Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Да не вопрос, будешь Урсулой, ну давай примеряй свой лучший наряд и вперёд, к рулеткам, блэк-джекам и игровым автоматам!

Глава 3

Уговаривать её долго не надо было, так что ровно через четверть часа мы уже маршировали парадным строем в чёрную пирамиду рядом со зданием отеля, где и находились искомые развлечения.

– А это что за прожектор наверху? – спросила Инна. – Похожие в войну были, вражеские самолёты обнаруживали в ночном небе.

– Нет, это не для обнаружения, – отвечал я, – чистая реклама. Самый мощный, если не врут, источник света в мире. А нам вот на эту лодку, дорогая.

Добравшись до столика регистрации, мы обнаружили широкий канал между ним и лифтами на верхние этажи, причём связь осуществлялась только и исключительно по этому каналу, изображавшему, очевидно, реку Нил. В лодках, грубо имитировавших египетские, сидели обнажённые по пояс мускулистые гребцы, улыбавшиеся пассажирам во все тридцать два зуба.

– Бутафория какая-то, – возмутилась Инна, – Диснейленд для взрослых.

Но в лодку она таки зашла и сразу села на скамейку, по-другому в игровую зону тут не попадёшь. Гребец сделал буквально с пяток взмахов весла, и мы причалили к пристани рядом с лифтом, который тоже был не совсем обычным – поднимался вверх он не вертикально, а под наклоном, потому что был расположен прямо возле боковой стенки пирамиды.

– А вот это оригинально, – одобрила Инна, когда мы уже уносились вверх, – это они здорово придумали, такого дизайнерского лифта, наверно, больше нигде в мире нет.

А вот и 18-й этаж, отсюда, насколько я понял, начинается знакомство с казино у всех посетителей. К нам немедленно подбежала очень экономно одетая официантка, естественно в тунике, имитирующей Древний Египет, и предложила на выбор три коктейля, всё за счёт заведения.

– С чего хотят начать игру уважаемые гости? – спросила она, игриво при этом подмигнув мне.

– Гости сначала хотят осмотреться, – ответил я за нас обоих, – а чуть позже решить этот вопрос.

Официантка меня поняла и сразу отстала, тем более, что Инна смерила её не совсем доброжелательным взглядом.

– Не понравилась она мне, – тут же сообщила мне супруга результат своего наблюдения, – одета, чёрт знает как, и сразу глазки тебе строить начала.

– Ты же знаешь, родная, – сказал я ей, – что для меня других женщин, кроме тебя, не существует, так что расслабься и получай удовольствие. Давай начнём с рулетки что ли…

И мы прошли в огромный зал, расписанный, как вы наверно и сами уже догадались, под египетские фрески. Тут было установлено много игровых столов, очень много, я со счёта сбился, когда прикидывал их количество, и вокруг каждого толпился народ. На Инну многие обращали внимание, я ей это сообщил на ухо, она отмахнулась, мол, давно привыкла, что на неё таращатся, и потащила меня в дальнюю зону, где было посвободнее.

– Да, надо бы деньги на фишки поменять, – вспомнил я, и ко мне тут же подскочил разъездной меняла – я взял разномастных фишек на пару тысяч баксов. Для начала.

– Держи, дорогая, – сунул я Инне половину фишек, – правила, надеюсь, тебе не надо объяснять?

– Ты всё-таки напомни, а то вдруг я что-то перепутаю.

– Значит так, ставить фишки можно, пока крупье не скажет «ставок больше нет». Кладёшь их прямо на игровое поле – если на цвет, там выигрыш два к одному… ну если выиграешь, конечно, чёт-нечёт то же самое, сектора по 12 это три к одному. На отдельную цифру это 36 к 1, но сама понимаешь, какие мизерные здесь шансы. Есть совсем уже экзотические ставки типа сплита, стрита и корнера, но это уж я тебе сейчас объяснять не буду – потом, если захочешь. Да, а если выпадет зеро, то всё уходит в пользу казино. Кажется, всё… есть ещё верхний предел ставок, но нам пока это ограничение не грозит. Вперёд!

