Текст книги "Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Жан-Кристоф Гранже

Соавторы: авторов Коллектив,Бернард Корнуэлл,Анна Кэтрин Грин,Дж. Джонс,Лен Дейтон,Челси Бикер,Арно Штробель,Дженюари Гилкрист,Джон Карр,Кристен Перрин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 344 страниц)

– Сделай это, – продолжала смотреть я в глаза Дженни. – Что бы ни случилось.

– Что здесь происходит? – Над плечом Дженни появилась голова Виктории. Оттолкнув Дженни локтем, она заняла ее место и положила мне на лоб холодную как лед руку.

– Ты вся горишь. Принеси лекарство да приберись здесь как следует, – приказала она, обернувшись к Дженни.

Я больше не пыталась встретиться взглядом с Дженни. Если Виктория заподозрит, что я передала через нее сообщение, она непременно вытянет из нее все. Если сестре было что-либо нужно, она не останавливалась ни перед чем, чтобы заполучить желаемое.

Я закрыла глаза. Мне оставалось лишь надеяться, что Дженни поняла, что нужно сказать Джеку. Конечно, он не сможет прийти ко мне. На этот счет я не питала никаких иллюзий. Но мне было нужно, чтобы он знал, что я все еще здесь. Ведь не могут же они держать меня в этой комнате вечно. Как только мои руки заживут, мы сможем наконец покинуть это место.

– Ты все еще здесь? – обернулась к Дженни Виктория, и та выбежала из комнаты.

– Что здесь произошло? – вглядывалась в меня Виктория, зажав мое лицо между холодными ладонями. – Как ты оказалась на полу? Я же просила тебя звонить, если тебе что-нибудь нужно.

– Я звонила, но никто не пришел, – произнесла я, стараясь выглядеть безвольной.

– Не слышала, – посмотрела на меня Виктория.

Потому что ты была во дворе, отсылая Уиффи прочь.

Виктория рывком подняла меня с пола, и я ощутила прилив страха, почувствовав разницу между ее силой и моей немощью.

– Мне послышалось или здесь была Уиффи?

Лицо Виктории застыло, но меня невозможно было обмануть. Паук начал прясть свою паутину.

– Уиффи? Нет. У нас никого не было уже много дней, – уложив на кровать, она накрыла меня одеялом до самого подбородка. – Но ты не должна об этом беспокоиться. Прими лекарство и спи.

– Мне не нужно лекарство, – попыталась приподняться я. – Я чувствую себя лучше.

– Глупости, – нахмурилась Виктория. – Врач сказал, что ты должна принимать лекарство, пока раны не затянутся, иначе они снова могут открыться.

– Виктория… – Она замерла. Никогда прежде я не называла ее полным именем. – Дверь была заперта. Почему?

– Какая дверь?

Я не ответила. Она прекрасно знала, какую дверь я имела в виду.

Послышались шаркающие шаги, и в дверях появилась другая горничная, держащая в руках поднос, на котором стояла бутылка с янтарной жидкостью, излучающей зловещее сияние. Налив лекарство в ложку, Виктория повернулась ко мне, и я увидела в ее глазах точно такое же сияние.

Мне показалось, что я схожу с ума. Ведь это же моя сестра, моя вторая половинка! Человек, на которого я всегда могла опереться в жизни.

Но так ли это?

Когда сестра приблизилась ко мне, держа на отлете ложку, я уже не была уверена в правдивости этого утверждения.

Глава 22

– Мне нужен глоток свежего воздуха. Я уже схожу с ума взаперти. А руки уже зажили. Вот, посмотри, – протянула я вперед обе ладони.

С тех пор как Дженни нашла меня лежащей на полу, Виктория появлялась в комнате с постоянством солнца, ежедневно встающего на востоке. Каждый раз возвращаясь к жизни из очередного небытия, я обнаруживала ее сидящей рядом с кроватью с бутылкой лекарства в руке. Даже просыпаясь по ночам, я чувствовала ее присутствие.

Виктория не ответила.

