Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 344 страниц)

Глава восемнадцатая

Мартин подошел к Дженни и услышал, как Доусон закрыл входную дверь. Дженни смотрела на его забинтованную голову так испуганно и сосредоточенно, словно он получил тяжелое ранение.

– Дженни, подожди, – сказал Мартин, – что ты ей сказала?

– Она позвонила только сейчас и успела сказать: «Дженнифер, я…» – как Доусон пошел открывать дверь.

Дженни вышла из-под лестницы, отдала Мартину трубку, а он уселся на низкий стульчик и откашлялся.

– Леди Брейл? Это Мартин Дрейк.

На самом деле Мартину было немного жаль старушку. Разумеется, она сама пригласила ярмарку Макдугалла в свое поместье. Но Г. М. поступил как настоящий злой гений. И в третьем раунде нанес сопернице такой сокрушительный нокаут, что она вряд ли придет в себя даже после того, как рефери закончит отсчет. Но был ли Г. М. в самом деле злым гением? Мартин все еще не хотел в это верить. Однако факты говорили сами за себя…

– Капитан Дрейк, – сказала леди Брейл, – я не скажу, что испытываю большое желание разговаривать с вами. – Ее голос звучал ровно и спокойно, эту леди с холодными серыми глазами не интересовал никто, кроме ее собственной персоны, и она даже не пыталась этого скрывать.

– И что же? – пробормотал Мартин.

– Тем не менее до меня дошли слухи, касающиеся поместья, и я просто отказываюсь в них верить! Не утруждайте себя пересказом подробностей. Меня они не интересуют. Просто будьте добры подтвердить или опровергнуть эти слухи.

Мартин убрал трубку от уха и молча уставился на нее. Степень его раздражения можно было сравнить с красной линией на графике: сначала она шла крутым зигзагом, а потом резко поднималась.

– Леди Брейл, где вы сейчас находитесь?

– Послушайте, это не имеет никакого значения…

– Возможно, но все же где вы?

– Я в доме викария в Прайори-Хилл, примерно в двух милях к северу от Брейла. Сейчас я в кабинете мистера Бэнема.

– Того самого священника, который ненавидит скачки?

Откуда-то издалека доносилась веселая мелодия, она звучала тихо, но можно было разобрать слова: «Я ставлю деньги на кургузую клячу, та-рам, па-рам!..»

– Капитан Дрейк, вы же понимаете, что я жду вашего ответа.

– Мадам, – вежливо ответил Мартин, – я не смогу должным образом ответить вам, поскольку не имею достаточной информации. У меня есть кое-какие соображения, но они могут оказаться ошибочными. Сэр Генри Мерривейл перезвонит вам через полчаса и все объяснит. – Мартин надеялся, что сможет сдержать свое обещание.

– Вы пожалеете об этом, капитан Дрейк! Когда я поеду домой, возьму с собой хлыст. И первой дюжине тех, кто встретится мне у ворот, придется несладко.

Мартин повесил трубку и вынырнул из-под лестницы. Дженни схватила его за руки, ее широко расставленные голубые глаза смотрели на него с тревогой. Но Мартин заметил в ее взгляде и нечто еще.

– Ты ведь не сказал ей ничего обидного?

– Не думаю. Хотя мне все равно.

– Милый, знаешь, каким ты кажешься величественным, когда сердишься? – тихо спросила Дженни.

– Я?

Мартину эти слова показались ужасно нелепыми, но он решил, что у Дженни просто разыгралось воображение. Обернувшись, Мартин заглянул в темный душный холл, где худой Доусон с жидкими желтоватыми волосами в потрепанном костюме дворецкого выглядел как символ ушедшей эпохи.

– Нет, – насмешливо ответила Дженни с улыбкой на совершенно неотразимых губах, – мы занавесили все окна, как будто у нас траур, не из-за шума. Это такой своеобразный жест перед возвращением бабушки. А в окне наверху мы обменивались сигналами с мистером Макдугаллом. Понятия не имею, что это значит, но он сказал, что это ужасно важно. Пойдем!

