Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 336 (всего у книги 347 страниц)

И самое забавное – мне действительно было весело.

Лирсен повёл меня вдоль внутреннего двора, где вместо обычных тренировочных стоек стояли каменные колонны с вмятыми боками и выеденными участками. Следы тьмы и смерти. Следы того, что здесь тренируются не ради искусства – ради выживания.

– Началось пару дней назад, – произнёс он тихо, будто стены могли подслушать. – Центр круга объявил очередной цикл чистки лабораторий.

– И что это значит без ваших красивых формулировок? – спросил я.

Он бросил в мою сторону взгляд: длинный, холодный, как вечерний ветер в подвале.

– Это значит, что всё, что не подошло архимагам, – он сделал короткую паузу, – отправили в поход. Весь… мусор. Всех, кого невозможно утилизировать обычными методами.

– Мусор, – повторил я, пробуя слово на вкус. – Приятно, что в этой дружелюбной системе всегда есть место уважению.

Лирсен усмехнулся – коротко, без веселья.

– Мы для них – статистическая погрешность. Если бы могли переплавить всех нас в новую структуру, сделали бы это не задумываясь.

Мы остановились у длинной расщелины, которая служила им наблюдательным пунктом на внешние склоны. На горизонте что-то двигалось – смазанная масса, не строй, не отряд, а поток. Поток неправильных тел, неправильных движений, неправильных решений.

Первая волна ещё далеко, но уже видна.

– И сколько таких лабораторий было? – спросил я.

– Семь крупных. Мелких – никто не знает. Архимаги любят накапливать материал «на будущее».

– А потом выбрасывать? Так проще?

– Так дешевле, – поправил он.

Глава 15

Гарнизон встретил нас полукольцом. Маги тьмы стояли кучнее, как будто сами друг друга поддерживали теневыми прожилками. Маги смерти – наоборот, держались обособленно, вечно озабоченные своими баночками, костями, мотками сухожилий и непонятными порошками. Всё это производило эффект хрупкого порядка, словно шаг в сторону способен нарушить баланс.

Но атмосфера меня забавляла. Всё вокруг выглядело так мрачно и серьёзно, что внутри у меня вновь поднялась эта странная волна веселья, как в предыдущих кругах. Чем хуже становится, тем легче мне дышать.

– Собрать всех дальше, – сказал Маэтор, глава погребальных мастеров. – Пусть посмотрит.

Его голос звучал так, будто каждая фраза проходит через сито из костей. Он махнул рукой, и двое учеников сгорбились ещё ниже, будто боялись развалиться.

Мы переместились на тренировочную площадку.

– Посмотрим, что ты умеешь, огневик, – сказал один из кромешников, молодой парень с глазами, словно затянутыми матовым стеклом. – Может, пригодишься… хотя вряд ли.

– Какая приятная оценка, – сказал я. – Обычно хотя бы дают шанс удивить.

– Не удивляй нас слишком громко, – вставил Вель, универсал. – Здесь все нервные.

Он улыбался, но в его взгляде был аналитический блеск. Тип учёного, который думает быстрее, чем разговаривает.

– Покажите, – попросил я. – Ваши плети, волны – что считаете нужным.

Кромешники переглянулись. Трое шагнули вперёд. Первый поднял руку, и пространство перед ним помутнело, расползаясь волокнами – как будто туман пытался вспомнить, что такое форма. Из этой дымки вытянулась плеть, составленная из тонкого, сплетающегося тёмного тумана. Она хлестнула по каменной колонне – камень зашипел, потрескался и осел как сырая глина.

Второй маг смерти поднял руку, и воздух сразу стал тяжелее. Точно не воздух – сама идея движения. Волна серого света прошла по земле, и трава, которой и так почти не было, почернела и рассыпалась. Даже крошка камня под ногами стала рыхлой.

– Смерть не разрушает быстро, – сказал Маэтор. – Она забирает возможность держаться.

Третий показал тонкую резьбу плетей – они выскальзывали из его пальцев, как струи чернил, и тянулись к цели, чтобы высасывать силу. Не больно, а пусто. Лишая сопротивления.

Все смотрели на меня.

– Твоя очередь, – сказал Лирсен.

– Хорошо, – ответил я.

Я поднял ладонь, на секунду сосредоточился. Огонь под кожей откликнулся охотно, даже слишком охотно, и я придал ему форму клинка.

