Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Эй, пацаны, 20 копеек есть? – спросил, ухмыляясь, тот самый парень с трубой в руках, и я его узнал…

Глава 9

Ну да, это был тот самый парнишка, попавшийся мне под руку в день исторического объяснения у озера. Я ему палец вывихнул. А второй, залетевший под скамейку, тоже среди прочих стоял и тоже нехорошо скалился. Щас отыграемся, наверно думают оба…

– Конечно есть, – повторил я начало своего ответа, но хвост изменил, сам же призывал недавно ломать стереотипы, вот и, – а зачем вам?

– На пиво, – резко ответил белобрысый пацан, стоявший немного впереди, видимо лидер.

– На пиво ж 20 копеек не хватит, оно минимум 22 стоит в ларьке, – попытался я выехать на чистый базар, но не тут-то было. Не собирались они на базар выезжать.

– Ты блять, – обратился главный к Вове, – идти можешь, к тебе вопросов нет.

– Иди-иди, Вова, – сказал я, – я тут сам разберусь как-нибудь. Во двор пока не заходи, – добавил я для надежности.

Вова покусал губы, начал было что-то говорить, но я незаметно подмигнул ему и кивнул в сторону – пошел он короче быстрым шагом… даже скорее медленно побежал… а и ладно, одной проблемой для меня меньше.

– А к тебе, итальянец херов, у нас вопросы есть, – продолжил белобрысый, – ты чего наших ребят исподтишка побил?

– Исподтишка? – попер я буром, – все было предельно открыто – они вдвоем на меня наскочили, что мне оставалось делать?

– Короче мы тут с пацанами посоветовались и решили, что бой будет один на один, но у нашего пацана труба будет. А ты можешь сук какой-нибудь взять. Ну чо, начинаем или зассал?

– Да начинаем, чо, – со вздохом сказал я, подбирая подходящую палку на газоне. Битва при Ильиче будет, подумал еще я, вон он как укоризненно на нас сверху смотрит…

Отошли на газончик к ограде, остальные четверо полукругом встали, пацанчик с трубой встал в боевую стойку, похоже на тюдан но камэо, непростой похоже товарищ-то. Далее закрутилось все само собой… когда я прижал своим суком его трубу к ограде, он вдруг спросил меня, пытаясь выдрать трубу из зацепа:

– А ты откуда итальянский знаешь?

– Да не знаю я его, десяток расхожих фраз разве, – ответил я, не давая ему отцепиться, – ругательства вот почти все, могу научить…

Еще через десяток секунд трубу я у него наконец выбил, после чего спросил:

– Продолжим так?

– А давай, – сказал он, вставая в основную стойку дзю-до… явно непростой пацанчик.

– Занимался дзю-до? – спросил я, чтобы как-то отвлечь его.

– Ага, – ответил он, пытаясь зацепить меня за одежду, не удалось. В дзю-до он явно новичком был, поэтому я легко опередил его движение и взял правую руку на болевой прием.

– Ну все что ли или продолжим? – спросил я у компании (а у противника поинтересовался, как он там, тот ответил, что живой пока, отпустил его, чо).

– Ну все… – ответил белобрысый старший, – как это называется-то?

– Тай-цзы, в переводе с китайского «великий предел», хотите научиться, приходите в 1 корпус политеха, у нас там занятия по понедельникам и четвергам в 4 часа.

– И еще это… – добавил белобрысый, – научи нас по-итальянски ругаться, пригодится.

– А это вообще без проблем, слушайте сюда: мерда – дерьмо, куло – жопа, канья – сука, каццо – х. й, фига – п. да (ага, фига у них не фрукт), а вот фигата это наоборот очень крутая штука, восхищаются они так, порка троя – грязная шлюха, а все это вместе взятое заменяется коротким словом минкья, на все случаи жизни годится.

– И откуда ты это все знаешь?

– В Артеке был у нас в соседнем отряде итальянский мальчик, он и научил. Ну ладно пацаны, если у нас мир, то я пошел?