Дверной молоток снова застучал, но слишком громко для Рут Каллис. У Мартина тут же возникло предположение.

– Старший инспектор Мастерс? – крикнул он и, получив утвердительный ответ, кивнул Доусону.

Мастерс уже успел расправить помятый котелок и отряхнуть пыль с синего саржевого костюма. Он перешагнул через порог, неся под мышкой портфель и картонную папку, и выглядел при этом как разъяренный бык на привязи.

– Мисс, извините за это вторжение, но дело важное, – сказал он, не зная, какой титул лучше использовать в обращении к Дженни, и понимая, что ей это, скорее всего, не понравится.

Дженни побледнела.

– Хорошо, – согласилась она. – В конце концов, кто-то же пытался убить мистера Дрейка.

– И убил дочку Пакстона, – добавил Мартин.

– Я хотела предложить… – сказала Дженни. – Может, поднимемся наверх?

Она отвела их в восьмиугольную комнату с белыми стенами и темной дубовой дверью. Здесь был большой трехстворчатый эркер с частым свинцовым оконным переплетом. Две створки располагались по бокам, а одна – прямо, из этого окна открывался вид на посыпанную гравием подъездную дорогу с толпой и пестрыми шатрами на ней, на дубы и зеленые газоны.

На подоконниках стояли горшки с геранью, создававшие в комнате уютную атмосферу. У стен располагались плоские банкетки из темного дуба с цветочной обивкой – такой же, как и у кресел. Одна из створок окна оказалась чуть-чуть приоткрытой, и шум ярмарки был здесь особенно хорошо слышен.

– Мистер Мастерс, – начала Дженни. Одетая во все белое, она уселась у бокового окна, закинула ногу на ногу, положила локоть на колено и подперла рукой подбородок. – Видите ли, – улыбнулась она, – Г. М. нравится мне гораздо больше, чем Мартину бабушка. Но вам не кажется, что иногда он задает ужасно странные вопросы?

– Неужели, мисс? – спросил Мастерс, отложив шляпу, портфель и папку. Он снова заговорил ласковым голосом опытного карточного шулера.

– Вчера вечером во Флит-Хаусе мы с ним проговорили целую вечность. Сначала он расспрашивал меня о том, – она перевела взгляд на севшего рядом с ней Мартина, – чего сам не видел. А потом, если хотите знать, о влиянии, которое на меня, судя по всему, оказывает бабушка.

– Даже так, мисс? – удивился Мастерс, как будто услышал удивительное откровение.

– Конечно, это полный абсурд! – Ее глаза заблестели, очевидно, что Дженни не случайно завела разговор на эту тему. – Понимаете, мои родители быстро охладели друг к другу. В десять лет меня отправили в школу-пансион. Скрывать не стану, бабушка всегда старалась держаться поближе ко мне. Но каникулы я обычно проводила за границей с родителями. Потом началась война, я поступила на службу. И большое влияние на меня бабушка стала оказывать только после войны. Интересно, неужели Г. М…

– Да, мисс?

Мартин, который к тому моменту уже встал и смотрел в окно, неожиданно вмешался в разговор:

– А между прочим, где черти носят Г. М.?

Мастерс уселся в кресло напротив Дженни. Выглядел он не на шутку взволнованным. Казалось, все раздражало и задевало его, как скрип плохого грифельного карандаша по старой доске.

– Чем бы он сейчас ни занимался, – резко бросил старший инспектор, – к делу это отношения не имеет.

– Вокруг игрушечного скакового поля толпа собралась как на скачках в Дерби, – заметил Мартин, – и все размахивают своими шиллингами. Он до сих пор принимает ставки?

– В последний раз я видел, как этот джентльмен устраивал соревнование по дартсу, – с большим чувством собственного достоинства ответил Мастерс и с насмешкой взглянул на Дженни: – Скажите, мисс, у вашей бабушки ведь нет пивного погреба?