И Инна смело бросилась в пучину азартных игр, я тоже не отставал от неё. Новичкам, как гласит народная мудрость, всегда везёт, повезло и нам обоим. На первых порах, конечно. У меня три раза подряд сыграл нечет, можете себе представить такое? Так что я разжился лишними 300 баксами. А вот Инне не с первого раза, а где-то с третьего-четвёртого выпал тринадцатый номер, это было её любимое число с детства. Плюс штука баксов в кармане.

– Давай перерыв объявим, – сделал я попытку отвлечь её, но безуспешно.

Она не успокоилась, пока не просадила и выигранную штуку, и всё остальное, что я ей дал.

– Не расстраивайся, дорогая, – утешал я её за столиком у окна, – так всегда в жизни бывает, где-то находишь, где-то теряешь. А это всего лишь деньги – заработаем ещё…

– А знаешь, – ответила она, вытерев слёзы со щёк и подновив тушь на глазах, – я здесь видела этого хера, который за мной в ЛА следил…

– Не может быть! – довольно искренне воскликнул я, – за нами через горы точно никто не ехал, я проверялся не один раз.

– Возможно, они знали, куда мы едем, и просто ждали нас тут, – предположила она.

– Возможно… – задумался я, – но мы ведь приняли решение остановиться в Лас-Вегасе спонтанно, откуда они могли знать про Луксор?

– Значит, слежка таки велась…

– А ты ничего не перепутала? – решил уточнить я.

– У него родимое пятно в виде птички на щеке, – посмотрела она на меня, как на малолетнего дебила, – такое не перепутаешь… да вон он в том углу сидит.

И она осторожно кивнула головой в тот угол – я посмотрел туда, маскируя взгляд тем, что якобы зачитывал меню, увидел троих граждан, схожих с описанием.

– Который из тех троих?

– Тот, что справа, в коричневой шляпе.

– Ладно, – решил я расставить точки над ё, – так и в самом деле до паранойи недалеко. Давай хотя бы на сегодня забудем об этих неприятностях, а завтра нас ждёт Чаково ранчо, и я очень хотел бы посмотреть, как он пролезет на частную территорию…

– Ладно, – в тон мне ответила Инна, – возьми-ка мне ещё один коктейль и пойдём проверим удачу за карточными столами.

Я взял две Маргариты (опять за счет отеля – удивительная щедрость) и мы передвинулись в соседний зал, не меньший по размеру. Тут играли не только в баккару, но и в покер с очком тоже (да-да, не удивляйтесь, очко, оно же «21», оно же «блэк-джек» очень популярная здесь игра). Инна выбрала покер.

– Правила рассказать? – спросил я Инну и увидел, что да, надо бы. – Тогда слушай… крупье раздаёт по пять карт, потом можно будет заменить хоть все пять, обычно по 1–2 меняют. Цель – собрать на руках как можно лучшую комбинацию карт. Внизу этой пирамиды двойка, две карты одинакового достоинства, потом идут две двойки, тройка, стрит (5 карт по порядку), флеш (5 карт одной масти), ну и далее совсем уже редкие комбинации. Давай начни, а я тебе помогу на первых порах…

Крупье, совсем молодой парнишка цыганской внешности, артистично раздавал карты, они у него просто летали по столу, ни разу не переворачиваясь. Профессионал, подумал ещё я. Рядом с нами сидели ещё трое, все женщины сильно бальзаковских лет с явно фальшивыми бриллиантами на шеях. Чуть позже присоединился тот самый хер с пятном в виде бабочке и тоже попросил карту. Я толкнул Инну в бок, указывая на него, та моргнула пару раз своими длинными ресницами – дескать, не дура, сама всё вижу.

Игра у меня с самого начала не задалась, кроме унылых двоечек младших мастей, ничего в руки не шло, с таким счастьем банковать себе дороже, я и сбрасывал карты, спустив за полчаса сотню баксов на обязательных ставках. А вот Инне приходило всякое и разное… по одному разу были каре, фулл-хаус и стрит-флеш, для полного комплекта не хватало разве что флеш-рояля. Но вот ведь парадокс – каждый раз, когда она начинала повышать ставки на этих козырных комбинациях, у того хера с бабочкой (он исправно принимал бой) оказывалось ровно на одну ступеньку лучшие карты. Так что и мою тысячу Инна спустила на тормозах очень скоро.

