Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Первым делом – дом, – сказал я, закрыв тетрадь и глядя на Влада. – До поступления в Академию остаются считанные дни, и я не хочу оставлять этот вопрос на потом.

Влад кивнул:

– Сегодня же свяжусь с людьми из канцелярии. Попробую вытащить из них всё, что смогу: стоимость, порядок оформления, возможные подводные камни. Скажем так, если у них можно будет ускорить процесс, я это узнаю.

– Хорошо. – Я потер подбородок. – Ещё надо будет заняться охраной и прислугой. Случайные люди нам не подойдут. Если дом действительно удастся оформить, то он сразу станет приманкой для тех, кто захочет проверить нашу силу.

– Согласен, – мрачно отозвался Влад. – У меня есть несколько каналов, через которые можно найти надёжных людей. Но придётся потратить время и деньги. Люди, которые умеют держать язык за зубами и верно служить, дешёвыми не бывают.

Я кивнул, прекрасно понимая это. Вложиться в стены – лишь половина дела. Настоящая крепость начинается с тех, кто стоит у ворот.

– Деньги и золото я спрятал, – сказал я, назвав Владу место, где лежит добыча из дома торговца. – Пускай пока лежит там. Носиться с таким грузом по городу слишком опасно.

Влад хмыкнул, но глаза у него сверкнули довольством:

– Так им и надо, этим тварям. Найти бы и прирезать всех до последнего... – он махнул рукой. – Но даже одного уже хватило, чтобы ощутимо их потрепать.

Глава 19

Он прикинул в уме и добавил:

– Этого хватит на первый взнос за дом. И ещё останется на ремонт, охрану и прислугу. Ты, конечно, выбрал не самый целый особняк, но и явно не самый дорогой. Вложиться придётся, но результат того стоит.

Я усмехнулся:

– Лучше уж сарай в центре столицы, чем дворец на окраине. Удобство положения значит куда больше.

– Верно говоришь, – согласился Влад. – Я займусь этим вопросом. Только постарайся пока не лезть в неприятности. Мы оба понимаем, что теневики так просто не успокоятся.

Я лишь пожал плечами. В глубине души знал – неприятности найдут меня и без всяких усилий.

Я доверил Владу хлопоты по документам и деньгам, а сам постарался отложить всё это в сторону. В конце концов, моя роль здесь не в том, чтобы таскаться по канцеляриям и подкупать клерков, а в том, чтобы решать проблемы и двигаться вперёд. Пусть Влад разруливает, а я должен быть готов ко всему остальному.

Вернувшись в свою комнату, я закрыл дверь и позволил себе на минуту расслабиться. Голова кружилась от количества событий, свалившихся за последние дни: разломы, схватки, убийства, теневая гильдия, теперь ещё и дом.

Мысль о доме не отпускала. Заброшенный, но с потенциалом. Своё место в столице, свой угол, откуда можно строить планы. Не важно, сколько потребуется времени на восстановление – это будет моя территория.

Я прошёлся по комнате, глядя в окно на оживлённые улицы Петербурга. Внизу кипела жизнь: торговцы раскладывали товар, студенты будущей академии толпились у лавок, стражники лениво переговаривались на углу. Город жил своей жизнью, и я чувствовал – пришло время вписать в эту жизнь и себя.

Я встретил Марию у трактира, где мы условились увидеться. Она протянула мне аккуратно перевязанный свёрток и улыбнулась:

– Как ты и просил. Нашёлся мастер, что не побоялся возиться с доспехом. Говорит, железо крепкое, кожа – хоть и видавшая виды, но надёжная. Теперь как новое.

Я развернул свёрток. Потёртая кольчуга блеснула стальными кольцами, а кожаный доспех выглядел почти так же, как в тот день, когда мать вручила его мне перед самым отъездом. Сердце сжалось: сколько раз я вспоминал её слова, сколько думал о том, что дед носил эти доспехи, когда ходил в Великий разлом. И ведь он возвращался. Живым.

«Значит, в них есть сила», – мелькнула мысль. Или, может, просто удача. А ведь удача – тоже ресурс, не хуже ядер.

Я осторожно провёл рукой по заклёпкам, представляя, сколько раз они спасали того, кто носил их до меня. Странное чувство. Словно на плечи легла не только защита, но и память о предках, и обязанность не уронить её.

