Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– А вот сдался… сдается мне, что таких, как ты, больше нет, – сказала она сквозь слезы.

– Правильно, есть гораздо лучшие. Вот только…

– Что только? – быстро насторожилась она.

– Рот бы тебе научиться на замок закрывать… и белье наконец сменить, а то синий горошек это что-то уже за пределами добра и зла.

– Злой ты, Сергуня…

– Да, и еще у меня память хорошая. С бельем я тебе помогу, так и быть, а вот насчет своего словоговорения это ты уж сама должна справиться…

– Знаю я все… но ничего не могу с собой поделать.

– Надо через не могу, горе ты мое… луковое. Ну все, мне пора в райком, встреча с нашим куратором.

Утер Инне слезы, проводил пару кварталов и домой, переодеваться и вести мать на встречу с судьбой. Матери ей об этом еще вчера вечером сказал, без излишних деталей, она восприняла вроде нормально, надо значит надо. Вернулся домой, переоделся, подождал мать и мы вместе подались к райкому, благо идти было недалеко и погоды стояли замечательные.

Мигалку скорой помощи я издали приметил, скорая стояла возле входа в райком и вокруг нее суетились люди как в белых халатах, так и без них. У меня как-то нехорошо сжалось сердце, ой не к добру все это дело, ой не к добру…

– Что это тут случилось? – спросил я у первого же попавшегося товарища, – несчастный случай какой?

– Да какой там несчастный случай, приступ у одного райкомовца случился, говорят прямо на рабочем месте, сейчас увезут, – ответил мне первый попавшийся товарищ.

– А фамилия райкомовца не Михальчик случайно?

– А я не в курсе, может и Михальчик.

Тут показались санитары с носилками, на носилках лежал Игоревич. Его начали задвигать в машину.

Я подошел поближе и спросил уже у товарища в белом халате:

– Куда повезете?

– А ты что, родственник? – с подозрением спросил он.

– Угу, внучатый племянник.

– В 40-ю повезем, по профилю.

– Возьмите меня с собой.

– Не положено, да и места тут нет, – сказал он, открывая дверь в медицинский РАФик.

– Ну тогда мы своим ходом. Что хоть с ним? Операция будет или обойдется?

– С сердцем у него что-то, рентген сделаем, там видно будет.

Я сказал маме ждать здесь, сам быстро сгонял до гаража и подъехал к райкому на своей копейке.

– Садись, мама, съездим в больницу, узнаем что там и как.

Мать без слов села. До 40-й было недалеко, всего-то между парком и Земснарядом, а потом немного направо. Вот и приемный покой.

С большим трудом выяснили, куда там определили Игоревича и кто конкретно будет им заниматься, потом мама сидела на скамейке, а я мерил шагами коридор, иногда выходя на улицу. Увидел будку телефона-автомата и вспомнил про Евтушенку, времени много прошло, а ответного звонка от него что-то я не дождался, надо напомнить о себе. Двушка в кармане нашлась и Евтушенко даже сам снял трубку.

– Алло, это Сергей, который книжки вчера в ящик положил.

– Ааа, очень приятно, Сергей. Книжки хорошие, спасибо.

– А что насчет денег?

– Каких денег? – натурально удивился Евтушенко, – ты мне дал их почитать, когда прочитаю, назад верну.

– Слушай, дружище, мы так не договаривались, деньги гони, да.

– Успокойся, лошок, не будет тебе никаких денег.

– Я ведь знаю, где ты бываешь, а по номеру телефона адрес легко найду.

– Ну что ты такого мне можешь сделать, щенок?

– Например заставлю сначала обосраться, а потом все это съесть.

– Ой как напугал. Бывай, а если еще что появится, приноси, всегда возьму. Ту-ту-ту.

Мда, еще один облом, что за день сегодня такой? А с Евтушенкой я обязательно разберусь, только потом уже.

Вернулся в приемный покой – там наконец-то вышел врач, который в теме, он сказал, что будет операция на митральном клапане, через час начнется и продолжаться будет не меньше 2 часов… да… приехали, так что дальше уже некуда ехать…

Вернулись домой, к вечеру надо будет съездить еще раз.

