Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 25
Кто виноват

ООНовцы укатили вдаль по шоссе, подняв тучи пыли, а я остался на обочине.Чихать в клубах пыли и размышлять о бренности бытия. Хорошие люди попались, напомнило о себе второе я, а могли бы ведь и ножичком по горлу чикнуть.

Да иди ты со своими подначками, обиделся я на него, и без тебя тошно. И дальше размышлял один, неторопливо пробираясь вдоль дремучего леса, тут этот лес резко начал напоминать наше Заволжье, где обитали волки, лоси и раскольники-староверы.

Итак, на чем я там остановился перед этим неожиданным приключением… на аварии АН-24, кажется. Давай восстанавливать в памяти, что там было и как…

Перед тем злосчастным полетом у нас еще был эпизод с падением боеголовок, тут же предложила память новое развитие сюжета. Да-да – что-то там с неба свалилось вне графика, и некоторое время мы все лежали мордой в песок. Потом протрубили отбой, и вот тут уже началась посадка на АН… без всякого досмотра и даже без проверки документов, что совсем ни в какие рамки не лезет.

– А братки, которые золото везли, – все же не выдержало второе я и вклинилось в мои рассуждения, – они откуда взялись?

– Ты знаешь, – растерянно отвечал я ему, – совершенно не помню… в Елизово я их не видел… вроде бы…

– То есть они в Ключах к вашей компании присоединились, так?

– Получается, что так…

– Их там двое должно было присутствовать, старший Щербатый и его подельник Слон – верно?

– Ну да, – согласился я, – как-то так… и сумка у них была из кожзама, оранжевая вся такая.

– А в ней золотишко, – продолжило мою мысль второе я. – По всему выходит, дорогой Петя, что весь этот ваш полет на АН-24 был сплошной подставой и разводом – нужен он был только для того, чтобы доставить золото на материк, а вы, получается, массовкой для этой сцены послужили.

– А главными, значит, артистами были эти двое? – справился для галочки я, – Слон со Щербатым?

– Возможно, что у них пара пособников среди пассажиров была в ролях приглашенных звезд, – рассудительно продолжило оно. – Но это неточно.

– Ладно, – поморщился я, – оставим детективный вопрос про пособников за скобками и продолжим наши изыскания. Крушение как, по-твоему, произошло?

– А что, есть варианты? – тут же ответило оно, – с мотором что-то случилось, вот экипаж и зашел на экстренную посадку.

– На воду, ага, – подначил я его, – пополам с камнями – и при этом все остались целыми и здоровыми.

– Не все, – вспомнило второе я, – пятеро что ли раненых оказалось.

– Которые вскоре сгинули при аварии МИ-6, – добавил я.

– Ты не спеши, – тормознуло меня оно, – дойдем и до вертолета, а пока давай разберемся с пропажей сумки. Кто ее мог взять, по-твоему?

– Ты знаешь… – ответил я, – с тех пор столько событий произошло, я как-то подзабыл, кто там из фигурантов действовал…

– Хорошо, напомню, – вздохнуло оно, – во-первых, ты действовал со своим напарником Сергеем, потом капитан Ираклий на пару со вторым помощником и стюардессой. И еще разговорчивая девочка Людочка и лысый радист с золотого прииска по имени Виталик.

– Вспомнил, – сказал я, – и еще человек пятнадцать остальных пассажиров, которые как-то никак не запомнились. Теперь давай о приключениях желтого чемоданчика… то есть оранжевой сумочки с золотом.

– Давай, – согласилось оно, – всю поклажу на АНах ставят в кладовку перед тем, как пройти в салон на свое место, правильно? Правильно – так вот, ты не припоминаешь этой сумки, когда садился? В числе последних ведь вы заходили вместе с Сергеем.

– Совсем нет, – потряс я головой, – не до того было.

– А когда из аварийного самолета эвакуировались – тоже не видел?

– Ты наверно будешь смеяться, но тоже нет, опять другие заботы были – как выжить.

– Хорошо… – задумалось оно, – на пляже вас втроем (ты, Сергей и Люда) почти сразу послали на разведку, во время нее ничего подозрительного не произошло?

– Стоп, – сказал я ему, – кто-то едет – дискуссию временно прекращаем и прячемся в лесу.

Я нырнул в заросли и затаился… а по шоссе тем временем мимо меня прокатили два велосипедиста, парень и девушка. Были они очень веселыми, громко разговаривали между собой и громко смеялись над непонятными шутками – мало того, что они на испанском говорили, так еще и с каким-то местным акцентом. Из Булакана, наверно, едут, догадался я.