Вот и славно, мне еще с нервнобольным Васей разбираться. Во двор в общем мы с Вовчиком зашли, как и планировали, но полчаса позже, Васек сидел на своем рабочем месте с ножичком в руке, увидев нас, он улыбнулся во весь рот… нет, не так… ощерился во весь рот и начал вставать, поигрывая своим ножичком и перекидывая его из одной руки в другую, наверно книжку про тактику ножевого боя где-нибудь видел краем глаза. Я, как и условились, начал громко-громко приветствовать Васю и справляться о его здоровье… на скамеечках в разных концах двора, как я заметил боковым зрением, сидело не меньше 10 человек, в основном все такие же старые грымзы, как Полина прости господи Андреевна.

Ощерившийся Вася довольно быстро продвигался к нам с Вовчиком (за себя-то я был относительно спокоен, а Вовку толкал в бок, чтоб он в сторонку отпрыгнул, но что-то не поддавался). Приблизившись на 3 примерно метра, Вася наконец открыл рот для чего-то членораздельного и сразу меня удивил:

– Узнаешь? – показал он ножичек в разных ракурсах.

Узнал, как же – это был тот самый (ну или очень похожий) нож с волками, который Андрюха покупал в Ворсме, а потом начальник милицейского отделения показывал мне как вещдок по игорьковому делу… и откуда вещдок у этого придурка, только и смог подумать я, а вслух сказал:

– Нож как нож, чего на него смотреть-то…

– Этим ножом ты Игоря зарезал, а я сейчас тебя им зарежу, так свершится справедливость, – неожиданно выдал сложную фразу Васек.

– Подожди-подожди, – попытался выиграть время я, – Игоря же этот зарезал… ну папаша Вовы, а я тут при каких делах?

– Знаю я все, – отвечал с нехорошей улыбкой Вася, – папашу ты подставил, мне умные люди глаза-то открыли. Короче получай свое, гнида!

И он прыгнул, целя ножом мне в район сердца, а я соответственно отпрыгнул назад и споткнулся, кретин, о камень, невесть как туда попавший…

–

Когда все закончилось и Вася лежал связанный на земле носом в песочек, а я махнул Вовчику, чтоб вызывал психиатричку, со скамейки бабулек донеслось истеричное:

– Убили-убили-зарезали! Васю нашего дорогого-любимого убили-зарезали!

Первым конечно прибыл милицейский УАЗик, хотя его никто не звал, а в УАЗике сидели те же самые лейтенант и сержант, которые по игорьковому делу приезжали… и двух недель ведь не прошло, а кажется в прошлом веке все это было… Ну так въехала значит их машинка в наш двор, и с пассажирского места вылез лейтенант, очень нехорошо на меня прищурившийся:

– Таааак, – протянул он голосом, не предвещавшим ну ничего хорошего для меня, – опять ты, Сорокалет? Что ты тут опять устроил?

– Так я-то в чем виноват, тщ лейтенант, – начал виновато оправдываться я, – иду тихо-спокойно, никого не трогаю, а тут меня зарезать хотят, что же мне, живот под нож подставлять было? Вот и обезоружил хулигана…

– Почему меня никто не хочет зарезать, а тебя хотят? – устало спросил лейтенант, не ожидая впрочем от меня никакого ответа, и немедленно приступил к следственным действиям.

– Это кто? – ткнул он сапогом лежащего Васька.

– Пацанчик один, вооон в тех щитках живет, – показал я пальцем в ту сторону.

– Ты помолчи, с тобой после займемся, – ответил милиционер и поманил пальцем… ну кого бы вы думали?… угадали, Полину Андреевну он поманил, – рассказывайте, гражданочка, что тут произошло, – строго сказал он ей, доставая блокнот с ручкой из сумки.