– Спасибо, – сказал я Марии, убирая доспехи обратно в свёрток. – Это важно.

Она лишь кивнула.

С этими мыслями я направился к воротам столицы. Впереди меня ждал разлом – не самый большой и опасный, но достаточно серьёзный, чтобы испытать силы. Перед поступлением в академию нужно было убедиться, что я готов.

Когда я остался один, то ещё раз развернул свёрток. Кольчуга и кожаный доспех казались почти новыми после работы мастера. Я провёл пальцами по металлу, и воспоминание само всплыло в голове – та самая ночь, когда меня чуть не сожрали тьма и ловец душ. Тогда именно кольчуга выдержала удар, который легко раскроил бы грудь. Если бы не она… я бы уже лежал куском мяса на вершине той горы.

Я вздохнул и накинул доспех на плечи. Он лёг привычно, как старый товарищ, переживший со мной смерть и вытащивший обратно. С тех пор я больше не воспринимал его просто как вещь – это была часть моей истории, часть меня.

«Везение тоже ресурс», – подумал я, поправляя ремни. – «Но теперь пора перестать полагаться только на везение».

Впереди маячил разлом. Я шёл к нему не впервые, но каждый раз это было как новая встреча – с миром, где всё честно: либо ты сильнее, либо тебя нет. На улицах столицы правила лживые, кривые, там можно влипнуть из-за чужого слова. А здесь, в глубине разлома, всё просто: жив или мёртв.

Я сжал ремень рюкзака, где лежали несколько ядер, и ускорил шаг. Сегодня нужно было проверить себя снова.

Я остановился у входа в разлом и наклонился ближе. Камни вокруг были словно опутаны серыми клочьями. Обрывки паутины цеплялись за ветви и траву, тянулись в стороны рваными нитями. Я провёл пальцами по одной – липкая, тянется, словно живая.

– Арахниды, – выдохнул я.

Эти твари редко покидали собственные гнёзда, но если внутри полно паутины, значит разлом под завязку забит ими. И дело не только в размере – местные «пауки» могли достигать трёх метров высотой, а их яд парализовал быстрее, чем успеешь моргнуть.

Вдох. Выдох.

Я поправил кольчугу под кожаным доспехом, проверил клинок и копьё. Хорошо, что починили доспех – паучьи клыки пробивали даже кованую сталь.

На мгновение в груди дрогнула мысль: «Может, стоит вернуться?» Но я тут же отбросил её. Слишком много раз я отступал раньше. Слишком часто давал монстрам диктовать условия. Нет. Сегодня они будут плясать под мою дудку.

Я шагнул вглубь.

Воздух сразу изменился – густой, спертый, будто внутри меня ждала не пещера, а чужой организм. На стенах блестела тонкая плёнка паутины, а каждый звук отдавался странным гулом, как в барабане.

– Отличное место, чтобы провернуть самоубийство, – буркнул я себе под нос, сжимая копьё покрепче.

Но назад я уже не смотрел.

Я сделал всего пару десятков шагов, как заметил движение в тени. Что-то шевельнулось на стене разлома, а затем оторвалось и бесшумно скользнуло вниз.

Паутина дрогнула, будто от порыва ветра. Но ветра здесь быть не могло.

Я остановился, перехватив копьё поудобнее.

Из темноты показался первый. Небольшой – всего с телёнка размером, по местным меркам скорее разведчик. Множество глаз сверкнули тусклым зелёным светом. Он двинулся ко мне медленно, неторопливо, будто знал, что мне некуда деваться.

– Ну что, начнём танец, – пробормотал я.

Паука не смутили мои слова. Он бросился вперёд – молниеносный прыжок, лапы раскрыты, клыки блеснули в тусклом свете. Я едва успел выставить копьё. Удар был такой силы, что древко завибрировало, чуть не вырвавшись из рук.

Я резко шагнул в сторону, не позволяя твари зацепиться лапами. Копьё скользнуло по его панцирю, оставив лишь царапину.

– Так просто, значит, не возьмёшь, – выдохнул я, снова перехватывая оружие.

Паук повернулся ко мне, шипя. Из клыков капнула вязкая жидкость, капли шипели, когда падали на камень. Я понял – яд. Даже случайного касания будет достаточно, чтобы свалиться.

