Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 347 страниц)

Глава 6. Первый отдел

Первый отдел

Мишеля он мне и не предложил, сказал, что у того и так полный рот забот перед Сингапуром. А вместо него был назван Ишаченков… да-да, тот самый суровый комсорг отдела.

– Он же идейный, Александр Сергеич, – пробормотал я, – а среди людей такого склада хороших специалистов не бывает.

– Во всяком деле случаются исключения, – наставительно отвечал начальник, – ну и что же, что он активный комсомолец, программирует он очень неплохо, причём сразу на двух языках.

– И на каких же? – потребовал я уточнений.

– На ассемблере и на Си – достаточно?

– Для начала сгодится, – позволил я себе такую вольность, – а там посмотрим. А системотехник?

– Ты же сам, если не ошибаюсь, выпущен из политеха с такой специальностью, – подколол он меня.

– Это верно, – согласился я, – но опыта у меня в таких делах немного, не хотелось бы в потёмках блуждать. И потом – один ум хорошо, а два лучше. Вдвое лучше как минимум.

– Ладно, бери Шурика, – согласился с моими аргументами Бессмертнов. – Срок у тебя месяц, время пошло. Да, и чтоб завтра СМ-ка работала, как часы, – напомнил он напоследок.

– Как швейцарские, – вспомнил я его реплику, – Тиссо или Жак Леман… накрайняк Свотч.

И я опять уединился в своей уже обжитой экранной комнате… на профилактику, естественно, забил – где это видано, чтобы за три дня два раза контакты протирать. Начал вспоминать, что я знаю про Ишаченкова и зачем он вообще сдался в данных обстоятельствах. Из рассказов того же Шурика, а он очень разговорчивым коллегой был, мне стало известно, что наш комсомольский лидер плюсом к тому, что неплохо программирует, ещё и читает какие-то лекции для детишек в Доме юного техника. Но как человек, он полное говно, добавил в конце своего выступления Шурик. Ну что же, и среди говна иногда попадается что-то полезное, подумал я, автоматически доводя до кондиции вторую трубку радиотелефона.

Но тут мои занятия прервала какая-то нездоровая суета за дверью – там сначала тащили что-то тяжёлое, потом поставили это тяжёлое на пол с жутким грохотом, потом началась дискуссия на повышенных тонах. Я выглянул из экранки – на полу стоял здоровенный ящик, весь обклеенный яркими иностранными ярлыками, а в дискуссии участвовали двое, Бессмертнов с одной стороны и незнакомый товарищ в костюме в полосочку и в синем галстуке с другой. Ещё рядом стояли Коля с Аскольдом, они, видимо, и притащили сюда это добро.

– А я говорю, что нам это оборудование сегодня уже нужно, – горячился Бессмертнов.

– Так я против что ли, – возражал костюм с галстуком, – только действовать следует по всем правилам, а не так, как вы там у себя придумали.

Я тихо спросил Шуру, в чём дело – он ведь у нас всегда больше других знал – и он ответил, что пришла очередная наша закупка из Швейцарии, надо вскрывать, а первый отдел упирается и лорда-хранителя печати из себя ломает.

– А что там в этой закупке-то? – задал я следующий вопрос.

– Да как обычно, – вздохнул Шура, – модули очередные да лазерный принет еще, кажется.

Здесь было интереснее, чем в экранке, поэтому я остался, ожидая окончания спора двух противоборствующих сторон. В общем, я уяснил, что секретчик был в принципе не против вскрытия посылки, но при этом должно было присутствовать минимум двое ответственных представителей – кроме него, ещё и кто-то из второго отдела, а они там сегодня все на выезде. В итоге решили всё-таки отложить вскрытие до завтра, и все вроде успокоились. Но тут этот секретный гражданин вдруг повернулся ко мне и сказал:

– А это у нас новый сотрудник, если не ошибаюсь?

– Угу, – подтвердил Бессмертнов, – месяц, как пришёл. Зовут его Петя Камак… то есть Пётр Балашов, конечно.

– Надо побеседовать, Петя, целый месяц работаешь, а до сих пор у нас в отделе не отметился, – сказал тот, внимательнейшим образом рассмотрев меня с макушки до ботинок. – А пойдём прямо сейчас и побеседуем.