Тонкий, вытянутый, с прозрачным, будто из стекла, лезвием и основой из пульсирующего жара. Я не делал его огромным – наоборот, сдержанным. Но всё равно он рвал воздух, оставляя за собой тонкое шипение.

Некроманты одновременно отступили на шаг. Вель, наоборот, наоборот, сделал микро-шаг вперёд, вглядываясь.

– Это… не чистая магия огня, – сказал он тихо.

Маэтор выдохнул, резко, будто ему ударили по диафрагме.

– Этот огонь… – он осмотрел меня, как живой артефакт, – не должен существовать. Он не… природный.

Лирсен медленно произнёс:

– Это что-то ещё.

Я пожал плечами:

– Главное, что работает.

И рубанул по ближайшей колонне. Пламя вошло в неё без сопротивления и, выходя с другой стороны, оставило аккуратно выжженную дугу. Камень прогнулся, как будто был не твёрдым, а тёплым воском.

Даже мне показалось, что это смотрится… слишком.

Пауза затянулась.

Кромешники переглянулись. Погребальные мастера перебрали свои мешочки и коробки, как будто надеялись, что внутри найдётся инструкция «что делать, если огневик выглядит слишком уверенно».

Шёпот прошёл по рядам: приглушённый, быстрый.

– Зря впустили. – Он сорвётся. – Спалит всё.

Я улыбнулся – без злобы, просто потому что их страх казался почти милым.

– Если сойду с ума, – сказал я, – обещаю предупредить. За час. Надеюсь вам это поможет.

Maэтор прикрыл глаза, будто пытаясь понять: шучу я или нет.

Вель только улыбнулся шире.

Лирсен развёл руками:

– Добро пожаловать на Чёрный Рубеж. Надеюсь, ты действительно предупредишь.

Я хмыкнул.

– Я же воспитанный.

На горизонте что-то завыло – глухо, протяжно, как песок, которому дали голос. Первая волна «чистки» уже приближалась. И судя по тому, как мрачно замерли все вокруг – в этот раз чистить будут не склады.

А нас.

Сначала мы просто стояли на стене и смотрели, как пустыня темнеет.

Серый песок, чёрные каменные гряды, разорванное небо без солнца – как и раньше. Но теперь в этой серости появилось движение. Едва заметные рябящие полосы, будто кто-то шевелил невидимыми пальцами поверх ландшафта.

– Сталкеры, – тихо сказал Лирсен, опираясь на зубец стены. – Разведка.

– Очаровательные ребята? – уточнил я. – Цветы, сладости, романтика?

– Они ищут слабые места, – проигнорировал он. – Если дойдут до ворот – ночь будет очень короткой.

Ночь тут и так была подозрительно длинной, но спорить не стал. Внизу, за рвом, пустыня местами как будто проваливалась. Пятно – пусто, миг – и в другом месте ожила тень, будто кто-то швырнул на песок клочок чернильного дыма. Потом ещё один. И ещё.

– Сколько их обычно? – спросил я.

– Десяток, – ответил Вель. Он сидел на парапете, свесив ноги вниз, как будто под ним был не ров, а зелёная лужайка. – Две-три связки. Этого хватает, чтобы снять лишние головы у тех, кто верит, будто “первая волна – не всерьёз”.

– Ага, – кивнул я. – То есть сейчас самое время поверить, что всё “несерьёзно”.

Лирсен бросил на меня взгляд, в котором смешались усталость и раздражение.

– Сейчас самое время не геройствовать.

– Поздно, – вздохнул я. – Я уже пришёл.

Вель хмыкнул.

– И в крепости сразу стала веселее.

Где-то у ворот зашуршали цепи, кто-то щёлкнул затвором арбалета. Погребальные мастера растягивали вдоль стены свои сети из костяных бусин, шептали под нос формулы. В воздухе пахло сухим пеплом и едва уловимой ноткой гниения. Местный “аромат дома”.

Первый сталкер из тени появился так, что я его почти пропустил. Просто один из провалов в песке вдруг вытянулся в вертикаль – и на краю рва стояла фигура. Высокая, сутулая, в чёрных лохмотьях. Вместо лица – пустое пятно, куда стекались окружающие тени. Кожа, если это была кожа, туго натянута на кости, пальцы слишком длинные, как крючья.

