Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 220 (всего у книги 344 страниц)

XXVIII. Солнце на горах

История, рассказанная мистрис Гемлин, произвела на Поолу большое впечатление. Помимо собственного интереса и обещания, данного ею, но и по воспоминаниям о ее жизни в Нью-Йорке. Это напомнило ей Сильвестера, говорившего ей об искушениях, встречающихся людям, а всякое воспоминание о Сильвестере непременно должно было и трогать, и волновать ее.

Целую неделю находилась она в самом тревожном состоянии. Ее дом казался ей тюрьмой, ей хотелось бежать, все мечты ее подернулись грустью, перспектива жизни в узком кругу стала невыносима.

В самом разгаре этого тревожного состояния Поола пошла одна прогуляться по горам. Природа может успокоить нас. И день был такой, что мог радовать душу и веселить сердце. Идя по лугу, Поола удивлялась, как она может грустить. Земля и воздух были полны великолепия.

– Это, верно, оттого, что я так одинока! – прошептала она.

Она вошла в свой любимый лесок, где всегда находила спокойствие и более всего была расположена мечтать. Вдруг приятный голос произнес возле нее:

– Я встречаю мисс Ферчайлд в ее родном лесу?

Это был Клеренс Энсайн.

Удивление ее было очень велико. Поола думала, что не увидит более никого из нью-йоркских знакомых. Сисилия писала ей, что он уехал на Запад вскоре после ее отъезда из Нью-Йорка.

Подняв глаза, она встретила глаза его, устремленные на нее с восторгом, и все веселое и счастливое в ней вспыхнуло в ней с новой силой. Оставив без внимания его вопрос, она воскликнула:

– Что надо сделать с человеком, который делает сюрпризы и пугает девиц?

– Надо взять его в плен, пока он не выпросит прощения, – ответил он, протягивая руку.

Она едва коснулась ее своей рукой.

– Вижу, что ваше раскаяние искренне, и вы скоро будете прощены, – засмеялась она.

– Вы ошибаетесь, я вовсе раскаяния не чувствую, я злодей закоренелый, мисс Ферчайлд, закоренелый! Но вы меня не спрашиваете, откуда я явился. Или, может быть, вы думаете, что я обитаю в этом лесу?

– Нет; я полагаю, что вы приехали с этим поездом, но не удивлюсь, если вы выскочили из-под земли, как Плутон. Всякие чудеса возможны в такой чудный день, при таком дивном солнечном свете.

– Вы правы, я действительно выскочил из-под земли, я пять смертельных месяцев был заживо погребен на Западе, а то давно был бы здесь. Надеюсь, что мое опоздание не лишит меня хорошего приема.

Она напрасно старалась не покраснеть.

– Хороший прием всегда оказывается гостям, как бы поздно они не явились, – ответила она.

– Ваша тетушка замечательная женщина, мисс Ферчайлд. Я в восторге от нее.

– Как! Вы были у нас! – воскликнула Поола. – Вы видели тетушку Белинду?

– Разумеется, – засмеялся он, – а то как же был бы я здесь? Меня прислали за вами, мисс Ферчайлд. Но я забываю, что я выскочил из-под земли, и узнал в каком уголке скрываетесь вы от солнца.

На этот раз находчивость изменила ей. Она не придумала ответа. Она спрашивала себя, что ее тетка подумает о внезапном появлении незнакомого человека, о котором она не упоминала никогда.

– Так приятно отдохнуть, стоя здесь, после лета, проведенного в тяжелых трудах, – сказал он, мечтательно глядя на реку. – Теперь я понимаю, почему вы так очаровательно выглядите, если выросли здесь, любуясь такими видами.

– Да, я провела здесь все мое детство.

– Однако вы говорили мне, что любите город.

– До такой степени, что не могу быть счастливой здесь.

Она проговорилась, вспыхнула и опустила глаза. Она думала о Сильвестере и невольно высказала свои потайные мысли.