Вечером я уж один туда поехал, узнал, что вроде бы все прошло неплохо, больному получшало, сейчас его отвезли в реанимацию (и не надо пугаться, после таких операций всех туда отвозят), а завтра где-нибудь в 10 часиков его даже можно будет навестить. Ну и на этом спасибо.

Засыпая, сочинил такую заумь:

 
Прокатали пальчики
Мне в ментовке мальчики,
И теперь мне значится
Пятерик корячится.
 

А также чтобы бросить пить, нюхать клей и догоняться амфетаминами, как когда-то сказал великий Стив Маккроски. Сами посудите – с утра меня опять таскали в ментовку, на очную ставку с вовкиным папашей. Папаша не мычал и не телился, пребывая в глубоком абстинентном синдроме, пришлось мне отдуваться за двоих – рассказал про драку все, как было, чего тут утаивать-то, тем более, что там свидетелей по бокам сидело выше крыши. Мой рассказ аккуратно запротоколировали, после чего сказали быть свободным. Пока. А на вопрос, что там с подпиской о невыезде, добавили, что все с ней хорошо, невыездной ты пока, Сергуня.

Потом я собрал передачку для Игоревича (вот же был большой вопрос был, что туда класть… сошлись на соке и апельсинах, лежали у нас две штуки к празднику), подогнал маму и мы опять потащились в больничку.

Синеньких полиэтиленовых бахил в 77 году еще не придумали, поэтому я предусмотрительно взял из дома две пары тапочек, в них и переобулись. Думал, как-то прорываться через заградительные кордоны придется, но нет, в 40-й вопросы посещения больных были отданы на полный откуп посетителям, ходи куда и когда вздумается. Игоревич лежал на третьем этаже в реанимации, рядом с операционной. Заглянул, он там один в целой палате, не 8 душ, как обычно, и к нему даже был подключен некий приборчик с мерцающим экранчиком, ну надо ж, какая продвинутость, не ожидал.

Постучал, не дождался ответа, зашли внутрь. Игоревич сразу открыл глаза:

– Ааа, это ты, Сергуня.

– Так точно, тщ майор, – бодро ответил я, – как дела?

– Дела хреновые, сам видишь…

– Да ладно, лечащий врач сказал, операция вполне успешно прошла, так что теперь остается только восстанавливаться. Мы вот тут тебе принесли кое-чего… кстати, это моя мама, Клавдия Алексеевна.

Игоревич внимательно поглядел на мать и сказал:

– Да я уже догадался, здравствуйте. Чего там еще врач говорил?

– Что недели две ты тут проваляешься, сказал. А из реанимации вроде должны завтра-послезавтра перевести в обычную палату. Слушай, мне бежать надо, там у нас небольшие проблемы нарисовались во дворе, так я побегу, а мама тут с тобой посидит немного, ладно?

– А что за проблемы-то?

– Ерунда, потом расскажу, но мое присутствие вроде как обязательно.

И я побежал обратно. В кабинете не удалось им пообщаться, хоть здесь пусть поговорят, может так даже и лучше, думал я, сбегая вниз по выщербленной многими поколениями больных лестнице первого корпуса.

Вернулся в свой двор значит, а там на лавочке сидит Валерик, сгорбленный и унылый.

– А чего не в клубе? – спросил я нарочито бодрым голосом.

– Накрылся похоже наш клуб медным тазом, – ответил Валера, – вот только что Пенькович хотел у меня ключи отобрать, мол власть поменялась, больше вас прикрывать некому…

Вот же гнида, и когда только успел узнать?

– Ключи я ему конечно не отдал, сказал они у тебя, поэтому и не в клубе… да, и еще одна хреновая новость – Вера звонила, просила передать, что в комиссионку, где родственница ее работает, пришла ревизия, так что продажа штанов отменяется. Не насовсем, а на некоторое время.

– Ну хотя бы то радует, что не насовсем.

– И еще одно… не хотел говорить, но вываливать, так уж все кучей – полчаса назад иду это я по парку, а там значит возле пруда сидит твоя Анюта на лавочке и с Вовчиком обнимается…

– А вот это уже совсем интересно. В каком месте-то точно?

– Слева, если отсюда смотреть, там где тир.

– Хорошо, пойду поговорю с обоими.

– Да, и чего там с твоим райкомовцем-то, расскажи.