Я ответил в том смысле, что раз надо – значит надо, я готов к собеседованию, как пионер. А Шура с Аскольдом переглянулись и состроили понимающие рожи… Бессмертнов ничего строить не стал, а просто махнул рукой, иди, мол, Петя, куда сказано. Мы и пошли… на втором этаже их логово было, особистов-секретчиков. Пиджак с галстуком представился мне как Евгений Октябринович (во, ещё одна жертва советских энтузиастов, ладно, что не Даздрапермович), завёл меня в маленькую тесную клетушку, где из мебели был только стол с двумя колченогоми стульями, да железный сейф в углу.

– Значит, ты у нас Пётр Петрович Балашов, – полуутвердительно произнёс он, открыв папочку с завязками.

– Точно так, – подтвердил я и зачем-то добавил, – 1960 года рождения, холостой, несудимый.

– Отец у тебя с очень интересным именем, – продолжил особист, закурив сигарету, – Чон Ду Хван…

– Ну да, – ответил я, – кореец он, стопроцентный, переехал оттуда ещё до войны, имя и фамилию сменил на более понятные для России. И потом, он же умер, когда мне 3 года было.

– А от чего он умер? – продолжил свои изыскания Октябринович.

– Насколько я знаю – простудился во время учений, двустороннее воспаление лёгких и всё такое… а с чем связан ваш интерес, Евгений Октябринович? – позволил я себе встречный вопрос.

– Учреждение у нас режимное, – строго отвечал он, – работаем на оборонный комплекс, так что сам понимаешь – бдительность никто не отменял. А потом, была отдельная просьба от одного начальника…

– От Семён-Наумыча? – уточнил я.

– Я никаких имён не называл, – ещё строже посмотрел он на меня, – просили проверить твою благонадёжность. Вот я и проверяю… идеи далее – по нашим данным ты на сельхозработах занимался какими-то левыми делами, так?

– Какими левыми? – возмутился я, – самыми что ни на есть правыми – все наши работы были согласованы с председателем колхоза. И потом, не всем же картошку в поле собирать, кому-то и дороги чинить надо.

– Ладно… – перевернул он страничку в папке, – председатель Пугачёв прислал тут благодарность в твой адрес, так что замнём этот вопрос. Далее – на тебя поступила заявка для привлечения к теме «Крот», знаешь, что это?

– Слышал вскользь, – ушёл от ответа я, – у физиков в разговоре проскальзывало. Но деталей конечно не знаю.

– Так вот, – он закрыл папку и убрал её в стол, – тема очень серьёзная и ответственная, по линии Минобороны, шестой отдел. Связана с выездами в отдалённые гарнизоны и базы.

– Это какие, например? – не смог я отказать себе в удовольствии уточнить этот момент.

– Например в Видяево…

– Это на Кольском полуострове что ли?

– Да, где-то там… а ещё во Владивосток и Петропавловск-Камчатский. Для того, чтобы туда попасть, необходима вторая форма допуска, а у тебя даже третьей нет…

Глава 7. Захожу я в бакалею

Захожу я в бакалею

– Для Видяева, про Приморск я уж не говорю, – сказал особист, – нужна хотя бы вторая форма допуска к сведениям, содержащим гостайну, а у тебя даже третьей нет.

– А как уж они точно-то называются, Евгений Октябринович, – зачем-то спросил я у него, – эти формы допусков?

А он не стал ломаться и рассказал мне всё подробным образом:

– Третья форма разрешает работать просто с секретными материалами, вторая – с совершенно секретными, ну а первая допускает к бумагам с грифом «совершенно секретно особой важности». В нашем институте такая форма всего у десятка сотрудников есть, а вторая у пары сотен.

– И что я должен сделать, чтобы получить эту форму? – продолжил интересоваться я.

– Ты ничего, продолжать работать на вверенном участке, а мне надо составить запрос в Москву и дождаться положительного ответа, а потом уже будем решать этот вопрос на институтскому уровне.

– Я готов, если что, Евгений Октябринович, – смело заявил я, – к труду и обороне Родины. Всю жизнь хотел посмотреть, как живут в Видяево и этом… в Приморске.

– Да я уж вижу, что ты шустрый парень, – ответил он, – и тогда вот ещё какой вопросик, – задумался он на секунду, а потом продолжил, – наш отдел очень интересуют настроения в среде научных работников, так что тебе предлагается сотрудничество в таком вот виде.