Ноги сами нашли стойку. Адреналин уже начал перетекать в то странное состояние, когда звуки становятся яснее, а движения – точнее.

Пора.

Я сделал вид, что оставил брешь в защите, и паук повёлся. Прыжок – и в тот же миг я шагнул вбок, вкладывая всю силу в удар копьём сбоку, под хитиновую пластину. Хруст. Визг. Тварь дёрнулась, заскребла лапами по камню, но вскоре затихла.

Я выдернул копьё, отступил на пару шагов и прислушался. Тишина. Только капли яда всё ещё шипели на камне.

– Первый пошёл, – тихо сказал я. – Значит, дальше будут покрупнее.

Я вытер копьё о панцирь павшего паука и прислушался. Тишина в пещере была обманчива – я уже понял, что эти твари работают стаей. И долго ждать следующего не придётся.

На каменный пол из тени выполз новый противник – раза в два больше предыдущего. Лапы, будто костяные балки, глаза светились мерзким зелёным, а движения выдавали опытного охотника.

Я сжал зубы.

– Вот бы сейчас дубину покрепче… или молот, – пробормотал я, перехватывая копьё.

Но здравый смысл подсказывал – в этот раз железа будет мало. Магическую силу я ещё не тратил, и в теле хранился мой базовый запас – немного, но достаточно для пары-тройки серьёзных заклинаний. Этого хватит, если использовать грамотно.

Я собрал в ладони пламя – не искру, а полноценный шар огня. Тепло разлилось по пальцам, и воздух дрогнул от жара.

– Раз вы жаждете огня… получите.

Паук рванул вперёд. Я метнул сгусток прямо ему в морду. Пламя разорвалось на хитине, вспыхнув ярким взрывом. Монстр завыл, отшатнулся, задымившийся панцирь треснул.

Сердце билось быстрее, но не от слабости, а от предвкушения. Магия отзывалась в венах непривычным жаром.

Паук пошатнулся, но не сдох. Ещё миг – и он снова рванул вперёд.

Рывок – и мой выпад пришёлся в сочленение передней лапы. Раздался хруст, паук взвизгнул и качнулся. Вторая лапа рубанула по воздуху – я едва успел уйти под неё, чувствуя, как ветер полоснул по щеке. Удар копья – снова в сустав, снова кровь, густая, вязкая, будто смола.

Паук шипел, бился, рвался в драке. Его вес давил, каждое движение могло размазать меня по камням. Но я уже чувствовал, как тело само подстраивается под ритм боя. Движения становились быстрее, точнее, удары – вывереннее.

Копьё вонзилось в брюшко, и паук согнулся, извергая поток мерзкой слизи. Он дёрнулся, ещё пытался подняться, лапы беспомощно скребли по камням. Но задерживаться было глупо.

Я шагнул ближе и, не давая твари ни малейшего шанса, всадил копьё прямо в глотку. Металл пробил хитин и вошёл глубоко. Паук содрогнулся и затих.

Я тяжело выдохнул, оглядываясь. Лишь второй противник, а уже пришлось выложиться всерьёз.

Тело паука дёрнулось в последний раз и затихло. Я выдернул копьё и сразу перехватил нож. Быстро вспорол брюшко, отодвигая в сторону горячие, скользкие внутренности. Ядро оказалось там, где и должно – тёмный шар, мерцающий изнутри зеленоватым светом.

Я вытащил его, сжал в ладони. Тепло мгновенно начало проникать в кожу. Не медля ни секунды, приложил к груди и втянул в себя силу. Поток хлынул внутрь, заставив сердце забиться чаще, а лёгкие – жадно хватать воздух.

Вены загорелись, мышцы налились тяжестью и одновременно легкостью. Где-то глубоко внутри привычно кольнуло – организм сопротивлялся резкому вливанию энергии, но тут же подстроился. Голова немного закружилась, но я справился.

Ядро растворилось, оставив после себя лишь тепло в груди и новые силы в теле. Я вытер руки о хитиновую оболочку павшей твари, поднял копьё и шагнул вперёд, туда, где в темноте шевелились новые тени.

Из глубины коридора донёсся сухой треск, будто ломали ветки. Потом – шорох множества лап. Я поднял копьё и напряг слух. С каждым мгновением звук усиливался, и вскоре из темноты вылез следующий паук, раза в два больше предыдущего. Его панцирь переливался тускло-синим, а глаза светились мерзким фиолетовым огнём.

