком рискованно, – сказал он. – Я боюсь, что виновник смог бы тогда избавиться от каких-то улик, о которых мы не знаем.

– Если только он уже этого не сделал, – заметил Монтекристо.

– Вот именно. Но как знать… Потерпите еще немного, капитан. – Карузо положил руку ему на плечо. – А пока окажите мне еще одну услугу: спросите у всех членов вашего экипажа, может, они видели что-то странное или заметили какое-то движение на палубах или в коридорах в неподходящее время.

– Что угодно может оказаться важным, чтобы воссоздать картину событий, скажем, начиная с момента после ужина и далее, – присоединился к ним Монтекристо. – Киньте клич своим людям. Корабль, в конце концов, не такой уж и большой, и преступник мог допустить какую-нибудь ошибку или попасться кому-нибудь на глаза.

– Хорошо, сделаю. Попрошу своего первого помощника подменить меня здесь, пока я пойду поговорить с остальной командой.

– Отлично.

Когда они приблизились к диванам, Валентина Галеаццо вскочила на ноги и преградила путь полицейскому.

– Где моя мать? – спросила она взволнованно.

– Она отдыхает в своей каюте, – заверил ее Карузо. – Как вы можете догадаться, она очень потрясена случившимся.

– С ней все в порядке? – настаивала дочь.

– Да, – успокоил ее Монтекристо. – Мы поговорили с ней, и она очень помогла. Разговор, однако, ее утомил. Как только мы выслушаем вас, вы сможете к ней присоединиться.

Это была ложь, чтобы успокоить ее, и, кажется, она сработала.

– Пожалуйста, пройдемте с нами, – пригласил ее Марцио.

Когда он вел ее к бару, Карузо остановил его, сказав:

– Нет, давай сначала заскочим в библиотеку. Она имеет право увидеть своего отца в последний раз.

Книготорговец посмотрел на полицейского и по его взгляду понял, что Карузо хотел ужесточить игру, еще сильнее надавив на девушку: вид трупа Галеаццо и места преступления станет для нее шоком.

Если только не она его убила.

Коридор, ведущий в библиотеку, был погружен в неестественную тишину. Валентина шла за двумя мужчинами неуверенным шагом, сжав кулаки.

Когда они подошли к двери в библиотеку, инспектор остановился.

– Вы уверены, что хотите его увидеть? – спросил он ее внезапно севшим голосом.

Девушка кивнула, ничего не ответив. Марцио открыл дверь и пропустил ее вперед.

Тело Галеаццо так и лежало, обмякшее, на письменном столе. Валентина замерла, едва переступив порог, взгляд ее был прикован к трупу. Долгое время все молчали. Потом она медленно сделала несколько шагов, втянув голову в плечи, и опустилась на колени рядом с телом.

Она попыталась дотронуться до него пальцами, но Карузо ей это запретил.

– Папа… – прошептала она. Голос был бесцветным и не дрожал.

Марцио посмотрел на полицейского, который, в свою очередь, глаз не спускал с Валентины. Они пытались увидеть реакцию, чувство вины, вздох искренней боли. Но слышали только беспокойную тишину и этот сдержанный голос, лишенный эмоций.

Дочь медленно поднялась, машинально разглаживая свое платье и глядя на окровавленную страницу рукописи.

– Мы можем идти? – спросила она ровным голосом, глаза ее были сухими. Карузо кивнул, но сомнение уже овладело им: если эта девушка не была виновна, тогда она была лучшей актрисой из всех, кого ему доводилось видеть.

ГЛАВА 45

Версия событий, изложенная Валентиной Галеаццо, была очень простой. Она утверждала, что после ссоры с книготорговцем они вместе с матерью пришли к отцу в бар и попробовали поговорить с ним, пока тот брал бутылку коньяка. Потом они последовали за ним в библиотеку, куда Елена, ее мать, не заходила. Девушка перекинулась буквально парой слов с Галеаццо, который поспешил поскорее избавиться от нее, заявив, что ему совершенно необходимо закончить главу.

– И что вы после этого делали? – спросил Карузо.

– Я отвела маму обратно в ее комнату. Мы вскипятили электрический чайник и заварили себе две чашки ромашкового чая, немного поговорили, а затем я пошла в соседнюю каюту. И почти сразу провалилась в сон. Проснулась сегодня утром от криков.