И вы конечно ни разу не ошибетесь, если скажете, что в исполнении этой старой блять дуры виноватым во всем оказался я. Тихий и безобидный мальчик Вася мирно сидел на своей скамеечке, поигрывая в ножички, а этот грубиян и бузотер начал вдруг его оскорблять – что же оставалось тихому мальчику Васе? А что кровь у него, а не у Васи, так он специально на нож наткнулся пару раз.

А тут и психиатричка наконец пожаловала – менты накоротке провели с ними беседу и таки смилостивились, разрешив забрать в дурку тихого Васю. Потом еще был опрос минимум 4-х бабулек со скамеек, вот тут мнения разделились, далеко не все считали Васю безобидным одуванчиком, а на закуску из нашего подъезда вышел сосед дядя Вася и без особых приглашений рассказал свою версию событий, кою он в окно нашей кухни наблюдал.

Короче все кончилось тем, что меня запихнули в зарешеченную часть УАЗика и повезли в отделение на Ильича. Перед тем, как уехать, я таки успел шепнуть Вовчику телефон Сергея Викторовича из дома с зелеными занавесками, помогай, мол, брат, а то совсем худо мне будет, Вовчик все понял и согласно кивнул.

–

Через час примерно я сидел в черной Волге и послушно выслушивал нотацию Сергея Викторовича.

– Ну что, Сережа, мы твою просьбу выполнили? – спросил, закончив нравоучения, Сергеич, при этом он не забывал выпускать кольца дыма в воздух.

– Так точно, выполнили, за что моя благодарность вам не будет иметь границ, – осторожно ответил я.

– Тогда подпиши для начала вот это дело, – и он сунул мне листок с типографским текстом. Я вчитался: Я, прочерк, даю настоящее обязательство сотруднику органов государственной безопасности в том, что буду информировать…

– Ну Сергей Викторович, – заныл я, – ну дорогой, это ж такое западло в нашей среде, давайте как-то без этого обойдемся… – и видя вытягивающееся лицо Викторовича, быстро добавил, – а я вам очередной вещий сон сдам, вот сегодня ночью только был, вот прямо с пылу с жару, а?

– Хорошо, давай свой сон, Сергуня, только учти, что там должно быть что-то очень серьезное…

– Будет, Сергей Викторович, непременно будет, – уверенно ответил я и продолжил, – сон из двух частей состоял, первая о прошлом, про взрыв в московском метро в начале года слышали?

Викторович как-то очень быстро подобрался и напружинился:

– Ну слышал конечно, и что там у тебя есть про это?

– Так вот, устроили это дело армянские националисты, главный идеолог у них Степан Затикян, а исполнители Степанян и Багдасарян. И скоро они еще один теракт собираются устроить, вот буквально через неделю-полторы, точнее не понял, эти же Степанян-Багдасарян приедут на поезде на Курский вокзал и оставят там в зале ожидания сумку с бомбой.

– Тэээк, – почесал затылок Сергей Викторыч, – это я запомнил, а во второй части сна у тебя чего?

– Там международные дела – послезавтра палестинцы совместно с немецким РАФ захватят самолет, требуя освободить своих бойцов из немецких тюрем. Лететь он будет из Испании в Германию, а они повернут его сначала в Рим, потом в Дамаск, потом еще куда-то, закончится все кажется в Сомали штурмом немецкого спецназа. Вот, все рассказал, что вспомнил, – закончил я.

Викторович посидел минутку, глядя в синее автозаводское небо, потом забрал бумажку о сотрудничестве из моих рук и засунул ее в карман.

– Ладно, свободен…

А когда я открыл дверь машины, добавил:

– И постарайся больше никуда не попадать, а то мы можем и не успеть в следующий раз.

Побрел, запинаясь нога об ногу, домой… а нет, сначала с Вовчиком побеседовал, он меня на доминошной скамейке ждал – ну что, дружбан, решили мы кажется с тобой вопрос с психованным Васей, так что можешь спать спокойно… пока… Вовчик был всецело со мной согласен, так что разошлись мы по своим квартирами.