– Выбыл из строя недели на две, операция на сердце. А ключи не давай никому конечно, официальную бумагу принесут, тогда поговорим.

– Стой, еще одна новость…

– Ну вываливай, добивай уж…

– Хорошая новость, что ты сразу – короче вовкиного папашу железно привязали к убийству, один отпечаток на ноже вроде как его оказался, и еще у него нашли какую-то вещь Игорька, портсигар что ли, так что ты теперь совсем вне всяких подозрений.

Ну спасибо тебе, друг синяк, выручил… жалко что ты последний.

– Ладно, пойду до пруда прогуляюсь.

Скамейку эту я довольно быстро нашел – да, действительно между прудиком и тиром, из которого доносились редкие выстрелы, тихо-мирно сидела значит моя Анюточка рядышком с Вовчиком, причем обнявшись сидела. И о чем-то весьма оживленно беседовала, посмеиваясь… со мной она себя что-то совсем не так вела.

– Аня, – сказал я, подойдя к скамеечке (Вовчик аж в лице изменился), – можно тебя на пару слов.

– Почему же нельзя, можно конечно. Говори, у меня от Вовы секретов нет.

Вовчик дернулся было уйти, потом в обратную сторону, потом таки встал и со словами «Я лучше в тире пока постреляю» ушел в ту сторону. Я сел рядом с Анютой.

– Ну и что все это значит, Анечка? – тихо спросил я.

– Это значит, что раз тебе лучше с Инночкой, то и я могу считать себя свободной.

– При чем тут Инна? – удивился я.

– А кто голышом с ней купался, Пушкин?

– Подожди-подожди, это источник такой был целебный, пропустить никак нельзя было, а купались мы не вместе, а по очереди.

– Да знаю я все, люди мне глаза-то открыли.

– Инна что ли проболталась? Вот уж язык без костей…

– Да при чем тут она, мне твой Андрюха все как на духу выложил.

А это был конечно удар, вот уж от кого не ожидал, так это от него… то молчит днями, то значит из него вываливается все, как из дырявого пакета.

– Андрюхе значит ты сразу поверила, а мне совсем не веришь?

– Да, – просто ответила Аня.

– Ну хорошо, допустим я в чем-то там провинился, но почему сразу Вовчик? Откуда Вовчик? Зачем Вовчик?

– А он красивый…

– Ты же не хуже меня знаешь, что для мужчины красота это дело десятое, если он чуть красивее обезьяны, значит уже хорошо.

– Ну значит ты, Сергуня, не красивее обезьяны получаешься.

А это уже была форменная неправда – я на рожу хоть и не Криштиану Роналду, но и далеко не Квазимодо. Ладно, спишем на то, что она это в запале сказала.

– У него знаешь, сколько таких, как ты, было? Бросит он тебя, и очень скоро.

– А посмотрим, пока-то не бросил.

– Хорошо, я пошел… когда передумаешь, возвращайся, я тебе всегда буду рад.

– И крестик свой дурацкий забери, – сказала она мне уже в спину. Вернулся, забрал, подумал, что она сейчас еще и джинсы снимет и отдаст, они в принципе тоже на мои деньги куплены, но нет, до этого не дошло.

Ну что же, будем считать это последней соломинкой, которая надломила верблюда, думал я, огибая угол озера, грузили, значит, верблюда грузили и перегрузили, овердрайв случился. А вот прямо на центральной аллее и гипсовый олень сидит, с отбитыми рогами (тебе-то хорошо, олень, тебе рога отбили, а мне походу приделали), а вот и женщина с веслом стоит… точнее было оно когда-то, весло, но тоже давно отбито (тебе-то хорошо, женщина, у тебя только весло отбили, а у меня целую Анюту), а вот чапок с пивасегом (нажраться что ли с горя? нет, ребята, есть такое мнение, что это не выход).

Вышел из парка через ворота на улицу славных героев-Челюскинцев, и тут в мозгу почему-то загромыхала популярная песня Григория Лепса:

 
Запущен дом, в пыли мозги,
(да-да, хорошо бы пропылесосить мозги, а то заплесневели что-то)
Я как лимон на рыбу выжат,
(о, и лимон надо купить – зашел в магазин номер 3, встал в очередь)
Глушу водяру от тоски
(правильно, шампанское тоже не помешает… ну и конфеты к ним, во-он ту коробку пожалуйста)
И наяву чертей я вижу
(а вот и черти пожаловали, прошу любить и жаловать)
 

Я как раз пересекал скверик на проспекте Ильича с бронзовой фигурой Ильича же посередине, и тут мне наперерез двинулись два довольно крепких паренька с цыгарками во рту.