– Красавец, – пробормотал я и вложил энергию в ноги.

Мир дернулся – я рванул в сторону, уходя от броска твари. Лапы с грохотом вонзились в каменный пол, оставив в нём глубокие борозды. Я резко развернулся и поднял ладонь. Сгусток огня сорвался с пальцев и ударил в бок паука, прожигая хитин и заставив его взвизгнуть. Запах палёной плоти ударил в нос.

Монстр взвился, резко разворачиваясь. Я подхватил копьё, влил силу в мышцы и шагнул навстречу. Удар в основание лапы – треск, зверь пошатнулся. Я вложил ещё магии в руки, усилив хватку, и провёл по диагонали, рассекши сустав.

Паук завизжал, попытался отскочить, но я не дал. Снова огонь – прямо в раскрытую пасть. Пламя вырвалось наружу, обжигая челюсти твари изнутри. В тот же миг я прыгнул вперёд, вбив копьё в горло с силой, от которой дерево древка жалобно заскрипело.

Монстр забился, дёрнулся ещё пару раз и обмяк.

Я вытащил копьё и выдохнул, чувствуя, как по телу разливается дрожь. Магия и усиление вместе давали бешеную мощь, но сжирали энергию слишком быстро.

Я вырезал ядро, привычно стряхнул кровь с лезвия и посмотрел на пульсирующий сгусток энергии. Оно манило, словно шептало, что стоит впустить силу прямо сейчас – и я стану быстрее, сильнее, выносливее. Но слишком хорошо я помнил, чем заканчивается жадность. Откат может настигнуть в самый неподходящий момент, и тогда даже крыса меня загрызёт.

– Нет, обойдусь, – буркнул я и бросил ядро в сумку.

Ремни на плечах неприятно давили, груз уже чувствовался, но останавливаться было рано. Я подхватил копьё, вслушался. В коридоре по-прежнему стояла тяжёлая тишина, но паутина на стенах трепетала – где-то рядом шевелились новые твари.

Я двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался эхом, но я старался идти мягко, распределяя вес, чтобы не выдавать себя лишним шумом. На камнях мелькали обрывки хитина, клочья паутины, следы лап. Логово кишело жизнью, и я чувствовал её дыхание вокруг.

В груди нарастал холодный азарт. Я больше не думал о прошлых схватках, не гадал, сколько ещё выдержу. Просто шёл – и охота продолжалась.

Трещание лап по камню выдало их раньше, чем я их увидел. Сначала один силуэт в темноте, потом второй, третий… Пятеро. Все чуть больше разведчиков, скорее воины – массивные, с толстыми лапами, словно окованные чёрным железом.

Я сжал древко копья и сделал шаг назад, давая им возможность сомкнуться плотнее. Не стоило распыляться – лучше вырубать одного за другим.

Первый рванулся вперёд, и я метнул в него короткий плевок огня. Не самое мощное заклинание, но хватило, чтобы ослепить тварь. Я шагнул в сторону и вонзил копьё сбоку, прямо под хитиновую броню. Паук захрипел, забился, а его собратья уже подступали.

Второго встретил усиленным ударом ноги. Хрустнула лапа, тварь зашаталась, и я добил её выпадом в голову. Вокруг запахло палёным мясом и гарью – огонь всё ещё тлел на шкуре первого.

Трое оставшихся сомкнулись полукругом, пытались загнать меня в угол. Я глубоко вдохнул, собирая остаток сил. Магия пульсировала внутри – немного, но достаточно. Выбора всё равно не было: либо я прорвусь, либо останусь здесь, в этом проклятом паучьем логове.

Я сделал шаг вперёд и ударил первым.

Паучьи тени сомкнулись вокруг, и воздух словно сгустился. Я выдохнул, выставив копьё вперёд, и пошёл навстречу.

Первый бросок лапы – я ускользаю в сторону, древко гудит от удара, но удерживаю. Огонь рвётся наружу, и я выпускаю его не сдерживая: вспышка, жар, куски хитина трещат и плавятся. Пауки визжат, но не отступают.