– Ты лучше подумай, как будешь обходить стороной этот Булакан, – сказало мне второе я, – соваться туда совсем не с руки, верно?

– Верно, – ответил я, – не с руки. Слева и обойду… или справа, где болот не будет. Давай продолжим про золото.

– Давай, – легко согласилось оно, – про золото. Что случилось во время вашей разведки боем, если ее так можно назвать.

– Что случилось, что случилось, – пробормотал я, – гейзер мы, кажется, нашли. И пару самородков в ручье. Вроде бы все…

– А на обратном пути вас Слон на мушку взял, и дальше закрутилась история с пропажей и дальнейшей находкой золотой сумки, так?

– Все верно, – кивнул я головой сам себе, – так оно и было.

– А нет ли какой-то связи между теми двумя бесхозными самородками и пропажей сумки?

– Намекаешь, что это добро могло вывалиться из сумки?

– Какие намеки – прямым текстом говорю это, – резко ответило оно.

– То есть ты хочешь сказать, – медленно начал соображать я, – что тот, кто украл и спрятал сумку, он и выронил эти самородки из нее?

– Это не окончательный факт, но вполне вероятный.

– Стой… – притормозил я полет его фантазии, – насколько я припоминаю, сумка была гораздо ниже по течению ручья, чем самородки. На добрых полкилометра – это как объяснить?

– Очень просто – похититель спрятал сумку, а пару слитков сунул себе в карман, они у него потом и выпали оттуда.

– Но по ручью только нас трое бегало, – продолжил соображать я, – себя я исключу – есть возражения?

– Нет возражений, – эхом откликнулось оно.

– Значит, остаются Сергей и Людочка…

– Значит, так, – согласилось оно, – и надо просто выбрать кого-то одного из двух.

– Ну дела, ну дела, – вспомнилась мне строчка из советского мультфильма, – такого я не видела. Ты само-то на кого думаешь?

– Затрудняюсь с ответом, – увильнуло оно, – а мы, кажется, подошли к тому самому Булакану – надо принимать решение, как его обходить.

– Да обойду как-нибудь, – отмахнулся я.

А слева и справа от шоссе потянулись квадраты полей все с той же кукурузой, называемой здесь маисом, а еще виднелся большой прямоугольник, затопленный водой – там рис посеяли, догадался я. Местность справа выглядела более сухой, поэтому я решительно свернул в ту сторону, потому что первые булаканские строения уже появились на горизонте.

– Что ты помнишь про Манилу? – спросило у меня тем временем второе я.

– Ну столица Филиппин, – ответил я, – больше, кажется, ничего.

– А если напрячься? – не отставало оно.

– Ну полтора миллиона населения, – продолжил вспоминать я, – ну основана аж в 16 веке чуть ли не Магелланом лично.

– Магеллана тут же и съели где-то поблизости, – добавило оно живописных деталей.

– Съели Кука, – поправил его я, – и не здесь, а на Гавайях – Высоцкий про это подробно написал. А Магеллана просто зарезали… но действительно недалеко отсюда, на каком-то соседнем острове.

– Еще что-то, кроме истории, помнишь?

– Про название могу сказать – нила это местное дерево какое-то, а ма– значит «много». Вместе, то есть выходит – «место, где растет много деревьев нила».

– А еще?

– Из войн, которые тут были в последнее время, можно вспомнить испано-американскую, когда джи-ай вдребезги разбили дряхлую испанскую армаду, в результате чего Филиппины стали независимыми. И еще вторую мировую, конечно – японцы тут правили с 41 по 45 годы и оставили очень нехорошую память. Что еще… климат интересует?

– Конечно, – подбодрило меня второе я, – вываливай.

– Зимы тут, как таковой нет, тропики же, а есть сухой сезон, с декабря по май, остальное время – сезон дождей. Кстати, очень странно, что до сих пор ни одного дождя не случилось, наверно сейчас какой-то аномальный дождливый сезон стоит. О, трактор прямо по курсу – надо прятаться.

Я успел отпрыгнуть подальше в заросли – через полминуты мимо протарахтел мини-трактор, на коем гордо восседал местный житель. Надымил он, конечно, изрядно, это трактор, я потом долго чихал и глаза слезились. Впереди попалась натуральная лесосека, тут лежали бревна, а лес был вырублен прямоугольником метров сто на километр, не меньше. Лесорубов видно не было, но я на всякий случай свернул поглубже в лес.