– Слышь ты, пацанчик, 20 копеек есть? – спросил тот, что повыше.

Как вы не вовремя, ребята, как не вовремя, кто бы знал… я со вздохом поставил сумку с шампанским и конфетами на скамеечку:

– Конечно есть, идите сюда.

Через пять секунд тот, что повыше, въехал носом под эту самую скамеечку, попался на простейший прием с выкручиванием локтевого сустава, а второй сидел скрючившись на корточках и баюкал вывихнутый палец… я его несильно приложил, за пару дней отойдет.

– Еще вопросы ко мне есть? Вижу, что вопросы закончились. Алора буона джорната, рогацци, ньенте ди персонале (что в вольном переводе с итальянского значит «Ну удачи вам, пацаны, ничего личного у меня к вам нет, просто под руку подвернулись»).

ОК, ребята и девчата, раз у вас обязательства ко мне кончились, значит и я могу считать себя свободным, как ветер в поле. А вот и телефонная будочка, то, что надо.

– Тууу-тууу, – алло, – здрассти, Инну можно? – а кто спрашивает? – это Сережа такой, мы гимнастикой вместе занимаемся, – ааа, говорила она что-то… нет Инны, в институт уехала, – ну тогда извините за беспокойство, – может передать что-то? – нет-нет, дело несрочное.

Ну нет, так нет, задействуем значит план Б. Да, и еще один звоночек:

– Дежурный УВД капитан Звягинцев, слушаю вас.

– Здравствуйте, запись разговора у вас ведется?

Пауза.

– Да, все записывается, говорите.

– Тогда слушайте – убийство кассирш в Дзержинске в 75 году совершил Иван Давыдов, житель Дзержинска, это раз, главврача психбольницы в Саранске в прошлом месяце убил Алексей Митрофаненко из Светлогорска, это два, трех девушек в Вологде убил Николай Сахаров, он маскируется под лейтенанта внутренних войск, это три, грудных детей в Москве похищает Анатолий Бирюков, его отец генерал-лейтенант СА, Герой Советского Союза, это четыре и наконец последнее, пятое – Госбанк в Ереване в августе ограбили братья Николай и Феликс Калачяны, сейчас они должны быть в Москве в квартире Людмилы Аксеновой.

– Откуда у вас все эти сведения?

– Не имею права разглашать, вообще-то я состою на связи у соседей, но мой куратор сейчас недоступен, а информация срочная.

– Как вас зовут?

– Сергеем меня зовут, позывной Автозаводец. СК, – понтанулся я напоследок и я повесил трубку. Несколькими гадами на земле меньше будет и то ладно. И трубку с диском вытереть что ли на всякий случай, пальцы-то мои поди занесли в базы – достал платок и протер.

Вы спросите меня, откуда ж ты это все знаешь? Все не просто, а очень просто, примерно как перестроечная фирма Сэлдом – я часто смотрел передачи «Следствие вели» с Леонидом Каневским, а память у меня… ну вы в курсе.

И еще не забыть бы про пожар в политехе, когда уж он там случится по плану? Да… во вторник ведь, точнее в ночь с понедельника на вторник, в первый день учебы. Половина первого корпуса выгорит ведь к чертям собачьим, надо бы этот баг пофиксить, заодно и дополнительных вистов набрать не помешает…

А я тем временем обогнул наш дом со стороны Школьной, чтобы поменьше отсвечивать в глазах Полин Андреевн и незаметной тенью скользнул в дверь восьмого подъезда. Так, второй этаж кажется… да, вот эта дверь… шампусик в одну руку, конфеты в другую, звоним. О, открывают без вопросов, непуганый нынче народ, непуганый.

– Медитацию заказывали?

Марина Сергеевна была довольно опытной женщиной, но разок и мне удалось ее удивить, да… потом, когда мы лежали рядышком, не спеша потягивая из бокалов шампанское, она с улыбкой сказала:

– Ну вот, а ты все упирался…

– Дурак был, Мариночка, потому и упирался.