– Пустотный хищник, – тихо проговорил кто-то слева. – Скелет с остатками тьмы.

Хищник сделал шаг – и растворился. В следующую секунду он уже висел на внутреннем склоне рва, цепляясь пальцами за камень, как паук.

– Нормально так “прячутся”, – заметил я. – Могу я уже “не геройствовать”, или ещё рано?

– Делай, что считаешь нужным, – отозвался Вель. – Только… оставайся с нашей стороны стены, ладно?

Я усмехнулся и перекинул ногу через зубец.

– Ничего не обещаю.

Снизу пахнуло жаром – моим. Усиление отозвалось почти радостно, будто давно ждало. Я спрыгнул на внутреннюю площадку, потом ещё ниже – ко рву, приземлившись на край. Камень под ногами чуть треснул.

Второй сталкер вышел из воздуха прямо передо мной. Тень сжалась, вытянулась – и я оказался почти нос к несуществующему носу. Пустая морда, провал вместо лица, пальцы змеёй тянутся к груди.

Огненный клинок родился в ладони раньше, чем я успел подумать. Узкое лезвие, вытянутое из чистого жара, оранжево-багровое, с чёрными прожилками по кромке. Усиление под него подстроилось само, усиливая мышцы, связки, каждое движение.

Я рубанул сбоку. Материал сталкера сопротивлялся, как плотный дым, но огонь вошёл в эту плотность, захрипел, разрезая. Фигура дернулась, тень вспыхнула белёсым, потом осыпалась пеплом.

– Один, – вслух сказал я. – Где остальные?

Ответ пришёл сразу.

Ров стал кипеть тенями. Пять, шесть, семь провалов, меняющихся местами, вспыхивающих на секунду силуэтами. Пространство вокруг рва как будто разглядывали изнутри десятки глаз.

– Не лезь вперёд! – крикнул сверху Маэтор. – Они провалами бьют, ты…

В этот момент один из сталкеров выскочил на метр вправо от того места, где я стоял секунду назад. Пальцы – туда, где должна была быть шея. Я уже был в движении. Усиление дёрнуло тело в сторону, ступня скользнула по камню, но удержалась. Клинок прошёл снизу вверх, раскалывая его на две полуосновы. Верхняя часть тела сталкера ещё мгновение держалась, потом стянулась к нижней, слиплась, пытаясь восстановиться.

– Это жульничество, – пробормотал я и добил ещё одним ударом.

Слева под ногами чёрное пространство растворилось, пустота выплюнула ещё одну фигуру. На этот раз – плетёный мертвец: силуэт человека, собранный из разных кусков. Слишком много рук, не там ноги. Кожа разных оттенков, сшитая грубыми швами. Глаза – пустые, тусклые.

Он двинулся на меня, как кукла, у которой дёргают сразу за все ниточки.

– Опять конструкторы намудрили, – вздохнул я. – Был бы живой – пожал плечами и ушёл.

Мертвец не услышал шутку. Зато почувствовал огонь. Клинок облизнул воздух, оставляя за собой тёплый след. Я шагнул навстречу, позволив усилению взять на себя всё: скорость, расчёт, силу. Первый удар – по суставам. Ногу оторвало почти полностью, но тварь не упала, а перетекла массой вперёд, подстраиваясь. Второй – по шее. Не отрубил, лишь выжёг половину. Третий – колющим, в грудную клетку, туда, где у людей сердце. Там у него был зыбкий клубок тьмы. Огонь в него вошёл с удовольствием.

Существо выгнулось, рассыпаясь на части, а мне в лицо ударил сухой холод. Как удар пустоты – без ветра, без запаха, просто провал.

Я на секунду потерял равновесие: мир качнулся, как будто кто-то убрал опору. Усиление дернуло мышцы, удерживая, но внутри, под рёбрами, что-то сжалось, словно чужая рука стиснула моё пламя.

– Тьма, – выдохнул я. – Спасибо, круг, я это очень ценю.

Импульс был коротким, но плотным. Не враждебным и не дружелюбным. Скорее пометкой. “Ты – здесь. Я – тоже”. Магия смерти где-то на границе сознания тоже шевельнулась, потянулась к этим остаткам, но я её оттолкнул. Не хватало ещё учиться некромантии в бою.

