Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Я на секунду зажмурился, собирая силы, и выдохнул.

– Это достойно уважения, Киря. Но напрасная жертва. Ты нужен живым. И мне, и Владу, и тем, кто останется.

– Да к чёрту нужность! – его голос сорвался на крик. – Думаешь, мне легко смотреть, как ты идёшь один, будто на заклание?

Я шагнул к нему и, впервые, позволил себе говорить жёстко, почти приказным тоном:

– Ты останешься. Это не обсуждается. – Я вложил в его ладонь мешочек с деньгами – всё, что у меня было. – Отдашь Владу. Скажешь… скажешь, что я всё пытался. До конца.

Его лицо перекосилось от злости и отчаяния. Он хотел что-то сказать, но я поднял руку, не давая перебить.

– Это моё испытание. Личное. И если я его не переживу – значит, такова судьба.

Он тряс головой, словно пытаясь сбросить мои слова. Но я видел – в глазах уже стояли слёзы.

– Чёрт бы тебя побрал, Кирилл… – прошептал он. – Чёрт бы побрал…

Я обнял его на мгновение – коротко, твёрдо.

– Держись, брат. У тебя всё получится.

И отвернулся, не давая себе больше ни секунды слабости. Впереди была ночь. Моя ночь.

Сумерки опускались тяжёлым пологом. Сначала исчезли краски – мир вокруг стал серым, будто выцветшим. Потом начали размываться очертания деревьев, скользить тени, удлиняться до неестественных размеров. Небо еще тлело на западе, но этот свет уже не имел силы. Оно больше походило на угасающий уголёк, который вот-вот догорит и оставит меня один на один с темнотой.

Я шёл ровно, без спешки, но внутри всё сильнее гудело напряжение. Сердце билось слишком громко, каждый вдох отзывался в ушах, словно мир прислушивался ко мне. Казалось, ещё немного – и из-за ближайшего ствола на меня уставятся чьи-то горящие глаза.

Мысли лезли в голову одна за другой. О Кире, о караване, о том, что будет, если я не вернусь. Если письма попадут к Владу раньше, чем весть обо мне. Если…

Я резко остановился. Сжал кулаки так, что костяшки хрустнули.

Хватит.

Эта ночь – не для сожалений. Не для сомнений. Это гонка со смертью. А в гонке любое промедление, любой лишний груз в голове – это шаг к могиле.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул, словно выбрасывая из себя всё ненужное: страх, сожаление, даже надежду. Осталось только одно – холодное, обнажённое намерение дожить до рассвета.

Я двинулся дальше, уже тише, уже собраннее. Внутри разливалась пустота, и в этой пустоте не было места ни жалости, ни страху. Только цель.

Всё остальное – потом. Если будет это «потом».

Я остановился и прислушался. Лес жил своей жизнью, но в этой жизни что-то надломилось. Не привычный ночной гул – не совы, не стрекот насекомых, не осторожные шаги зверя. Нет, это было другое.

Тяжёлые, вязкие звуки. То хруст ветки, то шорох в траве. И самое главное – они двигались ко мне. Не к каравану. Караван остался за спиной, там по-прежнему вспыхивали костры, слышался слабый гул голосов. Но всё внимание этой тьмы было сосредоточено на одном. На мне.

Я сжал рукоять клинка, ощущая, как сталь чуть холодит кожу сквозь ткань. Силы внутри отзывались еле слышным гулом, будто само тело готовилось к встрече.

– Значит, пришли, – пробормотал я, сам себе, и в этот момент понял: сомнений нет. Они выбрали меня.

С каждым мгновением шаги, шорохи и странное, хриплое дыхание становились ближе. Тьма сгущалась, и казалось, что сами деревья гнутся, уступая дорогу тем, кто приближается.

Я встал спиной к широкому стволу, чтобы не оставлять за собой пустоты. Сердце билось ровно, холодно. Всё внутри обострилось. Теперь – только я и ночь.

Глава 23

Тьма передо мной дрогнула. Сначала я подумал, что это очередная тень от ветвей, но нет – она двигалась слишком уверенно, слишком прямо на меня.

Слабый скрежет когтей по коре, приглушённое рычание. Я видел её уже отчётливо: тварь ростом с телёнка, худая, жилистая, будто вырезанная из тьмы сама. Глаза – два уголька, горящие тускло-красным. Она шагала боком, низко опустив голову, как волк перед прыжком.