– Перерыв, – скомандовал я после очередного проигрыша и вытащил её из-за стола, – пойдём прогуляемся.

Инна вышла в дамскую комнату, вышла оттуда умытая и подкрашенная и готовая к новым приключениям.

– А ты говорила, что он за тобой следит, – задумчиво сказал я, крутя между пальцами бокал с мартини, мы на него перешли, но уже за свой счёт. – Странная это слежка, если он с тобой за одном столом в карты играет.

– Да, я тоже удивилась… а давай познакомимся с ним, – неожиданно предложила она, – ведь мой проигрыш это достаточный повод для знакомства, не?

– А давай, – легко согласился я, – вон он недалеко виски накачивается.

И мы подошли к столику, за которым этот хер сидел в одиночестве, таращась на обширный бюст барменши за соседней стойкой.

– Хай, – сходу сказал я, плюхаясь на соседний стул, – я Серж, а это Инна, ловко ты нас сегодня обчистил.

– Хай, – ответил он, немного подумав, – меня зовут Ник. Просто повезло, в картах так случается.

– Давай я угощу тебя односолодовым, – предложил я, – выпьем за знакомство.

А он не отказался. Через полчаса мы всё про него знали, разговорчивый парень оказался. Родом он был из Сан-Диего, потом перебрался в ЛА, работал менеджером по продажам в салоне автомобилей Тойота, был женат целых два раза, оба неудачные, сейчас направлялся в заповедник Гранд-Каньон с целью посмотреть на восьмое чудо света. Инну он тут же вспомнил – видел в метро несколько раз, его автосалон недалеко от нашей киностудии был, и даже хотел познакомиться, но не придумал повода.

Ну вот видишь, дорогая, послал я Инне мысль, как всё просто объясняется, а ты – слежка-слежка. А она мне мысленно же ответила, что это ещё неизвестно, так ли всё просто, этот товарищ мог и наврать с три короба. А у нас с Ником мгновенно оказалась общая тема для разговора, автомобили. Он, естественно, на Тойоте ездил, автосалоновское начальство его бы просто не поняло, если б он выбрал Ниссан, например, или Рено.

– Понимаешь, Серж, – втирал он мне после третьего бокала Гленфиддича, – есть автомобили, есть японские автомобили и есть Тойота. Так я понимаю этот вопрос.

– Хочешь намекнуть, что Тойоты не ломаются что ли? – насмешливо отвечал я, – так ведь ломаются. Ну разве что пореже, чем остальные. А так-то я не вижу особой разницы.

Ника это задело, и он мне тут же целую лекцию прочитал о культуре японского производства, о кайдзене и треугольниках качества. А я не возражал, а только ехидно ухмылялся, вспоминая, сколько я этой байды выслушал в прошлой жизни.

– Вот твой Мерседес взять, – продолжал он, – компания конечно старейшая и уважаемая, но застыла она в своём развитии – каждая новая модель это повторение старой с малюсенькими отклонениями.

– А на Тойоте всё не так, хочешь сказать?

– Абсолютно. Там ответственно подходят к делу, и каждая новая модель у них революционная. Почти каждая…

Я не стал цепляться за это слово «каждая», а просто спросил, как ему последние разработки компании «Уорнер Бразерз». Ник некоторое время сидел молча, переваривая неожиданное развитие разговора, а потом, наконец, проснулся.

– Точно, а я-то, дурак, всё никак не мог сообразить, откуда мне ваши лица знакомы – ты (он показал на Инну) играла эту стерву в «Пикнике», а ты (он перевёл палец на меня) того русского парня, который помер вначале. За это надо выпить.

Он заказал ещё одну бутылку Гленфиддича за свой счёт, а я уж не стал отказываться.

Следующие полчаса мы с Инной по очереди рассказывали о том, как живут кинозвёзды с Уорнера, и какие новинки готовит студия к прокату. Его интересовали самые мелкие детали.