Следующий сталкер попытался выйти у меня за спиной. Я его почувствовал не глазами, а кожей: воздух на полшага стал плотнее, как перед вспышкой. Развернулся на пятке, клинок прошёл кругом, оставляя за собой дугу жара. Тело сталкера разрезало на четыре части. Они попытались собрать себя обратно, но я не дал: короткий взрыв под ногами – и песок вспучился огнём.

Где-то справа, через ров, тьма дернулась, и я увидел ещё одну группу плетёных. Они шли плотной связкой, ноги вязли в песке, но не замедляли. В их груди тоже тлел этот же самый клубок – зачатки магии смерти, вытянутой из чужих тел.

– Ох, ребята, – сказал я, – вам бы к психиатру, а не в атаку.

Я шагнул вперёд, разорвав дистанцию, и бросился прямо на них. Усиление ухнуло в ноги, кровь загудела в висках. Мир сузился до ряда уродливых тел и дорожки песка между нами. Я прыгнул не так высоко, как раньше – воздух тут был лишь фоном, а не опорой, но его хватило, чтобы перескочить через первую линию. Приземлился между ними, клинок полоснул по кругу.

Огонь рвался ярче, чем я рассчитывал. Лезвие вместо аккуратного разреза устроило широкую, почти взрывную дугу. Плетёные вспыхнули сразу трое, как подсушенные травяные куклы. Запах жжёного мяса ударил в нос, в горле защипало, но внутренний голос сухо отметил: “эффективность – сто процентов”. Неприятный голос. Похожий на меня, но без тормозов.

Остатки сталкеров пытались уйти в тень. Я чувствовал, как пространство дергается, как будто его стягивают нитями. Я ввинтился туда же, позволив усилению толкнуть тело в сторону провала. Тень попыталась меня обхватить, но огонь раздвинул её, как нож – ткань. Ещё одна фигура с пустым лицом превратилась в сноп искр и пепла.

– Кирилл! – крикнули сверху. – Хватит, отойди!

Я поднял голову. На стене мелькнул силуэт Маэтора, рядом Вель, чьи глаза светились странным интересом. Маги тьмы уже расползались по своим позициям, плети из дымящихся нитей тянулись над рвом, ограничивая пространство.

– Почему? – крикнул я в ответ. – Я только начал.

Внутри действительно было… весело. Правильное слово. Жарко, шумно, опасно, но – весело. Как будто весь мир сузился до очень простой задачи: не дать мёртвым съесть живых. Я, несколько любезных стен, пара десятков не самых дружелюбных магов и пустыня, полная уродцев.

Оставшиеся сталкеры почувствовали, что их игра закончилась. Двое ушли в пустоту, даже не показавшись полностью. Один задержался и получил от Лирсена плетью тьмы в грудь. Пледная нить прошла сквозь него, выдёргивая остатки магии смерти наружу. Тело скрутило, как сухую ветку, и оно рухнуло обратно в ров.

Я ещё секунду постоял, вслушиваясь. Пустыня снова притихла. Провалы в песке затянулись, будто ничего и не было.

– Всё, – сказал Вель, когда я поднялся по внутренней лестнице наверх. – На сегодня эта партия закончилась.

Я отряхнул ладонью плечо – кровь, сажа, что-то ещё непонятное.

– Это была разминка, – возразил я. – Где ужин?

– У нас нет ужина, – сухо заметил Маэтор. – Есть котёл с концентратом. Кто-то из погребальных мастеров ещё жив – значит, будет порция на всех.

– Надо уточнять: “для живых”, – поправил я. – Хотя да, вы тут особо не разбираете, я уже понял.

Вель смотрел на меня пристальнее обычного.

– Ты слишком радуешься убийству, – сказал он спокойно.

Я пожал плечами.

– Когда перестану радоваться – тогда и начинайте волноваться. Это значит, что я либо сломался, либо решил, что вы мне неинтересны.

Он хмыкнул, но серьёзность из взгляда не ушла. Где-то за нашими спинами шептал гарнизон. Слова ловились кусками:

– …огневик… – …сорвётся… – …спалит к чертям…

Я фыркнул от смеха.

– Какие вы нежные, – бросил я в пустоту. – Я же даже не разогрелся.

Лирсен, проходя мимо, усмехнулся криво:

– Вот поэтому они и шепчутся.

– Потому что я честный? – уточнил я.