– Пожалуйста, давай сходим в сад, посидим на солнышке, – продолжала упрашивать я слабым голосом.

Беседка в розовом саду была видна практически из любой точки поместья. Если мы сядем там, Джек сможет увидеть меня и понять, что со мной все в порядке. После того случая Виктория не допускала ко мне в комнату никого, даже Дженни. Для моей же пользы, как она заявила.

– А где Стэнли? Все еще здесь? – спросила я, полусидя на подложенных под спину подушках. Виктория сидела у окна с неизменной записной книжкой на коленях.

– Стэнли? Да. Почему ты спрашиваешь?

– Он ни разу не спросил, что со мной, – небрежно повела плечом я. – Мне кажется, муж должен хотя бы поинтересоваться, что случилось с его женой.

Он никогда не интересовался моим самочувствием, и я вовсе не ожидала, что на этот раз он сделает исключение, но мне требовалось знать, где он. Ведь я собиралась покинуть Ньюпорт при первой возможности, а Стэнли был единственным человеком, способным сорвать мой побег.

– Я думаю, он хочет дать тебе возможность отдохнуть, – ответила Виктория, пристально глядя на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

– Видимо, так оно и есть, – пробормотала я.

Мне не хотелось вновь поднимать тему ее возвращения в Англию. Несмотря на то что мои раны почти зажили, Виктория продолжала пичкать меня лекарством, от которого у меня кружилась голова и постоянно хотелось спать. Понять, сколько времени это уже продолжается, не было никакой возможности.

– Прошу тебя, Виви, пойдем в сад. Мне нужно побыть на солнце и глотнуть свежего воздуха.

– Только если устанешь, ты должна немедленно вернуться в кровать, – надула губы Виктория.

– Конечно, – согласилась я. – Я хочу поправиться как можно скорее.

– Ну хорошо, – неохотно произнесла Виктория.

Вскочив с кресла, она рывком поставила меня на ноги. Голова мгновенно пошла кругом, но я не должна была выказывать перед ней признаков слабости.

Неужели Виктория стала моим врагом? Я не могла поверить в это. Она всегда была ревнивой, взбалмошной, требовательной – но стать врагом… Она не могла не понимать, что бегство было для меня единственным спасением. Она, несомненно, любила меня так же, как я любила ее.

Пока я умывалась, Виктория стояла в дверях ванной, не сводя с меня глаз. Ноги плохо слушались, и мне приходилось держаться за раковину, чтобы не качаться из стороны в сторону. За время лежания в кровати я сильно ослабела. Мне надо бы перестать принимать лекарство. От его воздействия я теперь совершенно беспомощна.

Пока мы шли по нескончаемым коридорам, я, притворяясь слабой и вялой, постоянно опиралась на Викторию, чувствуя, как силы с каждым шагом возвращаются ко мне.

Первой Джека заметила Виктория. Я поняла это по тому, как напряглось ее тело. Я хотела притвориться, что я не увидела его, но моя голова сама собой повернулась в его сторону, как цветок, стремящийся к лучам солнца. Он объезжал одну из лошадей. Не Фейбл.

Словно почувствовав мой взгляд, он остановился и приложил ладонь ко лбу, глядя в нашу сторону. Спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, он приветственно поднял руку. В его позе чувствовалась настороженность, как в те моменты, когда он, подсаживая меня в седло, был готов, если понадобится, поймать меня.

Мысль о том, что Виктория или Стэнли могли отослать Джека из Ньюпорта, все это время не давала мне покоя, и когда я вновь увидела его, целого и невредимого, вздох облегчения вырвался из моей груди. Виктория не предала меня, не сказала Стэнли о наших с Джеком отношениях. Не обращая внимания на стоящую рядом сестру, я подняла руку в ответном приветствии.

– Ты должна прекратить это, и немедленно, – схватив меня за руку, Виктория опустила ее вниз.

– Кто это сказал? – произнесла я, вздернув подбородок. Близость Джека придала мне смелости.

Виктория прищурилась. После нашей ссоры все изменилось. Моя болезнь, несомненно, отсрочила грядущее выяснение отношений, но оно было неизбежно.