– А сейчас что, поумнел?

– Да не особо, просто упираться перестал.

– Значит киданула тебя твоя Анюточка?

– Так точно, тщ капитан, – автоматически вылетело у меня, потом спохватился и добавил, – а ты-то откуда знаешь?

– Да у нас город маленький, тут все про всех всё знают…

Ни хрена себе маленький, всего 1,5 миллиона, что же тогда большой город? – подумал я, а вслух сказал:

– Ну хоть ты мне объясни, чего они все меня кидают?

– А что, и другие были?

– Угу, только за сентябрь это уже второй случай.

– Наверно все дело в том, что ты идеалист, Сережа, ты хочешь, чтобы всем было хорошо, а женщины, если ты не знал, обычно хотят, чтобы хорошо было только им…

– А другим значит, чтобы плохо было?

– Ну примерно так.

– Спасибо за разъяснение, учту на будущее… но тебя, как я вижу, это ни разу не пугает.

– Я наверно исключение… ты, Сережа, как батарея заряженная, во все стороны искры сыплются – в школе нам помнится показывали на физике такой приборчик, его крутят, он заряжается, а потом между двух шариков искра бьет, вот и ты такой же, током бьешь куда ни попадя.

Ну что же, получай, Сергуня, что заслужил, батарейка энерджайзер ты моя с удвоенным зарядом…

– Марина, перевернись на живот пожалуйста, а?

– Что, на третий заход пошел? – с некоторым удивлением спросила Марина.

– У тебя подсолнечное масло есть?

– В жопу не дам, и не надейся – быстро ответила Марина.

– Фу, Марина Сергеевна, что за выражения для приличной женщины?

– А как это надо было сказать?

– Ну хотя бы так – «анального секса не будет, даже не рассчитывай».

– Хорошо – анального секса не будет, даже не рассчитывай.

– Уже лучше. Идем дальше – что это за фантазии у тебя необузданные, какой, я извиняюсь, в жопу анальный секс, я же просто массаж тебе собирался сделать… китайский или как получится, а для него надо 30 грамм масла, чтобы кожу не натереть.

– Правда? – с большим облегчением выдохнула она, – масло в шкафчике слева от плиты.

Плеснул масла на руки, вернулся, сел на Марину верхом.

– В теле человека, если ты этого не знаешь, больше 600 различных мышц, самая маленькая прикрепляется к среднему уху, самая большая, ну то есть две самые большие это ягодичные, они двигают ноги. И далеко не все из этих мышц работают и тренируются регулярно, а значит что? Правильно, наступает атрофия, дискомфорт, боли и все такое прочее. Конечно лучше бы самому их тренировать, но это не у всех и не всегда выходит, тогда на помощь приходит что? Правильно, массаж, – говорил, постепенно продвигаясь от плечей к пояснице, мне столько массажей в прошлой жизни сделали, что я эту технологию с закрытыми глазами наизусть расскажу.

– И кстати, что там у нас с жопой?

– Геморрой у нас там, Сергуня.

– Геморрой это нехорошо… какой хоть степени-то, второй, третьей?

– Вроде второй.

– Это уже лучше. Мышцы жопы тоже тренировать надо, геморрой, ведь он от застоя крови в заднем проходе наступает, от сидячей и неподвижной жизни. Приходи к нам заниматься китайской гимнастикой, спецом для тебя подберу нужный комплекс.

– Спасибо, я подумаю… но вы же там все молодые да ранние тренируетесь, куда мне в мои годы.

– Да прекрати стонать-то, годы будут, когда к пенсии дело пойдет, а щас у тебя вторая молодость. Слышала такую фразу «в 40 лет жизнь только начинается»?

– Не, откуда это?

– Да из фильма одного (вот же блин, «Москва слезам не верит» только через 2 года выйдет), американского, название не помню… с Мишель Пфайфер в главной роли кажется, там героиня в 40 лет свое счастье находит. Так, а теперь мы переходим к ступням – ступни, если ты не знаешь, это зеркало здоровья человека, там примерно 70 тыщ нервных окончаний, связанных со всеми системами организма. Так что, массируя стопы, мы и на все остальное воздействуем самым непосредственным образом.