– Боже мой, нет, конечно! Она предпочитает вино, но…

– Н-нет, – протянул Мастерс, – я и не думал, что у нее есть пивной погреб. И уж тем более она не стала бы хранить пиво в бочках со своими фотографиями на них и надписью: «За ваше здоровье! От леди Брейл». Это все дело рук старого пройдохи…

– Я знаю, что он делает, – вмешался Мартин. – Вчера ночью он сказал Артуру Пакстону, что после этих нескольких дней бабушка либо станет популярной, либо ей придется уехать. Он пытается сделать ее популярной. А вы знаете, к чему это в итоге приведет?

Мастерс ответил, что его это совершенно не волнует.

– Леди Брейл сама мне сказала, что приедет сюда с хлыстом. Именно так она и сделает. Правда, Дженни?

– Дорогой! – взмолилась Дженни. – Бабушка пыталась с тобой подружиться. Я же говорила, что ты начинаешь ей нравиться, но ты мне не поверил. Я не видела ее вчера вечером, поскольку она сразу поехала в Прайори-Хилл. Но она ведь старалась с тобой подружиться, правда?

– Возможно. Только ничего не вышло. Теперь она вернется с хлыстом и начнет охаживать им направо и налево всех, кто попадется на ее пути. Закончится все беспорядками и большими проблемами.

– Я не сомневаюсь, – согласился Мастерс с удовлетворением в голосе. Затем он стукнул кулаком по подлокотнику кресла: – Мистер Дрейк, по поводу расследования убийства. Мы спланировали и рассчитали до минуты, как поймать убийцу. Но сэр Генри окончательно сбрендил. Один раз с ним уже было такое, на Кони-Айленде. И какие теперь у нас шансы?

– Поймать?.. – Дженни побледнела еще сильнее. – Неужели это кто-то, кого мы знаем?

Мастерс спохватился, вспомнил о профессиональной осторожности и заговорил в привычной ласковой манере:

– Совершенно верно, мисс. Почему бы нет?

– Ну… – рассмеялась Дженни, однако смех ее прозвучал неестественно. – Я никого не убивала. И бабушка тоже. А у всех остальных есть алиби.

– Неужели, мисс? Что вам известно об этих алиби?

– Только то, что мне вчера рассказала Рут Каллис. – Дженни вздрогнула, и даже рот у нее слегка искривился. Мартин тут же обнял ее за плечи. – Об окровавленном кинжале и о том, как убили бедную Эниду Пакстон. Это случилось где-то около половины двенадцатого.

– Что-нибудь еще, мисс?

– Рут сказала, что Стэннард, этот шумный барристер, вдруг щелкнул пальцами и признался ей: «Знаешь, я так устал, что едва держался на ногах и совсем забыл рассказать инспектору Дарку про алиби. А впрочем, пусть они сами все выяснят». Однако Рут он все сообщил.

– Про алиби, мисс, можно забыть, – тихо заметил Мастерс. – Они полетели ко всем чертям.

Противное треньканье карусели за окном на мгновение стихло, а затем громко зазвучала песня «Теперь мы все вместе». Мелодия закружила по восьмиугольной комнате с белыми стенами и красной геранью на окнах, как вода в чаше, перекрывая шум голосов.

– Значит, алиби не подтвердилось! – пробормотал Мартин. – Но как такое возможно?

Мастерс благодушно улыбнулся:

– Ну-у, ничего страшного не случится, даже если я вам расскажу. Перед тем как вы обнаружили кинжал в камере смертника, вы так много болтали…

– Старший инспектор, откуда вам так хорошо известно о наших разговорах?

Мастерс смерил его мрачным взглядом:

– Вы забываете, мистер Дрейк, что я всю ночь провел в тюрьме. О да! Следил, чтобы никто не попытался с вами разделаться.

– И вы слышали все, о чем мы говорили?

– Я старомодная ищейка, – сухо ответил Мастерс. – В свою бытность сержантом мне доводилось выполнять и более хитроумные задачи.

– Но где вы находились во время испытания? Когда я запер Стэннарда за железной дверью, а все остальные ушли.