– Стэнли убьет тебя. Или его. Или вас обоих, – произнесла Виктория, отступая в сторону.

– Несомненно.

– И ты готова отказаться от всего этого? – показала она рукой на дом.

– Несомненно, – повторила я, глядя в сторону загона для лошадей.

* * *

Выйдя из конюшни, я пошла по усыпанной гравием тропинке, ведущей к краю утеса, не чувствуя запаха роз, не слыша шума волн, разбивающихся о скалы. Я была наполнена Джеком – его запахом, его голосом, его любовью.

Меня охватило чувство невыразимой радости. Завтра нас здесь уже не будет.

Со дня нашей прогулки с Викторией прошло уже две недели, и по мере того, как мои силы восстанавливались, я стала противиться приему лекарства, которым она потчевала меня. Не в силах более принуждать меня силой, она стала проводить как можно больше времени в моей комнате. Я притворялась слабой и сводила наши разговоры к минимуму, надеясь, что она наконец оставит меня в покое. Когда же это случилось, я стала просить Дженни передавать Джеку вещи, которые он должен был оставлять на почте до нашего отъезда. Сегодня мне впервые удалось ускользнуть из-под присмотра Виктории, и мы с Джеком, не желая привлечь внимание посторонних в конюшне, провели незабываемый час в полумраке находящегося на самом краю поместья сарая, где хранились лодки.

Ночью Джек заберет чемодан, который я должна была оставить у заднего выхода, а завтра утром получит конверт с последней зарплатой. Я, сказав, что мне хочется пройтись по магазинам, закажу извозчика до Ньюпорта, где мы с Джеком должны встретиться. Мы все продумали до мелочей. Даже если бы Виктория настояла на том, чтобы поехать вместе со мной, она не смогла бы остановить нас.

Стоя на вершине утеса, я смотрела на кружащихся в вышине птиц, стараясь дышать в такт с шумом прибоя. Закрыв глаза и раскинув руки, я медленно-медленно подошла к самому краю.

– Где ты была? – раздался позади меня голос Виктории.

Вздрогнув от неожиданности, я едва не оступилась. Потревоженные комки почвы полетели в пропасть, разбиваясь на мелкие кусочки от ударов о скалы внизу, а над моей головой столкнулись в полете два хрупких птичьих тела. Прижав руку к груди, я смотрела, как чайка отчаянно пытается ускользнуть от преследующего ее ястреба.

– Что ты здесь делаешь, Ади?

– Что? – тряхнула головой я, стараясь стереть из памяти образы сражающихся птиц.

– Где ты была? Я тебя обыскалась.

– А? – продолжая смотреть в сторону океана, я пыталась подобрать правильный ответ. Хотя какая теперь разница? – Вон там одна птица только что напала на другую.

Виктория посмотрела в сторону горизонта. Птицы куда-то исчезли. Солнце садилось, и нежно-розовый оттенок неба сменился серым, словно мы смотрели на него сквозь запыленное стекло.

Я снова пошла по тропинке, но от прежнего спокойствия не осталось и следа. Виктория шагала рядом. Удивительно, но я перестала ощущать ее присутствие. Сестра появлялась неизвестно откуда в самые неподходящие моменты, словно чертик из табакерки, неизменно вырывающийся наружу, как бы плотно ни была закрыта крышка.

– Где ты была? – в третий раз повторила она.

– Здесь, в розовом саду. Дышала свежим воздухом.

– Я тут искала, но тебя не было.

Я промолчала. Цикады в зарослях, мимо которых мы проходили, прервали свое пение. Внезапно увитая цветами беседка показалась мне угрожающей, а аромат роз – тошнотворно-приторным.

– Что тебе нужно? – спросила я, остановившись и стараясь выглядеть безразличной.

Виктория продолжала пристально смотреть на меня. Резким движением она сорвала одну розу и поднесла ее к лицу.

– Мы беспокоимся, Стэнли и я, – короткая пауза. – О твоих руках и твоих нервах.