По окончании этого вида массажа третий раз у нас с Мариночкой таки случился…

Вечером уныло прошелся по нашему двору, никого за доминошными столиками не было. Развалилась наша мушкетерская команда, на куски и запчасти… Вовчика я наверно простить не смогу, в ближайшее время по крайней мере, Андрюха сидит дома и пуганого куста боится, Валерику тоже наверно не до мушкетерства. Анюта отрезанный ломоть, Инна… ну и она наверно отвалится, зря я ее профутболил с темой оргазма, Вера тоже под большим вопросом. Зарабатывание денег не удалось, покровитель и потенциальный отец Игоревич валяется в больнице, клуб отбирают, страх и ненависть в Лас-Горьком одним словом, одни дымящиеся развалины и догорающие пожарища. Надо ж было так все испортить за один день… за полтора…

А завтра с утра на учебу, завтра понедельник, тяжелый день. Ладно, я похоже вчистую проиграл приграничные бои, но война еще не кончилась, впереди, надеюсь, будет еще и Сталинград с Курском, завтра продолжим вот прям с этого самого места и прям до того самого горизонта…

Сергей Тамбовский
Империя отходит от края

Глава 1

Первый раз на первый курс

В свой первый учебный день я решил машину оставить в гараже и проверить работу городского транспорта на своей так сказать личной шкуре, как там оно и где. До улицы Минина, где собственно располагались основные корпуса политеха, из наших автозаводских ипеней можно было добираться тремя разными способами – 1) на 40 автобусе (был еще 60-й, по маршруту тот же 40, но суперэкспресс, всего 6 остановок до Минина, но его то вводили, то отменяли) через Молитовский мост – Лядова – Свободу, 2) на 1 автобусе (и здесь был экспресс-вариант под названием 1э, но судьба его тоже была мягко говоря не совсем стабильной) через Москарик и Канавинский мост и наконец 3) на двух трамваях с пересадкой, сначала на 11-м, потом на двойке по городскому кольцу. Метро не рассматриваем, потому что его у нас пустили только в 85 году, да и то очень усеченный участок из 6 станций.

3-й вариант был самый непроходной, полтора часа минимум, и зимой в трамваях был страшный колотун, так что у студентов он не котировался совсем. 2-й вариант был несколько лучше, но если это был чистый первый автобус, то это опять-таки час с хвостиком, ибо останавливался он у каждого столба, если не чаще, 1э еще туда-сюда, но как я уже сказал, он то появлялся, то исчезал, и интервалы у него были великоваты. Так что грубо говоря при всем богатстве выбора другой альтернативы, кроме 40 автобуса у студентов и не было – 35–40 минут в любое время суток, пробок-то в это время еще не изобрели. И все бы было замечательно, если бы в этом мешке с сахаром не притаилось бы одно большое «но»… В сороковуху эту надо было суметь залезть, они все шли битком забитые по утрам в город (верхнюю часть города у нас так и называли «город», а нижняя считалась типа деревней), а по вечерам оттуда. Или пилить в кольцо, но это плюс 20–25 минут ко времени езды, это ж во сколько из дома выходить-то надо было?

Первая смена в политехе начиналась в 7.30, поэтому чтобы попасть туда вовремя (а некоторые преподы ой как не любили опоздания), из моего автозаводского дома на проспекте Кирова надо было выходить когда? Правильно, за час-15, час-20. Сначала либо пешком до Универмага, либо на трамвайчике до Главной проходной ГАЗа (и с трамваями тоже не все было так гладко, как хотелось бы – в 7 часов начиналась первая смена на ГАЗе, и работяги штурмовали трамваи, как французысвою Бастилию), а далее как повезет. Сороковые по утрам редко на остановках вставали, чаще либо до, либо после нее метров за 50-100 (если конечно кто-то выходил, а если никто, совсем мимо проносились). И бегай-лови их, если хочешь успеть ко времени.

Конкретно в этот первый учебный день мне несказанно повезло, не успел я дойти до остановки Главная проходная, переходя проспект Ленина с трамвайчика, как прямо рядом тормознул нужный автобус, высадил пару человек, а я с радостью влез туда вместо них и поехал на учебу спрессованный не хуже, чем маринованные селедки в бочке. Но каждый день конечно так везти не будет, надо что ли копейку снова расчехлять… вот на вторую смену (все четные семестры у нас будут во вторую), которая начинается в час дня, ехать одно удовольствие – пусто, светло, стерильно, там пожалуй и без копейки хорошо будет.