И он выложил передо мной бланк, начинающийся словами «Я…. обязуюсь добровольно помогать органам КГБ СССР в их работе, скрывая факт сотрудничества. Принимаю на себя псевдоним…». Зашибись бумага…

– Евгений Октябринович, – приложил я обе руки к груди, – если мне станут известны факты противоправной деятельности моих коллег, ну или замыслов такой деятельности, то вы узнаете об этом самое большее через полчаса, но этот документ я подписать никак не могу.

– И почему же ты не можешь его подписать? – посуровел лицом особист.

– Не считаю себя готовым к сотрудничеству с нашими славными органами, – загнул я такой оборот, – мне надо хоть немного обжиться на новом месте работы, обзавестись друзьями, получить дополнительные источники информации – а тогда уж продолжим эту тему, Евгений Октябринович.

Тот очень внимательно посмотрел мне в глаза, ища там насмешку, но видимо не обнаружил ничего криминального, хмыкнул и отпустил меня на все четыре стороны. И я побрёл в свою экранную комнату зала управления физическим стендом 30/22, так назывался бункер в официальных бумагах. А там возле входа маячил такой Мишка Шифман… да, как персонаж песни Высоцкого его звали… один из старожилов нашего 410-го отдела, сидел он, правда, в другом месте.

– Привет, Камак, – подал он мне руку, – как дела?

– Как сажа бела, – отговорился я, – чего надо?

По рассказам коллег я знал, что просто так этот Шифман ничего не делает и не говорит, всегда с каким-то подтекстом, поэтому ничего, кроме подлянок, с его стороны не ждал.

– Тебя, говорят, в первый отдел вызывали? – спросил он, хитро прищурившись.

– Ага, вызывали, – вздохнул я.

– И чего хотели?

– Предлагали перейти на службу в органы, – ляпнул я первую попавшуюся мысль, – такие, сказали, люди должны у нас работать.

– А ты чего? – с некоторым испугом продолжил Мишка.

– Ответил, что не считаю себя готовым к службе в рядах славных органов госбезопасности, – почти что не соврал я, – пока не готов.

– Вон оно что… – протянул он, а я поставил вопрос ребром:

– Чего хотел-то, говори, а то у меня работы выше крыши.

– Так это… – забегал глазами он, раздумывая видимо, стоит ли продолжать, и, кажется, решил, что стоит, – мне тут Пашка сказал, что вы в колхозе кучу бабла нарубили…

– Ну заработали немного, – ответил я, – и что?

– У меня есть предложение, куда его можно вложить… это бабло в смысле.

– Выкладывай, – я открыл дверь экранки, впустил его внутрь и приготовился слушать.

– Видеомагнитофон Шарп, – выложил он мне свою мысль, – формат VHS, новый, в упаковке. Пять кассет с фильмами в виде бесплатного предложения.

– И почём же нынче у нас Шарпы? – поинтересовался я.

– Две с половиной тыщи, – сразу же вылетело из него, как пробка из шампанского.

– Моих денег на него не хватит, – подумав, ответил я, – я столько не заработал.

– Так с Пашей скооперируйтесь – тогда должно хватить, – проявил он знание наших финансовых возможностей.

– А что за кассеты-то? Что на них записано? – спросил я, чтобы не молчать.

– Аааа, – начал вспоминать он, – значит так, загибай пальцы – «Звёздные войны», все три части, «Индиана Джонс», тоже с Гаррисоном Фордом, шикарная вещь, про археологов, потом «Бегущий по лезвию», атмосферная фантастика и ещё что-то… а, вспомнил – «Нечто», ужастик с Куртом Расселом, жуть сплошная с кровищей и собаками-вурдалаками, и этот… первый Рембо со Сталлоне, как он в лесу прятался от целого батальона нацгвардии.

– А со Шварцнеггером что-нибудь есть? – я вспомнил, что Шварцем его пока никто не называл.

– Не, я даже не слышал про такого, – растерянно отвечал Мишка, – кто это?

– Да культурист один, – ответил я, – быстро становится популярным, – и тут вспомнил, что Терминатор-то выйдет только в 84-м, а Хищник и того позже. – Ладно, на нет и суда нет – я подумаю над твоим предложением.

– Отлично, – обрадовался Мишка, – только недолго думай, а то вещь серьёзная, уйдёт влёт.

– Если ты скинешь немного, – закончил свою мысль я, – до двух тыщ к примеру…

Ну вы наверно в курсе, как умеют торговаться лица еврейской национальности, так что можете представить, какой у нас был диалог в последующие полчаса… двести рублей я у него таки вырвал… а напоследок спросил просто для очистки совести:

– А ещё у тебя что в загашнике есть?