Стэнли и я.

– Беспокоитесь? – улыбнулась я. – Тебе совершенно не о чем беспокоиться, дорогая. Посмотри, как прекрасно все зажило.

Я протянула вперед обе руки ладонями вверх. Я знала, что они все еще были красными и распухшими. Джек, целуя мои шрамы, шутил, что вдувает в них целительную энергию, и я и в самом деле ощущала, как мне становится легче от одного прикосновения к его коже.

Даже не взглянув на мои руки, Виктория зловеще улыбнулась в ответ и, уронив розу на землю, растоптала ее каблуком.

Завтра, напомнила я себе, завтра нас здесь уже не будет.

Завтра я буду свободной.

Глава 23

Наступило утро. Под стук копыт и мелодичный перезвон упряжи тележка бакалейщика, как всегда, покинула Фэрвью, и в имении воцарилось обычное послерассветное спокойствие. Но на этот раз оно было обманчивым.

Две шторы пошевелились почти одновременно.

Одна – на окне, обращенном в сторону океана, и другая – в зеркально расположенном противоположном крыле здания.

В первом окне на мгновение мелькнуло чье-то лицо, и штора снова застыла неподвижно.

Некоторое время спустя с заднего крыльца спустилась горничная с письмом в руках и, опустив голову, проследовала по тропинке.

* * *

Просто удивительно, как все вокруг меняется, когда тебе кажется, что ты видишь это в последний раз. Бледные обои комнаты стали ярче, а океанский бриз, проникающий в нее сквозь открытое окно, нес с собой приятные запахи. Мне было грустно покидать роскошь Фэрвью, но от возбуждения, вызванного ожиданием перемен, всю мою кожу покалывало. Мне хотелось, крича и смеясь от радости, побежать в конюшню и упасть в объятия Джека, но пришлось, проглотив кусочек яблока с принесенного Дженни подноса, стоять неподвижно как статуя, пока она застегивала тысячу пуговичек на моем платье из прочного зеленого поплина, который не так сильно мнется в дороге. В следующий раз мне придется проделать эту операцию самой.

– Пойду пройдусь в сторону утеса, – объявила я.

– Отличная идея, миледи. Хотите, чтобы я позвала вашу сестру? – спросила Дженни, поймав в зеркале мой взгляд.

– Нет, – ответила я, сделав вид, что раздумываю. – Сегодня мне хочется побыть одной.

– Хорошо, миледи.

– Спасибо, Дженни.

– За что? Я всегда рада вам услужить, миледи, – удивленно посмотрела на меня Дженни, видимо почувствовав необычные нотки в моем голосе.

– За все. Ты так мне помогала все это время.

Дженни молча кивнула, явно чувствуя себя не в своей тарелке. После моей «болезни» весь персонал поместья относился ко мне с легкой настороженностью. Я чувствовала это по приглушенным голосам и внимательным взглядам, преследующим меня повсюду.

– Какой замечательный день для прогулки! – произнесла я, выглянув в окно.

Это была чистая правда. На небе – ни единого облачка, вся природа словно замерла в ожидании чего-то.

Скользя пальцами по перилам, я сбежала вниз по лестнице, покрытой мягкими коврами, приглушающими мои и без того легкие шаги.

– До свидания, дом, – прошептала я, посылая воздушный поцелуй портрету Бибы с ее любимым померанским шпицем.

Улыбка горничной, поклон дворецкого, и вот я уже во дворе. Подставив лицо солнцу, я вдохнула пахнущий океаном воздух, а внутри у меня все клокотало, как только что откупоренная бутылка шампанского.

– Аделаида!

Сердце ушло в пятки. Видимо, Виктория следила за мной из своего окна или попросила прислугу доложить ей, если я покину комнату.

Сделав как можно более невинное лицо, я обернулась к Виктории. Она стояла в дверном проеме, одетая так, словно собралась сопровождать меня. Нечесанные много дней волосы были теперь аккуратно уложены, на лицо наложен крем. Платье ее было новым, и я подивилась тому, где и когда она успела его заказать. Ведь мы не посещали портниху с самого отъезда из Нью-Йорка, и я не замечала, чтобы она самостоятельно выбиралась в город.