«Слабая», – мелькнула мысль. Я чувствовал это кожей. Сильнее, чем привычные монстры из малых разломов, но не смертельная угроза. Разминка. Начало. Проверка.

Я поднял клинок, не тратя свет. Заряжать силу – значит приглашать настоящих хозяев ночи. Этого пока не стоит делать.

Тварь рванула. Быстро, рывком, без замаха. Я ушёл вбок, пропустив когти мимо плеча, и тут же ударил рукоятью в челюсть, чтобы сбить с траектории. Не убивать. Не тратить силы зря.

Она взвыла, но не отступила. Прыжок второй, третий. Каждое движение было хищным, натренированным, и всё же – слишком простым. Словно она лишь испытывала меня, а не пыталась разорвать всерьёз.

Я ответил так же. Минимум усилий, только ровные уклонения и короткие удары. Один – в бок, чтобы сбить дыхание. Второй – по лапе, чтобы хромала. Третий – в висок. И всё. Тварь повалилась, забилась в агонии, оставив на траве след из чёрной, маслянистой крови.

Я стоял над ней, сдерживая желание добить окончательно. Слишком рано. Слишком легко. Настоящее начнётся позже.

Я обтер клинок о мох и снова прижался к дереву, вслушиваясь в ночь. Где-то там, дальше, уже шевелились другие шаги. Более тяжёлые. Более размеренные.

Это был только первый ход.

Я остался на месте. Дерево за спиной давало иллюзию защиты, и уходить вглубь тьмы было бы глупостью. Пусть приходят сами. Здесь у меня хотя бы одна сторона прикрыта.

Труп первой твари уже затих, растекаясь мерзкой чёрной жижей, но я не отвёл взгляда от темноты впереди. Там что-то двигалось. Не спеша. Шаги – тяжёлые, вязкие. Я понял: это не одиночка. Несколько. Идут неторопливо, будто уверенные, что я всё равно никуда не денусь.

Я крепче сжал клинок. Свет пока не использовал – только личное усиление. Пусть думают, что я обычный боец. Настоящие силы нужно хранить, ночь будет длинной.

Силуэты показались на границе видимости. Двое. Нет, трое. Они шли полукругом, стараясь взять меня с двух сторон. Не звериная ярость, а тактика. Пусть примитивная, но тактика.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул, выкидывая лишние мысли. Не о караване, не о Кире, не о том, что где-то впереди самая тёмная ночь. Только эти три тени. Только они и я.

– Ну что ж, – прошептал я, чувствуя, как мышцы заливаются тяжёлым свинцом силы. – Проверим, на что вы способны.

Первая тварь прыгнула. Я ушёл вниз, клинок резанул ей по брюху. Вторая тут же рванула слева – пришлось блокировать рукой, кольчуга скрипнула, удар отдачей пронёсся в плечо. Третья задержалась. Наблюдала. Умнее.

Я ждал, удерживая позицию, как камень, о который волна бьётся снова и снова. Они не пробили меня первым наскоком – и уже это вселяло во мне холодную решимость.

Эти трое были не целью. Лишь очередным звеном цепи. Настоящая проверка приближалась. Я это чувствовал каждой жилой.

Они кружили всё ближе, виляя боками, то исчезая в тени, то снова мелькая красными всполохами глаз. Я стоял, не двигаясь, чувствуя, как мышцы ноют от готовности сорваться в любой миг. Уйти в атаку – значило бы раскрыться, потратить силы слишком рано. Нет. Пусть сами придут.

Первая решилась – снова в лоб. Я шагнул вперёд, встретив её удар плечом. Глухой хруст – она отлетела назад, взвыв. В тот же миг вторая тварь метнулась к ногам, и лишь короткий выпад вниз спас меня от клыков, что рванули бы сухожилия. Лезвие вошло в бок, и монстр, скребя когтями по земле, завалился набок.

Третья не торопилась. Она училась. Я видел, как она будто ждала, пока я сделаю лишний шаг, раскроюсь после удара. Но я знал это чувство – меня уже пытались брать на хитрость, не раз.