Мастерс фыркнул в ответ:

– Устроился поудобнее сверху на одной из бумажных кип. Бог ты мой! Сержантами нам приходилось сидеть без перерыва в засаде по шестнадцать часов. Так вот, в субботу вечером я расположился лицом к железной двери. И видел, мистер Дрейк, как вы сидели на тюке бумаги, а рядом с вами горел фонарь. Но не мог рассмотреть, что творилось в проходе между тюками и стеной, где находилась дверь. Однако при необходимости добрался бы туда одним прыжком. – Мастерс как-то по-особенному улыбнулся. – Сэр, вы думаете, что я лгу? Вид у вас немного странный. Ну вот, к примеру, вскоре после полуночи у вас был посетитель.

Под посетителем, разумеется, Мастерс имел в виду Рут Каллис.

Мартин обнимал Дженни за плечи, ее волосы легко касались его щеки, от чего он испытал такое жгучее чувство вины, что едва не попытался возразить старшему инспектору. Но вдруг Дженни подняла голову, повернулась, спокойно взглянула на Мартина, а затем снова приняла прежнюю позу, не произнеся при этом ни слова. После этого неожиданно эмоционального всплеска ее плечо под его ладонью показалось Мартину прохладным и безвольным, как будто она осталась здесь исключительно из вежливости. И если бы они могли читать мысли друг друга, то Дженни начала бы этот разговор так: «Пожалуйста, только не думай, что я сержусь. Я знала, что той ночью могло случиться нечто подобное». – «О чем ты говоришь?» – «О том же, о чем ты сейчас думаешь. Как далеко вы зашли?»

Но Мастерс не собирался выдавать Мартина (по крайней мере, старший инспектор так считал) из чувства мужской солидарности.

– Посетитель, – бесстрастно повторил он. – Пару секунд я наблюдал за вами, но ничего страшного не случилось. Затем… хм, этот человек удалился той же дорогой, которой и пришел. После этого ничего больше не происходило. Но без четверти час я услышал шорох в проходе.

Мартин и Дженни прервали свою беззвучную беседу и неожиданно выпрямились. Песня и говор толпы за окном теперь звучали еще пронзительнее.

– Кто-то еще?

– Кто-то определенно. Шорох был таким тихим, что вы вряд ли могли его услышать. Клянусь Богом! – сказал Мастерс. – Будь я молодым сержантом, я бы не на шутку испугался. Вы, мистер Дрейк, конечно, ничего не слышали. Спали без задних ног. И все же я приготовился. Думал, что кто-то тихонько подбирается к вам. Но ошибся. Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы разглядеть очертания дверей в стене. Так вот! Помните, я говорил вам вчера вечером, что вас может заинтересовать один маленький фокус с фотоаппаратом?

– Да! Что за фокус?

– С самой обычной фотокамерой, – объяснил Мастерс. – Я одолжил ее у местных полицейских. У аптекаря в Брейле взял инфракрасную лампу и пленку для съемки в инфракрасном свете. Знаете, полезно иметь все это при себе. Можно снимать в полной темноте, и никто даже не догадается, что вы фотографируете. Главное, навести объектив в нужное место. Я заметил, как крайняя дверь в стене напротив бумажных тюков начинает тихонько открываться. Вы, мистер Дрейк, спали у той же самой стены футах в десяти от этой двери. И открывалась она очень тихо. Я не видел смысла поднимать шум, ведь пока мистеру Дрейку ничего не угрожало. Но я успел сфотографировать дверь, прежде чем она снова закрылась. Так во-от, – подвел итог Мастерс и похлопал по портфелю, лежавшему перед ним на столе. – Сегодня я забрал в аптеке проявленную фотографию. Качество, конечно, не очень. Но на этой фотографии – Энида Пакстон.

– Что вы говорите?

– Энида Пакстон, – повторил Мастерс и снова похлопал ладонью по портфелю. – Притаилась за дверью, смотрит прямо в камеру. Стоит на цыпочках. – Лицо Мастерса вдруг помрачнело. – И вот что удивительно: у нее такой довольный вид! Как у ребенка, замышляющего какую-нибудь гадость. Но кто-то держит ее за руку и оттаскивает назад.