С инстинктивным желанием исправить свою излишнюю откровенность, она торопливо продолжал:

– Жизнь так полна и глубока в большом городе. В таком месте, как это, не хватает движения, великого колеса времени. Свет движется, а мы этого не чувствуем, а в городе дни, недели и месяцы дают чувствовать себя. Там чувствуешь, что живешь, единица составляет часть целого. Усталым Господь дает отдых в этих горах, а для людей энергичных назначает город. А я энергична.

Она замолчала, повернулась лицом к ветерку и как будто забыла, что она не одна. Клеренс Энсайн смотрел на нее с удивлением; он никогда не слышал от нее таких речей, серьезная сторона ее тонкой души не была известна ему до сих пор, и он чувствовал себя ничтожным в ее присутствии. Достоин ли он был взять с неба звезду? Богатство и положение приличествовали такой красоте, но для этого…

Он отвернулся и стал поколачивать себя тростью по ноге.

– Я в Нью-Йорке встретила Сисилию, – воскликнула Поола.

Он отбросил свои мысли, повернулся к Пооле.

– А дружба мисс Стьюйвесант так важна для вас? – сказал он.

– Более чем, – ответила она.

– Стало быть, вы одна из тех немногих женщин, которые верят в дружбу?

– Так же, как верю небесам.

– Мисс Стьюйвесант можно позавидовать.

– Разве друзья так редки?

– Такие как вы, да.

– А если бы мисс Стьюйвесант сказала вам то же, что я, вы заметили бы: «Мисс Ферчайлд можно позавидовать».

– Я и мисс Стьюйвесант сказал бы, что ей можно позавидовать, я своего мнения не меняю, – возразил он.

Есть люди, которые вносят с собой повсюду солнечный свет. К числу этих людей принадлежит Клеренс Энсайн. Без всякого усилия со своей стороны он заражал всех своей жизнерадостностью.

Вернувшись в коттедж, Поола заметила, что даже серьезная Мисс Белинда повеселела. На столе стояла корзина с дорогими оранжерейными цветами. Поола вопросительно взглянула на своих теток.

– Воспоминание о Нью-Йорке! – любезно сказал Энсайн. – Я думал, что это напомнит вам приятные часы.

С непонятным замиранием сердца Поола наклонилась над розами и гелиотропом. Она готова была их расцеловать; это были не цветы, а очевидные свидетельства всего, чего она лишилась и чего желала все эти месяцы.

Время летело. Мисс Белинда с жаром поддерживала разговор, а наивные высказывания мисс Эбби поддерживали общее веселое настроение.

– Я, прежде чем уеду, обращусь к вам с просьбой, – сказал Энсайн.

Он стоял у окна один с Поолой за несколько минут до отъезда.

– Когда мы видим цветок, качающийся на изгороди над нашей головой, мы желаем сорвать его; я слышал, как вы говорили о дружбе, и сильное желание овладело мною. Мисс Ферчайлд, вы хотите быть моим другом?

Она бросила на него изумленный взгляд, в котором, однако, тотчас выразилось сочувствие и удовольствие.

– Я даже не знаю. Слово «друг» значит так много для меня, – сказала она с кроткой серьезностью, делавшей ее отказ не таким болезненным для собеседника.

– Я это знаю, – ответил он, – и это большая смелость с моей стороны просить так много после такого непродолжительного знакомства; но жизнь коротка, а истинные сокровища редки. Вы мне не откажете, мисс Ферчайлд?

Видя, что она потупила глаза, он прибавил торопливо:

– Знакомых, называющих себя друзьями, у меня множество, но настоящего друга нет. Мне нужен друг, и я желаю, чтобы это были вы. Предупреждаю вас, что я буду ревнив, – прибавил он шутливо, – мне будет неприятно, если круг ваших друзей расширится. Я не желаю, чтобы кто-нибудь занял мое место.

– Никто другой не может занять место, отданное другу. У каждого должен быть свой уголок

– И у меня будет мой? – спросил он, пристально устремив на нее взгляд.

– Да, – проговорила она.

Он наклонился, взял ее руку и поцеловал.

Пооле пришли в голову рассказы о рыцарях, он был так вежлив и галантен.

– Буду ценить моего друга по ее царственному достоинству, – сказал он и простился.

– Поола!