– Что? – Я стояла на пороге новой жизни, готовая переступить через него. Ни одно ее слово не могло изменить принятого мною решения.

– Куда ты собралась?

– Я что, должна докладывать тебе о каждом шаге?

Выйдя из тени, Виктория стала спускаться по лестнице. Я чуть отступила, стараясь оставаться вне пределов ее досягаемости.

– Конечно, нет, – на ее лице играла странная полуулыбка. – Но мы ждем кое-кого в гости, и ты тоже непременно должна присутствовать.

К горлу подступил комок. Мне было хорошо знакомо это ее выражение. Но ведь я собиралась оставить здешнюю жизнь навсегда, напомнила я себе, так что мне не следует ее бояться.

– Хочу пройтись, – сказала я, разглаживая подол платья ладонями, чтобы вытереть выступивший на них пот. – Если твои гости еще будут здесь, когда я вернусь, позови меня.

– Невозможно, дорогая, – Виктория стряхнула пылинку с безупречно белой перчатки. – Как я уже сказала, ты должна дождаться этого гостя.

По двору разнесся стук копыт и перезвон упряжи. Обернувшись в сторону дороги, мы увидели темный силуэт экипажа.

В моей голове промелькнула мысль – бежать. Через конюшню к заднему двору, а оттуда через невысокую каменную стенку – к берегу океана и дальше, в город, к Джеку. Сердце застучало так, словно я уже бегу, но я осталась неподвижно стоять на месте. Как глупо! Ну чего мне бояться?

Незнакомый экипаж приближался. В его незанавешенных окнах виднелись лица двух врачей. Я вспомнила, что один из них приходил лечить мои порезы.

Я обернулась к Виктории и снова увидела ту же полуулыбку.

Наступило гробовое молчание.

– Виви… – начала я, не зная, как сформулировать вопрос, и тут же все поняла.

Врачи продолжали молча сидеть в экипаже, глядя на дверь. Обернувшись, я увидела приближающегося Стэнли. Его сверкающие глаза-льдинки смотрели куда-то мимо меня. Виктория переступила с ноги на ногу, и ее поза напомнила мне Боадицею[188]188
  Боадицея, или Боудикка, – королева древнего британского племени иценов, возглавившая восстание против Римской империи в I веке н. э. «Боадицея обращается с речью к британцам» – историческая картина английского художника Джона Опи, написанная в 1793 году.


[Закрыть] с картины, висящей на стене отцовского кабинета.

Вышедший из экипажа высокий мужчина пригладил волосы и поклонился Виктории.

– Добрый день, мисс Уиндласс.

– Надеюсь, что вы помните меня, леди Стэнли? – обратился он ко мне успокаивающим баритоном. – Я доктор Томбс.

Я попыталась проглотить стоящий в горле комок. В ушах грохотал прибой. Все тело покрылось гусиной кожей. Вид врачей обеспокоил меня, и я снова посмотрела на Стэнли. Он не выглядел злым или раздраженным, но от него исходила какая-то странная энергия.

– Виви… Стэнли… Что происходит? – спросила я.

Стэнли окинул меня ничего не выражающим взглядом, словно мы были совершенно чужими людьми. Откуда-то раздался лай собаки, налетевший порыв ветра спутал мои волосы.

Я снова обернулась к Виктории, которая, прикусив губу, смотрела на свои руки в перчатках, но, когда она подняла на меня взгляд, я увидела в ее глазах блеск удовлетворения.

Стэнли слегка кивнул головой, и все пришло в движение.

Томбс приблизился ко мне. Его присутствие больше не успокаивало меня, и каким-то шестым чувством я поняла, что сейчас произойдет нечто ужасное.

Второй врач остался возле экипажа, держа дверцу нараспашку, и я заметила идущий вдоль сиденья металлический поручень и свисающую с него цепь.

– Леди Стэнли, я приглашаю вас в небольшое путешествие, – произнес доктор Томбс, протянув ко мне руку.