Они пошли вместе. Первая, истекая вязкой чёрной кровью, рванула с визгом. Третья, дождавшись момента, прыгнула сзади. Я рухнул вниз, позволив их траекториям пересечься. Они столкнулись, сбив друг друга, и это дало мне секунду. Я рванулся вперёд и всадил клинок по самую гарду в горло первой. Она захрипела, выгибаясь.

Вторая попыталась подняться, но я ударом сапога вбил её обратно в грязь. Третья, не растерявшись, обрушилась сверху, когти полоснули по кольчуге. Я ощутил жар боли в груди, но выдержал. Перехватил запястье и сжал изо всех сил. Хруст костей был мерзким и сладким одновременно. Она взвыла, дёрнулась, но я ударил в висок рукоятью – раз, другой.

Тишина вернулась так же внезапно, как и исчезла. Я стоял, тяжело дыша, над тремя телами, и ощущал, как сердце грохочет в висках. Силы уходили каплями, как вода сквозь трещины в кувшине. Но я всё ещё держал позицию. Всё ещё стоял.

И в этой тишине я понял – это была лишь разминка. Проба. Они словно ощупывали меня руками тьмы, проверяли, насколько я готов.

А ночь то только начиналась.

Из леса донёсся низкий рык – глубокий, вибрирующий звук, будто сама земля дрожала от него. Ветки затрещали, и из темноты медленно вышло то, чего я опасался: высокий, согбенный силуэт с перекошенной мордой, в которой человеческое ещё боролось с хищным. Оборотень.

Он не спешил бросаться. Он знал свои силы. Знал, что ночь его стихия.

Я сделал шаг назад, потом ещё один, отводя его прочь от открытой поляны. Там слишком много слепых углов. Слишком легко он загонит меня в угол. Нужно пространство. Нужно дерево за спиной, неровность земли, всё, что даст хоть тень преимущества.

Оборотень шёл следом, ступая бесшумно, только рычание выдавало его присутствие. Тьма уже полностью сомкнулась, и глаза, привыкшие к полумраку, теперь различали только размытые силуэты. Тени на фоне теней. Каждый шаг – словно в вязкой смоле.

Я отступал, пока не наткнулся на место, где упавшее дерево образовало что-то вроде коридора между стволом и склоном. Там не зайдёшь с фланга. Только в лоб. Именно то, что мне было нужно.

– Ну давай, – прошептал я, вскидывая клинок.

Оборотень не заставил ждать. Он бросился вперёд, когти блеснули в темноте, разрезая воздух. Удар был страшной силы. Я подставил кольчужный рукав и ощутил, как металл звякнул и чуть не разошёлся по швам. Боль в плече вспыхнула огнём, но я устоял.

Я ответил коротким выпадом в живот. Лезвие вошло неглубоко, но заставило его взвыть. В ответ он рванул лапой сбоку, и только дерево позади спасло меня – когти с лязгом впились в кору, вместо моего ребра.

Я использовал этот миг. Врезал локтем в морду, потом ударил клинком в бедро. Он не упал, но пошатнулся, тяжело дыша.

Тьма вокруг жила собственной жизнью. Я почти не видел его движений, только угадывал по рыку и шелесту. Каждый взмах – смертельный. Каждый мой промах – конец.

Оборотень замер на секунду, будто прислушиваясь к биению моего сердца, и рванул снова. Его когти сверкнули, я едва успел пригнуться – удар пронёсся над головой, оставив в воздухе свист. Вторая лапа пошла сбоку, я выставил клинок – сталь звякнула, но меня отбросило к стволу поваленного дерева. Плечо горело, кольчуга держала, но каждое попадание чувствовалось, будто меня били кувалдой.

Я не стал отвечать яростью на ярость. Не время. Я заставил себя дышать ровно, коротко, не тратить лишнюю силу. Бой только начинался, ночь была длинная. Оборотень был не последним.

Он кружил, пытаясь заставить меня дернуться первым. Я держал клинок перед собой, пятясь в тесный «коридор» между склоном и стволом. Здесь его размеры мешали – не размахнётся, не обойдёт сбоку. Это давало мне секунды, и я использовал их.

Удар в грудь – я встретил его, скользнув в сторону и полоснув по ребрам. Рык, запах горячей крови, но рана была неглубокой. Он озверел, и это было мне только на руку. Второй удар я снова принял на кольчугу, скривившись от боли, но выдержал.