– Ты смотри не заблудись, – проявило обо мне заботу второе я, – а то до морковкиного заговения тут будем шариться.

– Постараюсь, – буркнул я, усаживаясь на пенек от пальмы, – перекур тридцать минут.

Рядом росло какое-то дерево с маленькими красными плодами, я попробовал одно – да и ничего, есть можно, сорвал с десяток и решил продолжить увлекательную беседу про камчатское золото.

– На чем мы там остановились? Ах да на выборе злодея из двух кандидатов – Сереги и Людочки.

– Правильно, – отозвалось второе я, – на этом. Ты еще предложил мне определиться, на кого ставки делать. Так вот… – и оно погрузилось в длительное молчание.

– Чего так вот-то? – спросил я, – сказало А, говори уже и Б.

– Так вот, – вышло оно из ступора, – я бы все же на Людочку поставило… тем более, что забегая чуть вперед, можно вспомнить эпизод, где она оказалась на Гавайях в числе граждан, которые тебя допрашивали.

– Да-да, помню… – ответил я, – я ее еще перенес подальше от обвалившейся стены. Но возможен вариант, что мне просто показалось, и это никакая не Люда была, а просто похожая на нее девушка. Тем более что во время разговора она тогда и рта ни разу не открыла.

– Хорошо, замнем с этим эпизодом и вернемся на Камчатку…

– На Курилы, – поправил я второе я, – с Камчатки мы уже благополучно улетели. И оказались на острове Симушир.

– А откуда известно, что это Симушир? – вдруг зацепилось оно за мои слова.

– Ну как откуда… – начал вспоминать я, – вычислили по карте.

– И кто вычислял?

– Вот этого я совсем не помню…

– Хорошо, доедай эту хрень и пошли дальше – скоро ночь настанет, а в лесу ночевать не очень приятно.

Я последовал совету второго я, и через полчаса примерно выбрался на то же самое шоссе, но уже оставив за спиной неведомый Белакан. А тут справа потянулось проволочное заграждение, за которым явственно обозначилась бетонная полоса, уходящая за горизонт.

– Это он самый и есть, – доложил я первый своему второму я, – международный манильский аэропорт имени Ниноя Акино.

– Кто такой, почему не знаю? Ну то есть фамилия знакомая – была такая Корасон Акино, то ли дочь, то ли жена, она потом некоторое время управляла страной, красивая женщина.

– Это вдова Ниноя, – пояснил я, – его, Ниноя то есть, зверски убили в этом самом аэропорту. Власти якобы. А прогрессивная общественность подняла его на щит, как это обычно водится.

Глава 26
Спартак победит

В мире нет еще пока команды лучше Спартака

Снизу к нам начали целенаправленно двигаться целых два милиционера в полном боевом облачении. Первый сержант, второй старший сержант.

– Что здесь происходит? – старший правильно вычислил главное лицо беспорядка и направил этот вопрос мне.

– Обмениваемся мнениями по поводу игры, товарищ старший сержант, – четко доложил ему я, – это не запрещено?

– А почему стоя? – немного сбился он с обличительного тона.

– Так матч-то почти закончился, – продолжил я, – собрались на выход идти, а по дороге поспорили вот с ними, какой результат будет в конце концов, вот и задержались.

– Спор на деньги у нас запрещен, – вмешался просто сержант, – это азартная игра уже получается.

– А где вы деньги видите, товарищ сержант? – включил я дурака, – все чисто на словах.

– Вот он, – и сержант ткнул пальцем в Аскольда, – собирал деньги и какие-то записи делал. Это уже тотализатор получается, – выдал он такую умную фразу.

Народ начал задерживаться перед выходом вдвое интенсивнее – все какое-то развлечение посреди тягомотного перекатывания мячика на поле. А Аскольд поднял обе руки вверх и заявил:

– Можете обыскать, товарищ сержант, нет у меня никаких денег, кроме пяти копеек на метро.

Сержант грозно взглянул на него и возможно бы и начал обыск, но тут Спартак забил второй гол.

– Аааааа! – заорали трибуны, повскакавшие с мест, – Спартак чемпион!

Те, кто спорил со мной на результат, тоже заорали, но ни мне, ни Аскольду, ни милиционерам ничего высказывать не стали. Потому что спорить с милицией дело тухлое. И еще через несколько секунд раздался еще более громкий коллективный не то крик, не то стон из прохода, который был прямо позади нас.

– Надо проверить, что там, – сказал я сразу обоим сержантам, а они, надо отдать должное, быстро переключились и ринулись по ступенькам вниз.