Голова закружилась, я оступилась, и рука доктора охватила мое запястье. Я попыталась сопротивляться, но его хватка стала лишь еще более болезненной, и я замерла.

– В чем дело? – закричала я.

– Поедемте с нами. Вы неважно себя чувствуете, и мы хотим помочь вам. Только перестаньте сопротивляться, – в его голосе я услышала предупреждение: наше терпение не безгранично.

Я оглянулась на Викторию и мгновенно все поняла.

– Лгунья! – закричала я голосом, рвущимся из самой глубины души, где я так долго держала под замком всю свою тоску и гнев. Мне казалось, что мой крик должен воспламенить все вокруг, но никто не обратил на него ни малейшего внимания. – Разве вы не видите, что она сделала?!

Я попыталась указать рукой на Викторию, но Томбс плотно прижал ее к телу, и я увидела в его глазах удовлетворение. Он явно хотел, чтобы я сопротивлялась и он мог применить ко мне силу. Скромно опустив голову, Виктория сделала шаг назад и положила руку в безупречно белой перчатке на плечо Стэнли.

– Вы все не так поняли. Это не я сумасшедшая, а она! – закричала я, чувствуя, что слова звучат неубедительно.

Теперь все ясно: врачам сказали, я не в себе и пыталась наложить на себя руки. Поэтому они теперь и держали меня железной хваткой за обе руки, не давая пошевелиться.

– Подождите, – снова стала протестовать я. – Виктория, скажи им правду. Скажи же!

Последовавшее за этим гробовое молчание было красноречивее любых слов, которые сестра могла бы произнести.

– Не надо все усложнять, – произнес Стэнли, прочистив горло. – Эти люди заберут тебя туда, где ты сможешь отдохнуть и начнешь чувствовать себя лучше. Это все, чего мы хотим.

Лжец!

Не знаю, произнесла ли я это слово вслух, но оно словно послужило сигналом к действию. Врачи подхватили меня с обеих сторон и поволокли в сторону экипажа с железными решетками на окнах, а я извивалась в их руках, стараясь вырваться. Яркое солнце бросало на все вокруг лавандовые блики.

Оглянувшись, я увидела, как Стэнли накрыл своей ладонью руку Виктории, все еще покоящуюся у него на плече.

В дальнейшем этот образ преследовал меня всякий раз, когда я закрывала глаза.

Часть III

Глава 24

В комнате было холодно, как в морге.

Еще совсем недавно, куда бы я ни пошла в Ньюпорте, меня везде встречали улыбками, пустыми, но приветливыми словами и угощали бесконечными чашками чая или (обычно после обеда) вкусными коктейлями. Теперь же я лишилась всего того, что привыкла принимать как должное: комфорта, заботы, свободы.

Целыми днями я сидела на узкой металлической скамье, привязанная кожаными ремнями к металлическим кольцам на стене. Холод скамьи просачивался сквозь влажную от сырости юбку, а ноги в грязных и рваных чулках стояли на холодном бетонном полу. Обувь у меня почему-то отобрали. Но какой бы несчастной я ни выглядела, никто не обращал на это ни малейшего внимания. Мне вспомнились миссис Джонс и ее постоянные напоминания о том, как важно заботиться о своем внешнем виде, а также ее мудрые слова о том, что некоторые поступки могут быть непоправимы.

Непоправимы, повторила я, словно ощущая языком острые края этого слова.

Непоправимо. Невозвратимо. Непостижимо.

Я так и не смогла до конца поверить в предательство Виктории, все еще надеясь, что в любую минуту она, Стэнли или кто угодно еще вдруг появится в дверях с очередными нравоучениями, а я лишь молча кивну в ответ, показывая, что усвоила преподанный мне урок.

А потом покину это место. Навсегда.

В ушах еще звучал стук моих туфель по мраморному полу холла особняка Бибы, руки ощущали кожаную ручку чемодана, а перед глазами стоял образ: высоко держа голову, я выхожу из парадной двери, ни разу не оглянувшись назад, и иду в сторону конюшни. И мы с Джеком начинаем новую жизнь на западном побережье у бескрайнего океана под простирающимся над ним голубым небом.