Дома я что-то приготовил себе, потом тупо лег спать, слишком много событий на сегодня… потом проснулся от того, что звенело что-то… это ж моя телефонная трубка в сумке звенит, быстро сообразил я, а звонить на нее может только одна Анюта, на часах полночь, значит что-то случилось…

Антон Палыч как-то заметил про ружье, что если оно в первом акте на стене висит, то в третьем должно непременно выстрелить – так телефон не стал дожидаться никакого третьего акта, а зазвонил через несколько часов после того, как его повесили… ну в смысле активировали. Нажал кнопку «ответить», чо, и услышал в трубке анютины рыдания…

Послушал я эти рыдания секунд 15 наверно, не меньше, потом гаркнул:

– А ну быстро успокоилась и нарисовала проблему!

Кажется помогло, потому что она обиделась, а обиженная она быстрее соображает – в общем и целом выяснилось, что у ее отца приступ какой-то, дико болит живот и температура под 40, а скорая вот уже час приехать не может.

– Ходить отец может? – быстро спросил я.

– Вроде бы да, – ответила Аня.

– Тогда одевайте его и спускайте к подъезду, я через 15 минут там буду.

И побежал к гаражу, на ходу продевая руки в рукава куртки, потому что спешка спешкой, но октябрь все-таки на дворе стоит, а простуженный я и половины намеченного не сделаю. И ровно через 15 минут, ну плюс-минус десяток секунд, копейка стояла перед анютиной хрущевкой. Ждали они меня там все трое, Аня и мать поддерживали согнутого пополам отца – походу одно из двух у него, или аппендицит, или острый приступ язвы желудка, надо бы быстрее ко врачам, подумал я.

Помог посадить его на заднее сиденье, рванули к сороковой больнице, по дороге я, как мог, пытался успокоить всю семью:

– Да не волнуйтесь вы так, все путем будет, починят щас Петра Петровича, как новенький будет, в 40-й врачи отличные работают, – а сам же думал, что все в руках божьих и хрен его знает, что там на самом деле будет, но озвучивать это конечно не стал, зачем…

Подкатили прямо к порогу приемного покоя (обычно туда не пускали, но время же ночное, поэтому все свободно) довели отца до скамеечки в предбаннике, я быстро объяснил ситуацию дежурной сестре, та вызвонила дежурного же врача, и отца весьма оперативно увели в недра первого этажа, рентген по-моему делать. Да, а дежурным-то врачом оказался хирург Пак, который 1) с печки бряк и 2) отец Анечки-знатока восточных единоборств, он меня похоже не узнал, ну еще бы, сколько больных и родственников больных ежедневно видит, а я так сразу его признал – врачей за последнее время я не так уж и много видел, а врачей-корейцев так и ровно одну штуку.

Через весьма непродолжительное время (на протяжении которого мать хлюпала носом у окна, а Аня нервно мерила шагами коридорчик от окошка сестры и до входа в лаборатории, а я вспомнил про дядю Федора и выяснил, что лежит он здесь, на четвертом этаже и дела у него мягко говоря так себе, в ежедневной сводке написано было «состояние тяжелое») вышел Пак и объявил, что сейчас будет срочная операция, гнойный аппендицит у больного, вовремя привезли, через час уже поздняк бы был.

– А пригодился телефончик-то, – глубокомысленно заметил я в потолок…

–

Спустя час с хвостиком операция закончилась, Пак вышел покурить на улицу, проходя мимо нас сказал, что без проблем все прошло, зашили Петра Петровича и увезли в реанимацию (почему? а после операций почти всех туда отвозят), я увязался хвостом за ним, поговорили. Рассказал ему про дочь, что мол в нашей группе гимнастики не последний человек и вообще послезавтра… нет, уже завтра вечером нам в Москву ехать, так что там насчет родительского благословения-то? А пусть съездит, благодушно отвечал Пак, давно в Москве не была. Еще про дядю Федора спросил, получил малообнадеживающий ответ, что состояние стабильно тяжелое, хрен его знает, что там дальше будет, да…