Второй подныривает снизу, пытается схватить меня челюстями – удар коленом в голову, короткая дуга копья, и тварь валится набок, хрипя. Остальные лезут наперебой. Всё превращается в вихрь: удары лап, раскалённые вспышки, звон крови в ушах. Я уже не думаю, тело само реагирует – то уходит в сторону, то пробивает защиту, то бьёт огнём в упор.

Секунда – и я ощущаю себя частью боя, не человеком, а оружием. Удар сверху – я пригибаюсь, копьё разрывает брюхо твари, брызжет тёплая вязкая жидкость. Ещё один наскок – и я крутанулся, полоснув огнём по мордам сразу двоих. Запах горелой плоти душит, но мне плевать: я давлю, давлю до конца.

Последний паук всё же задевает меня, коготь рвёт плечо, но это его ошибка: я рывком ухожу под него и вонзаю копьё снизу вверх. Крик твари срывается в глухой хрип, и она рушится на каменный пол.

Тишина. Я стою, тяжело дыша, вокруг только шипение горящей паутины и запах крови. Руки дрожат, плечо ноет, но я жив. Я победил.

Я сделал пару шагов назад, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Плечо ломило, дыхание сбивалось, и в голове гудело, словно там поселился рой пчёл. Пора было отдохнуть, хотя бы перевести дух.

Но стоило обернуться, как в груди похолодело. Завал. Огромные глыбы камня перекрывали проход, откуда я вошёл. Я рванул к боковому тоннелю – и там та же картина. Камни, обрушившиеся, будто их кто-то специально сложил, создавали мёртвый тупик.

Я провёл ладонью по влажному камню, словно надеясь на чудо, но понимал: разбирать завал руками или даже с магией – безумие. Неизвестно, что за этим завалом теперь, и хватит ли сил. Да и времени.

Оставался только один путь – вперёд, туда, где паутина свисала плотными тяжёлыми нитями с потолка, а тьма становилась гуще и липче, будто живая. Я стиснул зубы. Вот уж во что ввязался – выход перекрыт, выбора больше нет.

– Отлично… – пробормотал я сам себе и сжал копьё. – Значит, идём дальше.

Глава 20

Я двинулся вперёд, держась настороже. Шаги отдавались глухо в вязкой тишине, и паутина становилась всё плотнее. Она тянулась по стенам, падала с потолка, цеплялась за ноги, липла к доспеху. Приходилось то и дело срезать её клинком, и каждый раз я ощущал неприятный хруст под лезвием – словно резал не нити, а сухожилия живого существа.

И вскоре я понял, что пауки, с которыми я сражался до этого, были лишь детвора. Из-за поворота показалось нечто иное: массивное тело, больше четырёх метров в высоту, с распластанным по полу брюхом и длинными, как копья, лапами. Его хитин отливал серым металлом, а глаза не мерцали красным, как у мелких, а сияли мертвенным белым светом.

Звук, с которым он двинулся, был похож на шорох множества камней, перекатывающихся по земле. Я успел заметить ещё – на лапах этого чудища сверкали острые, словно обнажённые клинки, лезвия. Оно не плело паутину – оно разрезало её, и, судя по следам на стенах, делало это постоянно, чтобы освобождать проходы для других.

"Вот и хозяин здешнего коридора," – мелькнула мысль.

Я сжал копьё, чувствуя, как по пальцам пробежала дрожь. Этот паук был не просто сильнее. Он был другим – созданием, которое приспосабливалось к разрушению.

И теперь он шёл прямо на меня.

Я выдохнул, сжал зубы и шагнул вперёд, навстречу чудовищу. Оно было быстрее, чем я ожидал. Первая лапа, блеснувшая, словно клинок, едва не распорола мне живот. Я рванулся в сторону, скользя по паутине, и ткнул копьём в бок. Удар соскользнул – хитин был как броня.

Паук не дал мне времени на размышления. Он двигался вихрем – длинные лапы мелькали то сверху, то сбоку, и каждое движение грозило смертью. Я ловил его удары на копьё, на клинок, уворачивался, чувствуя, как мышцы забиваются свинцом. Каждая секунда стоила мне капли сил, каждая ошибка могла стать последней.

Я пытался отвечать. Раз за разом наносил выпады, разрезал суставы, но лишь мелкие трещины появлялись на панцире. От этих ударов мой клинок дрожал, отдавая болью в руки. Я усиливал себя магией, разгоняя тело, заставляя лёгкие дышать чаще, но энергия таяла слишком быстро.