– Понимаешь, Ник, нет там больше ни одного брата Уорнера (так-то их четверо поначалу было, все эмигранты из Российской империи), лет 5–6, как они продали своё дело, сейчас у нас рулит Кинни Нэйшнл… да я и сам не очень в курсе, чем они там раньше занимались, эти Кинни, но деньги у них есть, и дела студии вроде на поправку стали идти. Что снимаем? Да продолжение Пикника, в начале следующего года закончим, я там играю злобного зомби…

– А ещё что?

– Новый боевик недавно запустили в производство, Смертельное оружие называется. В главной роли Мэл Гибсон.

– Это который Безумного Макса играл?

– Да, он самый, австралиец. Акцент у него чудовищный, дублировать приходится.

– А про что будет это Оружие?

– А то ты не знаешь, про что бывают боевики – кровь, стрельба, поножовщина. Герой Гибсона – полицейский со сложной судьбой, у него только что умерла любимая жена, поэтому он хочет самоубиться и ищет любой повод для этого. Ему в напарники дают пожилого полицейского, афроамериканца, ну и понеслось – убийства, самоубийства, наркодилеры, мафия, работа под прикрытием и всё такое. Шикарный фильм на выходе будет, отвечаю.

– А как у вас вообще эти съёмки происходят?

– Да ничего интересного в этом нет, сплошная тягомотина. Бывает, что и по 6–7 дублей одного и того же снимаем, то режиссёру не нравится, то погода не та, то реквизит не подвезли, то у героев грим поплыл. Попробуй-ка сам продать одному и тому же покупателю Тойоту-Камри семь раз подряд…

– Это будет сложновато, – согласился Ник. – А Барбару Стрейзанд ты видел? А Пола Ньюмана?

– Не только видел, но и разговаривал не один раз, – гордо отвечал я, – Ньюман прикольный чувак, всё время шутит, простой-простой, как сибирский валенок. А вот Стрейзанд зазвездилась, на кривой кобыле не подъедешь, чуть что, так орать начинает.

– Ну ладно, что-то мы заболтались – как насчёт матча-реванша в картишки? – предложил Ник, поглядев на часы.

– Я за, а ты как, дорогая? – спросил я у Инны.

Дорогая тоже была не против, и мы переместились к ближайшему карточному столу, на этот раз, в виде разнообразия, выбрали блэк-джек. Я на ходу пояснил правила для Инны.

– Это просто «Очко», играла наверно в такую игру на Автозаводе? Значит в курсе почти всех правил… есть маленькие отличия – здесь надо обыгрывать не соседей, а дилера, это раз. Если у тебя и у дилера по 21, то объявляется ничья, а не как у нас там. Сразу сдаются по 2 карты, потом можно добирать, но у дилера открытая карта только одна, вторая перевернутая, это для поддержания интриги. Если тебе нужна ещё одна карта, говоришь hit me, если не нужна, то enough. Если у тебя получилось больше 21, все деньги загребает дилер, если меньше, сравнивает со своими. Всё вроде бы в общих чертах – вперёд и с песней, – скомандовал я Инне, и она смело уселась за карточный стол, а мы с Ником рядом.

Опять сработало правило новичка – и я, и Инна сразу же три раза кряду обыграли дилера, карта шла изумительная. А вот Нику не повезло все эти три раза. Он пропустил пару кругов, а потом как-то на глазах помрачнел и сказал, что выйдет покурить. Пока ещё борьба с курением не набрала своих оборотов, но в зале это дело было уже запрещено.

Инна между тем раскраснелась и повеселела, возле неё уже лежали фишки на добрых пять тысяч баксов, а карта ей всё шла и шла. Я же спустил всё, что выиграл, оставшись при своих.

– Я тоже пойду выйду, – сказал я Инне, – что-то жарковато тут становится. Не скучай, я быстро.