Мишка поморгал немного, раздумывая, стоит ли вываливать все свои заначки, а потом решился:

– Если ты про одежду, то кое-чего могу поискать – конкретно что надо-то?

– Угадай с двух раз? – не упустил я случая поиздеваться над ним, – джинсы конечно, желательно не польские и не турецкие. И кроссовки тоже хотелось бы, Найк или Пуму.

– Я тебя понял, – продолжил моргать он, – завтра вечером сможешь зайти в одно место? Это недалеко от нашего ИПП – там всё посмотришь и приценишься.

– Конечно смогу, – заверил его я, – до пятницы я совершенно свободен, пиши адрес.

Он начиркал на листочке адрес (между делом выяснилось, что это, трам-та-ра-рам, территория психоневрологической клиники, которая стык в стык с нашим пятым корпусом стоит, только заходить надо с другой улицы) и напомнил, что думать про видик надо быстро, завтра крайний срок. А я было продолжил пайку второго экземпляра радиотелефона, но мысли в голову лезли совсем не об этом. Отложил паяльник в сторону и поднялся на антресоли.

– Шурик, ты давно курить ходил? – спросил я у него.

Шура с готовностью отодвинул раскуроченный блок питания камаковского крейта, встал и прошёл вместе со мной к месту для курения, оборудованному всем необходимым, а именно – топором, ведром, багром и огненно-красным огнетушителем с давно истёкшим сроком годности.

– Чего надо-то? – спросил Шура, затянувшись сигаретой.

– Про Мишку Шифмана что сказать можешь?

– Что он башковит, – ухмыльнулся Шура, – и что в Израиль намыливается… но что-то никак не намылится, мыло, наверно, некачественное.

– Да это и так понятно, – поморщился я, – ты глубину вопроса давай. В деловых отношениях он как себя ведёт – кидает-нет, стучит куда надо-не стучит куда не надо…

– Кажется, в стуке он замечен никогда не был, – задумался Шурик, – и к деньгам у него отношение скрупулёзное, если чего занимает, то отдаёт вовремя. Ну и наоборот – если ему кто должен, не слезет, пока не получит. А в чём дело-то?

– Предложил он купить у него одну штуковину, думаю вот… – сообщил я.

– Дай угадаю, – повторно ухмыльнулся он, – купить он тебе предложил телевизор Шарп, новый, в упаковке.

– Не совсем попал, но близко, – вздохнул я, – откуда у него, кстати, эти вещи? Из Берёзки?

– Да, связи есть, ты же сам понимаешь – чтобы еврей, да без связей…

– То есть можно покупать, не кинет и не сдаст? – решил уточнить я.

– Можно, – разрешил Шура, – не сдаст. Только нахрена тебе эти железки за такую цену?

– Есть одна мысль, – ответил я и перепрыгнул к другой теме, – а вот что за шифр такой «Крот», не знаешь?

– Знаю, конечно, – ответил он, – самая засекреченная тема в нашем институте. А ты откуда про него узнал, про Крота этого?

– Особист сообщил, – решил я выложить все подробности, – есть мнение, сказал, привлечь тебя к этой теме, только мешает, что допуска пока нет.

– Да, там не ниже второй формы требуется… ну ты резво в гору пошёл, Камак, – расплылся в улыбке Шура, – и Бессмертнов под тебя группу создаёт, и Шарпы прикупаешь, и к серьёзным темам тебя пристёгивают.

– А что хоть за тема-то? – продолжил пытать его я, – в двух словах хотя бы?

– Всё, что я слышал – что-то связанное с радиолокацией, но это то, что на поверхности… лохам типа меня и тебя так говорят. А если копнуть по лопату глубже, то есть мнение, что там разрабатывают что-то совсем запредельно страшное…

– Новую атомную бомбу что ли?

– Не совсем бомбу, но близко… так что гордись, Камак – меня, например, в эту тему не берут. И даже Бессмертнова не взяли, а тебя прицепили, там говорят надбавка к зарплате чуть ли не 100% сразу идёт и разные прочие плюшки.

И он дёрнулся идти обратно, но я поймал его за рукав.

– И насчёт этой группы, ты, Ишаченков и я – когда соберёмся поговорить?

– Давай не сегодня, – поморщился Шура, – завтра с утра давай… только с Ишаченковым согласуй… знаешь, как мы его между собой зовём?