Паук рыкнул – странный, скрежещущий звук, словно по камню провели железом. Он прыгнул, накрывая меня тенью. Я бросился под брюхо, едва не угодив под лапы. Там, снизу, ткань хитина была тоньше. Я полоснул, оставив глубокий рез, и чудовище взвилось в ярости. Удар лапы задел меня по спине – кольчуга спасла, но дыхание вышибло напрочь.

Я перекатился, встал на колено. Мир плыл, мышцы ныли, руки тряслись. Паук неумолимо приближался, белые глаза горели холодным светом. Я уже не сражался, а выживал. И всё же, чем дольше тянулась схватка, тем отчётливее я начинал понимать его ритм. Лапы двигались не хаотично, а по кругу, повторяя последовательность. Раз, два, резкий выпад – и пауза.

Я ухватился за этот ритм. Пережил ещё несколько атак, на грани, оставив на теле новые царапины и синяки. И в момент паузы, когда паук поднял передние лапы для удара сверху, я вбил копьё в рассечённое брюхо, в ту самую трещину, что оставил раньше. Продавил всем весом, влил остаток силы.

Чудовище завыло и забилось, но я не отступал, пока оно не обмякло, рухнув, обдав меня запахом гнили и горячего хитина.

Я упал рядом, хватая ртом воздух. Руки дрожали, сердце грохотало в груди, а в голове билась одна мысль: ещё одна победа – и ещё один шаг к краю.

Я опустился рядом с тушей, дрожащими руками разрезал хитиновую броню и добрался до внутренностей. Тепло и мерзкий запах ударили в лицо. Пальцы нащупали ядро – крупное, тускло пульсирующее в полумраке.

Я сжал его, уже собираясь убрать в сумку, как замер. В тишине разлома явственно донёсся звук шагов. Не паучье шуршание лап – тяжёлые удары по камню. Человеческие. Или то, что пыталось ими быть.

Сердце ухнуло. Выбора не оставили. Либо я сейчас усиливаюсь, либо меня сожрут.

– Чёрт… – прошептал я, и, закрыв глаза, влил ядро в себя.

Вспышка боли пронзила грудь, разлилась по венам. Будто меня распирало изнутри, каждую кость выворачивало, каждую жилу рвало. Кровь хлынула из носа, дыхание сбилось, я едва не рухнул прямо на труп паука.

Только держись… держись, иначе конец.

Я выровнял дыхание, впитывая поток энергии. Она била, как дикая река, норовя разорвать меня на части. Но постепенно, через усилие, мне удалось удержать её, загнать внутрь, заставить циркулировать.

Шаги становились ближе. Я открыл глаза – мир горел ярче, каждый камень, каждая капля влаги на паутине сверкала. Слух обострился, и я понял: ко мне идёт не один враг.

Я сжал копьё и поднялся, шатаясь, но готовый. Теперь либо выдержу – либо исчезну здесь, в темноте.

Из тьмы показались они. Сначала я решил, что это ещё один из видов пауков – слишком уж неестественно светились их тела. Но шаги были человеческими. И когда они вышли ближе к свету, исходящему от прожжённых мною магических линий на полу, дыхание у меня перехватило.

Чёрные, как сама ночь, двух с половиной метровые фигуры, человекоподобные, но что-то в их пропорциях сразу вызывало отвращение. Слишком длинные руки, слишком узкие плечи, словно слепленные кое-как. Движения – неторопливые, тяжелые, будто у неуклюжих марионеток.

Но больше всего меня поразили узоры. На их телах, прямо на коже, горели фосфорные краски – сети паутины, расходящиеся от груди, и в центре каждой – чёткий силуэт паука. Это свечение не мерцало, не колебалось – ровное, жуткое, словно татуировки сами источали свет.

Их было трое.

Они остановились, глядя на меня своими пустыми глазницами. Лица напоминали человеческие, но рот был слишком широк, а нос словно стёрт, оставив лишь две ноздри.

Я сжал копьё крепче. Сердце билось бешено, энергия ядра до сих пор бушевала внутри.

– Вот и ещё один, – раздалось глухо, прямо в голове. Один из чёрных шагнул ближе. – Теплый. Живой. Не наш.

Его голос будто раздирал мысли.