– Потому что ты… нестабильный, – подобрал он слово.

Я задумчиво посмотрел на свою руку. Кожа на ладони местами потемнела – не от сажи, а словно огонь изнутри пригладил её. Снаружи её это не жгло, но выглядело… специфически.

– Это да, – согласился я. – Но у вас тут тоже не клуб любителей вышивки.

Лирсен промолчал.

Мы поднялись выше, на самую верхнюю площадку стены. Отсюда пустыня просматривалась далеко. Горизонт дрожал, как раскалённое стекло. На секунду показалось, что там, вдалеке, что-то движется. Очень много чего-то. Сначала – как рябь. Потом – как ползущая полоса тумана. Потом – как тень гигантской волны.

– Вот и ужин, – тихо сказал Вель, становясь рядом.

Небо над горизонтом темнело, как будто кто-то проливал сверху чернила. Шаги не было слышно, но я чувствовал гул. Не звук – вибрацию, пробегающую по камню стены, по зубцам, по подошвам.

Тысячи ног шли по песку.

Кто-то сзади перекрестился своим местным способом – костяшками по лбу, по груди, по плечам. Маэтор стиснул в руке кость так, что она хрустнула. Погребальные мастера рассредоточились, кромешники проверяли свои тени, настраивая плети.

Я поёрзал на месте, устраиваясь поудобнее на зубце. В груди было спокойно. Даже слишком. Уставший мозг где-то на заднем плане подсчитывал: сколько здесь живых, сколько примерно может быть мёртвых, на сколько ударов сердца хватит сил. Впереди маячила вполне реалистичная вероятность погибнуть. Тело это понимало. Огонь – нет. Ему было… любопытно.

– Ну что, ребята, – сказал я, глядя на надвигающуюся тьму. – Сейчас будет весело.

Гарнизон в ответ только тяжело вздохнул. Пара человек инстинктивно отошла от меня подальше – как будто это реально могло их спасти, если я вдруг решу «сорваться».

Я усмехнулся и опёрся локтями о холодный камень. Пустыня впереди дышала мёртвым жаром. Волна приближалась.

И, честно говоря, я давно так давно себя не чувствовал живым.

Ночь здесь не наступала – её включали.

Ещё миг назад над пустыней висел выцветший, серо-золотой купол, дрожал на жаре, как старая ткань на ветру. Я моргнул – и небо исчезло. Не потемнело, а именно пропало, будто его выдернули из мира одним резким рывком. Честное слово, ещё минуту назад я думал, что ночь уже здесь, а оказалось, что это был день.

Внизу, под стенами «Чёрного рубежа», песок на секунду застыл, а потом начал тихо шевелиться. Как будто вся пустыня разом сделала вдох.

– Пошло, – тихо сказал Маэтор.

Он стоял на стене чуть левее меня, сутулый, в своём вечном сером, со связкой костей вместо чёток. Кости перестали щёлкать и повисли у него между пальцами, как паутина.

Я прислонился к зубцу, всматриваясь в темнеющий горизонт. Огонь под кожей шевельнулся, недовольно: ему не нравилась эта пустота, в которой даже свет не мог толком отразиться.

Глава 16

Сначала был просто звук. Не гул, не рев – глухой, низкий треск, как если бы кто-то сыпал по камню горы сухих веток. Он нарастал, становился плотнее, и я понял, что слышу тысячи шагов. Не синхронных, не строевых – каждый сам по себе, но упрямо движущийся в одну сторону.

– Это только первая партия, – продолжил Маэтор, словно комментировал погоду. – Разведка боем. Всё, что сочли наиболее нестабильным, но ещё способным идти.

– Приятно знать, что нас решили проверить не самым лучшим, – буркнул я. – Забота прям чувствуется.

– Нас они вообще не учитывают, – отозвался Лирсен.

Маг тьмы стоял по правую руку, высокий, худой, как тень, от которой забыли тело. Пальцы его чуть дрожали, но в голосе дрожи не было. Плети мрака уже висели у него за плечами, как две вытянутые полосы более плотной темноты.

– Мы для них погрешность, – добавил он. – Если бы могли, переплавили бы и нас. Но мы слишком далеко, слишком мелко и слишком заняты тем, чтобы не умереть.

– Душевно, – хмыкнул я. – Прям дом родной.