И я вышел в туалетную комнату, она же и комната для курения, таких помещений по периметру здесь было штук пять-шесть поставлено. Сделал свои дела, помыл руки в раковине (бесит меня эта их привычка наливать полную раковину, заткнув слив пробкой, и плескаться потом в этой грязной воде), поправил причёску в зеркале и двинулся обратно, но тут боковым зрением увидел вдруг что-то нештатное на полу самой дальней кабинки… ботинок там лежал аккуратно под дверью этой кабинки. Развернулся, подошёл поближе – точно, ботинок, красивый, чуть ли не крокодиловой кожи. Открыл дверь кабинки и увидел Ника – тот сидел, прислонившись к боковой стенке, а на пиджаке с левой стороны у него расплывалось большое кровавое пятно…

Я тут же закрыл дверь и ускоренным шагом вернулся в зал, где Инна тем временем продолжала обчищать казино, рядом с ней валялась уже небольшая горка фишек уже тысяч на десять.

– У нас проблема, дорогая, – сказал я ей, плюхаясь на соседний стул, – серьёзная.

– Опять ты во что-то вляпался, дорогой? – отвечала она, внимательно посмотрев мне в глаза. – Вот не можешь ты совсем без этого. Надеюсь, хотя бы никого не убили?

– Зря надеешься, – буркнул я, – убили.

– Дай угадаю… – она посмотрела на дилера, потом в окно и продолжила, – наверно нашего собеседника, менеджера из автосалона.

– Угадала с первого раза, – ответил я, – он в сортире лежит с простреленной грудью.

– И что теперь делать будем? Тихо смоемся? – предложила она.

– Не получится, к сожалению, – ответил я, – тут кругом камеры понаставлены, секьюрити их прокрутят и всё поймут очень быстро. И тогда своим бегством мы только усугубим свою вину.

– Сдаваться пойдёшь? – догадалась она.

– Точно. Показания тебе всё равно придётся дать, но, надеюсь, это ненадолго. А потом иди к Аллочке, а я тут по обстоятельствам играть буду…

И я пошёл сдаваться. Секьюрити долго искать не надо было, они тут через десять метров маячили в зале, все в чёрных-пречёрных костюмах, ладно ещё, что не в чёрных очках.

– Экскьюз ми, – сказал я ближайшему, – у меня есть одно сообщение для вашего босса.

Я решил сразу уже к старшему зайти, всё равно эти шестёрки в зале ничего не решают.

– Что за сообщение? – насторожился охранник.

– Это я расскажу только твоему начальству, – упёрся я.

Тот отодвинулся от меня на пару метров, побеседовал в микрофон с кем-то, потом придвинулся обратно и коротко бросил «Пошли». Пришлось пройти в самый конец зала, туда, где был самый длинный прилавок с напитками и едой, дверь рядом со стойкой оказалась, без надписей.

– Ты кто такой? – с порога рявкнул начальник, приземистый и широкий в плечах коротышка.

– Серж меня зовут, – ответил я, – Серж Сорокалет.

– Что-то знакомое, – задумался он, – артист что ли?

– В некотором роде, – отвечал я, – работаю на Уорнер Бразерс.

– Ладно, сейчас не об этом – что сказать-то хотел?

– У вас в туалете, в том, который рядом с 13-м карточным столом, лежит труп мужчины.

Начальник сразу подпрыгнул и кинулся к выходу.

– Иди за мной, покажешь, – сказал он на ходу.

Пошёл за ним, чо… сзади ещё двое охранников пристроились. В сортире всё было ровно так же, как и десять минут назад, когда я вышел отсюда – ботинок под дверью дальней кабинки, а за дверью Ник, привалившийся к стеночке без малейших признаков жизни.

– Так, – сразу начал делать распоряжения босс, – ты вызываешь скорую помощь (первому охраннику), ты звонишь копам (второму охраннику). А ты стоишь возле того умывальника и никуда не дёргаешься (это уже мне). И чтоб ни звука в зале. А я пока поговорю с хозяином.

И он отошёл в дальний угол сортира. Первыми прибыли полицейские – чтобы оформить происшествие и всё сфоткать, у них четверть часа ушло. А следом и врачи пожаловали, констатировали смерть, положили Ника на каталку, накрыли простынкой и увезли к служебному лифту. Всё прошло тихо, почти никто в зале не обратил особого внимания на это дело, а тем, кто обратил, говорили, что одному посетителю плохо стало, вот его и повезли в больницу.