– Не знаю – как?

– Иа-Иа, – вот как, сказал Шура.

– Почему?

– Потому что он так откликается на свою фамилию – Ишаченков! Иа-иа, – и он ввинтился в лестницу, уходящую на антресоли.

Вот только Осликов мне и не хватало, вздохнул я и пошёл утрясать денежные вопросы с Пашей Чикиным… хотя бы этот не еврей, подумал я по дороге. Когда их один-два в коллективе, это милейшие люди, с которыми приятно поговорить о массе разных вещей. Но если вдруг их критическая масса превышает определённую черту, начинается чёрт-те что… ну вы и сами всё про это знаете, чего тут рассуждать-то долго.

Пашу пришлось отвлечь от оживлённой дискуссии с коллегами – они, вот представьте себе, спорили, почём будет на следующей неделе доллар по отношению к марке и йене. Я постоял минутку, слушая это дело, а потом таки утащил Пашу за рукав в коридор.

– Слушай, вы чего, и вправду интересуетесь этой белибердой? – спросил там я у него.

– Это не белиберда, Камак, – уверенно отвечал он, – а краеугольный камень мировой экономики.

– Но к нашим-то реалиям этот камень как относится? По-моему так же, как и погода в Антарктиде.

– Сейчас никак, согласен, – сказал Паша, – но через пять-шесть лет, максимум восемь наступят радикальные перемены и тогда это будет интересно всем. А мы уже заранее готовы…

Я вспомнил свои недавние пояснения экономической ситуации Наумычу и прикусил язык.

Глава 8. Выхожу из бакалеи

82 год, 6-й этаж ИППАНа, выхожу из бакалеи

– Про курс доллара мы поговорили, – сказал я Паше, – теперь давай о деле.

– Давай, – с готовностью согласился он, – хотя стой – тебя же, говорят, сегодня в первый отдел таскали, да?

Надо ж, как быстро в нашем заведении слухи размножаются, со злобой подумал я, но вслух сказал вполне доброжелательные вещи:

– Ну таскали – и что в этом такого? Можно подумать, что ты там никогда не бывал.

– Бывал, – задумчиво согласился Павел, – но не так быстро, через год после прихода сюда, а тебя что-то сразу потащили… и это наводит на некоторые мысли…

– Меня хотят пристегнуть к теме «Крот», – раскрыл я карты, – а для этого надо вторую форму, вот для этого и таскали – первичная проверка на вшивость.

– Крот? – удивился Павел, – Крот штука серьёзная… туда многие хотели бы попасть, да не берут – признавайся, какая у тебя мохнатая лапа есть в нашем ИПП?

– Не поверишь, но нету у меня никакой лапы, – мне этот разговор быстро наскучил и я постарался его свернуть, – так что будем считать это чистой случайностью. Про дело-то будешь слушать или как?

– Буду, – буркнул он, доставая сигарету из кармана, – и даже догадываюсь, о каком. Мишка ко мне сегодня подходил уже с этим делом.

– Значит ничего, кроме цены, пояснять не надо – я сторговался на 2300, значит с нас по 1150. Осилишь?

– Двести придётся из заначки взять, – вздохнул он, – тогда осилю. Как аппарат делить будем? – перешёл он к прагматике.

– Думаю, что поровну, – ответил я, – неделю у тебя, неделю у меня. Да, и там же ещё декодер надо спаять, а то изображение чёрно-белое будет.

– Декодер это правильно, – одобрил мои слова Паша, – ты системотехник, тебе и карты в руки. А насчёт использования у меня предложение есть…

– Слушаю со всем вниманием, – ответил я.

– Надо ж отбивать вложения – может киноклуб какой организуем? За вход бабки будем брать, рубль народ с лёгкостью отдаст, а то и два.

– А помещение?

– С Наумычем можно будет согласовать – он как раз по таким проблемам специалист.

– Тогда с ним тоже делиться придётся, – предположил я.

– Куда ж без этого, – отвечал Паша, – как говорят в народе «хочешь жить – умей делиться». Тогда давай так – на тебе декодер и Наумыч… хотя подожди, к нему же с бизнес-планом надо идти, окупаемость, норма прибыли, все дела, это я до завтра сочиню, тогда вместе пойдём. И завтра привозим деньги и забираем Шарп у Михаила.