– Ну чего, Сотниковы, все закончилось, – сказал я, вернувшись в предбанник, – Петрович живой и будет отходить от наркоза несколько часов, надо бы по домам бы…

Отвез маму с дочкой до дома, условились с Анютой на завтра… ну то есть на сегодня уже… как обычно, а сам добрался до своей конурки и попытался уснуть – вот щас, сна ни в одном глазу. Начал думать, что бы еще такого сделать, телефон готов, кубики бог даст завтра выйдут с конвейера Потапыча в удовлетворительном состоянии, песни и танцы тоже под контролем… а давай-ка мы с тобой, Сергуня Владимирович, радиомикрофон сварганим, их же сейчас вообще нигде нет, а тут мы такие красивые, да и вообще девочки смогут и петь и гимнастику одновременно показывать, если его на голове закрепить. Сел за стол и начал рисовать, вспоминая, что там и с чем едят.

Лекции я пересидел кое-как, Светочка сказала, что к 2 часам Нина подойдет, а потом бегом в цех к фрезеровщику Потапычу – зря волновался, отлично он все исполнил, и наклейки нарезал и наклеил очень аккуратно, рулончик кожзама не пожалел, обменял товар на обещанные 4 пузыря (я их еще вчера закупил и в багажник положил), один кубик, как и обещал, отдал декану. Тот внимательно изучил его со всех сторон, покрутил-повертел грани, цвета естественно перемешались как попало.

– А как это назад-то вернуть? – наконец спросил он.

– Вам, как родному, покажу, но вообще-то над этим вопросом скоро миллионы ломать голову будут, – и я собрал кубик назад, не 20-ю конечно движениями бога, но в 40–45 где-то уложился, во времена кубикомании (в СССР они пришлись на 82–83, если не ошибаюсь, годы, теперь немного назад сдвинется, надеюсь) я этим вопросом активно интересовался и статейку из журнала Квант с алгоритмами сборки наизусть выучил.

– Здорово, – сказал Васильич, – пойду коллегам покажу.

А я убежал в свою лабораторию колдовать над радиомикрофоном – дело было, мягко говоря, не самым сложным в этой жизни, больше всего времени занял поиск батареек типа Крона, ибо дефицит, так что и передающая, и приемная части девайса были готовы через пару часов. А тут и Нина подошла – озвучил ей свои хотелки, 1) логотип телефона в виде стилизованной сороки, чтоб ничего лишнего, но узнаваемо было, что это сорока и 2) наброски к мультфильму под названием «Анюта и медведь». Рассказал в двух словах, что там должно быть – хулиганистая девочка Анюта и отставной военный Медведь, ее дедушка, которому родители сбросили Анюту на лето. Нина прониклась и сказала, что попробует. Третью свою хотелку, насчет одежды, я решил на потом оставить, все равно к Москве не успеем.

Потом Анюта заглянула – заодно проверили работу, крепеж на голову у меня конечно топорный получился, но уж какой есть, а электроника прекрасно работала.

– Однако надо бы и отца твоего навестить, – вспомнил я. И мы поехали в больницу.

Ну не сразу в больницу конечно, надо ж было купить что-то больному – что-то и купили… сока в тетрапаках пока у нас не изобрели (хотя на Западе кажется уже это добро в изобилии существовало), ограничились поллитровым болгарским персиком, ну и еще фруктов добавили, винограда, бананов с киви пока в СССР тоже не продавалось (тут я вспомнил об одном давнем обещании). С проникновением в больничные палаты все было по-прежнему, иди куда вздумается, тапочки только не забывай надеть, вот мы и проникли в реанимацию без единой проблемы.