– Понятно, – кивнул полицейский. – Могу я спросить, о чем вы говорили?

– О моем отце, разумеется. О том, насколько более раздражительным, чем обычно, он стал. Готовым взорваться из-за сущего пустяка. Мы уже давно к нему привыкли, конечно. Но в этот раз было иначе. Возможно, из-за его книги.

– Вы ведь присутствовали на встрече, когда он сказал, что хочет избавиться от Брицци? – попросил подтвердить инспектор.

– Да, конечно.

– И что вы подумали о его решении?

– Мне оно показалось странным. Так же, как показалось странным и всем остальным. С коммерческой точки зрения оно было не безумным, а, скорее, злонамеренным.

– И вы думаете, что эта… назовем ее «злонамеренность», могла бы иметь отношение к его смерти? То есть это могло бы, по-вашему, послужить мотивом?

– Не знаю… Не думаю. Я… на самом деле не представляю, кто мог бы его настолько ненавидеть, чтобы…

– Сделайте несколько глубоких вдохов, – посоветовал Карузо, заметив, что девушка начинает задыхаться. – Знаю, это трудно, но постарайтесь.

– Вы уверены, что он был убит? – спросила она спустя несколько секунд.

Монтекристо кивнул.

– Все указывает на то, что его отравили. И судовой врач в этом тоже убежден.

– А как?

– Коньяк, вероятно, – ответил Карузо.

– Поэтому я хочу, чтобы вы закрыли глаза и попытались вспомнить, была ли бутылка, которую ваш отец взял в баре, запечатана.

Валентина последовала этому совету, закрыла глаза и кивнула.

Когда она их открыла, то увидела, что инспектор протягивает ей какие-то бумаги.

Она взяла их, взглянула и побледнела.

– Вы продолжаете называть его «отцом» и «папой», но он им не был, – жестко сказал полицейский. – Эти тесты были заказаны Галеаццо. Он все узнал. И судя по тому, что нам сказала ваша мать, вы тоже ничего не знали до последних дней. И я могу себе представить, насколько вам было нелегко видеть, как рушится все, в чем вы были уверены.

Валентина грубо вернула бумаги.

– Да, это было совсем нелегко.

– Вы говорили об этом вчера вечером с Аристидом? – спросил у нее Марцио тоном более мягким, чем прежде использовал Карузо.

Девушка ответила не сразу. Казалось, она вновь прокручивала эту сцену у себя в голове. Потом произнесла:

– Я сама подняла эту тему, сообщив ему, что мама мне все рассказала. И я не говорю, что подозревала это, но… уже на протяжении некоторого времени он смотрел на меня другими глазами. Казалось даже, что он меня избегает. У нас никогда не было особо теплых отношений, но я чувствовала: что-то изменилось. Я сказала ему только, что кровное родство – это еще не все, что он вырастил меня. И для меня он всегда был и навсегда останется единственным отцом.

– И что он ответил? – спросил Флавио.

Девушка горько усмехнулась.

– Он сказал: «Я знаю». Только и всего. «Я знаю».

Двое мужчин обменялись напряженными взглядами.

– Пожалуйста, прошу вас быть предельно откровенной. Ваш отец как-то угрожал вам?

Валентина вопросительно посмотрела на инспектора.

– Может, он говорил вам, что хочет лишить наследства, заявить на вашу мать или сделать что-либо еще против ваших интересов?

Она улыбнулась, глядя на Мисс Марпл и Пуаро, вошедших в комнату.

– В этих котах есть что-то магическое, – сказала она.

– Валентина, ответьте мне, – настаивал Карузо.

– Да, он сказал, что по миру пустит этого ублюдка Польпичеллу. Он использовал именно эти слова: «Я разорю этого ублюдка».

– А Польпичелла? Он никогда не запугивал вас или вашу мать?

– Лично меня – нет. За свою мать я не могу сказать. Но, думаю, ее тоже нет, иначе я бы об этом знала. Думаете, это был он? Польпичелла?!

– Сейчас мы только собираем свидетельские показания. И пока не пришли к единому мнению. У Польпичеллы точно было много причин, чтобы желать смерти вашему отцу. Но не у него одного. У вас тоже, если подумать, нашлось бы предостаточно.