Я бил коротко: по лапам, по животу, в бок. Каждое попадание выбивало из него силы капля за каплей. Но и мои силы уходили. Кисть горела от напряжения, дыхание становилось рваным.

В какой-то момент он притих и отступил на пару шагов. В темноте я почти не видел его, только глаза – два мутных, светящихся огонька. Он не сдавался. Он ждал. Он испытывал.

Я понял: это лишь пролог к чему-то большему. Слишком уж он не спешил добить, хотя мог. Слишком умные движения.

Я перехватил клинок удобнее, сжал зубы и сказал себе то, что хотел забыть: это только начало. Если сейчас истеку – дальше будет проще добить меня остаткам стаи.

И я снова поднял клинок, готовый встречать его рывок.

Оборотень снова двинулся, но не стремительно, а осторожно, будто пробуя мои нервы. Он менял темп, то приближаясь, то отступая, выцарапывая когтями землю, оставляя глубокие борозды. Я уловил ритм – каждые несколько мгновений он делал ложный выпад, вынуждая меня реагировать.

Я понял, что это не драка за добычу. Он смотрел, как долго я выдержу. Проверял, сколько шагов назад я смогу сделать, прежде чем оступлюсь.

Я резко рванулся вперёд, заставив его чуть отшатнуться, и тут же остановился. Он не ожидал. В глазах мелькнула злость – короткий рывок, когти скользнули у самого лица. Я ответил ударом по его бедру, чувствуя, как клинок срезает полоску плоти.

Он завыл, не от боли, а от раздражения. И тут же прыгнул вбок, исчезнув в темноте, слился с лесом. Секунды тянулись, но он не возвращался. Я прислушался – в ответ только шорох ветра и собственное дыхание.

Он ушёл. Не потому что проиграл – потому что добился каких-то своих нечеловеческих целей.

Я не опустил клинок. Напряжение только нарастало: если это была разминка, то настоящая охота ещё впереди.

Я остановился, чувствуя, как в груди сдавило тяжёлым тиском. Спина покрылась потом, но не от бега – от того взгляда.

Я медленно обернулся.

Между деревьев, на краю полосы моего зрения, стояло нечто. Силуэт человека, вытянутый, худой, словно высохший. Лицо терялось в глубокой тени, но глаза… два холодных, пронзительных огонька цвета мёрзлого льда. Они не просто смотрели, а проникали глубже видимого слоя, словно отыскивали что-то за костями и плотью.

Темнота вокруг будто подчинялась ему. Всё казалось тусклее, слабее, а он наоборот выделялся, словно был сделан из самой сути ночи, только в разы плотнее. Чёрный, на порядок темнее всей остальной черноты.

Я сжал рукоять клинка так, что пальцы побелели. Но он не двигался. Ни шага, ни вздоха. Только взгляд.

Холод прокатился по позвоночнику, и я вдруг понял: это не просто монстр. Это разум. Он наблюдает, оценивает. И, возможно, ждёт.

Я сделал шаг в сторону, потом другой, не сводя глаз с этой фигуры. Но она не исчезала, не растворялась, как обычные твари. Она стояла.

Сердце колотилось, но я усилием воли заставил себя выровнять дыхание. Если это ловец… то он играет со мной.

Я медленно развернулся и продолжил путь прочь от каравана, вглубь леса. Его взгляд не отпускал, будто нить тянулась от его глаз к моим.

Эта ночь ещё не начиналась по-настоящему.

Звериное рычание прорезало ночь – сразу с нескольких сторон.

Из-за стволов выползли новые силуэты: сутулые, с длинными лапами, блестящими в свете собственных глаз. Двигались они слаженно, словно отрепетировавший десятки раз приём: перекрывали проходы, поджимали сбоку, тянули меня к какому-то центру.

– Загоняете, значит… – выдохнул я, перехватывая клинок.

Первый прыгнул сбоку, слишком нагло – и я встретил его ударом в плечо. Клинок вошёл неглубоко, но достаточно, чтобы сбить тварь с курса. Второй уже тянул когти к ноге, но я пнул его каблуком, вложив силу усиления, и тот со стоном отлетел в кусты. Ещё один успел скрестить с моим лезвием лапу, острые когти скрежетнули по стали, оставив глубокую царапину.

Я не стал рубиться со всей стаей. Это было бы самоубийством.