Мы с Аскольдом дружно устремились за ними… что сказать – наша затея с тотализатором на результат принесли, конечно, свои плоды, народу в этот проход набилось гораздо меньше, но все равно он там был. И вслед за ревом трибун народ этот дружно повернул назад, создав давку, кое-кто и упал.

– А ну разойдись, – не нашел ничего лучшего сказать старший сержант.

Расходиться народу было некуда, нижние давили на верхних, но оба милиционера абсолютно верно определили степень опасности происходящего и начали выдергивать людей на трибуны по одному. Старший при этом чего-то наговорил в свою рацию, подмогу наверно вызывал.

– Что стоите, – обратился сержант ко мне и Аскольду, – помогайте.

И мы начали дергать людей с лестницы наверх в восемь рук… матч уже давно закончился, а мы четверо плюс набежавшие пятерка милиционеров все наводили порядок на этой чертовой лестнице. Насмерть, насколько я успел увидеть, никого не затоптали, но с переломами и ушибами, конечно, куча народу образовалась. С ними работали дежурные стадионные медики, а чуть позже и еще врачей прибавилось, скорые помощи подъехали снаружи.

Закончилось все это уже после десяти вечера, когда мы вдвоем и показания дали набежавшим следователям – ладно, что на Петровку нас не потащили. А еще потом мы с напарником сели на скамеечку в вестибюле, он достал пачку Кабинета, а я не отказался.

– Немецкие? – спросил я про сигареты.

– Угу, – подтвердил он, – компания Реемтсма делает.

– Почем они там у вас? – спросил я, рассматривая нарядную пачку.

– Три марки двадцать пфеннигов, – ответил он, – рупь где-то на наши деньги. А сколько по твоим предсказаниям тут должно было народу полечь? – задал он неожиданный вопрос.

– Шестьдесят кажется, – ответил я, – или около того.

– Получается, что мы теперь натуральные спасатели…

– Ага, подтвердил я, – почти как эти… Спасатели Малибу.

– Не знаю таких.

– Сериал американский, – пояснил я, – там еще красотка такая играет, как уж ее… Памела Андерсон.

– Не смотрел… в ГДР все больше свои местные сериалы смотрят, про полицию и про индейцев.

– Слушай, – встрепенулся вдруг я, – а что с этими деньгами, которые мы у народа собрали? Спорщики пропали куда-то с концами в этой круговерти.

– Как что, – рассудительно сказал Аскольд, – мы их честно выиграли – второй гол же Спартак забил?

– А и верно, – рассмеялся я, – по такому поводу хорошо бы нажраться как следует… по двум даже поводам – сколько народу спасли от смерти и бабла заодно подняли.

– Возражений не имею, – бодро отрапортовал Аскольд. – Куда двинем?

– У меня блат есть в Праге, – ответил я, – пару раз пропускали в зал, можно туда.

– Дорого там все, – озаботился он, – хватит наших денег-то?

– Давай посчитаем, – предложил я, и мы произвели ревизию наличности.

Вместе с заработанными у нас итого получилось тридцать три рубля с копейками.

– Если швейцару на лапу не давать, тогда вполне хватит, – произвел Серега в уме арифметические действия.

Я кивнул и мы неторопливой походкой двинулись по направлению к станции метро «Спортивная».

А в «Праге» на своем боевом посту оказался тот же самый швейцар, который пропускал меня в предыдущие разы. Но в лицо он меня не узнал, действительно – тут ведь до черта таких Балашовых ходит. Тогда я выудил со дна кармана визитку Брежневой и показал ему:

– Привет от Галины Леонидовны, – сказал я на словах, после чего его поведения кардинально изменилось.

Столик нам определили все в том же Посольском зале, на 70 персон который. Заказали какое-то мясо с картошкой, по салатику и бутылку Столичной, конечно. Первый тост подняли за то, чтоб не последним был.

– Расскажи, как ты тут устроился, – предложил Аскольд, закусывая водку салатом. – Мне правда интересно… ходят слухи, что ты не последним человеком в Москве числишься.

– Откуда услышал? – поинтересовался я и добавил его же словами, – мне правда интересно.

– Собака лает, ветер носит, эхо от перекрытий отражается, – туманно пояснил он, а я не стал сильно настаивать, не хочет говорить, да и ладно.

– Как тебе ответить, – просто сказал я, – квартира на Кутузовском будет подтверждением моей непоследнести?

– Случайно не в 26 доме? – уточнил он.