Молодая девушка очнулась от оцепенения, удерживавшего ее у этого темного окна, и, поспешно обернувшись, увидела тетушку Белинду, стоявшую перед ней и устремившую на нее глаза ласково, но проницательно.

– Что, тетушка?

– Ты не сказала мне, кто такой мистер Энсайн. В твоих письмах ты ни разу не упомянула о нем.

– Ах, тетушка. Я встретилась с ним за несколько дней до моего отъезда, и только один раз.

– Неужели! А этот один раз, кажется, произвел впечатление. Расскажи мне что-нибудь о нем, Поола.

– Его внешность говорит за него лучше всех моих слов. Он добр, честен, богат, сын почтенных родителей. Его представила мне мисс Стьюйвесант, а потом мистер Сильвестер. Его приезд сюда удивил меня.

На губах мисс Белинды мелькнуло что-то похожее на улыбку. Проницательно глядя на племянницу, она продолжала:

– Ты скучала последнее время, Поола: наша жизнь кажется тебе ограниченной; ты желаешь улететь к неведомым далям.

Виновато опустив голову Поола взяла тетку за руку.

– Я не удивляюсь, – продолжала мисс Белинда, все еще глядя на пылающие щеки прелестной девушки, стоявшей перед ней. – Я сама когда-то дышала другим воздухом и знаю хорошо, какое очарование лежит за этими горами. Я боюсь, что, отпустив тебя ненадолго, я потеряла тебя навсегда.

– Нет, нет, – прошептала девушка, – я всегда буду ваша. – Да я же и не уезжаю, – торопливо прибавила она.

Тетка улыбнулась и тихо погладила руку племянницы.

– Когда настанет время, я прошусь с тобою. Поола. Я не буду подрезать крылья моей голубке. Любовь и супружеский кров – естественная доля женщин. Никто не чувствует этого более тех, кому не досталось ни того ни другого.

– Тетушка!

Поола задыхалась от негодования.

– Молодые люди не приезжают за несколько миль видеться с молодыми девицами, не имея цели, – невозмутимо продолжала тетка. – Ты это понимаешь, Поола?

– Да, но цель может быть различна, – торопливо ответила девушка. – Мне было бы неприятно думать, что мистер Энсайн приехал сюда с тем намерением, которое вы приписываете ему. Вы смущаете меня, тетушка.

Тетка ничего не отвечала, но поцеловала племянницу и, улыбаясь, вышла из комнаты.

– Он просил меня быть его другом, – прошептала Поола сама себе. – Этого достаточно; этого должно быть достаточно.

Но цветок, который она выбрала из привезенного букета, как будто говорил ей об обратном.

XXIX. Туман в долине

Энсайн, немедля, занялся подтверждением искренности своей дружбы. Хотя он не осмелился слишком скоро повторить свое посещение, не проходило недели, чтобы Поола не получала письма или другого знака его преданности.

Самые слепые глаза не могли не заметить, что молодой человек попросту влюблен. Даже Поола вынуждена была признать, что рано или поздно она должна будет произнести решительное да или нет.

Тетка, зорко наблюдавшая за ней, видела, что Поола счастлива. Тень, недавно покрывавшая ее лицо, сменилась веселой улыбкой, и она радостно напевала что-то себе под нос.

Поэтому мисс Белинда очень удивилась, когда однажды Поола прибежала к ней и бросилась перед ней на колени, крича:

– Увезите меня, милая тетушка, я не могу, не смею оставаться здесь дальше!

– Поола, что ты хочешь сказать? – воскликнула мисс Белинда.

– Я сейчас получила письмо от Сисилии, – отвечала тихим голосом Поола. – Она видела мистера Сильвестера и пишет, что он болен и похудел. Он сказал ей также, что очень скучает. И я знаю, что это значит: ему нужна я. Я должна вернуться к нему. Увезите меня, тетушка, увезите меня к мистеру Сильвестеру.

Мисс Белинда, главной добродетелью которой было самообладание, откинулась на спинку кресла и пристально посмотрела на залитое слезами лицо племянницы.

– Поола, – сказала она наконец, – только по этой одной причине ты желаешь вернуться в Нью-Йорк?