Оттолкнувшись от земли, я рванул вперёд, прямо в узкую брешь, которую они сами не доглядели. Клинком резанул по боку ближайшему, почувствовал горячую кровь на пальцах – и в тот же миг сорвался в бег.

Позади раздался вой. Стая бросилась следом.

Я бежал, едва различая дорогу – тени налегали друг на друга, превращая лес в сплошную черноту. В груди горело, дыхание рвалось наружу, но я не сбавлял ходу. Лес жил грохотом лап за моей спиной. Каждое мгновение казалось, что вот-вот когти сомкнутся на плече, но я упирался, уворачивался, рвал пространство между нами.

Стая не отставала. Но я вырвался из ловушки. Они хотели загнать меня в нужное место – а теперь сами втянулись в гонку.

И это уже была моя игра.

Я резко сменил направление, рванув в сторону, туда, где кустарник был гуще. Ветки хлестали по лицу, оставляли царапины, но именно это мне и было нужно: теснина, узкая тропа, где они не смогут навалиться всем скопом.

Шум за спиной раздвоился – часть тварей рванула за мной, остальные метнулись вперёд, пытаясь перехватить. Значит, разделились. Хорошо.

Я позволил им догнать себя почти вплотную, специально замедлив шаг, и только когда первый прыгнул, резко нырнул в сторону, в заросли. Монстр влетел в дерево с треском, второй сбил его, третий налетел сверху – завязалась каша. Их строй нарушился.

Я выскочил на другую тропу и снова побежал, дыша так, будто лёгкие горели углём. Но теперь за спиной звучали разные ритмы: одни звери ломились прямо по моему следу, другие остались в той заварушке.

– Отлично… – пробормотал я сквозь зубы, хватая клинок обеими руками. – По одному вас жрать проще.

Остановился у поваленного ствола, за которым был небольшой просвет. Здесь я и решил принять первых догнавших. В темноте мелькнули их глаза – двое. Значит, остальные отстали.

Я вдохнул глубже, пытаясь заглушить страх. Внутри всё звенело, будто сама тьма скреблась по костям, но я отбросил лишние мысли. Сегодня ночью игра простая: или я, или они.

Первый прыгнул почти бесшумно – только всплеск сырой земли под лапами и хриплый выдох. Я успел выставить клинок вперёд, и тварь сама насадилась на острие. Удар получился не смертельный, но достаточно глубокий, чтобы сбить прыжок. Она рухнула сбоку, визжа и царапая землю когтями.

Второй воспользовался моментом. Широкая тень сорвалась с поваленного дерева и обрушилась на меня сверху. Я едва успел перекатиться, почувствовал, как когти распороли плечо, прорезав кольчугу, но не до конца. Боль пронзила руку, но я удержался на ногах.

– Ну давай… – прошипел я, вытирая ладонь о бедро и крепче сжимая рукоять.

Раненая тварь попыталась встать, но я метнулся к ней первым. Резанул клинком по шее, раз за разом, пока не услышал хруст. Она дёрнулась и обмякла, заливая землю тёмной, густой кровью.

Вторая взвыла и кинулась снова. Но теперь я был готов. Шагнул в сторону, подставил левую руку, защищённую кольчугой, и перехватил её морду. Клинок в правой руке вонзился под челюсть, пробив насквозь. Удар был такой силы, что металл со звоном вышел через затылок.

Я толкнул тушу ногой, выдернул клинок и с трудом перевёл дыхание. Рука горела от боли, плечо ныло, но я всё ещё стоял.

Тишина на секунду показалась оглушительной. Но потом издалека донёсся низкий вой. Ответный. Длинный, тянущийся, от которого мороз пробежал по коже.

Я понял – это был сигнал. Предупреждение остальным: добыча ещё жива.

И ночь только начиналась.

Я вытер клинок о шкуру одной из тварей и опустился на колено. Сердце колотилось в висках, но руки действовали автоматически – разрез, быстрый поиск, и вот в ладони уже лежит ядро. Тёмное, будто замутнённое, но с пульсирующей искрой в глубине. Второе – из глотки второй твари, чуть крупнее. Обе мерзко холодные, будто только что изо льда, и липнут к пальцам.

Я сунул их за пазуху, ближе к сердцу. Пусть будут про запас. Если прижмёт – придётся рискнуть и впитать, несмотря на грязь их силы.