– Случайно там, и еще более случайно в четвертом подъезде, если тебе это что-нибудь говорит.

– Говорит, – пробормотал он, разливая по второй стопке, – очень много говорит, озвучивать только уж не буду… во избежание. И как тебе это удалось?

– Сам не знаю, Аскольд Александрович, – перешел я на более официальную форму общения, – наверно как у одного героя в фильме «Деловые люди».

– Так… – начал вспоминать он, предварительно опрокинув рюмку, – у того, которого там Никулин играл? Или у Вицина?

– Ни у того и ни у этого, – пояснил я, – фамилию артиста я не помню, из первого отрывка, про ограбление поезда…

– Аааа, – припомнил эпизод Аскольд, – да-да, там одни ноунеймы играли. И что же он сказал?

– Его спросил напарник – «а как ты здесь оказался-то?». А тот ответил – «шел-шел, дошел до перекрестка, там все повернули направо, а я пошел налево… и оказался здесь, в этой дыре».

– Ну я бы не рискнул назвать Кутузовский дырой, – тут же подал голос он.

– Это метафора, – пояснил я ему, – яркое образное выражение. Теперь ты давай выкладывай, как там люди живут, в вашем Вюнсдорфе.

– Как-как, – почесал затылок Аскольд, а тем временем и мясо принесли, – армия она и в Африке армия… поговорку такую слышал, как надену портупею, так тупею и тупею.

– Платят-то вам там в рублях или в марках?

– Пополам-напополам, – сказал он, ковыряя вилкой в гарнире, – на жизнь хватает.

– А за пределы гарнизона выпускают?

– Раз в неделю… если ничего не нарушишь. Да, один раз даже в Лейпциг ездил.

– На танке?

– Не, танки у нас только на полигоне ездят. На УАЗике.

– И как Лейпциг?

– Большой город, примерно как наш Нижнереченск.

– Немку-то там себе не завел?

– С этим в Вюнсдорфе строго… не, конечно, те, у кого пригорает, обходят ограничения, но мне как-то впадлу. Да и страшные они там в большинстве своем, немки эти… У тебя же, кажется, с Ниной что-то было – расскажи.

– С Ниной у меня все, – я помрачнел и вывалил ему всю историю с раненым афганцем.

Аскольд некоторое время собирался с мыслями, думая, что отвечать на мой сбивчивый монолог, но не успел этого сделать, потому что откуда-то справа к нашему столику прибился маленький невзрачный гражданин, который сразу взял быка за рога.

– Петр Балашов, если не ошибаюсь? – сказал он, вперив в меня внимательный взгляд.

– Не ошибаетесь, – любезно отвечал я, – с кем имею честь?

– Александр Шилов, – выудил он из кармана визитку, – член союза художников.

– Что-то я про вас слышал, – пробормотал я, – в «Свой среди чужих» персонаж такой был… как уж там… убей его, Шилов!

– Нет, к этому фильму я отношения не имею, – принял все за чистую монету он, – и к Михалкову с Богатыревым тоже, хотя знаком, конечно, с обоими.

– Водку будете? – предложил ему я.

Шилов отрицательно помотал головой и продолжил:

– Мне про вас Илья Сергеевич рассказал, причем только хорошее…

– Да, вспомнил, – ответил я, – вчера с ним только встречался.

– У меня те же самые проблемы, что и у Ильи Сергеича, – добрался, наконец, до сути своего выступления Шилов. – Прошу об аудиенции.

– Двести рублей, – с ходу зарядил я, – если понадобится повторная встреча, то еще сто.

– Согласен, – мгновенно вылетело из него, – когда и куда подойти?

– Давайте лучше я к вам – пишите адрес… а время… ну завтра после обеда к примеру.

На этом Шилов нас оставил, а Аскольд восхищенно заметил:

– Пяток таких посетителей за неделю – и у тебя через пару месяцев новая машина будет.

– Не понравился он мне, – честно признался я, – так-то я денег с народа пока не беру.

– А что это за визитку ты швейцару показал, что он так изменился?

Я без слов вытащил бумажный прямоугольник из кармана и протянул Аскольду, тот присвистнул.

– Мда… нет слов.

– А еще я на днях с Джуной познакомился, – зачем-то добавил я.

– С той самой? – Аскольд совсем уже перешел на свистящие интонации.

– Угу, с той самой.

– Слушай, познакомь и меня с ней – давно мечтал.

А я вспомнил про ее диагноз и помрачнел… Лужники и Спартак как-то вытеснили его из моей памяти а тут все и всплыло кверху.