Мастерс глубоко вздохнул.

– И все это случилось без четверти час? – спросил Мартин.

– Совершенно верно. И… смотрите! Просто чудо какое-то! Видите, как все ловко было устроено?

– Я так понимаю, что кинжал, который мы нашли в куче сваленных рапир…

– Совершенно верно! Его подбросили туда, перепачкав свежей кровью, чтобы у вас сложилось ложное мнение, будто девушку убили примерно в половине двенадцатого. Но на тот момент она еще была жива. И даже не находилась в тюрьме. Мистер Дрейк, вы ведь хорошо разбираетесь в оружии. И тот итальянский кинжал, который вы нашли… Я уже говорил, что по ножевым ранам, в отличие от огнестрельных, невозможно точно установить тип оружия. Вы можете сказать, что этот кинжал, хм, уникальный?

– Боже, нет. Таких очень много! Даже у меня в коллекции есть похожий.

Мастерс наклонился вперед и стал четко произносить каждое слово, будто атакуя противника:

– Итак, времени без четверти час. Темно и тихо. Кто-то ведет Эниду Пакстон по проходу. Они крадутся почти бесшумно, словно кошки! Дверь открывается (заметьте, совершенно беззвучно) и закрывается. Они оказываются в старом морге. Кто-то ведет девушку через морг в сад под окна камеры смертника. Этот кто-то убивает ее там другим кинжалом. Энида принесла с собой одеяло, его видно на фотографии. Кто-то потом так же тихо оттаскивает ее тело по лестнице, ведущей из морга вниз, в коридор, а оттуда – в шахту под люком с виселицей… – Мастерс распрямил спину и снова заговорил обычным тоном: – Откуда я мог знать, что той ночью в тюрьме произойдет убийство? Мне было немного не по себе, но моя задача заключалась в том, чтобы следить за мистером Дрейком. Что я и сделал, когда он ушел, решив, что уже наступило четыре утра. Я последовал за вами обоими, – он взглянул на Дженни, – через поле.

Мартин заметил в Дженни перемену – еще несколько минут назад она сердилась из-за того маленького происшествия с Рут, но теперь, кажется, обо всем забыла и сосредоточила все свое внимание на Мастерсе.

– Вы сказали, – взволнованно обратилась она к нему, – что убий… Что этот человек не находился в тот момент в тюрьме, а пришел после?

Мастерс сосредоточился, стараясь не терять бдительности.

– Разве я это говорил, мисс? – спросил он, взглянув на портфель. – Скорее, я это подразумевал.

– Значит, в таком случае…

– Что касается фокуса со свежей кровью на кинжале, которым никто не пользовался, то здесь все просто. Боже мой! Все алиби было одним сплошным фокусом. Сэр Генри вам это подтвердит. Люди сомневаются в том, что ясно как божий день. Люди не представляют, как мало места может занимать человеческое тело, и, когда из маленького шкафа иллюзиониста выходят двенадцать девушек, никакого трюка в этом нет, они и правда способны уместиться там. Люди не поверят, что подменить тело займет не больше времени, чем разменять монету. Сэр Генри все это может вам рассказать… Но вот расскажет ли? Сомневаюсь. Он должен был прийти еще пятнадцать минут назад.

Мартин Дрейк неожиданно кое о чем вспомнил и лихорадочно схватился за часы на своем запястье.

– Пятнадцать минут! – повторил он. – Прошло уже больше получаса!

– Что значит больше получаса?

– Я обещал леди Брейл…

– Да, Мартин, обещал… – с тревогой подтвердила Дженни.

– …Что Г. М. перезвонит ей через полчаса. Если она не поговорит с ним, то явится сюда и устроит здесь погром.

– Это точно, – проговорил Мастерс.

– И тогда вы уже не поймаете убийцу, – сказал Мартин, которому не терпелось поскорее узнать этого человека в лицо. – Мне тоже нужно свести с ним счеты.

– Нужно, – согласился Мастерс, с любопытством глядя на него.