Глава 24

Вой разнёсся снова, ближе. Я поднялся, сжал зубы и рванул в сторону от места схватки. С каждым шагом чувствовалось, что тьма сгущается сильнее, словно лес сам пытался сбить меня с пути. Кочки путались под ногами, сучья били по лицу, но я не останавливался.

Позади захрустели ветки. Ещё один силуэт выскочил из тени, потом второй. Я ускорился, слыша, как они не просто бегут – они гонят меня, выжимают в нужную сторону. Точно так же, как стаю скотины гонят к загону.

– Чёрт… – выдохнул я и резко свернул вбок. Монстры рванули следом, но их строй на секунду распался.

Этого оказалось достаточно. Я прыгнул в овраг, перекатился и, задыхаясь, снова поднялся на ноги. Лес ответил эхом – теперь их было больше. С десяток теней мелькнули меж стволов, но все держались чуть позади, не рискуя атаковать разом.

Они играли. Загоняли меня.

Я ускорил шаг и поймал себя на том, что сжимал ладонью место у сердца, где под тканью пульсировали два трофейных ядра. Последний козырь.

Ночь решила проверить, сколько я смогу выдержать, прежде чем нажму на этот хрупкий курок.

Я понял это слишком поздно. Лес вдруг поредел, стволы стали стоять реже, и впереди распахнулось что-то вроде прогалины. Неестественно правильной, слишком ровной. Воздух дрогнул – и на том краю, будто ждал, снова стоял он. Тот самый силуэт, выделяющийся ещё сильнее, чем сама тьма. Глаза, горящие холодным синим светом, прожигали меня насквозь.

В этот миг стало ясно: всё это время меня гнали именно сюда.

– Вот дерьмо… – сорвалось у меня сквозь зубы.

Тени сомкнулись позади. Я услышал их хрип, глухие удары лап о землю. Замкнутый круг. Шаг вперёд – в лапы к этому «наблюдателю». Шаг назад – в пасть стаи.

Я сжал кулаки. Нет. Если уж выбирать, то лучше прорваться обратно, чем идти туда, где смерть сама стоит и ждёт, не торопясь.

Развернулся – и рванул прямо в пасть преследователей.

Первая тварь выскочила сбоку, когти хлестнули по кольчуге. Боль в груди полоснула жаром, но я отбил её удар кулаком и вонзил клинок под челюсть. Второй удар пришёл сверху, тяжёлый, как молот. Я ушёл в перекат, слыша, как хрустнула кора дерева позади.

Они были всюду. Трое, пятеро, десять. Но теснота леса сыграла мне на руку: их цепь не могла сомкнуться мгновенно. Я бил быстро, коротко – клинком, ногами, плечом, каждым суставом, на который хватало сил. Падал, поднимался, снова бил.

Одному разнёс челюсть ударом в висок. Второго поджёг всплеском огня из ладони, не думая об экономии – просто чтобы разорвать коридор. Третий рухнул мне на спину, когти вцепились в плечо, но я с рёвом впечатал его в ствол ближайшего дерева и добил прямым в сердце.

Дышать стало больно. Каждый вдох отдавался огнём. Но ноги несли вперёд. Я слышал, как стая беснуется, захлёбываясь злобой и кровью, но их строй треснул. В их игре впервые случился сбой.

Я рвался наружу, прочь, туда, где хоть мелькала зыбкая надежда. И с каждой секундой всё отчётливее чувствовал, что эта ночь будет не про победу, а про то, хватит ли у меня сил дожить до рассвета.

Я вылетел из-под ветвей, будто выбросило наружу. Лес кончился резко – словно ножом отрезало. Впереди расстилалась равнина, заросшая сухой, колючей травой. Я сделал десяток шагов и только тогда позволил себе остановиться. Лёгкие работали, как кузнечные меха, каждый вдох резал горло, будто туда насыпали песка.

Кровь гудела в ушах. На ладонях – ссадины, клинок липкий от чужой плоти, плечо горело там, где когти всё-таки пробили кольчугу. Но жизнь ещё билась во мне, а значит игра продолжается.

Я резко обернулся.

Лес молчал. Тени стояли стеной. Они не бросались следом. Но я ясно чувствовал их. Хищное ожидание. Присутствие. Тьма словно дышала вместе со мной, и в этом дыхании был холод смерти.