– Кто вы такие? – выдохнул я, но в ответ услышал лишь тихое, синхронное шипение всей троицы. Их фосфорные узоры засветились ярче, и я понял – разговор окончен.

Я уже сжал зубы, готовясь к удару, но первое движение оказалось неожиданным. Один из черных поднял руку, и из фосфорных узоров сорвался тонкий, вязкий жгут света-паутины. Он ударил в камень рядом со мной, оставив прожжённый след, и попытался обвить ноги.

Реакции хватило – я перекатился, ударив копьём, и лезвие легко рассекло нить, будто она была не плотью и не магией, а чем-то промежуточным. Жгут вспыхнул и рассыпался в пепел.

– Неуклюжие, – пронеслось в голове. – Но сильные.

Они двигались как тяжёлые куклы: шаг – замах – пауза. Любой опытный боец заколол бы меня в такие провалы, но эти – будто не знали спешки. И именно это давало мне шанс.

Я метнулся вперёд, вонзая клинок копья в грудь ближайшего. Попал точно между узорами, рассчитывал на прорыв в сердце. Но лезвие вошло неглубоко, словно в резину. Существо даже не дёрнулось, только повело головой и попыталось ударить меня рукой, медленно, почти лениво.

Я отскочил, чувствуя, как по спине катится холодный пот.

Один прыгнул, распахнув руки, будто хотел обнять. Я успел проскользнуть под ним, полоснув топором по ноге. Раздался влажный хруст, и чудовище рухнуло на колено. Светящиеся узоры на его теле вспыхнули ярче, и он начал сипло гудеть, словно барабанили по пустой бочке.

Второй поднял ладонь и метнул сразу несколько жгутов. Я не успел разрубить все и оказался опутан рукой. Жгут жёг кожу, силясь сжать кость. В отчаянии я рванул, вливая в мышцы усиление, и вместе с хрустом собственного плеча сорвал паутину.

Меня трясло, дыхание рвалось наружу. Но я уже видел их слабость: тупость. Они не умели комбинировать удары, не умели работать вместе. Каждый действовал сам по себе, и между их тяжёлыми выпадами было время.

Я нырял в эти промежутки, кусал пространство короткими уколами и рубящими ударами. Копьё и топор пели в руках. Первый рухнул с перерубленным позвоночником. Второй попытался обхватить меня, но я метнул нож ему в глаз, а затем добил топором в основание черепа. Третий уже тянул жгуты, но замер на миг, наблюдая за павшими. Этой паузы хватило, чтобы я взял разбег и вогнал копьё ему в шею. Лезвие скрежетнуло, и фосфорные узоры погасли.

Я остался стоять среди трёх туш, хватая ртом воздух. Кровь пульсировала в висках, руки дрожали, плечо ныло от боли, но я был жив.

Тела чудовищ ещё не успели остыть, когда я заметил перемену. Светящиеся узоры на их коже постепенно тускнели и гасли, словно кто-то выключал лампы одну за другой. А вместе с этим погружалась в тишину и сама пещера.

До этого я привык к постоянному фону – капли воды, тихое шуршание мелких пауков где-то в трещинах, странный низкий гул, будто сама порода дышала. Но теперь всё стихло. Давящее, ненормальное безмолвие легло на плечи тяжелее любой схватки.

Я с усилием поднялся, сжимая копьё. Внутри было странное ощущение: будто сам разлом прислушивается ко мне. Каменные стены отражали каждый мой вздох, каждый шаг отдавался эхом, и даже собственное сердце билось чересчур громко.

– Убил слуг – и хозяин наверняка это почувствовал, – мелькнула тревожная мысль.

Я заставил себя не задерживаться. Слишком хорошо знал – чем дольше сидишь в такой тишине, тем сильнее вязнут мысли, превращаясь в липкий страх. Надо идти вперёд, пока ноги ещё держат, пока дыхание не сбилось окончательно.

Я поправил перевязь, крепче сжал древко копья и шагнул в темноту следующего тоннеля, где впереди снова мерцал слабый отблеск паучьего сияния.

Я вышел в огромный зал и замер. Потолка не было видно, всё пространство уходило вверх во тьму. Воздух был густым, влажным и пропитанным сладковатым запахом гнили. Но главное – сама пещера напоминала одну сплошную паутину. Нити, толстые как запястье, переплетались друг с другом, свисали с потолка, натягивались к стенам, перекрывали путь вперёд, образуя настоящий лабиринт из серебристых жил.