Румянец, нежный и мимолетный, разлился по щекам Поолы. Она встала на ноги и взглянула на тетку с кротким достоинством.

– Нет, – сказала она, – я желаю испытать себя. Пленные птицы благодарны всякой руке, предлагающей им свободу. Я хочу проверить, устою ли перед приманкой, когда мои крылья не будут связаны.

– Поола, – воскликнула тетка, – Поола, разве ты не знаешь себя?

– Знаю, – ответила Поола.

Потом с новым приливом волнения опять бросилась к тетке и сказала:

– Я и прошу вас увезти меня, для того чтобы еще раз проверить себя.

Книга четвертая
Таинственная пропажа

XXX. Мисс Белинда делает мистеру Сильвестеру подарок на рождество

Был ясный зимний вечер. Сильвестер сидел в своей библиотеке и смотрел на огонь в камине, теплота и яркость которого делали еще заметнее пустоту в большой комнате. Он только что сказал себе, что это канун Рождества и что он менее всех на свете имеет причины радоваться празднику, когда раздался звонок.

Сильвестер ожидал Бёртрема, который в этот день на собрании директоров был назначен кассиром вместо Гилока, здоровье которого совершенно расстроилось, и поэтому не трогался с места.

Вдруг незнакомый приятный голос произнес: «Я привезла вам подарок на Рождество», и, подняв глаза, он увидал мисс Белинду, стоящую перед ним, а возле нее Поолу.

– Дитя мое! – вырвалось у него невольно, и прежде чем девушка успела опомниться, он прижимал ее к груди со страстной горячностью, более слов убедившей ее, как тяжела была для него разлука. – Моя дорогая! Моя Поола!

Сердце ее замерло. Тихо высвободившись, она посмотрела ему в лицо и нашла его исхудалым, но таким радостным, что не могла удержаться от улыбки.

– Стало быть, вы рады вашему рождественскому подарку? – спросила она.

Он улыбнулся и покачал головой; он не находил слов выразить свою радость.

Между тем мисс Белинда стояла с суровым выражением лица, которое заставило бы тех, кто ее не знал, принять ее за разъяренную тигрицу. Ни малейшим взглядом не удостаивала она роскошную обстановку, окружавшую ее, все ее внимание было сосредоточено на лицах, находившихся перед ней.

– Путешествие утомило Поолу, – сказала она наконец звучным и резким голосом, который раздался неожиданно громко в этих высоких комнатах.

Оба вздрогнули при этом неожиданном вмешательстве, прервавшем их счастливую встречу, но тотчас опомнились, усадили мисс Белинду у огня и старались оказать ей радушный прием в доме, наполненном столькими приятными воспоминаниями.

Странно было Пооле подниматься по лестнице, по которой она спускалась в таком горе восемь месяцев тому назад. Она остановилась на знакомых ступенях, и вид бронзовой статуи Роскоши вызвал у нее приятные воспоминания, совсем не похожие на прежний страх. Ее маленькая комнатка успокоила ее, в ней оставалось все, как было. Всех прошедших месяцев как будто не бывало. Она почувствовала это еще больше, когда, сойдя вниз, нашла Бёртрема в библиотеке. Его интеллигентное лицо всегда ей было приятно, но сейчас показалось ей таким родным, как лицо брата.

– Я опять дома, – шептала она себе, – я опять дома.

Мисс Белинда разговаривала с Бёртремом, так что Поола могла сесть на свое прежнее место возле Сильвестера.

– Так вы вспоминали обо мне иногда в вашем гротвельском коттедже? – спросил он. Она отвечала веселым наклоном головы, но мысленно спрашивала себя, глядя на его благородные черты и меланхолическую улыбку, была ли минута, когда она не думала о нем в эти печальные месяцы разлуки.

– Я и не думал, что вы вернетесь, – продолжал он тихо, – не смел надеяться, что ваше личико опять засияет в моем доме. Он такой печальный, а молодость любит веселье. Румянец, разлившийся по ее щекам, заставил его вдруг замолчать.

Она медленно покачала головой.

– Для меня он не печален. Мне всегда здесь весело. Мне не хватало ваших советов, веселье ничего не значит если он бессмысленно.