На этом мы и расстались, а меня ещё на обратной дороге отловил тот самый Наумыч – он разговаривал с каким-то научником рядом с лифтом, а когда увидел меня, сделал знак, чтобы я притормозил.

– Камак, – сказал он мне, распрощавшись с научником, – то есть Пётр, конечно, у меня такой к тебе вопрос – что ты в первом отделе сегодня делал?

Блин, подумалось мне, я скоро язык сотру, объясняя, что там делал – это уже четвёртый вопрос про это дело. В двух словах объяснил и задал встречный вопрос:.

– Так это значит не вы меня подписали на Крота? А я думал, что вы…

– Это через мою голову кто-то сделал, – недовольно отвечал Наумыч, – надо выяснить, кто. Ладно, проехали… как идут дела с персоналкой?

Надо ж, не забыл…

– Блок-схема готова, задание Ишаченкову и Изотову выдано, всё развивается в точности в соответствии с вашими указаниями, – отчитался я, немного забежав вперёд.

– Ну-ну, – ответил он с непонятной интонацией, – шустрый ты парень, как я погляжу.

– Стараюсь, Семён Наумыч, – вытянулся я по стойке смирно, – жизнь заставляет.

– Ну-ну, – повторил он, – иди дальше старайся.

А когда я вернулся на свои антресоли, меня ожидал небольшой сюрприз – вместо девочки Олечки на её месте восседала Нина, ага.

– Не ожидал? – подколола она меня, – меня сегодня сюда перевели, буду теперь вникать в вашу автоматизацию.

– А Ольгу на твоё место? – спросил зачем-то я, хотя ответ был очевиден.

– Да, её на моё место.

– Ну тогда пошли в экранку, я тебе экскурсию по нашим достопримечательностям устрою, и мы спустились по винтовой лестнице, а Шурик с Аскольдом проводили нас внимательными взглядами.

– Я вот прихватила на всякий случай, – по дороге сказала Нина, вынув из кармана комбеза квадратик из фольги.

– Ух ты, – восхитился я, – импорт! Класс, теперь твоё обучение вдвое быстрее пойдёт.

Сами понимаете, что диванов в экранных комнатах предусмотрено не было, так что пришлось обойтись походным вариантом и в сокращённые сроки – дверь я, конечно, запер на кремальеры, но они ведь снаружи тоже открывались достаточно легко.

– Что-то ты во все тяжкие пустился, – заметил мне Аскольд спустя некоторое время, – хоть бы конца рабочего дня подождал.

– Не могу, Вульф, – отвечал ему я, – в конце дня у меня срочные дела имеются. Что, завидуешь?

– Есть немного, – признался он, – я слышал, ты видик покупаешь у Мишки?

– Есть такое намерение, – ответил я.

– У него ещё и телевизор есть, как я знаю – если уж брать, то комплектом. Возьми, короче, меня в долю, вместе будем дела крутить.

– Телевизор наверно подороже видика будет, – задумался я.

– Если добавишь тыщу, то хватит, – сообщил он, – Панас, 25 дюймов по диагонали, шикарная вещь.

– Тогда и декодер не придётся паять, – высказал я своё размышление вслух.

– Чего? – не понял Аскольд.

– Если импортный видик воткнуть в наш телевизор, – пояснил я, – то картинка будет чёрно-белой… стандарты воспроизведения разные – у них ПАЛ, у нас СЕКАМ.

– А если и то, и это импорт, то таких проблем не будет, – ухватил мою мысль Аскольд. – Лады… и ещё у меня предложение есть по оптимальному использованию этого барахла.

– Дай угадаю, – усмехнулся я, – сбацать киноклуб и крутить там фильмы за деньги.

– Угадал, – ответно усмехнулся он, – только у меня ещё и помещение для него на примере имеется, для киноклуба. Если его в нашем институте сделать, одних проверок не оберёшься… и в конце концов найдут, до чего докопаться. А там, где я предлагаю, никаких проверок в принципе не бывает.

– И где же это? – заинтересовался я, – только не говори, что в здании КГБ на Воробьёвке.

– Зачем на Воробьёвке, – удивился Аскольд, – никаких Воробьёвок, улица Луначарского, 43б.

– Так, – начал соображать я, – это что, психушка что ли?

– Она самая, – спокойно отвечал он, – её главврач Горлумд мой хороший и давний знакомый, легко войдёт в положение.

– Долю поди потребует, – высказал свои опасения я.