А пока ровно 40 минут, и я на улице Минина возле первого корпуса (того самого, да, который сегодня ночью должен погореть), 200 метров дальше и наш 5 корпус… необъятное все-таки заведение этот политех, только на Минина 5 корпусов, а еще общага на Лядова, где тоже учатся, а еще корпуса в Сормово, на Автозаводе и в Дзержинске, а еще стадион Водник и лыжная база на Щелоковском хуторе. 15 тыщ студентов единовременно обучаются, целая дивизия, а значит командовать этим делом должен не меньше, чем генерал-майор, на нашем радиофаке больше полутора тысяч человек, здесь и полкан пойдет, а вообще всех факультетов 11 штук.

На площадке между нашим 5-м и соседним 4-м (такой же, только зеркально отраженный) уже толпится народ, построение здесь очевидно будет, где меня наверно наградят, если конечно медаль доехала. Праздник, да, что-то мне это напоминает… вот если б девочкам банты приделать, а мальчикам ранцы на спины и цветочки в руки – точь-в-точь первый раз на первый курс. А вот и старые колхозные знакомые – Славик, Витюня, Жорик, Виталя и (трам-та-да-дам) Танюша, я уж и забыл про нее совсем, а зря наверно…

– Привет, Таня, ну как ты? В целом?

Таня буркнула что-то сквозь зубы и отвернулась. Ну не очень-то и хотелось, хотя…

– На машине поди приехал? – вместо приветствия сказал Славик.

– Не, машина в ремонте стоит, на сороковом добирался, – ответил я, – а у тебя что и как? Чем неделю-то эту занимался?

Славик оказывается ничем не занимался, сказал, что пиво пил. А ты чем?

Да тоже почти ничем… разве что сколотил первое ТСЖ в стране, нашел и потерял свою первую можно сказать любовь, пытался спекулировать джинсами и книжками, безрезультатно правда, чуть не заимел отца из райкома, но чуть не считается, создал музыкальную группу и написал для нее 5 песен, но группа развалилась вдребезги, побывал главным подозреваемым в деле по убийству и напоследок переспал с мамочкой лучшего друга… ну бывшего лучшего друга конечно… но это все я только подумал, а вслух сказал:

– Да так, обои переклеил, старые отвалились совсем…

Да, и где-то в это времямимо меня продефилировала (именно так, продефилировала как по подиуму, демонстрируя шикарную фигуру и походку, все парни, попадавшиеся ей по пути, автоматически переводили свои взгляды на ее ноги, как эти… подсолнухи вслед за солнцем) моя… ну то есть бывшая моя, а сейчас видимо вовкина Анюта – все-таки удивительно красивую девчонку ты упустил, дурень, подумал я, но сказал только:

– Привет, Анечка, как жизнь?

На что Анечка отвечала, что все хорошо, в смысле требьен, и проследовала далее к своей видимо группе. Ну требьен и… хорошо, будем как-то жить дальше… точнее пытаться жить.

И еще вдали Инночка мелькнула, она же на химфаке будет учиться, а это 4 корпус, который напротив нашего. Вообще-то они в основном в Дзержинске будут заниматься, насколько я знаю, а здесь 1–2 раза в неделю, вот в эти 1–2 раза могу подвозить Инну, если соберусь ездить на копейке, у меня к ней никакого негатива нет, пожалуйста. Анюту с Вовчиком это вряд ли, сами пусть друг друга подвозят на чем там придумают, а вот Инночку пожалуйста. Ну и Валерика тоже можно, если попросится.

Тут объявили построение вокруг памятника на площади между 3,4 и 5 корпусами, построились, чо. Сначала выступил ректор, пожелал хорошей учебы и вообще всего хорошего в таком вот замечательном вузе, потом вышли артисты политеховского театра (как уж он там называется-то… ТЭМП кажется, театр эстрадных миниатюр политехников, Владимир такой Карпей там кажется за главного – КВН же отменили в 72 году, а театры пока вроде нет, хотя по сути это тот же КВН и есть) в одеждах древних греков, вынесли стопку книг, большую, штук 5–6, перевязанных веревкой, и сказали, что это только краткий перечень учебных дисциплин, которые надо одолеть первокурсникам в первом же семестре. Народ развеселился.