Рядом кто-то нервно фыркнул. Я заметил краем глаза Веля – того самого универсала, который всё время делал вид, что ему просто интересно. Сейчас он был спокоен как скала. Опёрся спиной о зубец, скрестил руки и смотрел на горизонт, не моргая.

– Прислушайся, – тихо сказал он. – Здесь звук появляется раньше картинки.

Я прислушался.

Шаги приближались. С каждым ударом по песку – лёгкий, почти незаметный отклик в камне под ногами. Стены жили: вибрации прошли по ним, как по струнам. «Чёрный рубеж» ощутил приближающуюся массу и, кажется, стал плотнее.

Где-то внизу застонали цепи, которые держали створки ворот и какие-то невидимые грузила. Пахнуло старыми маслами и сухой пылью, перезрелой.

Сверху пустота звенела, но так тихо, что это можно было принять за шум крови в висках.

– Нравится мне ваш сервис, – не выдержал я. – Свет выключили, музыку включили. Осталось только бармена позвать.

– Бармен у нас в целом один, – отозвался Маэтор. – Называется «выжил – молодец».

– Надеюсь, он хотя бы не жадный.

Ответа я не услышал: горизонт начал меняться.

Серый песок где-то далеко впереди вспух, как нарыв. В темноте проступили более тёмные пятна, сливающиеся между собой. Они приближались – медленно, но упорно. Не строй, не клинья – живая, точнее, неживая масса, переливающаяся в глубине ночи.

Огонь внутри откликнулся раньше, чем глаза. Он словно ткнул меня изнутри: «Смотри». Я и так смотрел.

– Пепельные громилы, – сухо констатировал Маэтор. – Скелетная основа, усиленная пластинами. Слабое место – суставы.

– Пустотные бегуны, – добавил Лирсен. – Будут рвать фланги. И... – он щурился, как будто мог разглядеть каждую кость – ...складчатые. Люблю складчатых. Они хотя бы не бьют больно. Просто давят.

– Ваши названия мрачные, – вздохнул я. – Хоть бы одного «Васей» назвали для разнообразия.

– Мы пробовали, – устало отозвался Маэтор. – Васи долго не живут.

Вель тихо усмехнулся.

– Смотри, – кивнул он на край крепостной площадки. – Сейчас начнётся.

Нежить продолжала двигаться. Теперь, когда они подошли ближе, можно было различить отдельные фигуры. «Пепельные громилы» оправдывали название: массивные, с наростами серого камня вместо брони, шли чуть впереди, ломая песок, как лёд. За ними мелькали более быстрые, угловатые силуэты – «пустотные бегуны»: длинные конечности, головы втянуты в плечи, глаза светятся тусклым фиолетовым огнём. «Складчатых» я увидел позже: что-то вроде сложенных в гармошку тел, которые при каждом шаге то вытягивались, то снова сминались, занимая меньше места.

Красота.

– Могли бы хотя бы причесаться перед визитом, – вслух прокомментировал я. – Неуважение к хозяевам.

Кто-то на стене сдавленно хихикнул, тут же прикрыв рот.

Большинство молчало. Я чувствовал их взгляды: осторожные, звериные. Не на врага – на меня.

– По местам! – рявкнул Маэтор.

Маги смерти разошлись по участкам стены, проверяя свои мешочки с прахом, связки костей, чёрные чаши с пылью. Маги тьмы подняли руки, и над стеной возникла тонкая, едва заметная рябь – предвестник того, что пространство сейчас начнут ломать.

Я вдохнул жаркий воздух. Магия жизни не шевельнулась – к ней круг поставил заглушку. Земля, вода, воздух и свет были где-то вокруг, но доступ к ним закрыт. Лишь три отклика – огонь, тьма и смерть – жили во мне и вне меня.

Огонь отзывался громче всех.

– Ну что, – тихо сказал я ему. – Пойдём играть?

Он ответил радостным толчком.

От этого почему-то стало спокойнее.

– Приготовиться, – донёсся голос Лирсена. Не громкий, но такой, что по спине прошёл холодок.

Первыми ударили не мы.

«Пустотные бегуны» сорвались с места, и темнота под стенами вспухла вспышками фиолетового. Они бежали не по прямой, а рывками, будто каждый шаг делали не по песку, а по невидимым ступеням, повисшим в воздухе. Пространство вокруг лёгкими волнами искривилось.