– Можно как-то найти Г. М.?

– Найти его? – спросил Мастерс. – Это сделать просто. С помощью сигнальной системы. Но вот привести его сюда? Ха! Поверьте мне, он окончательно спятил!

– Что еще за сигнальная система?

Дженни быстро подошла к письменному столу и взяла листок, на котором был отпечатан какой-то список. Затем она поспешила к центральной части эркера, подняла правую руку и помахала ею.

На тропинке, где-то в сорока ярдах от дома, в воздух поднялся рукав в заметную серо-черную клетку. Мартин уже видел этот рукав рядом с игрушечным ипподромом. Рука помахала Дженни в ответ. Затем внезапно подняла прямоугольную карточку, на которой была написана большая цифра семь.

Дженни провела пальцем по списку на листке, нашла цифру семь и показала Мартину. Напротив нее были напечатаны слова «Зеркальный лабиринт».

– Это мистер Макдугалл! – быстро проговорила она. – Он почему-то считает Г. М. чудесным человеком. Уверен, что сэр Генри просто рожден для шоу-бизнеса. Мартин! Подожди! Минуточку!

Мартин не расслышал последних слов Дженни, поскольку уже бросился бежать со всех ног.

За входной дверью в лицо ему ударил прохладный ветер. Тучи заволокли небо, но дождь пока не начинался. Мимо пролетели пустые пакетики из-под чипсов и детская панамка.

«Дамы и господа, – вспомнил Мартин голос, который еще недавно звучал через репродуктор, хотя сейчас он больше не слышал его сквозь шум толпы, – перед вами „Зеркальный лабиринт“! Самый главный и самый лучший аттракцион грандиозной ярмарки Макдугалла! „Зеркальный лабиринт“! Если не можете…»

Была половина первого. И хотя вокруг аттракционов еще толпился народ, многие посетители ярмарки уже отправились перекусить. Как солдаты на привале, они расположились прямо на траве, разложили корзинки для еды, белые салфетки и блестящие термосы. Что же касалось музыки, то слышно было, только как тихонько свистит и погромыхивает оркестр, исполняя какую-то шотландскую мелодию. Но на подъездной аллее, по которой мчался Мартин, по-прежнему царило оживление.

«Поймайте рыбку! Деревя-янную рыбку на настоя-ящий крючок из настоя-ящей воды! На каждой третьей рыбке вы найдете номер, который…»

«Видите, как просто! Бросайте деревянное кольцо, вот так, прямо на колышек!»

«Вперед, Красный Жакет! Билл, верти ручку быстрее! Полкроны на Красный Жакет!»

Вот это место.

Рядом с игрушечным ипподромом, который толпа окружила плотным кольцом, так что Мартину пришлось огибать его, словно шарику, бегущему вдоль колеса рулетки, находилось свободное пространство, с двух сторон от которого рядами располагались прилавки и киоски, создавая импровизированную аллею. В конце этой аллеи, где-то в сотне футов от Мартина, справа, виднелся «Зеркальный лабиринт». Он стоял особняком. Рядом находился еще один аттракцион – с автомобилями.

– Сбей кокос, утри всем нос! – нараспев выкрикивал коротышка, перепрыгивая с ноги на ногу в такт своим словам. – Сбей кокос, утри всем нос!

Чья-то рука взмыла, деревянный шар стукнулся о кокос, тот перевернулся в воздухе и упал.

– Отличный бросок, сэр! Сигарета ваша! Сбей кокос, утри всем нос!

Слова скачущего коротышки назойливо крутились в голове Мартина, пока он, свернув с аллеи, бежал к «Зеркальному лабиринту». Голос из репродуктора называл «Зеркальный лабиринт» главным аттракционом ярмарки.

Строение и вправду оказалось внушительным, по форме оно напоминало круг, что выглядело несколько странно для зеркального лабиринта, и было построено из практичного легкого дерева, покрытого тусклой серебристой краской. Прямо перед Мартином маячила вывеска с большими красными буквами: «ЗЕРКАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ».