А тем временем специально обученные люди уже, видимо, просмотрели записи с камер и доложили боссу, что я не один тут был, а с Инной, и что мы тесно общались с покойным. Так что взяли за шкирку и Инну – нас двоих завели в служебное какое-то помещение, где был стол и несколько стульев, обыскали нас (ну то есть меня, а Инну обыскала женщина-коп) и начали снимать показания.

– В каких отношениях вы состояли с потерпевшим? – сразу задал вопрос старший коп, представившийся сержантом Риксом.

– Ни в каких, – потянул я одеяло на себя. – Познакомились полчаса назад в этом зале, он перед этим обчистил нас в покер на пару тыщ баксов, после этого мы выпили вместе и поговорили за жизнь.

– О чём вы говорили?

– Да ни о чём особенном, о везении в картах да о том, кто где работает…

– И где же работал этот Ник?

– Продавал Тойоты в автосалоне… ну то есть это он нам так сказал, а на самом деле может и не Тойоты, может и не в автосалоне…

– Ссоры никакой между вами не возникло?

– Да вы посмотрите записи с камер, не было у нас никаких ссор. Поговорили за бутылкой виски, а потом пошли в блэк-джек играть, а потом он сказал, что выйдет покурить – вот и всё, что между нами было. Вы бы отпустили мою супругу-то, – попросил я.

– А что такое? – поинтересовался коп.

– Дочь у нас в игровой комнате сидит, пора бы её, наверно забрать…

Пацан сказал – пацан сделал (конец января 1986 года, Сан-Квентин)

Джимми оказался настоящим пацаном с Автозавода, слово его оказалось твёрже синтетического алмаза – сказал, что смертную казнь мне поменяют на двадцатник, ровно через неделю (ну да, в тот самый день, когда должна была случиться авария на Канаверале) и заменили. С утра набежали взволнованные работники американской юстиции в количестве трёх штук, зачитали мне постановление Верховного суда, в коем учитывались мои заслуги перед государством и его должностными лицами, дали подписать две писульки. А следом, ну не буквально, а через часик где-то, оба двое моих любимых надзирателя в лице Пита и Джека вывели меня из клетки, наручники при этом не надели, и повели в другое крыло. Я еле успел проститься с душевными соседями Чарли и Вилли.

– Ты в рубашке родился, бро, – весело втирал мне по дороге Джек, он более разговорчивый был, – сколько лет здесь работаю, а из камеры смертников в блок Си первый раз кого-то перевожу.

– Наверно в рубашке, – отвечал ему я, – накрайняк в футболке, я тогда ещё маленький был, таких деталей не запомнил.

Оба охранника заржали. Идти тут было, не сказать, чтоб далеко, так что очень скоро меня доставили прямиком к камере номер 13 в блоке Си, она на втором этаже была.

– Специально для тебя подобрали, – подколол меня Пит, – счастливая камера.

– Если вы про номер, парни, то угадали – мне с этим числом всю дорогу везло.

– Да при чём тут номер, – озадаченно отвечал Пит, – просто в этой камере за последние двадцать лет никого не убили и никто из неё не самоубился, вот и всё.

– А в других камерах, выходит, самоубивались? – решил уточнить я.

– Там всякое бывало – заходи, бро, чувствуй себя, как дома, – и они оба загоготали на весь блок Си.

И первое же, что я увидел в этой камере на четыре персоны, был Большой, друзья мои, Бонни, гроза и ужас всего, друзья мои, Сан-Квентина…

А Бонни увидел меня и расцвёл, как тот маков цвет. Аж до ушей растянул свой рот в улыбочке.

– Кого мы видим, – весело сообщил он мне, – нашего дорогого краснопузого комми мы видим. Ты заходи, не стесняйся.

Остальные двое обитателя этой камеры не сильно лучше на вид были – один такой же здоровяк, как Бонни, но ростом всё же пониже двух метров, чёрный, а второй тощий, как осиновый кол, и абсолютно лысый дохляк, типичный наркоша.

– Ты можешь сразу под шконку залезать, дружище, – продолжил издеваться Бонни, – и поближе к параше. Потому что жизнь твоя с этого дня будет зависеть от моего доброго расположения – пару дней, так и быть, поживи под шконкой, а дальше посмотрим…

А ведь в камере-то смертников мне куда как спокойнее было, подумал я, выпросил на свою голову амнистию. А вслух сказал следующее:

– Слушай, Бонни, ты чувак авторитетный, вопросов нет, рассказал бы ты только, чего до меня докопался-то? Я тебе ничего плохого не сделал, косяков за мной никаких не числится, мы вообще никак не пересекались до этого… чего наезжаешь не по понятиям?