Он тихо отвел глаза от ее лица и вдруг сказал:

– Не из мрачных прудов должны пить такие юные уста, а из волн бездонного моря, волнуемого всеми ветрами и освещаемого ярким солнцем.

Через минуту, однако, он повеселел.

– Вы привезли мне подарок на Рождество, – воскликнул он, – стало быть, мы должны непременно отпраздновать. Для начала вот, – и он подал Бёртрему записку, ожидавшую его на столе в библиотеке, – Поола, вы не слишком устали, чтобы проехаться по городу? Я покажу вам Нью-Йорк накануне Рождества, обратился он к мисс Волтон, видя, что внимание Поолы сосредоточено на удивленном лице Бёртрема, только что прочитавшего записку.

– Мне будет приятно полюбоваться городским весельем, – сказала мисс Белинда. Поола, опомнившись при звуке голоса тетки, весело повторила ее уверение. Сэмюэла послали за экипажем, и через несколько минут все в прекрасном расположении духа ехали по улицам Нью-Йорка.

– Я хотел бы, чтобы вы вышли и смешались с толпой, – сказал Сильвестер, – в нынешний вечер все чувствуют себя немного сумасшедшими. Даже серьезные и важные люди не стыдятся тащить кучу свертков.

Поола никогда не забывала этого вечера. Эта поездка по освещенным улицам в сопровождении мисс Белинды, Сильвестера и Бёртрема казалась ей чем-то вроде «Тысячи и одной ночи».

Сильвестер, когда они опять сели в коляску, притащил с собой целую кучу свертков и, смеясь, кинул их на колени Поолы.

– Сам не знаю, чего накупил, – сказал он.

Когда развернули свертки в библиотеке, там оказалась черная шелковая материя для мисс Белинды, кольцо для шарфа для Бёртрема, брильянтовый браслет, кружевной шарф, серебряная шкатулочка для перчаток, безделушки для туалетного стола, все это, конечно, для Поолы.

– Вот уж и не мечтала об этом, когда ехала сюда на Рождество, – воскликнула Поола.

Прощаясь с Сильвестером в этот вечер, Поола полюбопытствовала, что было написано в записке, которая так удивила Бёртрема.

Улыбка, редко появлявшаяся на лице Сильвестера последнее время, опять мелькнула на его губах.

– Пригласительный билет на обед, – сказал он, – от мистера Стьюйвесанта, а для Бёртрема это значит много.

Удивление в глазах Поолы вызвало новую улыбку.

– Вас очень удивит, если я скажу вам, что женщина, ради которой Бёртрем пожертвовал всем, – это Сисилия Стьюйвесант?

– Сисилия! Моя Сисилия!

Удивление было велико, но и радость также.

– О! Я даже подумать не могла… а теперь понимаю, по этой причине она у нас не бывала, она боялась встретиться с ним. Странно, однако, что я не догадалась. О! Как я рада, Бёртрем так мне нравится! И мистер Стьюйвесант пригласил его к себе! Я не удивляюсь его радостному виду. Мистер Стьюйвесант не сделал бы этого, если бы не ценил Бёртрема.

– Да, все поступки мистера Стьюйвесанта последовательны. Кроме того, он, наверное, знает его тайну и не пригласил бы к себе, если бы не хотел подарить ему надежду.

– Мне кажется, вы правы, – сказала Поола. – Я помню, как однажды была у Сисилии и осталась на минуту одна, он вошел в комнату, сел и вдруг спросил меня, что я думаю о Бёртреме Сильвестере. Я удивилась, но сказала, что считаю его благороднейшим человеком, с большим умом, добрым сердцем, который имеет полное право на уважение всех друзей и знакомых. Старик посмотрел на меня с любопытством, но кивнул головой с удовольствием и только заметил: «Об этом разговоре нет надобности упоминать», встал и ушел. Я сочла это естественным любопытством о человеке, с которым он имел деловые отношения, но теперь я понимаю, что это имело более глубокое значение.

– Он едва ли мог найти более ревностного ходатая за Бёртрема, и Бёртрем может быть обязан вам более, чем думает. Он очень долго ждал, и похоже, что его терпение в скором времени будет вознаграждено.