Эээ, сказал я себе, да это ж та же палата, где недавно Игоревич куковал, ну надо ж, какие круги нарезает жизнь, чисто ведьмины. Ну может не круги, а спирали. Бруно, Фиббоначчи или даже прости господи Мирена. Ладно, не важно. Заходим.

– Здравствуйте, дорогой Петр Петрович! Как ваши дела? – с порога спросил я.

Дела были не так, чтобы ах, но и далеко не ох. Средненькие дела, что впрочем уже хорошо. Петрович рад был нас видеть, но говорил достаточно слабым голосом. Слабым, но понятным. Передал ему мнение Пака, оно похоже порадовало Петровича. Оставили на столике подарки, и сок, и виноград, это добро вроде без ограничений можно употреблять с такими заболеваниями, рассказали о наших последних новостях (показал издали волшебный кубик, сказал, что это Анюта мне идею подала, поэтому и называется он Анютин, Петрович покрутил его в руках, но кажется ничего не понял), да и покинули реанимацию. Анюта тут же толкнула меня локтем в бок:

– За название конечно спасибо, но когда это я тебе такую идею подавала?

– Забыла уже, родная? – на ходу сымпровизировал я, – это когда ты крутилась как веретено на гимнастике, я и подумал, а что если это отлить в игрушку с 6 степенями свободы, вот и…

Аня сильно задумалась…

– И к дяде Федору давай уж заскочим, у него никого родных вообще нет…

Заскочили, чо… дядя Федор лежал на спине, глядя в потолок и двух слов даже из себя не выдавил. Ладно, оставил ему вторую бутылку сока на тумбочке. А когда вышли наконец на улицу, продолжил:

– А знаешь что, Анюта, продолжаем жить, – сказал я, – хорошо, что у нас все хорошо, да что там хорошо, у нас просто все тип-топ, все проблемы решены, а завтра нас ждут еще более удивительные приключения в столице нашей Родины…

– Городе-герое Москве, – закончила мысль она. А потом добавила:

– А знаешь что, Сергуня? – спросила она, наклонившись к моему уху.

– Не, даже не догадываюсь, – ответил я, – что?

– Я тебя хочу, – закончила она свою мысль трагическим шепотом, – прямо вот сегодня хочу.

– Так за чем же дело-то стало, я тебя хочу не меньше, а отдельный кабинет, в смысле комната на Кирова, ждет-не дождется тебя, зайка.

– Зайка? – недоуменно переспросила она.

– Ну да, с ушками такая, прыг-скок которая… можно даже покороче – зая… подожди, не мешай… – и я стал вспоминать киркоровский хит.

Анюта с некоторым недоумением смотрела на меня: – Ты чего это?

– Не видишь, вдохновение накатило… песню сочиняю на пальцах… ну да ладно, потом досочиняю, а сейчас… точнее через 2 часа я жду тебя на Кирова, у меня сюрприз будет. Может сразу два сюрприза.

– А почему через 2 часа?

– Потому что сейчас сюрприз… оба сюрприза не готовы, а хотелось бы продемонстрировать продукт с высокой добавленной стоимостью, а не сырье какое для его производства, угу? Связь по нашим личным телефонам, должны же они какую-то пользу приносить?

Анюта согласилась, и я отправился организовывать сюрприз… ну то есть два сюрприза конечно. Это у меня заняло ну не два, но полтора часа точно, потом вызвонил Анюту, она тоже была готова, договорились встретиться в парке возле оленя без рогов через 15 минут.

– Это вот тебе на первое, дорогая, – сказал я, доставая из кармана коробочку, – ты же апрельского розлива так сказать, значит телец, так что держи тематическую подвеску.

В коробочке был стилизованный теленок из серебра на серебряной же цепочке, не бог весть какой креатив, но Анюте кажется понравилось, поцеловала она меня во всяком случае довольно искренне, а медальон тут же на шею надела.

– А на второе чего приготовил, добытчик ты мой? – заинтересованно спросила она.