Бонни как-то слегка поувял, но продолжил почти с тем же задором:

– А я с детства не люблю коммунистов, вот и все мои объяснения.

– Ну я, конечно, уважаю твои убеждения, но только я не коммунист и коммунистом никогда не был, чтоб ты знал.

– Как это? – озадаченно спросил он, – при Советах все коммунистами должны быть.

– Совсем нет – в СССР живёт 250 миллионов народу, а членов компартии там всего 15 миллионов. Я вот только в комсомоле состоял, а в партию меня не взяли.

Похоже, получилось у тебя выехать на чистый базар, Сергуня, сказал я сам себе, давай продолжай в том же духе.

– А мне пох, – наконец объявил результат своей умственной работы Бонни, – раз я сказал, что ты сраный комми, значит, так оно и будет – залезай под шконку.

Но тут уж я упёрся – дело в том, что всё дальнейшее моё существование в этой камере будет зависеть от того, как себя поставишь в первый день. Дашь слабину, сожрут к чёртовой матери и не подавятся, а то ещё и опустят, с них станется. Так что надо держать марку.

– Сам лезь, – нагло заявил я, отодвигаясь в дальний угол камеры, – козёл двурогий.

– Two-horned goat? – тупо переспросил он, – а что, бывают one-horned?

– Ага, – ещё наглее продолжил я, – если один рог отломать, то бывают. Щаз я тебе оба рога отобью, готовься.

– Ты кого сейчас козлом назвал? – наконец-то сообразил Бонни, за что зацепиться, – всё, конец тебе, гондон!

А далее он присел, широко расставил руки в стороны и так вот, в полуприседе двинулся в мою сторону – первый раз такую технику вижу. Как же тебя пронять-то, бугая такого? Двое остальных обитателя камеры как сидели на своих койках, так и не двинулись с места, и на этом спасибо, а то с троими я явно бы не совладал.

Был этот Бонни тяжелее меня килограмм на 30–35 и выше на десяток сантиметров, а ещё у него навыки американского футболиста ещё не все забылись, так что он первым делом кинулся мне в ноги с очевидной целью завалить меня на пол, а там уже продолжить. И если б он попал, мне пришлось бы очень несладко, но он не попал, реакция у меня гораздо быстрее, чем у него была. Я ловко подпрыгнул вверх и влево, по дороге успев засветить носком правой ноги ему в глаз… ну не совсем в глаз, но где-то рядом.

Бонни поднялся, потряс головой и повторил попытку зацепить мои ноги. А мог бы и поменять тактику, но мозгов, видимо, у него маловато для этого было – козёл и есть. Я опять отпрыгнул, на этот раз вправо, а засветить в процессе ему успел аж два раза, в голову ногой и по шее рукой. Тот рухнул на пол и некоторое время не шевелился, я подумал, что уже всё, пора охранников вызывать, но нет – поднялся на ноги Бонни и третий раз попёр на меня, на этот раз мелкими шажочками, а руки сложил, как для бокса.

Ну, что про бокс он имел самые начальные знания, это я сразу понял, два его размашистых, но не очень быстрых удара я пропустил над головой, после чего врезал ему от души двоечку – в голову и в печень. Бонни начал хватать воздух ртом, а потом осел на пол, как мешок с песком.

– Помогите, – сказал я двоим сидельцам, – затащить его на койку.

Те послушно встали и взяли его за руки, а я поднял ноги, так мы его и затащили на нижнюю койку.

– Как думаете, – спросил я того, который поумнее выглядел, – врача надо вызвать?

– Не, – сам оклемается – уверенно возразил тот и тут же добавил, – а ты шустрый парень… меня Гарри зовут, а его Томом.

И он протянул мне широкую, как лопата, руку.

А с койки тем временем донеслось: – Всё, конец тебе, сучонок. Мыль верёвку.