– А Сисилия! Не могу дождаться, когда увижу ее счастливой.

– Поола, сказал Сильвестер серьезно, можете вы не на долго отвлечься от этих приятных мыслей и выслушать мою просьбу? Я сделал себе небольшой подарок, – продолжал он, вынимая из кармана шкатулку. Откройте ее, душа моя.

Дрожащими пальцами Поола открыла шкатулку. В ней лежал простой золотой медальон, какие обыкновенно носят мужчины на цепочках часов.

– Помогите мне застегнуть, – попросил он.

Удивляясь его торжественному тону. Поола исполнила его просьбу. Но когда она подняла голову, он тихо положил на нее руку и стоял с минуту, не говоря ни слова.

– Что с вами, мистер Сильвестер? – спросила она.

– Я сейчас дал обет, – ответил он.

Она вздрогнула.

– Я должен молиться, чтобы иметь возможность сдержать этот обет, – сказал он. – Вы будете молиться о том же, Поола?

– О да!

Все ее чувства вылились в этих словах.

– Молитвы женщины лучшее спасение для мужчины, – прошептал он. – Глупец тот, кто не чувствует себя окруженным священным ореолом, если знает, что чистые уста произносят его имя с любовью и упованием перед престолом Всемогущего.

– Я буду молиться за вас, как за себя, – прошептала Поола.

XXXI. Вопрос

На следующее утро, когда Сильвестер пришел к завтраку, он нашел на столе в библиотеке вазу, наполненную цветами, восхитительно душистыми.

– Для мисс Ферчайлд, – объяснил Сэмюэл.

С ревнивым удивлением, которое, однако, никак не отразилось на его спокойном лице, Сильвестер подошел к столу и посмотрел на карточку, прикрепленную к прелестному подарку. Имя, которое он прочел, по-видимому, удивило его; он отошел и взял газету с мрачным видом, который не исчез, когда вошла мисс Белинда.

– Гм! – произнесла она, увидев подарок.

Но тотчас опомнилась и весело пожелала всем доброго утра.

– О Пооле помним не мы одни, – сказал Сильвестер, вероятно, заметив ее взгляд.

– Да, мистер Энсайн очень к ней внимателен, – коротко ответила мисс Белинда. – Приятный молодой человек, достойный успеха.

– Вы… хотите сказать, что он был у вас в Гротвеле? – спросил Сильвестер, не отнимая глаз от газеты.

– Был. Думаю еще несколько свиданий и дело будет решено.

Газета зашелестела в руках Сильвестера, но голос его был спокоен, когда он сказал:

– Так она благосклонно принимает его внимание?

– Она прикалывает к груди его цветы и сама сияет как цветок при его приближении. Я не сомневаюсь, что все это закончится свадьбой. Мистер Энсайн некрасив собой, но он обладает такими выдающимися человеческими качествами, что наверняка сделает Поолу счастливой.

– Он добрый человек, – сказал Сильвестер.

– А это самое главное в характере того, кто женится на Пооле, – заметила мисс Белинда, – открытый, веселый нрав, чистая совесть и прошлое без темных страниц такими качествами должен обладать тот, кто свяжет свою судьбу с нашей чистой и чувствительной Поолой. Не так ли, мистер Сильвестер?

Объявления в «Трибуне», вероятно, были чрезвычайно интересны в это утро, судя по тому, с каким затруднением Сильвестер отвел от них глаза.

– Человек, за которого Поола выйдет, – сказал он наконец, – должен быть и добр, и ласков, и чист, тот, кто не имеет этих качеств, не должен жениться на ней, – прибавил он таким тоном, что даже бесстрашная мисс Белинда не нашлась что сказать.

В эту минуту вошла Поола.

– Счастливого Рождества, – сказала она своим нежным голосом, знаете ли вы, что на улице идет снег? Теперь у нас есть все, что нужно для такого дня.

– Да, все, – ответила мисс Белинда, бросив значительный взгляд на стол.

Поола проследила за ее взглядом, увидела вазу с цветами и поспешно взглянула на Сильвестера.