Но в кассе никого не оказалось. Никто не зазывал прохожих в репродуктор. Никаких посетителей. Ни одного. Над дверью висела занавеска из черного войлока, который казался толще и тяжелее той ткани, что использовалась для изготовления половиков.

Небо над гудящей и хрустящей упаковками для сэндвичей толпой потемнело еще сильнее. Певица, чей голос напомнил Мартину леди Брейл, исполняла песню с духовым оркестром, который звучал теперь чуть тише. Мартин успел разобрать всего одну строчку, прорвавшуюся сквозь львиный рык духовых инструментов: «Холмы Ма-а-аксвеллто-о-она прекра-а-асны!»

Затем Мартин пригнулся, проник сквозь толстый, как матрас, войлок, запутался еще в одном черном занавесе, но наконец смог освободиться.

– Г. М.! – крикнул он.

Внутри круглой постройки оказалась еще одна, почти такая же большая, но прямоугольная и с черными стенами. Единственная дверь вела в широкий тускло освещенный коридор, по обе стороны которого находились начищенные до блеска зеркала.

Когда Мартин переступил порог «Зеркального лабиринта», ему показалось, что он входит в огромную бокс-камеру[192]192
  Простейший портативный фотоаппарат для любительской фотосъемки, получивший распространение с конца XIX в. и использовавшийся вплоть до 1950-х гг. По форме представлял собой небольшой ящик со встроенным в него объективом.


[Закрыть].

– Эй! Г. М.! Вы где? – крикнул он и вошел в коридор, но его голос прозвучал глухо, безжизненно и сдавленно.

«Я знаю, это просто оптический эффект, – подумал Мартин, – но коридор кажется длинным, как в Версале. На самом деле он не особенно длинный и широкий, если я вытяну руки, то смогу коснуться зеркал. К тому же я вижу их стыки. Конечно, коридор совсем не длинный! Вот здесь – два поворота».

Мартин повернул один раз, прошел с дюжину футов и повернул снова.

– Г. М.! Не надо меня дурачить! Места здесь не так уж и много, вы слышите меня? Они знают, что вы здесь! – Он замолчал и огляделся. Сначала с любопытством, потом – с раздражением.

Он был единственной живой душой в этом лабиринте. Но присутствовал здесь не один. Повсюду его преследовали, окружали, украдкой выглядывали из-за углов собственные отражения.

Тусклые желтые светильники, скрытые за зеркалами на потолке, превращали это место в мрачный сверкающий лабиринт из прямых линий, открытых углов, коротких и длинных коридоров со всего одним-единственным зеркальным обитателем.

Мартин Дрейк повернулся и посмотрел на свое отражение: с повязкой на лбу он напоминал пирата. Затем повернулся в другую сторону, результат оказался тем же самым. Он снова пошел вперед и свернул, кажется, уже в четвертый коридор. И пока Мартин кружил по лабиринту, шайка пиратов увеличивалась в численности и следовала за ним.

«Ладно, пусть Г. М. играет в свои затейливые игры, но я отсюда ухожу!»

Разумеется, выбраться из лабиринта не составит труда. Нужно только вспомнить, как он здесь оказался, идти придется недолго. Но сложность заключалась в том, что он не мог вспомнить дорогу.

Ну и что?

Как сказал бы Стэннард, нужно немного поразмыслить логически. И попытаться сориентироваться в пространстве. Итак, похоже, здесь четыре коридора, которые соединяются друг с другом. Один из них заканчивается тупиком. Мартин протянул руку и коснулся пальцем своего пальца в отражении. Хорошо. С этим он разобрался.

Теперь другой коридор, напротив, он футов двадцать в длину. В конце его находилось зеркало, но Мартин помнил, что длинный коридор заканчивался поворотом. Как раз оттуда он и пришел.

В приподнятом настроении Мартин сделал пять шагов вперед и…

– Боже!

Откуда ни возьмись перед ним возникло зеркало во весь его рост, и он с размаху в него врезался.