Ну а дальше по центру вышла та самая ученая секретарь, с которой я на прошлой неделе толковал в деканате, и с выражением зачитала указ о награждении меня, любимого, медалью за утопающих. Тоже вышел в центр, куда деваться… заметил по дороге, что у одногруппников глаза сделались совершенно квадратные. Мне прикнопили медальку на пиджак (на лицевой стороне спасатель, буксирующий утопающего, на оборотной серп и молот с лавровой веточкой, колодка бело-синяя, под цвет воды очевидно). Пришлось говорить речь, ну я в общем догадывался, что что-то подобное произойдет, поэтому экспромт заблаговременно оформил, пока ехал спрессованный в сороковом автобусе. Сказал стандартную благоглупость, кою обычно говорят в таких случаях:

– Честно говоря, я совершенно случайно попал на тот пляж, шел по берегу и вдруг услышал крики, что человек тонет. Мне повезло, человек меньше 5 минут под водой находился, поэтому его удалось откачать. Спасибо нашему правительству, что оно так высоко оценило мой поступок, но я абсолютно уверен, что любой студент нашего замечательного учебного заведения, окажись он вдруг на моем месте, сделал бы то же самое. Добавлю, что мне очень помогла хорошая физическая подготовка, я несколько лет занимаюсь гимнастикой, поэтому хочу всех призвать не только учиться на хорошо и отлично, но и тренировать свое тело, это обязательно пригодится в жизни. И еще не могу не отметить, как мне повезло, что я поступил в такой замечательный институт, постараюсь и в дальнейшем поддерживать его репутацию своими скромными успехами в учебе и в жизни.

Раскланялся и пошел на свое место, мне вроде даже поаплодировали по дороге. Глаза одногруппников за это время не утратили элементов квадратности, краем глаза заметил также задумчивый взгляд Инки откуда-то с левого края нашего строя. Ну посыпались вопросы конечно, чего там было, да как, да почему скрыл ото всех – отвечал как обычно уклончиво, что было, то сплыло, а не говорил, потому что скромный я такой.

Тут меня вдруг взяла за пуговицу Светка, которая дочка декана, отвела в сторонку и сказала, что папа, в смысле декан, хотел бы переговорить со мной где-нибудь по окончании занятий. Ответил, что йес, непременно и с удовольствием. Хотел было добавить следующее:

– Блин, Светка, ты же в принципе красивая девка, ну зачем же ты так горбишься и голову в плечи втягиваешь, как эта… как курица-несушка в курятнике? И ходить такой испуганной тоже не надо, смелее надо быть, парням это нравится… грудь вперед, она ж у тебя есть, голову прямо, глаза чуть вниз, легкая полуулыбка, плюс немного юмора и циничности – и все у тебя в жизни наладится…

но не добавил, потом может как-нибудь, когда поближе познакомимся.

А теперь пора и по аудиториям, учиться и еще 2 раза учиться. Первым номером что там у нас идет? Ага, программирование. Препод Елена Васильевна, не старая еще исо следами былой красоты и с ярко накрашенными губами, в красном платье с бантом и красных туфлях – яркая женщина, не зануда, читает легко и свободно… еще бы подкорректировать читаемое, а то Фортран с Алголом это не то что прошлый век, а прошлое тысячелетие уже. Но ладно, послушаем.

А второй парой была (аааааа) История КПСС, друзья, честное пионерское. Нынешнее поколение, 25 лет уже живущее при капитализме, и не вспомнит, что это за зверь такой, КПСС, да и про Маркса с Энгельсом весьма туманные сведения имеет, а тут вон оно, во всей красе. «Развитие капитализма в России», чтоб прочитали и законспектировали к следующему семинару. И «Что делать» заодно. Анекдот дурной вспомнился, про то, что «Маркс и Энгельс два разных человека, а Слава КПСС вообще не человек»… Нет, а вообще-то мне этот предмет даже нравится, хоть какая-то гуманитарная отдушина в сплошной нашей инженерии.