– Вот дойдем до дому, там и увидишь, – отрезал я. Оставшийся отрезок пути заполнил разными вариантами песни про зайку, точные слова я не помнил, а помнил только то, что использовать никак нельзя было типа «ты украдешь, а я сяду» пришлось импровизировать на ходу, получилось что-то вроде:

Зайка моя, я твой зайчик,

Аня моя, я твой мальчик,

Болотце мое, я твоя кочка,

Верба моя, я твоя почка и тд.

Так и добрались, бабулек на лавочках почти не было и в подъезде слава богу никого не встретили, и в самой квартире было тихо и пустынно.

– Ну заходи, краса моя, – открыл я дверь своей комнаты. Посередине стоял стол, а на нем угощения, центральное блюдо при этом было закрыто салфеткой. Анюта по-хозяйски обошла стол и спросила с дальнего конца:

– А это что?

– Это курица по-китайски. Соевый соус для нее обыскался, но нашел.

– А это?

– Греческий салат с брынзой. Брынзу тоже долго искал.

– А под салфеткой?

– Ну подними, узнаешь.

Анюта подняла салфетку, под ней лежал ананас. Небольшой, в килограмм примерно. Вот не спрашивайте меня, как я его достал, потом может расскажу, чтобы не обрыдаться…

– Это что, все мне? – не очень уверенно спросила она.

– Нет, блин, это все Полине Андреевне, – отвечал я, – что-то ты сильно тупишь сегодня.

– А это вот, – и она показала на ананас, – это именно то, о чем я думаю?

– Не знаю о чем ты думаешь, золотце мое, я в твои мозги пока залезать не научился, но это ананас. Ешь на здоровье и мечтай о чем-нибудь более продвинутом… а я пока шампанское из холодильника достану.

Анюта взяла в руки нож и начала примериваться к ананасу с разных сторон.

– Верхушку с листиками срежь, а потом колечками, так вроде обычно делают, – помог ей я.

– А откуда ты знаешь, как обычно ананасы режут? Много их резал в своей жизни? – мгновенно нашла дырку в моих рассуждениях Анюта. Ей бы в следователи с такими способностями…

– В кино видел, – буркнул я, разливая шампанское, себе не стал.

– Ладно, налей и себе, – сказала она, разрезая ананас, – снимаю на сегодня твое заклятие.

– Ути, спасительница моя, – ответил я и налил немного себе. – Ну давай… за мир во всем мире вообще и в конкретно взятой семье Сорокалетов в частности.

Выпили, Анюта закусила ананасом.

– Ерунда какая-то, – незамедлительно огласила она результат дегустации, – и губы щиплет. Но девчонкам если расскажу, они от зависти умрут.

– Ну тогда у меня есть такое предложение, раз это ерунда такая – давай остатки ананаса предложим соседям по нашей коммуналке, заодно и познакомишься, а это очень хороший повод для знакомства.

– Хорошо, но только 2–3 кусочка ты убери в холодильник, я перед девчонками похвастаюсь.

Не вопрос, 4 куска убрал, с остальным пошли стучать в дверь Усиковых (дядя Федя в больнице, ему стучать бесполезно). Открыла маленькая Маринка, а внутри комнаты просматривалась еще тетя Валя с дядей Васей, Валерки опять не было.

– Здравствуйте, соседи дорогие, – с порога заявил я, – это Анюта, она немного в моей комнате поживет, а это от нее подарок вам, – и я протянул Маринке тарелку.

– Чо это? – недоуменно спросила тетя Валя.

– Ананас это, тетьваль, тропический фрукт такой, слышали наверно?

Усиковы взяли по кусочку, попробовали.

– Ничего, есть можно, – резюмировал дядьвася, – а это стало быть та самая Анюта? И где ты таких красивых находишь? – тетьваля толкнула его в бок.

– Там больше нету, – весело ответил я и мы откланялись.