И только отражение собственных глаз, казавшихся вблизи чудовищно огромными, заставило Мартина отпрянуть в последнюю минуту, отчего удар получился не таким сильным. Но больше всего его разозлило то, какой страх внушил ему этот детский аттракцион.

– Так, нужно подумать! – Мартин даже не осознавал, что разговаривает сам собой. – Зеркала не появляются ниоткуда. Точно так же и пляжные кресла не могут наброситься и столкнуть тебя с крыши.

Какая жуткая мысль. Почему она пришла ему в голову?

– Значит, – продолжал он рассуждать, обращаясь к своим призрачным сущностям в зеркалах, – есть какое-то объяснение. Я налетел на зеркало, которое находится в конце коридора. Ясно! Зеркало в конце коридора увеличивает отражение в два раза. Об этом можно судить по полу. Если кажется, что расстояние составляет двадцать футов, на самом деле оно всего десять. А я бросился вперед, не разбирая дороги, как бабушка Брейл, и вот результат!.. – Он осекся.

Звук, раздавшийся явно не в воображении, очень слабый, но достаточно четкий, донесся до него. Он расслышал слово «Брейл» или даже два: «леди Брейл».

Несмотря на многочисленные зеркала и двойную крышу, «Зеркальный лабиринт» заглушал не все звуки. И постепенно нарастающий по силе рев вдалеке, в котором Мартин с его обостренным воображением услышал нотки гнева, ни с чем невозможно было спутать: крики и топот ног по траве.

Старушка вернулась.

Мартин подумал, что леди Брейл, вероятно, приехала в тот самый момент, когда он нырнул в это место. И начала бушевать у главных ворот, а потом пошла дальше по аллее, прокладывая себе путь хлыстом…

Нужно выбраться отсюда как можно скорее! Мартин предпринял еще одну попытку.

Даже в самых обычных обстоятельствах мучительно не иметь возможности двигаться быстрее, даже если в спешке нет необходимости. Чем чаще он повторял про себя: «Медленнее, медленнее, не спеши, а то опять во что-нибудь врежешься», – тем больше запутывался в лабиринте. Стрелки на часах медленно ползли по кругу, шанс был упущен.

«Если не можете выбраться из „Зеркального лабиринта“, – вспомнил Мартин слова, услышанные через репродуктор, – следуйте по направлению…»

Какому направлению? Где его найти? Он ничего больше не слышал.

Вытянув вперед руки, Мартин направился в очередной тупик. Часы на его руке продолжали размеренно тикать и неназойливо подгонять. Если бы он пришел сюда не один…

Но Мартин в лабиринте был не один.

Он понял это, когда свернул за угол в очередной коридор и замер на месте.

Длина коридора составляла около двадцати футов (теперь он мог точно рассчитать расстояние на глаз). Впереди него шел мужчина в коричневом пиджаке и синих брюках.

Мягкая серая шляпа у него на голове скрывала даже шею. В тусклом свете загадочной серебристой пещеры рассмотреть детали не представлялось возможным. На мужчине были тяжелые ботинки, но двигался он легко и бесшумно. Все это Мартин успел рассмотреть за время, пока мужчина делал только три шага.

– Эй! Стойте! Подождите минуту!

Мартин бросился вперед. Казалось, что сам воздух старался помешать ему догнать незнакомца. Вытянутые руки наткнулись на невидимое препятствие с такой силой, что заболели плечи. Мартин замер.

Перед ним находилась толстая пластина зеркального стекла, тянувшаяся поперек всего коридора и делившая его надвое. Неудивительно, что он не слышал шагов мужчины!

Мартин какое-то время стоял, упершись руками в зеркало, и пытался собраться с мыслями. Вся эта ситуация казалась просто смешной. Он ведь не в Критском лабиринте и даже не в тюрьме Пентикост. А в дешевом тесном павильоне на деревенской ярмарке, почему же он так разволновался?..

В коридоре никого, кроме Мартина не было, но откуда-то сверху раздался голос, в котором слышались лукавые нотки. Звучал он тихо и напоминал скорее шепот. Голос произнес:

– Мистер Дрейк, вам лучше уйти. Если сможете.