В самом центре этого мрачного творения восседал он. Огромный паук, метра четыре высотой, если не больше, с раздутым брюшком и жутким блеском в восьми глазах. Они светились мертвенным зелёным, отражая каждый мой шаг. Казалось, он чувствовал меня не зрением – паутина передавала ему каждое колебание воздуха, каждое движение.

Я вжал копьё в ладонь сильнее, чтобы пальцы не дрожали. Внутри всё подсказывало – вот оно, ядро этого разлома. Если убить эту тварь, разлом можно будет закрыть. Но сражение будет совсем иного уровня. Это уже не разведчики и не туповатые человекоподобные. Это хозяин.

Гигант медленно пошевелил лапами, и паутина вокруг зазвенела, как музыкальный инструмент. Вибрация пробежала по залу, и сотни мелких силуэтов на нитях шевельнулись, словно готовые сорваться вниз по первому приказу.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри поднимается напряжение, и выдохнул. Назад дороги нет.

Я рванул вперёд, стараясь действовать резко, пока эта туша только разворачивалась. Копьё мелькнуло в свете факела, уходя в сторону глаз твари – если пробить хотя бы один, можно было бы ослепить её.

Но удар оказался просчитанным наперёд. Огромная лапа взметнулась быстрее, чем я ожидал. Жёсткие щетинистые отростки с хрустом зацепили древко и рывком вырвали его у меня из рук. Лезвие звякнуло о хитин и отлетело в сторону, а через мгновение хрустнуло – лапа, словно спичку, переломила оружие пополам.

Я отпрянул, проклиная собственную поспешность. Теперь у меня в руках оставался лишь короткий обломок, больше похожий на кол. Для этой туши – жалкая игрушка.

Паук зашевелился сильнее, лапы заскребли по камню, натягивая нити. Паутина задрожала, и с потолка сыпанулись мелкие силуэты – десятки паучков, каждый размером с собаку. Они окружали меня, словно сцепившееся кольцо, а сам гигант наклонился вперёд, щёлкнув жвалами так громко, что звук отозвался в костях.

– Ну что, – прошептал я себе под нос, перехватывая обломок копья и вытягивая вторую руку для заклинания. – Поиграем в другом ритме.

Я отбросил бесполезный обломок копья в сторону – он только мешал, а не помогал. Рука привычно легла на рукоять клинка. Холодная сталь будто ожила в ладони, давая ту самую уверенность, что я ещё могу держаться.

Мелкие твари сыпались сверху, падали с нитей паутины и скрежетали жвалами, пытаясь сомкнуть кольцо вокруг меня. Первого я встретил прямым ударом – клинок вошёл в мягкий брюшко, и паучок затрясся, истекая мутной слизью. Второго я разрубил поперёк, едва успев уйти от удара лапой.

Они были быстры, чересчур быстры, и всё же туповаты: бросались прямо на клинок, не думая, что их ждёт. Я использовал это. Каждый шаг назад – срез нити, каждый разворот корпуса – новый порез по хитиновым телам.

Сначала казалось, что их слишком много. Но через несколько минут паутина у моих ног была усыпана бьющимися в конвульсиях телами, и я начал дышать чуть свободнее. Они пытались теснить меня к краю пещеры, но я, наоборот, пробивался вперёд, туда, где сидел их хозяин.

Гигант следил за мной неподвижными глазами, не вмешиваясь. Будто проверял, достоин ли я вообще добраться до него.

Я шагнул вперёд, и паук тут же ожил. Его массивное тело сдвинулось с центра паутины, и каждая лапа ударила по нитям, создавая дрожь в воздухе. Казалось, что пещера сама содрогнулась.

Я бросился к нему, клинок в руках, целясь в глаза – самое очевидное слабое место. Но хитиновая пластина щёлкнула, словно железная створка, закрывая уязвимость. Искры брызнули, и я едва не потерял оружие.

– Чёрт… – выдохнул я, отскакивая назад.

Следующий удар пришёл снизу: лапа толщиной с моё тело рассекла воздух, я едва перекатился в сторону. Камень под ногами треснул, где только что стоял. Я попытался ударить в сочленение, где лапа соединялась с телом, – опять глухой звон, словно клинок врезался в броню.