И среди этой стены – снова он. Фигура, выделяющаяся на общем фоне. Чернее самой ночи, глаза – два куска льда, горящих в пустоте. Он не спешил. Даже не шевелился. Но его взгляд держал меня так, словно вокруг шеи затянулась петля.

Я отступил ещё на шаг. Пустота равнины тянула вперёд, но я понимал – это всего лишь передышка. Ночь только начиналась. До рассвета оставалось… слишком много.

«Гонка со смертью, – мелькнула мысль. – И я только что прошёл первый круг».

Я сжал зубы, убрал клинок в ножны и коснулся мешочка с ядрами. Они тянулись холодом, неприятным, но дающим шанс. Я не хотел их тратить раньше времени, но, похоже, выбора у меня не будет.

Вздохнул, поднял голову и сделал шаг вперёд. Дальше – равнина. Дальше – неизвестность. Но оставаться здесь, под этим взглядом, было хуже, чем идти к новой схватке.

И пошёл, чувствуя, как за моей спиной тьма приходит в движение.

Я ускорил шаг, стараясь не переходить сразу на бег. Сердце колотилось, мышцы ныли от напряжения, но я понимал: впереди будет хуже. Равнина дышала пустотой, будто выжидала, когда я сам сделаю неверный шаг.

Сначала был только шорох травы под сапогами. Потом – второй, не мой. Сбоку. Слева. Ещё один – справа. Тени начали смыкаться, двигаясь полукругом.

Я выхватил клинок. Лезвие казалось нелепо коротким против этой тьмы, но рука держала его уверенно.

– Ну давайте, – прошептал я, чувствуя, как ярость смешивается с холодным страхом.

Первый выскочил почти бесшумно – нечто на четырёх лапах, длинное, тощее, с пастью, разорванной до самых ушей. Я отступил, пропуская рывок мимо себя, и всадил клинок под рёбра. Схватка длилась секунды, но крики твари взорвали равнину, как удар гонга.

И они двинулись все разом.

Справа – тяжёлые удары лап. Слева – шорох и сипение. Сзади – утробный рык, будто кто-то стаскивал за собой цепь.

Я рванул вперёд. Не к каравану, а туда, куда гнала сама ночь. И понял – это не случайно. Меня не просто преследовали. Меня вели. Выталкивали дальше.

– Чёрт, – выдохнул я и резко развернулся. Лучше пробиться назад, чем позволить им загнать в ловушку.

Клинок вошёл в первую тушу, потом во вторую. Воздух дрожал от криков и запаха крови. Я чувствовал, как силы утекают, но каждое движение было точным. Резать, бить, уворачиваться.

Они давили числом, но я держался. И где-то в глубине – среди адреналина и ярости – зрела мысль: они играют. Проверяют. Я для них добыча, и им нравится сам процесс охоты.

А впереди всё ещё была самая тёмная ночь.

Я вырвался из кольца монстров, чувствуя, как дыхание рвёт лёгкие изнутри. В ладони уже лежало одно из добытых ядер – тёплое, живое, словно в нём билось второе сердце. Я сжал его сильнее и позволил энергии просочиться внутрь.

Тело пронзило жгучим, почти болезненным теплом. Мышцы, гудевшие от усталости, налились новой силой. Боль от ран стихла до притуплённого жжения. Жажда убивать, что исходила от ядра, коснулась меня, но я задавил её, оставив только то, что нужно: ясность в голове и свежесть в теле.

Вытерев кровь с лица, я огляделся. Равнина простиралась во все стороны – зыбкая, чужая, словно сама ночь решила принять форму земли. И тогда я заметил: далеко впереди тёмные силуэты холмов. Они росли по мере того, как я всматривался, сливаясь в цепь, переходящую в скалы.

Выше. Надо идти выше.

Равнина давала слишком много простора тварям. Здесь я был словно в расставленной клетке. Но скалы… там будет шанс. Меньше направлений для атаки, больше возможностей держать оборону.

Я двинулся вперёд, сперва осторожно, потом быстрее. Темнота по-прежнему стелилась плотным туманом, но я ловил её ритм. Глаза привыкли. Тени переставали быть хаосом и обретали форму. Там – куст, там – камень, там – корчащаяся фигура, которую лучше обойти стороной.

Я шагал и ощущал, как страх постепенно сменяется холодным расчётом. Каждая секунда напоминала: ночь только начинается. Но теперь у меня была цель. Не просто выжить – вырваться наверх, туда, где сама земля может стать союзником.