Девушка рассмеялась, не веря его словам.

– Да?! И какие же?

– Если бы ваш отец решил заявить на вашу мать, вы оказались бы в центре беспрецедентного медийного скандала. Мало где царят такие хищные нравы и процветает тяга к сплетням, как в издательском бизнесе. Возможно, Аристид отказался бы от вас и лишил наследства. Вы лишились бы работы, положения и денег. И все это не по вашей вине. Наоборот. Во всей этой ситуации, Валентина, вы были бы жертвой. Вы всегда пытались завоевать любовь и внимание отца, но тщетно: он пренебрегал вами, недооценивал вас, сосредоточившись полностью на карьере. И есть еще один момент, который не стоит упускать из виду: если бы Галеаццо решил отомстить за себя, он бы мстил не только Польпичелле, но и вашей матери. И от нашего с инспектором Карузо внимания не смогла укрыться ни вчера, ни сегодня утром ваша гиперопека над синьорой Еленой. Вы бы никогда не позволили так поступить с вашей матерью, правда ведь? При одной только мысли об этом вы бы сошли с ума от злости и обиды, которые толкнули бы вас на ответные действия.

Девушка молчала.

– Вы одна из последних, кто видел Аристида Галеаццо живым, Валентина. Скажите нам: вы имеете какое-либо отношение к его смерти? – спросил Карузо, глядя ей прямо в глаза.

– Вы меня оскорбляете этой мерзкой инсинуацией. Документы могут утверждать обратное, но я вам скажу, что человек, лежащий на этом столе, был моим отцом. Вы меня слышали? Моим отцом!

Кошки вздрогнули от этого крика.

– Сейчас я могу идти?

– Только если ответите на последний вопрос: вчера вечером вы пили принесенное Польпичеллой бордо, которое нам подавали за ужином?

Валентина смотрела на него несколько секунд, словно искала подвох в этом вопросе. Затем ответила:

– Нет. Я не люблю красное… А теперь я могу идти к моей матери?

– Нет. Дайте ей отдохнуть. Возвращайтесь к остальным.

– Но вы мне сказали, что…

– Не заставляйте меня повторять, – приказал Карузо, повысив голос.

Девушка прошипела проклятие и в ярости пошла обратно по коридору, ведущему в зал ресторана.

ГЛАВА 46

– Она солгала, – сказал Карузо, закурив.

– И что, разве у нас есть хоть один человек, который до сих пор был бы полностью честен? – произнес Монтекристо.

Инспектор покачал головой.

– Кажется, единственными, кто действительно ценил Галеаццо, были его читатели. А у всех остальных, начиная с членов семьи, было больше причин ненавидеть его, чем любить.

– Не хочу быть слишком пессимистичным, но дела плохи. Ни у кого из них нет алиби, которое мы могли бы подтвердить, потому что мы оба спали под действием снотворного. И ясно, что тот, кто подмешал его в вино, и тот, кто убил Галеаццо, – один и тот же человек. Мы ищем вслепую в полнейшей темноте.

– Знаю. Нет ни алиби на проверку, ни вскрытия, ни помощи судебно-медицинской экспертизы. Мы попали в безвыходную ситуацию. Единственное, что мы можем делать, – это тянуть время в ожидании, пока придет подкрепление.

Очередной раскат грома разорвал воздух.

– При такой погоде, я думаю, они не смогут вылететь и тем более быстро добраться до нас, – прокомментировал книготорговец.

– Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но те трое твоих ненормальных друзей сейчас бы нам совсем не помешали.

Марцио улыбнулся.

– Готов поклясться, когда они узнают, сколько всего пропустили, будут локти кусать.

– Я пошел за Польпичеллой и его женой. Хочу послушать их вместе, чтобы увидеть, как они отреагируют на вопрос о тайном отцовстве.

– Хорошо. Но сначала убедись, что Валентина не пошла к своей матери. Постараемся держать их раздельно столько, сколько сможем.

– Ты читаешь мои мысли. Я скажу Васто, чтобы присматривал за ней.

– Хорошо. Я заскочу в библиотеку. Хочу кое-что проверить, – добавил книготорговец.

– Ладно. До скорого.