Я мысленно прокручивала эту картину снова и снова. Как только меня выпустят отсюда, я уеду. Подам на развод и уеду. И пусть пишут в своих бумагах все что угодно. Я больше никому не позволю вмешиваться в мою жизнь.

Вслед за лязгом ключей в замочной скважине послышались шаги доктора Мортимера. Я узнала его по постоянно исходящему от него запаху сигар и карболового мыла. Подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что губы его двигаются. Слова гудели в воздухе, словно шмели, но до меня долетали лишь какие-то обрывки: камера содержания… психбольница в Медоули…

Перед глазами один за другим проносились образы: растрепанная Виктория, опоздавшая на ужин; бесконечные бокалы вина; смех, острый, как осколки стекла; взгляды исподлобья. Как могла я пропустить все это? Я была так очарована Джеком, так сконцентрирована на себе, что не заметила того, что происходило у меня под носом.

Стэнли отправил меня в сумасшедший дом.

А Виктория меня предала.

Виктория, дышавшая со мной в унисон с самого рождения, державшая меня за руку еще в утробе матери.

Кто, кроме нее, мог засунуть осколки стекла мне в мыло? Сделав это, она заперла меня в комнате и, потчуя морфием, изолировала от всех, кто мог бы помочь мне. Я вспомнила, как она, изображая беспокойство, убеждала Стэнли позвать врачей. Знал ли он о том, что произошло? Спланировали ли они все это вместе, или Виктория сама вложила в его голову идею принять это ужасное решение?

Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Как долго я сидела на этой жесткой, холодной скамье? Ноги словно налились свинцом. Мне было ужасно холодно, и в то же время я абсолютно ничего не чувствовала. Все происходящее казалось нереальным.

Меня накрыла волна стыда и вины. Какой же дурочкой я была! Я опустила голову между колен, и меня вырвало. Меня рвало снова и снова, пока не осталась только желчь. Горло жгло, желудок сжимался в спазмах, но я не подняла голову, а положила ее на сложенные на коленях руки.

Казалось бы, врач должен быть привычен к подобным сценам, но доктор Мортимер судорожно прыгал вокруг, стараясь уклониться от извергавшихся из меня струй, несвязно выкрикивая какие-то распоряжения.

Какой ужас! Наверное, это все-таки сон, и я все еще лежу на красном диване, галлюцинируя под воздействием густой янтарной жидкости. Но сильная рука, рывком оторвавшая меня от скамьи, и последовавшая вслед за тем острая боль подсказали мне, что это не сон. Спотыкаясь на каменном полу, я побрела из одной холодной комнаты в другую.

Виктория хотела преподать мне урок. Это я понимала. Но зачем было заходить так далеко и держать меня здесь против воли? Кто-то непременно должен скоро прийти и забрать меня домой!

Лязгнуло железо, дверь захлопнулась, и в замочной скважине проскрежетал ключ. Откуда-то доносилось непрерывное жужжание. Я помотала головой.

Мысленным взором я увидела сильные руки Джека, покрытые выбеленными солнцем пшеничными волосками, его большие квадратные ладони, скользящие вдоль моего тела, словно запоминающие его форму.

Этот образ придал мне силы.

Он придет сюда. Непременно придет и спасет меня.

Я выпрямилась и скрестила ноги, левая перед правой, как и следовало поступать порядочным девушкам.

Острый край обручального кольца впивался мне в палец. Сконцентрировавшись на пятне сырости на стене, я сделала глубокий вдох и принялась вспоминать то, чему учила нас миссис Джонс: порядочная девушка безмолвно принимает все, что выпадает на ее долю. Не моргай, поменьше говори, даже дыши так, чтобы никто не слышал. Не привлекай к себе внимания, что бы ни происходило вокруг.

Приглушенное дыхание, пустой взгляд, безжизненные члены.

Я ничто. Я никто. Я нигде.