– Мистер Энсайн, по-видимому, одарен даром ясновидения, – заметила непринужденно мисс Белинда. – Не могу понять, как он узнал, что мы здесь.

– Я написала ему в моем последнем письме, что, по всей вероятности, мы проведем праздники у мистера Сильвестера, – объяснила Поола просто, но с румянцем на лице. – Я это сделала, потому что он хотел приехать в Гротвель на Рождество.

Наступило молчание, потом Сильвестер встал и, заметив с вежливым спокойствием: «Очень милый знак внимания», пошел в столовую. Поола пошла за ним, опустив голову, а мисс Белинда позади с видом успешного дипломата.

Завтрак прошел как-то церемонно. Что-то гнетущее наполняло воздух, что даже живой разговор мисс Белинды разогнать не мог. По просьбе Сильвестера она села на главном месте за столом, и только она одна могла есть с аппетитом. Она никогда не видела Уону на этом месте, а Поола и Сильвестер не могли забыть грациозную фигуру, когда-то сидевшую на этом месте.

Первая трапеза над могилой, все равно как бы давно ни была она вырыта, всегда очень тяжела. Кроме того, Поола чувствовала какое-то внутреннее напряжение. Она не могла дождаться, когда сможет уйти и остаться одна. Конец завтрака оказался облегчением для всех. Мисс Белинда пошла наверх, задумчиво качая головой, Сильвестер опять сел читать газету, а Поола подошла к букету, стоявшему на столе в библиотеке, но остановилась на половине пути. При Сильвестере она не смела подойти к этому деликатному доказательству привязанности другого человека. Вдруг Сильвестер сказал:

– Почему вы не посмотрите на ваш прелестный подарок, Поола?

Она вздрогнула, быстро взглянула на Сильвестера и подошла к столу, потом вдруг повернулась и торопливо подошла к Сильвестеру. Он все еще читал, но Поола видела, что рука его дрожит, хотя чистый профиль лица казался спокоен и холоден.

– Мне не хочется этого делать, – сказала она.

Он повернулся к ней.

– Сядьте, Поола, – сказал он, – я хочу с вами поговорить.

Она повиновалась.

– Поола, я хочу задать вам вопрос, – начал он голосом твердым, но спокойным. – Что подумали бы вы о человеке, который умышленно вошел в прекрасный сад, выбрал самый прелестный цветок и унес его в темницу, чтобы он изливал свое благоухание среди холода и темноты?

– Я подумала бы, – отвечала Поола, – что этот человек поступил хорошо, если цветок своим благоуханием мог утешить того, кто сидит в тюрьме.

Сильвестер вдруг отвел от нее глаза и взглянул на огонь в камине.

– Следовательно, минутная радость может извинить убийство? – воскликнул он. – Бог и ангелы с вами не согласятся, Поола.

Голос его дрожал, и Поола задрожала тоже, но промолчала.

Прошло несколько минут. Никто не шевелился.

Наконец тихим, дрожащим голосом Поола заговорила:

– Разве это убийство, если цветок любит темную тюрьму более, чем дневной свет? Он торопливо встал.

– Да, – сказал он, отступая назад, как будто не мог вынести взгляда ее глаз. – Цветы живут солнечным светом. Тот, кто захватывает такое сокровище, делает это с риском для своей жизни.

Она так же поспешно встала, и он спросил ее ласковым тоном, что он может сделать для того, чтобы она весело провела этот день.

– Ничего, – ответила она, опустив голову. – Я, думаю, что пойду к Сисилии.

У него вырвался вздох.

– Экипаж будет для вас готов, – сказал он. – Надеюсь, что счастье вашей приятельницы наполнит ваше сердце и сделает этот день очень приятным для вас. Да благословит Господь ваше юное и нежное сердечко, милая Поола!

Грудь ее тяжело поднялась, большие черные мягкие глаза бросили быстрый взгляд на его лицо, потом она отступила на несколько шагов и спокойно вышла из комнаты. Поола как будто унесла с собой всю его жизнь, но он не пошевелился и вздохнул глубоко, когда, обернувшись к столу, увидел, что она унесла с собою безмолвное свидетельство любви и преданности другого более счастливого человека.