–

Примерно через час, когда я лежал на спине, а Анюта задумчиво рисовала у меня на груди разные замысловатые фигуры, она неожиданно спросила:

– И чем я заслужила такое счастье, не понимаю…

– Я тоже не совсем понимаю, солнышко, как я раньше без тебя жил, – честно признался я.

– Ну как-как, мучился наверно, – ответила она и мы вместе рассмеялись.

– Давай я тебе массаж что ли сделаю, я тут одну новую методичку по этому делу недавно пробежал, давай опробуем.

Аня послушно повернулась на живот, масло у нас в холодильнике нашлось, не пришлось на кухню бегать, и я приступил к процессу.

– Чтоб тебе не скучно было, о чем тебе рассказать, придумай.

– А давай про фильмы, ты очень увлекательно с Евстигнеевым тогда спорил насчет Голливуда, вот про него и расскажи, раз уж такой умный.

– Хм… ну слушай. Лидеры проката 77 года в Америке это «Аэропорт-77», по Артуру Хейли, фильм-катастрофа, далее идут «Близкие контакты 3 рода», режиссер Стивен Спилберг, восходящая звезда кинематографа, фантастика пополам с ужасами, еще «Звездные войны» Джорджа Лукаса, чистая фантастика, в главной роли Гаррисон Форд, «Лихорадка в субботу вечером», музыкальная драма в модном стиле диско, с пляшущим Джоном Траволтой, ну и «Изгоняющий дьявола-2» вместе с «Оменом», чистый и незамутненный хоррор (видя в глазах Анюты непонимание, добавил – ужасы значит). О каком из них тебе подробнее рассказать? – спросил я, не забывая разминать анютины мышцы в нужной последовательности.

– Давай про ужасы, это наверно ужас как интересно, – ответила Анюта.

– Желание начальства закон для подчиненного – слушай про Омен…

Полчаса я наверно пересказывал содержание этого Омена и свое к нему отношение, после чего Анюта заметила:

– Вот бы хоть одним глазком посмотреть, это просто мечта…

– Новая значит у тебя мечта образовалась – вот просто поверь мне на слово, она исполнится гораздо быстрее ананасной… и еще знаешь что я тут подумал?

– Что?

– Понимаешь, Анюта… только ты сразу драться не лезь, хорошо?

– Ну я постараюсь…

– Новые ваши купальники, они очень такие… открытые… и поэтому…

– Да ты не тяни, говори уже прямо.

– Короче волосы у вас с лобков надо убирать… или совсем, или сделать стрижку такую… интимную… могу показать, как это делается, а то может нехорошо получиться на выступлении.

Анюта заинтересованно перевернулась и поглядела мне прямо в глаза;

– Ну покажи, если ты такой умелец…

–

А еще через час Анюта домой засобиралась, на мои уговоры остаться на ночь отвечала, что она так сразу не может, должна привыкнуть и вообще пока отец в больнице, ее помощь по дому матери потребуется. Ну куда ж против этого аргумента попрешь… проводил ее до дому. Отложенные ананасы не забыл, завернул в пакетик.

Вернулся домой, вот хоть волком вой, так тоскливо стало… и работы все переделал вроде. Неожиданно вспомнил, что дядя Федор, когда мы к нему заходили сегодня, ключ мне от комнаты дал со словами «мало ли что» и добавкой «там у меня в шкафу барахло разное, бери все себе, мне уже не понадобится». Ну а раз добро от хозяина имеется, чего бы нам с тобой, друг Сергуня, не провести предварительную рекогносцировку на местности, посмотреть в смысле, что там у дядьфеди в шкафу есть.

Отпер дверь его комнаты, пылища, давно тут никто не ходил. Шкаф в углу стоял, большой и старинный, прямиком из довоенных времен, как только его в комнату-то затащили, непонятно. Так, тут одежда, это неинтересно, тут белье постельное, это еще неинтереснее, а вот в дальнем углу на полу сундучок… тяжелый-то какой, блин, это гораздо интереснее, в него мы и заглянем пожалуй.