Я ускорил шаг, слыша за спиной далёкие выкрики монстров. Они не отставали. Но я уже знал – догонят или нет, встречать их я буду на камне, а не в зыбкой, враждебной траве.

Я шёл всё быстрее, пока равнина окончательно не сменилась грубым камнем. Первые холмы встретили меня крутым склоном, усыпанным мелкой осыпью. Камни катились из-под сапог, каждый шаг грозил предательским срывом. Приходилось цепляться руками за выступы, балансировать, чтобы не рухнуть вниз.

Сзади раздалось завывание – глухое, протяжное, полное ярости. Монстры не собирались отпускать. Я чувствовал, как они сбиваются в стаю, как тянется их запах гнили и сырости. Но подниматься они спешили не так охотно. Камень не был их стихией. Это давало мне немного времени.

Я добрался до узкой площадки, откуда открывался вид на равнину. Там, внизу, темнота словно шевелилась. Сотни глаз светились тусклым светом, следя за каждым моим движением. Но вверх за мной решались идти лишь самые отчаянные твари. Их когти скрежетали по камню, и я видел, как одна из них сорвалась и с визгом рухнула вниз, разбившись о валуны.

Сердце билось слишком громко, дыхание рвалось наружу, но я не позволял себе останавливаться. Скалы становились круче, резче. Ночь вокруг не отступала – наоборот, она будто сгущалась, подталкивая меня к границе сил. Каждый шаг вверх был как вызов: выживешь – или сорвёшься.

И всё же я шёл. Пусть пальцы ломило от напряжения, пусть спина горела от ран – я чувствовал, что здесь, наверху, у меня будет шанс. На равнине я был дичью, здесь мог стать охотником.

Я остановился, переводя дух, и обернулся. Ниже по склону шевелились тени – несколько тварей уже карабкались следом, издавая рваные, нечеловеческие звуки. Но дальше, внизу, основная масса оставалась на равнине, не решаясь рвануть за мной.

– Ну что ж, – прошептал я, чувствуя, как в ладонях вновь собирается энергия. – Давайте посмотрим, кто из нас первый сорвётся.

Первая тварь добралась почти до моей площадки. Из темноты вынырнула лапа с длинными когтями, вцепилась в край камня. Я видел, как её тело – будто сросшееся из костей и сухожилий – поднимается всё выше, как пасть щёлкает в предвкушении.

Я рванулся вперёд, врезав клинком в её морду. Удар рассёк щеку, но вместо крика тварь лишь захрипела и рванула лапой так, что камень под ногами треснул. Меня качнуло – шаг в сторону, и полетел бы вниз.

Я вбил клинок в щель между плитами, ухватился, сдерживая дыхание. Вторая лапа твари уже тянулась к моим ногам. Я не стал ждать – собрал в ладони сгусток огня и всадил его ей прямо в пасть. Вспышка осветила скалу, показав на миг пустые, как у черепа, глазницы. Запахло палёной плотью. Существо взвыло и сорвалось вниз, гремя когтями о камень, пока не исчезло в темноте.

Я едва удержался, плечо хрустнуло от напряжения. Внизу гулко перекатился эхо-рев стаи – будто они осознали, что охота продолжается.

И я понял – это был только первый. За ним полезут другие. Каждый бой на этом склоне будет не только схваткой, но и проверкой равновесия. Шаг в сторону – и камень, и смерть под ним.

Я выдернул клинок, перевёл дух и снова вскинул взгляд наверх. Скалы тянулись ещё выше, уходя во тьму. Впереди – ночь и неизвестно сколько сражений.

Я стиснул зубы и пошёл дальше, чувствуя, как тени за спиной шевелятся, готовясь к новой атаке.

Добрался до уступа, который напоминал узкий карниз, врезанный в скалу. Силы уже на исходе – каждая мышца горела, лёгкие работали, словно меха в кузнице. Но я знал: отдыхать нельзя. Ночь только набирала силу.

Шорох за спиной прозвучал слишком близко. Я резко обернулся – и встретился взглядом с глазами, горящими жёлтым звериным светом. Оборотень. Настоящий. Не жалкие тени, не склизкие твари – а массивная фигура, сочетающая в себе силу зверя и ловкость человека.