– Мои, – коротко сказал Лирсен.

Его плети тьмы сорвались вперёд – две жгучие полосы, которые не освещали ничего, но по ним было видно, как пространство под ними ломается. Там, где плети проходили, бегуны вдруг спотыкались о воздух, выворачивались, как будто их кто-то схватил за позвоночник и резко дёрнул в сторону. Двое буквально вписались в невидимую стену и разлетелись осколками. Остальные, почувствовав сопротивление, начали обходить участки искажённого пространства дугой.

– Левый фланг! – крикнул кто-то из стражей. – Громилы заходят!

«Пепельные громилы» двигались медленнее, но их было много. Под их ногами песок слеживался в корку, затем трескался. Каждый шаг – удар в стены крепости. Я чувствовал его даже подошвами.

– Мои, – отозвался Маэтор.

Он поднял обе руки, и кости в его пальцах засыпали чаще. Серая пыль взметнулась над стеной, закружилась, как сухая буря, и с шипением ушла вперёд. Докатившись до первых рядов громил, она обволокла их, забилась в трещины костяных пластин. Те на миг замедлились, потом изнутри их «брони» показался тусклый, грязно-зелёный свет разложения.

Некоторые остановились. У одного прямо на глазах провалился коленный сустав; он не упал, а просто не смог сделать следующий шаг, замер. Другой продолжил идти, но его движения стали рваными, кости – ломкими.

Правда, большая часть всё равно продолжала двигаться. Волна не остановилась – только стала чуть менее ровной.

– Недостаточно, – сквозь зубы сказал Маэтор. – Слишком много материала.

– Материал – это вы их так называете? – не удержался я.

– А как ещё? – отрезал он. – Своими их не считаю.

Я кивнул. С этим трудно спорить.

– Кирилл, – тихо сказал Вель. – Твой выход.

Я уже чувствовал это. Огонь внутри буквально ломился наружу, как собака на поводке при виде свежего мяса.

– Ладно, – выдохнул я. – Разминочка.

Я шагнул вперёд, на самый край стены, так что носком сапога почти свешивался над пустотой, поднял руку и позволил пламени выйти. Не всё – тонкую струю, как нитку. Оно выскользнуло, повисло в воздухе и вытянулось в линию.

Я сжал пальцы, резанул этой линией вниз.

Огнь охотно послушался. Внизу, перед крепостным рвом, вспыхнула дуга пламени – не широкая, но плотная. Волна пустотных бегунов, что решила обойти искажённые участки Лирсена, влетела в неё сразу несколькими десятками тел. Вскипел серый песок, вспыхнули костяные конечности. Запах жжёной мертвечины ударил в нос даже на высоте.

– Чёрт, – кто-то сдавленно выдохнул. – Это что…

– Это он, – отозвался другой голос. – Огневик.

Я не слушал.

Огонь в руке рвался сильнее, чем я хотел. Каждый следующий взмах давался тяжелее: струя утолщалась, вспыхивала ярче, и приходилось буквально душить её, чтобы она не сорвалась в полноценный столб пламени.

Усиление подхватило тело само собой. Я чувствовал, как мышцы наполняются силой, как вены разогреваются. Любое движение можно было превратить в удар, любое подёргивание запястья – в вспышку.

– Потише, – шепнул я себе. – Не устраивай шоу.

Огонь не считал это аргументом. Он отвечал: «Ещё. Ещё. Давай».

Слева, у другого участка стены, маги тьмы «сворачивали» пространство воронками, в которые проваливались отдельные мертвецы. Правее маги смерти накрывали волны плотным облаком порчи: там, где она касалась костей, те покрывались сеточкой трещин.

На этом фоне мои удары выглядели слишком ярко. Каждый рез клинком – вспышка, каждый рывок – короткий взрыв под ногами смертоносных бегунов. Я видел, как несколько голов повернулись в мою сторону сразу – и живых, и неживых. Гарнизон смотрел с настороженной смесью уважения и ужаса. Нежить – потому что свет и жар притягивали даже тот мозг, который давно сгорел.

– Ты слишком радуешься, – тихо сказал рядом Вель, не отводя взгляда от поля боя. – Видно.

– Когда перестану радоваться – тогда и начинайте волноваться, – ответил я. – Значит, или совсем плохо станет, или совсем хорошо. Любой вариант вам не понравится.