– Куда ж денешься-то от этого, но он много не запросит, отвечаю.

– А с пациентами вопросов не возникнет? А то в колхозе у меня уже был один прецедент с товарищем оттуда… даже с двумя сразу.

– Горлумд со своими подопечными разберётся, не волнуйся.

– Кстати-кстати, – вспомнил я, – тот же самый Мишка предложил мне ещё импортные шмотки, а смотреть их надо в той же психушке… подозрительно как-то у нас все нити туда сходятся.

– Что за шмотки? – заинтересовался он.

– Да как обычно, джинсы с кроссовками.

– Давай вместе сходим – мне бы тоже надо.

А вечером мать пришла с работы весёлая и оживлённая, из чего я сделал вывод, что вопрос с физруком то ли отпал, то ли перешёл немного в другую плоскость.

– Да, – вспомнила она, – тебя тут во дворе спрашивал один мальчик…

– Димон что ли? – вспомнил я о своём обещании.

– Да, кажется его Димой зовут – что у тебя за дела с ним?

– Ничего особенного, – на ходу сочинил я, – у него магнитофон барахлит, просил посмотреть, я же электронщик в конце концов.

– Аааа, – обрадовалась мама, – ну иди посмотри, а я пока пироги поставлю в духовку.

И я спустился во двор – а никого на привычном месте возле десткого грибочка и не сидело… хм, подумал я, еда за желудком сама не бегает, ты сам виноват, Димон. И накаркал – тут же вывернулся он из-за гаражей, со своей привычной свитой из двух парней.

– Смотри ты, – сплюнул он сквозь зубы, – не обманул – пришёл.

– Привычка у меня такая, своё слово держать, – отвечал я. – Ну чего, будем матч-реванш играть? Как эти… как Метеоры с Вымпелами в мультике.

– Слушай, – слегка сбавил тон Димон, – давай вместо реванша ты мне магнитофон починишь и на этом разойдёмся краями.

Ну надо ж, пронеслось у меня в мозгу, выходит, что я матери-то и не соврал ни разу…

– Что за мафон-то? – спросил я.

– Кассетник, – ответил тот, – Романтик-306.

С ума сойти, продолжил я свою мозговую деятельность, я ж в предыдущей жизни именно эту модель изучил вдоль и поперёк, с закрытыми глазами разберу и назад соберу.

– Договорились, – подал я ему руку и он её пожал. – Давай его сюда.

Димон сделал знак одному парню из свиты и тот мигом исчез, а когда снова материализовался, в руках у него было это самое чудо производства завода имени товарища Петровского.

– Что за неисправность-то? – уточнил я напоследок.

– Звук плавает и плёнку жуёт, – ответил Дима. – Началось дня три назад, до этого всё нормально было.

– Завтра в это же время будет готово, – ответил я и вернулся домой.

– Во, – потряс я Романтиком в воздухе перед мамой, – дополнительный заработок нашёл.

– Ты у меня молодец, – расцвела она, – иди руки мой, пироги готовы.

Начинка была двух сортов – яблоки и мясной фарш, и то, и это очень вкусным. Выпил чаю (грузинский, за неимением чего-то более продвинутого) с пирогами, сказал маме большое спасибо и отправился изучать димонов Романтик.

Ну я так и думал – и прижимной ролик, и тонвал были засраны так, что дальше некуда. Вековечная проблема отечественного магнитофоностроения – некачественная плёнка марки Свема или как её там… Тасма что ли. Если использовать продукцию фирмы Сони, ничего подобного не будет, даже и БАСФ с Агфой подойдёт, а Свема только и может, что портить аппаратуру. Снял верхнюю крышку, протёр ролики, подтянул пассик и перещёлкнул прижимную пружину в соседнее гнездо. Вставил свою кассету для контроля – все окей, можно и отдавать аппарат. Только торопиться не стоит, пусть Дима подумает, что я целые сутки над его проблемой трудился.

– А чего там у тебя с физруком-то? – зачем-то решил я расставить точки над ё во время вечернего чая.

– Он ко мне больше не пристаёт, – сообщила мама, – наверно твой разговор помог.

– Ну не пристаёт и ладно, – ответил я, – одной проблемой меньше. Меня наверно скоро в командировку пошлют, возможно, что не на один день… может даже на месяц.

– И куда же тебя пошлют? – всполошилась мама.

– Одно из двух, – отвечал я, – либо в Мурманск, либо на Камчатку.