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

В какой-то момент один из «пустотных бегунов» сумел прорваться под самую стену. Пространство рядом с ним дрожало, как нагретый воздух. Он буквально «выскочил» из складки реальности, прыгнул и вцепился костью в нижний край зубца.

Я шагнул, опустил огненный клинок вниз, ударил по суставам.

Пламя полоснуло белой линией, и тварь осыпалась вниз, оставив на камне обугленный след. Огонь в этот момент рванул так, что у меня подогнулись колени. Я еле удержался, цепляясь другой рукой за зубец, и почувствовал, как что-то холодное пробежало по позвоночнику снизу вверх.

Импульс тьмы.

Круг, как бы между делом, сунул мне под дых чужой холод – словно проверяя, случайно ли я всё ещё жив или по ошибке. На секунду мир качнулся. Пламя в руке вспыхнуло багровым – не моим оттенком, чужим, более густым, вязким.

И где-то на самом дне этого чужого жара что-то шепнуло:

«Неси меня».

Я мотнул головой, выдохнул сквозь зубы, буквально выталкивая лишний жар обратно внутрь, в глубины, где он мог до поры сидеть и молчать. Тьма отступила, оставив послевкусие сырого холода на внутренних стенках грудной клетки.

– Нормально? – спросил Вель, косо посмотрев.

– Понравилось, – честно признался я. – Ещё попросил бы. Но пока рано, правда?

Он усмехнулся уголком губ, как будто проверял, шучу я или нет. Я сам не до конца понимал.

Ниже, у рва, нежить уже достигла первой линии ловушек. Там, где ещё днём маги смерти и тьмы возились с камнями и костяными пиками, теперь начали вспыхивать тёмные всплески: где-то из песка вырывались костяные шипы, прокалывая ноги «пепельным громилам», где-то земля проваливалась, утягивая вниз целые группы «складчатых».

– Держим темп, – скомандовал Маэтор. – Это только начало. Не выгораем сразу!

Я усмехнулся.

– Поздно, – пробормотал. – Я уже давно выгорел.

Огонь внутри обиделся и ткнул меня под ребро.

Вдалеке, за основными рядами, в темноте мелькнули более массивные силуэты, что-то вроде осадных тварей. Но они пока стояли. Волна только накатывалась, и наша задача сейчас была простая: не дать ей разнести первую линию, не потратить на это все силы и не сойти с ума раньше времени.

Под стеной заревел кто-то из живых: подвернулся под слишком ловко брошенную кость, получил удар, упал. Я мельком увидел, как его поднимают, оттаскивают, как над ним уже склоняется маг смерти с пригоршней пепла.

– Не отвлекайся, – напомнил себе. – Это только разминка.

Огонь нехотя согласился и потянулся вперёд, к следующей группе мертвецов.

Я стоял на стене и слушал, как мёртвые идут.

Шаги не были ровным строевым маршем – наоборот, каждый звук отдавался по-разному: где-то тяжёлый глухой удар, где-то сухой шорох, где-то мерзкое чавканье, будто кто-то тащил за собой ещё не до конца отсохшую ногу. Всё вместе сливалось в один низкий гул, от которого дрожали зубы.

Небо вырубили, как лампу. Только что было мутно-серое, а потом раз – и стало почти чёрным. Лишь дальние отблески защитных плетений над крепостью давали понять, что мир ещё не окончательно умер.

– Это только первая партия, – буркнул Маэтор где-то слева, нащупывая в карманах мешочки с пылью смерти.

У него руки тряслись, но я вполне его понимал. Если бы меня кто-то годами использовал как расходник в лаборатории, я бы тоже нервничал.

На горизонте шевельнулось. Сначала – просто движение. Потом из серой шелухи пустыни начали вырастать силуэты.

«Пепельные громилы» я узнал сразу – здоровенные туши, сложенные из обломков костей, ржавого металла и чего-то похожего на обожжённый хрящ. На плечах у некоторых торчали чужие головы, застывшие в одинаково удивлённом выражении: видно, не ожидали в жизни такой карьеры.

Между ними мелькали «пустотные бегуны» – низкие, сухие, из тех, кто когда-то, видимо, был очень горд своими ногами. Сейчас ноги были главное, что от них осталось. Они порезали пустыню тонкими линиями – и только серый песок поднимался всплесками.